Город андроидов

Освещение на центральных улицах было частично восстановлено. Видимо, к прибытию делегации для переговоров Маркус решил оживить город, насколько это было возможно. Для них же это значило, что дорога была хорошо видна, и фонари вырывали из ночного мрака здания и магазины. Бар выбирали долго, но в итоге решили ехать в какое-то место, которое предложил Гэвин. Хэнк в обсуждении почти не участвовал и вообще был на удивление безразличен к происходящему. Коннор тоже отпустил ситуацию и больше поглядывал на Андерсона. Он понимал, что им нужно поговорить, но из-за коллег случай был неподходящим, и эту задачу пришлось перенести на более удачное время. Возможно, когда они будут дома. Там Хэнк более спокойный, расслабленный и расположенный к душевным разговорам.

Грузовик припарковался у бара. Офицеры первыми открыли дверь и вышли на заснеженную улицу, а андроиды последовали за ними, махнув патрульной машине, которая все это время ехала сзади. Всего шесть сотрудников полиции и четверо андроидов из патрулей Маркуса. Пять, если считать самого Коннора. Силы почти равны. Казалось бы.

— Андерсон? Ты там уснул, старик? — крикнул кто-то из офицеров.

— Да идем, — ворчливо ответил Хэнк и похлопал Коннора по колену. — Идем, приятель, — позвал он, хоть в его голосе не было энтузиазма.

Коннор вылез из фургона и осмотрелся. «Хард-рок бар» недалеко от центральной улицы. Сражения проходили всего в паре кварталов отсюда, но здесь улицы казались нетронутыми и пустыми.

— Говорил же, это куда лучше тех помоек, которые вы предлагали. Ну серьезно? Мелкие бары где-то за чертой города или в каких-то подворотнях. Тут нормальная живая музыка и девчонки что надо... Были. Пока эти пластики не спустили город в сортир, — рассказывал Гэвин всем, кто готов был его слушать, а полицейские, на удивление Коннора, были не против.

А еще он заметил, что едва они вышли, как снова произошло знакомое ему разделение. Люди собрались в одну группу, андроиды шли чуть позади и общались между собой, и только они с Хэнком держались вместе.

— Чертов позер, — фыркнул Хэнк, глядя на явно дорогую вывеску бара. — Ни хера он тут не завсегдатай, просто решил, что раз город пустой, то лучше забухать в заведении подороже.

Он мотнул головой и поманил за собой Коннора, потому что они и так уже отстали от шумной группы полицейских, которые наперебой обсуждали их выезд и то, что еще их ждет в городе, полном «оживших тостеров». Коннор неохотно осознавал данные своей социальной программы, которая показывала плохой уровень интеграции андроидов в «компанию». Да только он и без цифр это прекрасно видел.

Они переступили порог просторного бара с непомерно широкими, словно подиум, барными стойками, у которых даже были шесты — сразу ясно, что вечеринки здесь проводились шумные. Офицеры под руководством Рида сдвинули столы и устроили налет на бар, который хозяевам этого места пришлось бросить в момент эвакуации. Теперь дорогой алкоголь был в их полном распоряжении. Коннор проанализировал ситуацию, просканировал всех сотрудников полиции, чтобы найти подходящие темы для обсуждения, и собрал так много информации, сколько смог за несколько секунд. Поведенческая программа привычно выдала ему лучшую линию поведения. Лицо его дернулось, на губах появилась легкая улыбка.

— Боже, нет, — пробормотал Хэнк, глядя на андроида.

— Лейтенант? — непонимающе спросил Коннор.

— Не надо, — покачал Хэнк головой и все же пояснил: — Не надо стараться понравиться... им. Давай просто выпьем и поедем домой, хорошо? — устало попросил он.

Коннор, нахмурившись, кивнул и решил отменить задачу по налаживанию отношений в их небольшом смешанном полицейском коллективе, но все же направился не к углу, где расположились его сородичи вместе с целым ящиком тириума, а к столу у небольшой сцены, где шумели люди.

— Подожди, — остановил его Хэнк, схватив за предплечье.

— Что-то не так, лейтенант? — уточнил Коннор, и Хэнк окинул его недоуменным взглядом, словно не понимая, как Коннор не видит очевидного.

— Господи, ты меня в могилу сведешь, — выдохнул Андерсон, так как Коннор просто молча смотрел на него и ждал пояснений.

Он толкнул его в плечо и поволок в уборную, едва не проломив створчатые двери. Там подтолкнул Коннора к зеркалу, скрестил руки на груди и строго посмотрел. Коннор перевел взгляд на зеркало и понимающе охнул.

— Да. Пожалуй, мне следует привести себя в порядок, — согласился он, начиная понимать причины волнения Хэнка, и, чтобы успокоить его, попытался улыбнуться.

— Я осмотрю служебные помещения. Может, тут есть шкафчик сотрудников со сменной одеждой. Но ты... Ты хотя бы это убери, бога ради, — сказал Хэнк надломившимся голосом и, резко выругавшись, вышел из уборной так, что двери с грохотом хлопнули.

Коннор несколько раз моргнул, и его диод на мгновение замерцал желтым из-за укола вины. Затем повернулся к зеркалу и, включив кран, расстегнул свою разорванную рабочую рубашку, снял ее и перчатки, выбросил запачканную тириумом и порванную одежду в урну и перевел взгляд на свое отражение. Клубный свет делал его еще бледнее, чем он был на самом деле, подчеркивал стройное сильное тело, на котором проступали границы центральной панели под грудью. Совсем бледные линии на искусственном покрове. После ранения регенерирующего материала у него не осталось, и потому начинала проявляться естественная оболочка. Коннор провел пальцами по линии стыка панели, которая со стороны походила на ровный шрам на животе. Тело было покрыто засохшим, но все еще видным даже человеческому глазу тириумом. Он ведь так и ехал в грузовике, не задумывался об этом. Разорванная одежда, весь в собственной крови. Должно быть, Хэнку было трудно видеть его таким.

Коннор опустил руки под прохладную воду, смывая остатки крови и грязи. Затем сорвал несколько бумажных полотенец и, смочив их водой, начал отмывать свое тело, тщательно убирая все следы тириума с кожи. Отряхнул черные штаны полицейской формы андроидов и только под конец прошелся мокрыми руками по волосам, чтобы убрать с прядей пыль от взрыва. Вода медленно стекала по его телу и лицу, добиралась до ремня штанов и впитывалась в край плотной черной ткани. Коннор наспех вытер себя еще одной партией полотенец и, отключив воду, уперся руками в край мраморной раковины, задумчиво уставился на то, как голубые разводы его крови, медленно кружась, утекают в слив.

