Дело №5 : Доверие - худшая улика.

Я долго не могла прийти в себя.
Ощущение тока всё ещё гуляло под кожей, будто тело запомнило боль лучше, чем разум. Я стояла у металлического стола в морге, опираясь ладонями о холодную поверхность, и старалась дышать ровно.

— Эй, — голос коллеги звучал настороженно. — Тебе лучше присесть.

— Нет, — отрезала я. — Со мной всё нормально.

Ложь.
Нормально не было.

Метка. Этот глаз. Он будто смотрел сквозь меня.

— Вы больше ничего не нашли? — спросила я, не отрывая взгляда от тела.

— Ни яда, ни следов удушья, ни внутренних повреждений. Сердце... просто остановилось.
Он замялся.
— Такое ощущение, что... её выключили.

Я выпрямилась.
— Как лампочку?

— Да. Именно.

Мне это не нравилось.

В коридоре меня уже ждал Пятый. Он стоял, прислонившись к стене, скрестив руки, и смотрел куда-то в потолок. Когда заметил меня — тут же выпрямился.

— Ты долго, — сказал он слишком спокойно. — Всё в порядке?

Я внимательно посмотрела на него.
Обычно он отпускал шутки. Сейчас — ни одной.

— Видел метку? — спросила я.

Он кивнул.
— Видел.

— И?

— И она мне не нравится.

Это было... неожиданно честно.

Мы вышли на улицу. Воздух показался слишком свежим, почти болезненным. Я глубоко вдохнула.

— Я чувствовала что-то, когда коснулась её, — сказала я тихо. — Не просто боль.

Пятый повернул голову.
— Что именно?

Я замялась.
Слова звучали бы глупо.

— Воспоминания. Образы. Будто не мои.

Он молчал. Слишком долго.

— Значит, — наконец сказал он, — это не обычное убийство.

— Я и так это понимаю.

Он усмехнулся, но без привычного веселья.
— Тогда нам придётся копать глубже.

Мы начали с очевидного.
Личность погибшей установили быстро: Елизавета Пономарева, 32 года, переводчица, без судимостей, без врагов, обычная жизнь. Слишком обычная.

— Идеальная жертва, — пробормотала я, листая досье. — Никто не станет искать связь.

— Или наоборот, — заметил Пятый. — Тот, кого невозможно заподозрить.

Я подняла взгляд.
— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами.
— Просто мысль.

Я сделала пометку в блокноте.

Следующие дни слились в одно сплошное расследование.
Мы ездили, опрашивали, проверяли камеры, поднимали архивы. Ничего. Ни свидетелей, ни подозреваемых, ни мотива.

Но глаз...
Он начал появляться.

На заборе у заброшенного дома.
На асфальте, выжженный каким-то странным способом.
На стене подъезда, где жила Лиза.

— Это подпись, — сказала я. — Убийца хочет, чтобы его видели.

— Или чтобы его узнали, — ответил Пятый.

Я поймала себя на странной мысли:
каждый раз, когда мы находили новую метку, Пятый оказывался рядом раньше меня.

Совпадение.
Просто совпадение.

Однажды ночью я не выдержала.
Вернулась в морг одна.

Тело Лизы всё ещё лежало там. Метка на руке выглядела темнее, чем раньше.

— Что ты от меня хочешь?.. — прошептала я.

И снова — ток.
Резкий, обжигающий.

Я увидела комнату.
Свечи.
Кто-то стоял рядом. Высокая фигура. Лицо — размытое.

Но я точно знала:
она доверяла этому человеку.

Я резко отдёрнула руку и отшатнулась.

— Чёрт...

— Не думал, что ты любишь работать одна.

Я обернулась.
Пятый стоял в дверях.

— Ты следишь за мной? — спросила я резко.

Он поднял руки.
— Расслабься. Я просто... беспокоился.

— Или проверял, не нашла ли я что-то лишнее?

В его глазах мелькнуло что-то.
Очень быстро. Почти незаметно.

— Ты устала, — сказал он мягко. — Это дело давит на тебя.

— Оно давит потому, что мы ходим по кругу.

— Иногда круг — это и есть ответ.

Я замерла.
— Что ты сказал?

— Ничего, — он улыбнулся. — Пойдём. Тебе нужно отдохнуть.

Я пошла за ним.
Но впервые за всё время меня не отпускало чувство, что настоящий убийца...
идёт рядом со мной.