lie [h.s]

Когда Алексис заходит в дом, сдерживать слезы становится физически больно и практически невыносимо, но она, сглотнув огромный ком в горле, быстро взбирается вверх по лестнице. Девушка благодарит всех возможных богов, когда понимает, что матери нет дома, объяснять почему она прогуливает уроки — последнее, чего сейчас хотелось.

Она возвращалась домой пешком, вся одежда промокла до нитки, а тело пробивает сильная дрожь. Раздевшись до нижнего белья, девушка заходит ванную и на полпути к душевой кабине, останавливается, осматривая свое отражение в зеркале. Дождь смыл все утренние старания как только первые капли соприкоснулись с ее грустным лицом, оставляя после себя темные дорожки, алые губы были изрядно искусаны, от чего немного опухли и ни на секунду не прекращали дрожать.

И только здесь, смотря на свое полуголое дрожащее тело, Алексис позволяет слезам обжечь ледяные щеки. Она опускает свой взгляд на среднего размера грудь, обрамленную черной тканью лифчика и заводит руки за спину, одно движение — мокрая ткань быстро падает вниз. Девушка осматривает себя и еле слышно шепчет:

— Почему этого было недостаточно?

Она была красивая, Лесли всегда это знала. Она была точной копией своей матери, от Лиама взяла разве что, медово-карий цвет глаз и характер, во всем другом — вылитая Джессика. Мать с детства твердила маленькой девочке, что своей красотой она сможет разбить любое мальчишеское сердце. Тогда почему получается, что единственное сердце, которое разбивается — ее собственное?

Последний раз оглянув свое тело, она направляется в душ, подставляя свое продрогшее тело под горячие струи. Ванная комната быстро наполняется теплым паром, но Лесли все равно холодно.

Девушка крепко сжимает руки в кулаки, с силой впиваясь ногтями в ладони, мыслями каждый раз возвращаясь к словам Люка. Он ведь говорил, всегда ее предупреждал об опасности. Почему она не могла быть чуточку умнее и прислушаться к его словам? Брат никогда не желал ей зла, внутри она это знает и возможно, маленькая часть души не хочет на злиться, но это он унизил ее на глазах у всей школы. Ник поступил как последняя сволочь рассказав парням то, чего им не следовало бы знать, но Люк был тем, кто ткнул девушку носом в это, как нашкодившего котенка, перед несколькими десятками пар глаз.

Лесли подставляет свое лицо под обжигающе горячие струи, позволяя им смыть с лица слезы и всю грязь. Изо рта вырывается громкий всхлип, и он становится последней каплей, последней границей, которая держала девушку в руках, после этого она, зарыв руки в мокрые волосы и медленно сползая вниз, начинает громко рыдать.

Она не понимает зачем он сделал это. Возможно, у парня есть чертово объяснение, и ей, вероятно, нужно было позволить ему сказать, но отчего-то, ей страшно. Лесли боится услышать не то, чего желает ее сердце, а внутренний голос напоминает девушке, о всех его прежних поступках, не забывая добавить, что теперь, в разговорах и сплетнях о Нике Гиббсоне появится на одну историю больше.

Но он был таким убедительным, когда говорил ей все эти слова. Девушка недоумевает как можно подделать тот взгляд, которым он одаривал ее каждый раз. Тот взгляд, который заставлял ее мир переворачиваться с ног на голову, а сердце биться в несколько раз быстрее. Вероятно, он был хорошим актером, раз Лесли повелась на это.

Когда она начинает вновь чувствовать пальцы на своих ногах, девушка, наконец выходит из душа. Она не плачет — больше нечем. Ее горло немного саднит от громких рыданий, а на сердце становится немного легче (совсем чуть-чуть). Оказавшись в своей комнате, она надевает спортивные штаны и серый вязанный свитер, который был больше нее в два раза, но достаточно теплым, чтобы согреть. Забравшись под холодное одеяло, она скручивается калачиком посредине большой кровати и закрывает глаза, подавляя новую волну тошноты.

Алексис не обращает внимание на постоянно звонящий в сумке телефон и надеется, что батарея сядет быстрее, чем ее голова начнет болеть от этого дурацкого рингтона. Вероятно, подруги решили, что пришло время беспокоиться о девушке. Немного успокоившись, Лесли начинает вспоминать, что не видела Ханну и Монику с того момента, как бросила их в коридоре, куда они запропастились и почему не были рядом с ней?

За окном темнеет, дождь со временем перестает стучаться по тонкому стеклу, а дом понемногу оживает: в низу слышатся веселые голоса и громкий смех. Ее родители счастливы и абсолютно никто не думает о Лесли, одиноко скрутившейся на своей кровати.

Спустя еще где-то полтора часа в коридоре слышится звонкий стук каблуков матери и девушка тяжело вздыхает, приготовившись к наступлению со стороны Джессики Пейн.

— Лесли, ты здесь? — голос матери молнией проносится по комнате, — Странно, я не слышала, как ты зашла. Спускайся ужинать.