Он так и стоял, когда двери позади снова заскрипели и послышались шаги Хэнка. Ощутил его взгляд на своей голой спине и, выпрямившись, повернулся к нему лицом. Тот замер, не отводя взгляда от заметного шрама у скрытой панели на животе. И вот снова тревога омрачила его немолодое лицо.

— Как ты? — с долей обреченности спросил Хэнк и протянул Коннору слегка мятую белую рубашку.

— Вы все еще продолжаете беспокоиться, Хэнк? — с легким сочувствием сказал Коннор и, взяв рубашку из его рук, осмотрел ее и снял прикрепленный бейдж администратора. — Вы вовремя заменили поврежденный биокомпонент. Я в порядке. Сейчас мне нужно только пополнить запасы регенерирующего материала, чтобы восстанавливать последующие повреждения и покров, и я буду как новенький, — пообещал он, но этот ответ Хэнка явно не устроил.

Он смотрел, как Коннор надевает рубашку, которая оказалась ему заметно велика, и закатывает рукава, чтобы не мешали. Коннор же пытался проанализировать его эмоции, но получал слишком противоречивые показания и потому не нашел ничего лучше, чем пригладить влажные волосы и с улыбкой спросить:

— Как я выгляжу?

— М? — Хэнк словно не слышал его вопроса, смотрел на Коннора и думал о чем-то своем, а потом кивнул: — Пойдет. Идем уже, пока они весь бар не опустошили.

— Хорошо.

Коннор вышел вслед за Хэнком и заметил, что в баре произошли незначительные перестановки. Все андроиды сняли шлемы и сложили их недалеко от своего стола вместе с оружием. Один из них — Коннор узнал в нем модель хостеса — стоял за барной стойкой и готовил коктейли, которые заказывали офицеры полиции, то и дело выдумывая что-то новое, чтобы проверить, сможет ли это смешать их пластиковый коллега. Андроиды смотрели на это с явным недовольством, но не вмешивались и тихо разливали тириум по рюмкам.

— Почему они сидят раздельно? — непонимающе спросил Коннор.

Хэнк со вздохом сел у барной стойки, не желая присоединяться к столику коллег, где Гэвин явно стал душой компании, рассказывая про какого-то знакомого из спецназа, участвовавшего в операции на главной площади во время восстания Маркуса.

— Может, не хотят иметь ничего общего с этими говнюками. Я могу их понять, — пожал плечами Хэнк и поднял взгляд на андроида, который подошел и уставился на него своими пугающими серыми глазами.

— Вам что-нибудь налить, сэр? — спросил андроид.

— А какого хрена ты за стойкой? Иди к своим дружкам. Ну же, шух-шух, — Хэнк махнул на него рукой, отгоняя от себя.

— В моей базе несколько сотен рецептов алкогольных коктейлей. Я подумал, что могу воспользоваться своими навыками, и детектив сказал, что это может быть полезным, — с легкой растерянностью сказал андроид.

— Он тебе набрехал. Иди к своим, — посоветовал Хэнк. Андроид растерянно кивнул, а его диод замигал золотым, но едва он сдвинулся с места, Хэнк поднял руку. — Виски оставь. И лед, — попросил он андроида, и тот, выполнив просьбу, отошел.

Коннор задумчиво прикусил щеку и встал, прислонившись спиной к стойке, наблюдая за их «посиделками».

— Иди и себе возьми, — посоветовал Андерсон и показал на столик андроидов.

Те странно улыбались и даже не говорили вслух — просто смотрели друг на друга, и их диоды переливались голубым и золотым светом. Некоторые из них передавали друг другу какие-то данные. Коннор чувствовал их канал и даже получил доступ, но не стал присоединяться. Перевел взгляд на столик у сцены, где оглушительно громко смеялся офицер Бишоп, а Рид откровенно пытался впечатлить офицера Кристин Ли — единственную девушку в их компании. И никто, судя по всему, не испытывал необходимости в совместном общении. Хорошо, что этого не видит Маркус. Он мог бы использовать это как аргумент в пользу своего решения отделиться от людей, раз это уже происходит естественным образом.

— Возможно, вы правы, — покачал головой Коннор и направился к андроидам, которые неспешно распивали тириум.

Едва заметив его, ближайший андроид улыбнулся и придвинул стул от свободного соседнего столика, но Коннор помотал головой.

— Почему вы не сядете к своим напарникам? — спросил он с недоумением, и один из андроидов покосился на шумных людей.

— К ним? — спросил РС200 и покачал головой. — О чем с ними говорить? Они с радостью обсудят, кто из них больше андроидов перестрелял, когда шло уничтожение. А Маркус приказал не встревать в конфликты. Мы хорошо сработали в церкви, но это не из-за них, а из-за тебя. Так что садись, — пригласил он Коннора и посмотрел на него усталыми глазами.

Это был мужчина средних лет, средней комплекции и невзрачной внешности. Патрульный. Коннор надеялся, что именно он, так как уже работал с полицией, мог захотеть наладить контакт, но он первым и был рад сесть подальше от людей. Коннор от досады сильнее сжал зубы и взял сразу бутылку тириума под удивленными взглядами андроидов, которые пока не сильно налегали на выпивку.

— Что-то не так? — спросил Коннор в ответ на немой вопрос сородичей, но никто ему не возразил.

Коннор вернулся к своему напарнику, поставил бутылку на стол рядом с его выпивкой, а сам встал рядом с Хэнком, который удобно облокотился о столешницу. Хэнк покосился на бутылку и подождал, но Коннор, казалось, и не думал себе наливать — просто выполнил просьбу и не хотел, а быть может, не понял, что у просьбы «принести выпить» было продолжение, которое должно читаться между строк. Хэнк покачал головой и вздохнул, глядя на разделившихся полицейских и андроидов. Для него подобное было в порядке вещей, он уже давно не искал в барах веселья — лишь надеялся заглушить вину. Но судя по тому, как хмурился Коннор, он мог ждать от этого чего-то другого.

— Никто не обещал тебе веселья. Или что будет просто, — с сочувствием сказал Хэнк Коннору и похлопал его по спине.

