Дело №5 : Доверие - худшая улика.

Я сидела за столом, листая папки, когда почувствовала резкую слабость.
Сердце стучало, дыхание сбилось, руки дрожали.
— Чёрт... — прошептала я, — снова стресс...

Дело не двигалось. Символ глаза, новые жертвы, ложные следы — всё давило на меня, словно невидимый кулак.

Пятый появился у дверей кабинета почти сразу, словно почувствовал моё состояние.
— Ты плохо выглядишь, — сказал он, подходя ближе. Его рука мягко легла на моё плечо. — Сядь. Дыши.

— Я... я в порядке, — попыталась я улыбнуться, хотя тело не слушалось.

Он не отступил. Лёгкое касание пальцев, когда он помог мне опереться, заставило сердце биться быстрее. Он наклонился чуть ближе, голос был почти шепотом:
— Ты слишком долго держишь всё в себе. Это опасно для тебя... и для всех, кто рядом.

Я сжала кулак на коленях. Его близость, тепло и едва заметный запах... это было слишком сильно, чтобы игнорировать.

— Пятый... — прошептала я.

Он улыбнулся, уголки губ чуть приподняты, глаза — тёплые, но с едва заметной дерзостью:
— Ты уже думаешь обо мне больше, чем думаешь о деле, да?

Я покраснела.
— Ты что, дразнишь меня?

— Не дразню, — сказал он, наклоняясь ещё ближе. — Я просто хочу, чтобы ты слышала и чувствовала, что кто-то рядом с тобой контролирует ситуацию.

Марк появился в этот момент, словно случайно. Его глаза скользнули по нам — и он сразу понял, что здесь уже не его место.

— Всё в порядке? — спросил он, слишком открыто пытаясь улыбнуться.

— Да, — ответила я, стараясь отвести взгляд.

Но Пятый не отводил глаз. Он шагнул вперёд, чуть касаясь моей спины, а затем обвёл пальцем волосы за ухом.
— Я не позволю никому играть с тобой так... — сказал он тихо, с едва заметным шёпотом, который мог значить всё что угодно.

Я поняла, что стресс и усталость сделали меня слишком уязвимой, а его присутствие — слишком манящим.

В тот момент раздался звонок.
— Новое тело, — сказал Марк, вздыхая. — Девушка, 25 лет, в заброшенной студии.

Я резко вскочила, сердце снова бешено заколотилось.

— Пойдём, — сказал Пятый, резко взяв меня за руку. Сила в его прикосновении была не только защитой, но и тонкой угрозой для Марка: «Я здесь и это моя территория».

Я шла рядом с ним, ощущая его дыхание на шее, и понимала, что внутри меня что-то меняется.

Марк пытался шагать рядом, пытался заговорить со мной флиртом, но его слова терялись — всё моё внимание и всё чувство защищённости теперь принадлежало Пятому.

На месте новая жертва лежала на полу, лицо спокойное, руки вытянуты в стороны. Символ глаза был выжжен на груди.

Я подошла ближе, но Пятый тут же поставил руку на мою талию:
— Осторожно.

— Он... он что-то чувствует? — прошептала я, смотря на метку.

— Чувствует, — ответил он тихо, — когда касается того, кто близок. И тебя это касается сильнее, чем ты думаешь.

Я замерла. Его слова, его прикосновение... сердце сжалось, дыхание сбилось, но это было не больно. Это было... странно приятно.

И в этот момент я поняла: влюбляюсь в него, хотя пытаюсь игнорировать.

Когда мы вернулись в офис, я почувствовала слабость. Лицо стало белым, дыхание учащённым.

— Ты в порядке? — тихо спросил Пятый.

Я попыталась кивнуть, но всё тело дрожало.

— Нет, — выдохнула я. — Мне плохо...

Он тут же подхватил меня. Его рука твёрдо держала меня, но осторожно, и его взгляд был почти тревожным.

— Я рядом, — сказал он тихо. — Я не дам тебе упасть.

И пока Марк смотрел издалека, пытаясь вмешаться или что-то сказать, я поняла — моя жизнь и мои чувства теперь находятся под защитой Пятого, и никто другой не имеет на это право.