Орден Феникса и профессор Амбридж
Пятый курс начался с ощутимого гнёта. Воздух в Хогвартсе был густым от лжи и страха. Министерство Магии, отрицая возвращение Волан-де-Морта, начало кампанию по дискредитации Альбуса Дамблдора и, как следствие, Гарри Поттера. Новым профессором защиты от тёмных искусств была назначена Долорес Амбридж — воплощение слащавой, розовой жестокости и министерского контроля.
Для Элары возвращение в замок было возвращением на минное поле. В Слизерине настроения разделились. Многие семьи, включая Малфоев, поддерживали линию министерства, видя в ней удобное прикрытие для собственных тёмных дел и способ ослабить Дамблдора. Драко и его окружение с удовольствием подхватили риторику о «паникёре Поттере». Элара держалась особняком. Её молчание теперь истолковывалось по-разному: одни видели в нём одобрение, другие — осторожность, третьи — презрение ко всем сторонам.
На первом же уроке защиты от тёмных искусств Амбридж объявила, что они будут изучать только теорию, без практических занятий. Её сладкий голосок, её розовые стены и её «я просто хочу, чтобы мы все были хорошими друзьями» вызывали у Элары физическое отвращение. Это была та самая опасность, которую она презирала больше всего — опасность, прикрытая бюрократией и фальшивыми улыбками.
Когда Амбридж с притворным сочувствием спросила Гарри о его «версии» событий прошлого года, и он выпалил правду о возвращении Волан-де-Морта, в классе повисла тишина. Амбридж, улыбаясь, объявила его лжецом и назначила знаменитое наказание — писание строк кровью. Элара, сидевшая на задней парте, почувствовала, как её собственные пальцы впиваются в дерево стола. Она видела, как побледнел Гарри, как сжались его кулаки. Но вмешаться она не могла. Не здесь. Не сейчас.
Их тайные встречи стали ещё более редкими и опасными. У Гарри теперь была своя группа — «Отряд Дамблдора», который он организовал, чтобы обучать студентов реальной защите. Элара знала об этом от него через записки. Она одобряла, но участвовать не могла. Её присутствие в обществе слизеринцев, пусть и молчаливое, было для него лучшим прикрытием. Она была его глазами и ушами в лагере потенциальных врагов.
Однажды вечером, когда она пробиралась в Запретную секцию (чтобы найти информацию о методах пыток, которые могли бы использовать Пожиратели, и о возможных противоядиях), её поймал Северус Снейп. Он вышел из тени, как будто был её частью.
«Мисс Лестрейндж, — произнёс он своим безжизненным голосом. — Ищущая знания в столь поздний час. Или, возможно, ищущая нечто более… специфическое.»
«Профессор. Я интересуюсь историей средневековых защитных заклятий, — солгала она, не моргнув глазом.
«Разумеется, — он скользнул взглядом по названиям книг в её руках. — «Тёмные метки и их значение». Очень историческое чтение.»
Элара не опустила глаза. «Чтобы защищаться от врага, нужно знать его символы.»
«Мудро, — кивнул Снейп. — Но иногда знание символов привлекает внимание тех, кто эти символы использует. Будьте осторожны. В этом году… даже стены имеют уши. И розовый вкус.»
Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо: «Орден Феникса активизирован. Потребуются все возможные… ресурсы. И наблюдатели в нужных местах.»
Это было почти прямое предложение. Или приказ. Элара поняла: Снейп знал о её связи с Гарри, о её действиях в лабиринте. И теперь, как член Ордена, верный Дамблдору (или, по крайней мере, противостоящий Волан-де-Морту), он давал ей понять, что её двойная игра может быть полезна. Или что от неё этого ждут.
Это добавило новый слой сложности. Она была связана с Гарри. Снейп предлагал ей связь с Орденом. А её отец… её отец, без сомнения, тоже будет пытаться связаться с ней или использовать её. Она была узлом, в котором сходились все нити.
Отношения с Нарциссой через Нокса давали ей некоторую информацию о настроениях среди Пожирателей: страх, раболепие, подготовка к чему-то большому. Люциус был на грани срыва, и его страх перед ней только рос. Нарцисса советовала быть готовой ко всему.
На уроках зельеварения Снейп вёл себя с ней особенно строго, будто проверяя её на прочность, на способность сохранять хладнокровие под давлением. На одном из уроков, когда она варила сложнейший «Отвар живой смерти», Амбридж зашла с инспекцией. Её сладкий голосок раздался прямо над ухом Элары:
«И что это мы варим, дорогуша? Кажется, очень… продвинутое зелье для пятого курса.»
«Это входит в расширенную программу, профессор, — без эмоций ответила Элара, не отрываясь от котла. — Утверждённую предыдущим руководством школы.»
«О, я уверена, что многие старые программы нуждаются в пересмотре, — засюсюкала Амбридж. — Особенно те, что поощряют… опасные увлечения.»
Элара почувствовала, как Снейп остановился позади Амбридж, его тень упала на них обеих.
«Профессор Амбридж, — сказал он ледяным тоном. — Мисс Лестрейндж демонстрирует исключительные способности в моём предмете. Я бы не хотел, чтобы её прогресс прерывался… административными мерами.»
Это была открытая конфронтация. Амбридж залилась ядовито-сладкой улыбкой. «Разумеется, Северус. Мы все хотим, чтобы ученики преуспевали. В установленных рамках.»
После её ухода Снейп бросил на Элару взгляд, в котором читалось предупреждение: «Видишь, до чего дошло? Будь готова.»
Тем временем Гарри и его Отряд процветали в тайной комнате Дамблдора. Элара иногда получала от него восторженные записки о успехах других студентов. Она радовалась за него, но её собственная изоляция давила. Она не могла делиться своими успехами в окклюменции или в изучении тёмных чар (для защиты от них). Не могла рассказать о постоянном, фоновом страхе, что отец попытается связаться с ней через их кровную связь.
Этот контакт произошёл неожиданно. Однажды ночью, во время особенно глубокой медитации, она почувствовала не просто эхо, а чёткое, ледяное прикосновение к своему сознанию. Не голос, а образ: красные глаза в темноте и ощущение вопрошающего интереса, смешанного с властным требованием. Он искал её. Проверял связь. Элара, собрав всю свою волю, не ответила. Она построила вокруг своего разума зеркальный лабиринт, в котором его сознание заблудилось и отступило. Но она знала — это было только начало.
После этого инцидента она усилила свои ментальные тренировки и начала носить с собой небольшой амулет с камнем, поглощающим посторонние ментальные воздействия — подарок Снейпа, переданный через Нокса без слов.
Пятый курс для Элары превратился в изнурительную работу на три фронта: поддерживать видимость лояльного, но отстранённого слизеринца; тайно помогать Гарри и быть на связи с Орденом через Снейпа; и отбиваться от попыток отца установить над ней контроль. Она стала мастером маскировки и скрытности. Её единственными моментами покоя были редкие, украденные минуты с Гарри в Запретной секции или на том же балконе, где они просто стояли вместе, молча, плечом к плечу, черпая силы в присутствии друг друга.
Она понимала, что приближается буря. Амбридж ужесточала контроль, Пожиратели активизировались, а отец ждал своего часа. Но Элара Лестрейндж больше не была пассивной жертвой. Она была готова. Она была оружием, затаившимся в тени, и щитом для того, кого любила. И когда шторм finally обрушится на Хогвартс, она будет стоять в его эпицентре, холодная, решительная и непоколебимая, как чёрная скала среди бушующего моря.