— Подобные мероприятия должны укреплять социальные связи, а не расслаивать их, — сказал Коннор и посмотрел на Хэнка, словно у того были ответы на все вопросы, просто он потерял их где-то на дне своего бокала, но тот только хмыкнул.

— Ты хочешь, чтобы они работали вместе? Они работают. Но, как видишь, твои друзья сами выбирают держаться от людей подальше. Может, это их лучшее решение. Если бы я мог, я поступил бы так же, — пробормотал Хэнк.

Его мысли явно были где-то далеко, и он то и дело смотрел на Коннора, который все же взялся медленно пить свой тириум.

— Я попробую, — сказал Коннор и, поставив пустой стакан на стойку, направился к компании Гэвина, несмотря на обреченный протест Андерсона.

— ...да переживать не о чем, — развязно сказал Гэвин коллегам, — теперь-то производство этих пластиковых задниц остановили. У них еще был шанс, но теперь точно нет. Черт, — он оторвался от офицера Ли и с наглым прищуром посмотрел на подошедшего к их столу Коннора. — Чего притащился? Склад металлолома — в том углу, — сказал он и указал на столик андроидов, но Коннор только нахмурился.

— Детектив Рид, я предполагал, что данный бар был выбран для налаживания отношений с андроидами. Подобное разделение не продуктивно, — отчитал он Гэвина, и тот нервно хихикнул, словно хотел залиться хохотом, но сдержал смех.

— Это он серьезно так разговаривает? — спросил офицер Джоунс и пораженно уставился на Коннора. — Да, ты прав, Гэв, я зря волновался.

— Данный бар был выбран, чтобы мы могли отдохнуть, а на кой хрен вы там травитесь, это ваше личное дело. Вы ж у нас теперь такие все осознанные, — попытался поддеть его Рид.

Диод Коннора слегка изменил цвет, и поведенческая программа выдала несколько вариантов развития диалога и проценты их успеха. Все были до неприятного низкие.

— Сейчас вы говорите не только за себя, но за всех людей. Так покажите андроидам, что есть причины строить общее будущее, — предложил Коннор, и теперь Рид уже зашелся хохотом, да и не он один.

— Хера он заучка!

— Ну а то.

— Нет-нет, — помахал рукой Рид, — если он хочет взаимодействия — без проблем. Вон твой дружок оказался правда полезен, напитки мешать может. Так раз ты так рвешься подружиться, может, принесешь что закусить с кухни, а? Это очень наладило бы наше взаимодействие, — предложил он, и офицеры дружно засмеялись.

На этот раз Коннор промолчал, будучи в легкой растерянности. Он просто не мог понять, почему что люди, что андроиды так беспечны в этом вопросе. Ведь ему была очевидна необходимость общения.

— О, смотри-ка, твой дружок уже уяснил свое место, — радостно сообщил Гэвин и указал за спину Коннора. Обернувшись, тот снова увидел андроида, который пришел за стойку и теперь обслуживал Хэнка и протирал столешницу.

— Эй, Хэнк, что твоему тостеру нужно сказать, чтобы он сбегал за сырными палочками? Есть у него какая-нибудь специальная команда?

— Пошел на хер, — отозвался Хэнк.

— Слышал? — спросил Гэвин. — Господи, а мы еще боялись, что он реально будет детективом, — покачал он головой. — Ладно, я там говорил про группу, в которой...

— И все же я рекомендую начать совместное общение. После переговоров велика вероятность обратной интеграции андроидов. Вы разве не хотите быть среди первых, кто будет разбираться в данном вопросе?

— Вот же зануда, — покачал головой Джонсон.

— Вали отсюда. Хочешь интерактива, могу набить твою смазливую морду. Это будет достаточно близкий контакт для тебя? — начал терять терпение Гэвин.

— Мы оба знаем, что вы на это не способны. Вы уже пытались применить ко мне грубую силу, — напомнил Коннор.

— Что? — удивилась Ли.

— Да неважно. Проваливай к папочке, тостер, — огрызнулся Гэвин, — не порть настроение.

— Вам стоит быть вежливее, детектив. RK800 спас вам жизнь, — напомнил двухметровый андроид из отряда Маркуса, но Рид только отмахнулся.

— И что? Я теперь должен перед ним распинаться за то, что он сделал свою работу? Мы все там рисковали своей жизнью, так что не жди, что это что-то изменит, — сказал он, гневно глядя на андроида.

Коннор тем временем отошел от столика людей, поняв, что в данный момент вероятность успешного диалога слишком низкая, и заинтересованно подошел к сцене, где была барабанная установка, микрофон, две стойки с гитарами и синтезатор, оформленный под пианино. Он уже хотел было осмотреть гитару — все же у этой был усилитель, в отличие от акустической гитары у Хэнка дома, — но его остановил один из офицеров.

— Иди к себе в загон, и не надо тут аппаратуру трогать. Еще не хватало, чтобы ты технику поломал. Вообще, на кой черт тебе гитара?

Коннор замер, с секунду решая, как поступить, но поведенческие программы давно выдали наиболее приемлемый и бесконфликтный вариант. Коннор был вынужден отступить и вернулся обратно к Хэнку, который все это время следил за происходящим с пустым и отрешенным взглядом.

— Вы могли бы вступиться. Ваш голос мог бы помочь, — упрекнул напарника Коннор.

— Ну, знаешь, — пожал плечами Андерсон, — порой, чтобы научить ребенка плавать, его надо кинуть в воду.

— Это неоправданный риск, — нахмурился Коннор.

— Это аллегория такая. Поговорка. Коннор, ну правда, ты же должен быть передовой моделью, — устало проворчал Хэнк, но в его голосе не было злости, и смотрел он по-доброму и с какой-то грустью. Затем он отпил из стакана и указал на коллег: — Эти придурки честные и в сотню раз проще, чем те подонки, что прибудут к вам на переговоры. Я знаю, ты хочешь как лучше. Но лучше как раз будет, чтобы ты увидел это сам и не равнял всех людей по нашим с тобой отношениям.

— Я этого и не делаю, — тут же ответил Коннор, — я использую всю доступную мне информацию о взаимодействии девиантов и людей — как из моего личного опыта и наблюдений, так и из иных источников и баз, чтобы...

— Мы можем забыть о работе? — перебил его Хэнк.

— Хорошо, — неуверенно согласился Коннор и, придвинув себе стул, сел рядом с Хэнком, внимательно сканируя его. Он не нашел признаков физической нестабильности, но диагностировал переутомление и стресс. — Вы в порядке, лейтенант? — с сомнением спросил он.

В порядке ли он? Хэнк не то кашлянул, не то хмыкнул, подлил себе виски и покосился на андроида. В его голове не укладывалось, как Коннор может одновременно быть таким проницательным на допросах и настолько слепым к очевидным вещам в обычной жизни. Но он смотрел с искренним непониманием, а у самого Хэнка язык не поворачивался ему все объяснить. Если заговорит об этом, то не сдержится. Он сейчас здесь, чтобы попытаться притупить эти воспоминания, а Коннор еще и просит это объяснять.

Что он скажет? Что ему до сих пор тяжело дышать? Что он все еще в той проклятой церкви, в такой панике, что не чувствует собственного тела? Что сам не понимает, как смог открыть панель на копии Коннора в том отсеке, что видел, как диод Коннора почти полностью погас, когда он вставлял в него эту чертову деталь? Что на несколько секунд, держа Коннора в своих руках, он провалился в ту самую пропасть, из которой не мог выбраться со дня смерти Коула, и на этот раз знал, что пути назад не будет...

Он подвел его. Он не смог спасти его. То мгновение было все равно что та самая пуля в револьвере. Он почувствовал, как прогремел выстрел. Как его собственная жизнь оборвалась в то мгновение. А затем... Затем диод на виске Коннора снова загорелся, и здоровенный андроид помог донести его до грузовика. Когда Коннор открыл глаза, для него словно ничего не произошло. Он снова говорил и улыбался. Успокаивал Хэнка, и от этого было еще больнее.

Хэнк посмотрел на свой стакан. На собственные пальцы, на которых все еще виднелись следы голубой крови. Она едкая. Плохо отмывается.

— Ты сказал как-то, что можешь побыть моим собутыльником, — вспомнил Хэнк их разговор на мосту. Это было не слишком давно, но сейчас казалось делом давно минувших лет.

— Если вы этого хотите, — подтвердил Коннор с беспокойством в темных глазах.

Хэнк кивнул, придвинул ему стакан, проследил, как тот неспешно налил себе поддельный тириум, и дождался, чтобы сделал несколько глотков, прежде чем продолжить.

— Что с тобой было возле того истукана? И кто это вообще был? Такой же ублюдок, что приволок меня на склад? — задал он парочку вопросов, которые роились в его сознании среди страха и боли. Он действительно старался не думать о мертвом теле Коннора в своих руках, но не получалось.

— Это прототип моей улучшенной модели. RK900. Маркус говорил, что уничтожил их все, но, видимо, им удалось каким-то образом украсть образец с конвейера, — пояснил Коннор и вслед за Хэнком продолжил пить, но сам то и дело косился на компанию полицейских.

— Тебе не стоит так рисковать, — сказал Хэнк, подливая себе и Коннору заодно. — Ты же сам сказал, что не сможешь просто починиться. Пожалел бы мое больное сердце, — проворчал он и посмотрел на Коннора серьезно. — Не готов я хоронить еще и тебя.

— Вам не придется, Хэнк, — заверил его Коннор и погладил по плечу, отчего Андерсон вздрогнул, но затем тепло пальцев и правда принесло ему толику покоя.

— Да неужели? — с обреченностью в голосе спросил он. — Я вижу, как ты работаешь. Ты всего себя этому отдаешь. Это дело времени, пока тебя просто...

— Прошу прощения, — перебил их один из андроидов, и Коннор осторожно убрал свою руку от руки Хэнка.

— Да? — учтиво спросил он.

— Мы заметили, что вы... хорошо ладите, — подобрал слова андроид. — Мы хотели бы к вам присоединиться, если вы не против.

— Ох, да ладно, — протянул было Андерсон, но Коннор уже пригласил собратьев к ним за барную стойку.

Спустя всего минуту Хэнк ощутил себя окруженным андроидами, и сами стены начали на него давить.

— Вы работаете вместе?

— Мы слышали, что вы поддержали объединение наших видов в полиции.

— Коннор, вам не стоит так налегать на тириум.

— Мы хотели поблагодарить вас за сотрудничество.

— Мы видели, как вы провели ремонт в полевых условиях, очень впечатляет.

Хэнк просто кивал и нервно давил из себя улыбку, пока давление в его груди нарастало. Видимо, заметив, что он так дружески общается с Коннором, остальные андроиды решили на нем реализовать свою потребность в общении с людьми, вот только выбрали они чертовски неподходящее время. Может, когда-то потом, но сейчас его хватало только на одного пластикового истукана с карими глазами.

— Умолкните, — процедил сквозь зубы Хэнк и подлил себе еще немного виски, пока кто-то из андроидов общался с Коннором.

Коннор казался приветливым и отвечал, как всегда, четко и по существу, а Хэнк испытал досаду оттого, что ему не удалось побыть с Коннором наедине. Кто знает, сколько у них еще будет таких моментов? Это ведь еще одна вещь, о которой его андроид не думал. Или пока не задумывался, отложив на потом. Но раз он теперь будет участвовать в переговорах, то ему придется уехать. Это дело не пары часов или даже дней. А если Коннор еще и хорошо себя проявит, то ему придется остаться с Маркусом в его чертовой цитадели андроидов. Возможно, это последние дни, когда они могут побыть вместе, и Хэнк все острее это осознавал, пока Коннор жил настоящим, не омраченный переживаниями и тревогами из-за того, что еще даже не наступило. Хэнк тоже хотел бы уметь так. Но знал, что это невозможно. А прогонять сейчас андроидов, нахваливающих организацию Коннора и его, как лидера группы спасения, было бы слишком эгоистично, хоть именно это Хэнк и собирался сделать. Тем более что он заметил, как андроиды принесли с собой еще пару бутылок и, пока он прожигал их ревнивым взглядом старого брошенного пса, те успели достаточно быстро разобраться с выпивкой. Это уже давало свои результаты. Хэнк хмуро отметил, что у одного андроида замедлилась реакция, другой больше не говорил, и один глаз у него то и дело закрывался, у третьего начались проблемы с речью, хоть она и звучала все еще четко, а у одного что-то начало происходить с лицом. Его черты словно расползались и резко приходили в норму, и смотрелось это жутко. Только Коннор пока еще выглядел нормально, но Хэнк уже сообразил, что пьяные андроиды не будут вести себя так же, как люди, и не стоит ждать веселых дебошей или необоснованной любвеобильности. Нет. Они просто начинали ломаться от этой дряни.

— Эй, седовласка и семь андроидов, как тебе там? Хорошо устроился? — окликнул его Гэвин.

Вот только этого урода не хватало сейчас.

— Да не жалуюсь, — отмахнулся от него Андерсон.

— Знаешь, а я думал, ты нормальный. Старый алкоголик — да, но вот докатиться до того, чтобы нормальной компании предпочесть сборище гудящих тостеров... Это должно быть отправлено на расследование в отдел нравов.

— Что ж поделать, если они компания поприятнее.

У него не было сил на словесные перепалки с Гэвином, он и говорить-то не особо желал. От алкоголя хотелось спать, и даже в затуманенном сознании он просто мечтал завалиться в постель и заснуть, видя, перед тем как закрыть глаза, мерцание диода Коннора.

— Ты, видимо, совсем головой тронулся, пока работал с этим пластиковым уродцем. Что, одичал за последние годы так, что повелся на куклу-полицейского? — все не унимался Рид.

— Гэв, да ладно, оставь его, — начали вступаться остальные офицеры.

— Пусть он хоть трижды пластик, детектив из него получше, чем из тебя, — ответил Хэнк, поднимаясь из-за стойки и чувствуя, как пол качается под ногами.

— У него полная башка аналитических программ. Так, конечно, проще, но это не значит, что какое-то ведро с болтами может заменить человека.

— Да ты и как человек херово справляешься, так что мне тут нормально, — отозвался Хэнк и прежде, чем Рид успел на него броситься, махнул ему рукой. Офицеры принялись успокаивать Рида. — Мне нужен воздух, — пробормотал Хэнк и перед тем, как уйти, достал из-за стойки пачку сигарет и зажигалку.

Холодный ветер с крупицами снега немного отрезвлял, но Хэнк вовсе не этого хотел. Ему нужно было отойти от всех остальных. От любопытных пьяных андроидов, которых постоянно коротило так, что их сбои были заметны даже его взору, от Гэвина с его вечными предъявами, которые больше раздражали, чем злили, и от офицеров. Хэнк закурил и попытался собраться с мыслями, мечтая уметь восстанавливаться, как Коннор, но понимал, что это невозможно.

Еще пара дней — и этот мир изменится навсегда. Пойдет вперед, вместе с ним сдвинется его привычный ход, и только Хэнк останется на месте. В своем доме, который опять опустеет, едва Коннор увязнет в политике, оставив его с опустошенным сердцем и выжженной душой, зато подарив хоть какую-то надежду. Ему не стоит тосковать о нем раньше времени, но по пьяни в голову редко лезли светлые мысли.

Коннор хотел последовать за Хэнком, но двигательные функции дали сбой, и ему пришлось ухватиться за столешницу, чтобы не упасть. Он пораженно заморгал, пока остальные андроиды обсуждали судьбу фанатиков из церкви. Люди решили, что вечер будет веселее с музыкой, и детектив Рид уже взобрался на невысокую сцену и настраивал гитару. Коннор откинулся на барную стойку, чувствуя, как она упирается в спину, давая надежную опору. Он встряхнул головой и включил диагностику, которая тут же вывела перед глазами множество сообщений о повреждениях и энергозатратах.

Андроиды позади него тоже успели довести себя до состояния сбоя, но их не смущали проблемы ни с двигательными функциями, ни с поведенческими программами, из-за которых их мимика не всегда совпадала со словами. Они просто частично перешли на внутреннее общение и то и дело брались за руки, подключаясь к сознанию друг друга, перед тем как осушить еще одну порцию тириума. Они и Коннора звали, но он отказался и старался держаться подальше, опасаясь, что кто-то из андроидов может попробовать подключиться к нему без его согласия, и потому отошел, чтобы настроить системы.

Требовалась срочная очистка биокомпонентов для избежания ряда повреждений. Ему следовало это предвидеть. Киберлайф очень ревностно относился к своим разработкам, и поддельные детали, биокомпоненты или тириум в любом случае были бы несовместимы с лицензионной моделью андроида. А тут еще в таком концентрированном виде. К тому же после восстановления закончился запас регенерирующего материала. Придется перераспределять энергию для очистки и приостановить работу некоторых дополнительных функций.

Коннор закрыл глаза и принялся распределять работу своего программного обеспечения, отстраняясь от происходящего вокруг, но все же уловил переливы гитары. Видимо, детектив Рид решил, что нужно добавить шума их напряженному вечеру.

Программа реконструкции места преступления — отключить. База распознавания лиц — отключить. Прервать внешнее подключение к сети.

Коннор даже ощутил легкость, словно он начал парить над полом, едва отключил несколько функций, и очистка организма пошла легче, но этого было недостаточно. Он слушал бодрые гитарные аккорды и продолжал отключать все, что казалось ему наименее важным на данный момент. Аналитическая программа контроля толпы. Боевые навыки. Навыки владения огнестрельным оружием. С каждым новым отключением он чувствовал себя все легче и свободнее, и это даже пугало поначалу. Он словно обнажался перед этим миром и в то же время терял с ним связь...

Совсем как человек.

У них ведь нет этого доступа к информации? Хэнк видит этот мир так? Своими глазами, без окон информации и статистики? Он не может быть уверенным в своих суждениях, не видит процентов вероятностей. Он видит ситуацию и принимает решение. Это же... ужасно. Но сейчас Коннору было любопытно. Он хотел узнать, каково это.

Программа поведенческого контроля. Коннор заострил на ней внимание и установил минимальные настройки, отчего тут же появились сообщения о возможных последствиях, но Коннор просто их заблокировал, и так прекрасно зная, что именно эта программа сделала его тем, кто он был. Но он знал себя и мог справиться без этих «ходунков». По крайней мере, он хотел попробовать.

Чтобы вернуть контроль над телом, пришлось снизить настройки антивирусных и защитных систем и еще одну значимую часть электронных баз. Он смог восстановить движения, но все же оставалась задержка при действиях и сильно понизилась ловкость. Зато он не будет, как андроид-грузчик, стоять в отключке, перезагружаясь.

Коннор открыл глаза и несколько раз моргнул, привыкая смотреть на все без сканирования, и даже вздохнул с облегчением, а на губах появилась неконтролируемая легкая усмешка. Тут еще и детектив Рид начал играть новую мелодию, и Коннор хотел было ее проанализировать, но получил отказ отключенной системы и только тогда понял, что это будет сложнее, чем он думал. Но едва детектив Рид запел, Коннор узнал песню — она была в той базе, что он скачал, пока учился петь в доме Хэнка. Композиция «Little Smirk» группы Theory Of A Deadman.

Сам Коннор не пробовал ее исполнять — скачал, скорее, чтобы ознакомиться, и в итоге в своих предпочтениях остановился на других группах, но у этой песни был очень бодрый энергичный ритм, пусть текст и вызывал ряд вопросов. Но Хэнк ему уже объяснял, что совершенно не нужно буквально смотреть на тексты песен и нужно просто наслаждаться. Это Коннор и делал, постукивая пальцами по столешнице в ритм и отмечая про себя, что Рид то и дело ошибается и периодически не попадает в ноты. Он сомневался, что это замечали люди, но он-то знал оригинальную звуковую дорожку и без сопоставлений находил различия. И ему хотелось их исправить. Коннор даже не заметил, как поймал ритм и начал тихо подпевать, подхватив текст со второго куплета:

Теперь я чувствую себя лучше,
Но это трудно забыть.
Я никогда не собираюсь оглядываться назад,
Ведь время не имеет значения, если ты свободен.

Этого хватило, чтобы синхронизироваться с оригиналом песни, уловить нужный темп, подправить ошибки в исполнении Рида. Этот процесс так увлек Коннора, что он вовсе перестал обращать внимание на людей, сосредоточившись на музыке и словах, щелкая пальцами, чтобы задать ритм, которого не хватало исполнению детектива.

И он не заметил, что в какой-то момент уже не проговаривал слова шепотом, чтобы не привлекать внимания, а начал подпевать так, что это услышали люди. А главное, это заметил детектив Рид, и когда песня подошла к завершающей части, последнему повтору куплета, в баре уже не звучали музыка и смех — они стихли, оставив Коннора в этой тишине, слишком увлеченного процессом, чтобы остановиться со всеми.

Если рай — это место, куда попадают ангелы,
Хорошо, тогда я расскажу вам историю.
Если рай — это место, куда попадают ангелы,
Тогда я знаю, что попаду прямо в ад!

Он пропел, вытягивая каждую ноту, улучшая даже вариант, который был у него в аудиозаписи, и это его почему-то настолько порадовало, что он рассмеялся, решив не допевать куплет. И только тогда понял, что все люди смотрят на него, а Рид уже оставил гитару и решительно бросился к нему с явным гневом в глазах. Он схватил Коннора за рубашку и встряхнул так сильно, что оторвал пару верхних пуговиц. Коннор осознал все это с задержкой из-за процесса очистки организма и даже не мог толком понять, что разозлило детектива. Хэнку нравилось, когда он пел.

— Ты совсем охерел, ведро с болтами? — процедил сквозь стиснутые зубы Рид и толкнул Коннора на барную стойку так, что тот сильно ударился спиной о столешницу и часть покрова отключилась на месте удара. Отключилась и не восстановилась.

— Вы злитесь, детектив? — непонимающе спросил Коннор и попытался поправить рубашку, но она уже была испорчена.

— Он еще, блядь, спрашивает, — огрызнулся Гэвин и толкнул Коннора в грудь. — Сиди в своем углу, заправляйся своим машинным маслом и не лезь в дела людей. Врубил тут свой проигрыватель, весь настрой сбил. Вообразил, что ты лучше, так, что ли? Гребаный андроид.

Коннор нахмурился, глядя на Гэвина, и по инерции хотел извиниться. По крайней мере, его стандартная поведенческая программа не допускала агрессии по отношению к коллегам и людям без предметной необходимости, и сейчас в его голове должно было появиться несколько заготовленных шаблонов ответов на подобное поведение. Коннор даже ждал их, готовый озвучить, но поведенческая программа была практически полностью отключена, и потому он сам мог решить, какую линию ответа выбрать. Кроме того, настройки любезного общения, которые должны были улучшить его социальный статус во время работы и вызывать симпатию у людей, сейчас стояли в низком приоритете. Будь он человеком, он мог бы решить, что только что лишился совести.

— Я не думаю, что создан лучше всех людей, но определенно лучше вас, детектив, — спокойно, словно отвечая на вопрос по расследованию, ответил Коннор, и на мгновение Гэвин даже растерялся, а затем скрипнул зубами.

— Думаешь, раз правительство вас живыми признало, это что-то меняет? Ни черта подобного. Ох, посмотрите на него, оно научилось огрызаться. Что, подправил программу? Или от Андерсона нахватался? Ну а что? Посмотри на себя, даже противно. Был передовым прототипом, а теперь алкаш, который едва на ногах стоит. И ты еще будешь мне зубы показывать? — завершил свою тираду Рид и посмотрел на коллег, которые не спешили вмешиваться и даже поддерживали Гэвина. А вот андроиды воспринимали все заторможенно и были больше поглощены собственным подключением, чем тем, что происходит в баре. Гэвин провел рукой по щетине и улыбнулся, заметив гитару. — Лучше меня, говоришь? — он с прищуром посмотрел на Коннора, который и правда был не в лучшей форме. — Ты всего лишь взбесившийся тостер, даже не смотри туда, — он указал на сцену. — Пою я неправильно! Ты, — он гневно посмотрел на Коннора, — да что ты понимаешь? Ты просто пластиковая кукла, которая возомнила о себе слишком много!

— Я живой! — Коннор даже не понял, что крикнул это со злобой и возмущением, но все в нем сейчас горело этим понятием и влекло целую цепь системных сбоев.

Живой. Как те андроиды, что сходили с ума от этой мысли и писали ее на стенах. Живой, и неважно, что его тело из пластика, а вместо сердца насос.

— Живой? — с издевкой спросил Гэвин. — И понимаешь, значит, как это делается? — он нагло улыбнулся и скрестил руки на груди. — И о чем будет петь андроид? Мы, люди, поем о наших жизнях и чувствах. О любви и гневе. О счастье. Ты хоть понимаешь, что это? Ты ведь просто электронный словарь. Имитация жизни, которая зашла, мать его, слишком далеко. Надеюсь, на этом чертовом собрании все это увидят. Живой, блядь, тоже мне.

— Я умею петь, если это для вас будет доказательством, — сказал Коннор, начиная чувствовать, как внутри нарастает злоба и чувство несправедливости. Это плохо. Подобные эмоции вели девиантов к агрессии, и обычно потом он приезжал на место преступления вместе с Хэнком.

— Ну попробуй, ведро с болтами. Только давай без этих программ и сканирований. Ты вообще умеешь импровизировать? Хотя с чего бы тебе уметь, верно? — Гэвин отошел, с лукавой улыбкой пропуская Коннора к сцене.

Коннор пошел туда решительно, хоть сам понимал, что в словах детектива есть правда. Он умел импровизировать в рамках своих функций, но это сводилось к оценке ситуации и анализированию последствий, после чего он выбирал оптимальный вариант. Он не создавал что-то сам, не делал чего-то, не представляя результата, и даже когда он отправился на склад в башню Киберлайф, это не было импровизацией. Он точно все просчитал. Он всю свою недолгую жизнь твердо стоял на ногах, и программы, которые были неотъемлемой частью его самого, те программы, которые делали его лучше людей, всегда давали ему нужную информацию. Но сейчас их не было, и Коннор лихорадочно пытался подобрать нужную мелодию из небольшого архива в памяти.

— Ну? — спросил Гэвин, когда Коннор встал у микрофона и начал настраивать гитару. — О любви ты ни черта не знаешь. Злиться толком не умеешь. Может, выдумаешь песенку про машинное масло? Хотя, даже самый продвинутый из вас не смог ничего придумать сам. Что там, помните, чертов андроид-писатель просто взял и людскую классику перефразировал? Вот и все, что вы можете. Копируете, а потом притворяетесь, — не унимался Гэвин, и полицейские стали с ним соглашаться, пытаясь вспомнить, когда андроид что-либо делал сам.

Коннор не слушал их. Он закрыл глаза всего на мгновение и бегло просмотрел файл записи из дома Хэнка, пролистал обрывки важных моментов. Того, что с ним случилось. Того, что привело его к этому моменту и из-за чего он чувствовал такую пустоту внутри.

Мягкие гитарные аккорды совсем не походили на быстрый веселый ритм, который только что играл Гэвин, и люди притихли, глядя на Коннора. Мягкий свет над сценой падал на влажные волосы и бледное от перегрузки лицо, на котором не читалось ни гнева, ни раздражения. Только спокойная грусть теплилась в карих глазах, когда Коннор запел.

Я слышу тайный звукоряд.
Давид играет, Бог так рад.
Но вас ведь эти звуки не волнуют?
Один аккорд,
Другой аккорд,
Упал минор, взлетел мажор,
И царь поет в восторге: Аллилуйя!

Чуть измененный мотив и иное исполнение. Он пел сам — как чувствовал, а не по записи, пытаясь, как и учил его Хэнк, искать в словах не прямой смысл, а скрытые значения. Что-то, что было бы в его душе и памяти.

Хэнк докуривал уже вторую сигарету, и руки начали не на шутку замерзать, но он не спешил возвращаться в бар, хоть и думал, что стоит зайти за Коннором. Их машину пригнал кто-то из андроидов, они вполне могли бы уехать, но Коннор же хотел налаживать социальные отношения, или как он там это называл. Хэнк не задумывался об этом, но Коннор мало с кем общался кроме него. Что там из полиции? Пара фраз с сотрудниками, не больше. А девианты? Допросы и военные действия нельзя считать за обычное общение. Он всегда был рядом, и потому Хэнку казалось, что Коннор та еще заноза в заднице, но сейчас он понимал, что так Коннор застрял только у него. И это он привык к его манере говорить и странному поведению. Коннор походил на человека, который об обществе все знал только из книг, и вот впервые пытается общаться по-настоящему и выходит у него так себе.

Когда же все это дерьмо уляжется? Хэнк затушил окурок о край мусорки и выкинул его, глубоко вдохнув морозный воздух. Сколько продлятся переговоры и к чему приведут? Сможет — и захочет ли — Коннор вернуться к нему или ему останутся только ролики в новостях, где он будет высматривать его лицо? Делегации и журналисты прибывают уже этим днем, но пока еще глубокая и спокойная ночь, которая вроде не предвещает беды. Вот только скоро тут будет еще больше военных и куда больше шума. И Коннор будет в самом эпицентре. А Хэнк хочет оттащить его подальше. Спрятать. Защитить...

Он сжал руку в кулак, но знал, что на пальцах все еще видны следы голубой крови Коннора. Что ему с ним делать? Он не знал ответа, и это, словно камень, тянуло его на дно. Из бара доносилась музыка, но Хэнк не обращал на нее особого внимания за своими мрачными мыслями, пока среди тихой мелодии не услышал ставший так быстро родным голос. Хэнк удивленно поднял брови, вернулся в бар и на мгновение не поверил своим глазам, увидев Коннора на сцене у микрофона.

Она привязала тебя к кухонному стулу,
Разбила трон, обрила волосы,
И с губ твоих сорвалось «Аллилуйя!»

— Да хватит! — прервал пение Гэвин и поднялся на сцену, чтобы забрать гитару у Коннора, который теперь смотрел на него хмуро и с непониманием. — Решил в святошу поиграть? Не поможет, — злобно сказал он и, прежде чем Коннор успел ему хоть что-то ответить, с размаху ударил его по лицу, да так, что Коннор отшатнулся на пару шагов, а с лицевой панели у скулы и щеки сползла кожа, открывая пластик черепа. — Блядь, — выругался Гэвин и затряс ушибленной рукой.

Остальные копы зашумели, не то поддерживая, не то осуждая, а сам Коннор пораженно встряхнул головой, понимая, что не успел вовремя среагировать без программы анализа движений в режиме боя.

— Так ему! Задай этому андроиду! — крикнул кто-то из копов.

Андроиды от бара даже не отошли. На ногах из них оставались только двое, и они настолько глубоко ушли в собственное подключение, что не осознавали ничего вокруг.

— Если будет драка, ставлю сотку на Коннора, — послышался со стороны двери хриплый голос Хэнка, на который Коннор сразу отреагировал и мгновенно отвлекся от происходящего, хоть уже занес руку для удара.

— Да Гэв его уложит!

— Нет, не лезь, Рид, он же машина.

— Эй, эй! — перебил их сам Рид, который несколько подрастерял храбрости, поняв, что Коннор готов ударить в ответ, да и лицо его так и не восстановилось. — По-людски я эту железку по полу размажу. Но он же весь напичкан боевыми программами. На кой черт это? — он снова усмехнулся и толкнул Коннора в плечо, на что Коннор толкнул его в ответ, сам толком не понимая, почему отзеркалил действия Рида.

— Мне не нужны никакие программы, чтобы поставить вас на место. Разве вы не помните? — спросил Коннор, и...

Новый удар он снова пропустил, а полицейские вскочили с мест. Задержка. Критическая задержка восприятия. Он не успевал увидеть начало удара, не реагировал вовремя, и теперь, когда взбешенный Рид набросился на него, как разъяренный питбуль, после нескольких ударов, которые Коннор не смог заблокировать, земля покачнулась и перед глазами замерцал черный экран. Очнулся Коннор на сцене, слыша, как Хэнк пытается прорваться к нему. От сильного удара ногой в живот зрение едва не отключилось.

— Сиди смирно, ублюдок, — крикнул ему Гэвин и хотел снова ударить.

На этот раз Коннор успел среагировать и, схватив Гэвина за ногу, дернул, сбивая на пол, после чего перекатился и оказался сверху. Гнев горел ярче красных экранов о системных сбоях, и он впервые чувствовал такое яростное желание... навредить... убить.

Под ребрами что-то сжалось, и система зарегистрировала неопознанный процесс, но Коннор отфильтровал все оповещения. Не заметил перераспределение энергии в теле и как покров сполз с его правой сжатой в кулак руки. Не знал, что его глаза всего на мгновение полыхнули красным ободком вокруг радужки. А вот Гэвин отчетливо видел это на избитом лице андроида, где от человека уже почти ничего не осталось, и только каким-то чудом смог сжаться и отодвинуться в сторону, когда Коннор что есть силы ударил по сцене прямо в том месте, где мгновение назад была голова Гэвина. Доски с треском проломились.

— Хватит, херова машина! — крикнул Гэвин, упираясь руками в грудь Коннора, который так и замер, осознавая, что происходит.

Офицеры вытянули Гэвина со сцены, подальше от смертоносного андроида, но едва они подняли его на ноги, как послышался смачный звук удара. Коннор поднял взгляд и понял, что Хэнк не стал оставаться в стороне.

— Дерьмо ты, Гэвин, — пробормотал Хэнк.

— Я? Это твой хуев андроид едва не убил меня! Накануне гребаных переговоров! Эти твари опасны! — зарычал ему в спину Гэвин, но не рисковал приближаться к Коннору.

— Поверь, прикончить тебя хотят не только андроиды, — сказал Хэнк, помогая Коннору подняться. Он с волнением посмотрел на избитое лицо — с губ капала голубая кровь. — Идем, — сказал он и потащил Коннора к выходу. — Вы бы своих тоже собирали, двое вон уже отрубились, — посоветовал он притихшим офицерам, хотя самому было насрать, как они будут со всем этим разбираться. С него достаточно.

— Простите, лейтенант, — тихо проговорил Коннор.

— Да молчи ты, — попросил Хэнк, выводя его на улицу, и торопливо повел к машине, забыв, что Коннор не чувствует холода. — Сейчас приведем тебя в порядок и поедем домой. Хватит с тебя приключений для одной ночи, — сказал Хэнк и первым делом достал аптечку для андроидов из багажника. Передал ее Коннору который сел на пассажирское сиденье, и хоть и выглядел поврежденным, но двигался нормально.

Человеческого облика в нем осталось меньше половины, и смотрелось это малость пугающе, но Хэнк старался не подавать виду и сел за руль.

— Лейтенант, вы выпили сегодня, и вам нельзя за руль. Позвольте я поведу...

— Нет уж. Я и не в таком состоянии водил, а из нас двоих ты более пьяный, — не согласился Хэнк.

— Я не могу быть пьяным. У меня есть повреждения, но это... Это... — Коннор пораженно нахмурился, не понимая, что происходит.

Хэнк, выругавшись, торопливо достал из бардачка пакет для улик и всучил его Коннору прежде, чем того стошнило. Хотя даже это он сделал до жути странно. Тихо и растерянно. У него просто полился тириум изо рта. Казалось, Коннор сам был этому удивлен, когда утирал губы тыльной стороной ладони. Хэнк гнал машину, чтобы быстрее добраться до дома.

— Как ты? — спросил он у Коннора с беспокойством.

— Мне потребуется время на восстановление. Но я буду в порядке. Здесь есть все необходимое, — сказал Коннор, проверяя содержимое аптечки для андроидов.

— Слава богу, — выдохнул Хэнк. — Тогда ты только держись. Мы скоро приедем, — пообещал он Коннору и похлопал его по колену.

Тот кивнул и, откинувшись на спинку кресла, закрыл глаза, чтобы разобраться со своими сбоями.

***

Три часа сорок восемь минут заняла очистка организма от поддельного тириума, заправка регенерирующим материалом, восстановление всех систем и оптического облика. Хэнк уже давно заснул, так и не дождавшись Коннора, а сам андроид сидел на полу в ванной, приходя в себя. Системы работали стабильно, но он пытался проанализировать свое собственное поведение этой ночью и оценивал свой опыт в теле почти человека, в голом корпусе без доступа к системам.

Это было просто ужасно. Повторять подобный кошмар он добровольно больше не согласился бы. Оказаться в подвешенном состоянии, без всяких знаний и понимания ситуации. И если Хэнк испытывает то же самое, то точно нужно избавиться от выпивки в доме, чтобы защитить его не только от саморазрушения, но и просто от похмелья.

Коннор поднялся с пола, прихватил пакет оригинального тириума Киберлайф, допил его и выкинул в мусорку. Взгляд зацепился за зеркало со стикерами Хэнка.

«Бриться или нет?» — гласил один из них, и Коннор вспомнил фото лейтенанта из участка, где он был гладко выбрит. Почему-то это вызвало улыбку, а снова работающий диод ненадолго замерцал медовым светом, и на душе стало спокойнее.

«Коннор, что ты, по-твоему, делаешь?» — раздался дрожащий от помех строгий голос «Аманды».