Алексис остается неподвижной, уставившись непроницаемым взглядом на противоположную стену, лишь коротко отвечает:

— Я не голодна.

— Можешь не есть, если не хочешь, но ты обязана спуститься — напористо говорит женщина, — У нас гость.

— Мама, — Лесли находится на грани от того, чтобы снова не расплакаться, — Я же сказала, что не пойду.

— Пойдешь, Алексис, — женщина начинает злиться, и девушка уверена, что если сейчас поднимет голову, то непременно столкнется с ее ледяным взглядом. — Не заставляй тащить тебя силой.

— Боже, просто оставь меня в покое, — ее голос срывается, — это так сложно?

Джессика ничего не отвечает, но громкий хлопок двери говорит о многом — она зла. Очень зла. И Лесли почему-то уверена, что если потребуется, она придет и насильно затащит девушку за стол.

Лесли даже не удивляется ее поведению, мать давно дала понять, что ее не сильно заботят проблемы собственных детей, единственное, о чем думает женщина — ее семья в глазах других людей. Все должно быть идеально и никак иначе. Не дай Бог кто-то усомнится в идиллии, что царит в семье Пейн.

Девушка понимает, что мать не сдастся просто так, и ее ожидания подтверждаются, когда через пять минут дверь в комнату вновь открывается и на пороге появляется Люк. Парень осторожно проходит внутрь и осматривает сестру сочувствующим взглядом.

— Я не хотел приходить, — тихо признается он, — но мама сказала любой ценой заставить тебя спуститься вниз.

— Тогда ты зря пришел, — сухо отвечает девушка.

— Черт, Лес, просто сделай это, — парень тяжело вздыхает и подходит немного ближе, — ты же знаешь, она не отстанет. Следующим придет отец.

— Ну тогда он узнает, какой у него «заботливый» сын.

Алексис, отчасти, лукавит. Вываливать на отца все все свои беды, тем более связанные с парнем — такой себе вариант. Лиам Пейн был куда лучшим родителем, чем Джессика. Действительно заботливый и внимательный по отношению к своим детям, именно он был тем, кто учил ребят ездить на велосипеде, а потом замазывал им коленки зеленкой. Но с годами, все больше и больше погрязая в работе, времени на семью не остается, при этом он все равно оставался для Лесли любимым папочкой с доброй улыбкой и самыми уютными объятиями.

— Ты сейчас серьезно хочешь обвинить меня? — он злится, — Я защищал тебя, пойми наконец! Ты не слышала все те вещи, что он говорил!

Девушка ничего не отвечает на новую нападку, продолжая сверлить стену своим взглядом.

— Хотя я предупреждал тебя, Лесли, — с вызовом говорит Люк.

Его слова действуют на оживляюще, словно ведро ледяной воды среди солнечного, душного дня. Она ждала их и резко подскакивает на кровати, устремляя пустые, стеклянные глаза на брата.

— И что ты хочешь от меня услышать? — Лесли обреченно взмахивает руками — Да, ты был прав — Ник действительно говнюк. Поздравляю! Не мог бы ты радоваться где-то в другом месте?

— Думаешь я рад, что о моей сестре теперь говорят как о какой-то грязной потаскухе? — его голос тихий и на секунду девушке кажется, что случившееся, ранило его не хуже.

В голове Лесли эти слова звучали не такими болящими и разрушающими, но когда они слетают с губ брата, девушка не выдерживает, глаза немедленно заполняются слезами, она прячет свое лицо в ладонях, а хрупкие плечи подрагивают в беззвучных рыданиях.

Некоторое время парень неловко переминался с ноги на ногу, но не выдержав, присаживается на свободный край кровати, подбадривающие опускает свою большую ладонь на спину девушку. Рыдающая сестра всегда было его слабым местом, как бы сильно Люк не пытался это скрывать. Он помнит, как будучи пятилетним мальчишкой, когда местные задиры вырвали все волосы с головы Дженни (любимой куклы четырехлетней Алексис) и девушка ворвалась в дом, с головы до ног обливаясь крокодильими слезами, он дал себе обещание оберегать маленькую и беззащитную Лес.

И он держит свое слово, защищая ее от этого мерзавца.

— Не плачь, — Люк аккуратно прикасается к ее щеке, заставляя поднять свой взгляд к нему, — я никому не позволю обидеть тебя.

Влажные дорожки на ее щеках и красные глаза остаточно разбивают сердце парню, но когда девушка со всей силы прижимается к брату, крепко обвивая его талию своими тоненькими руками, он облегченно выдыхает. Вся злость, бушевавшая внутри Алексис весь сегодняшний день медленно испаряется, пока она находится в крепких объятиях Люка.

Как можно злиться на самого родного человека в твоей жизни?

Голова девушки умиротворенно покоится на сильной груди старшего брата, пока его руки нежно поглаживают ее спину. И она уверена, что готова просидеть так еще очень и очень долго, но с первого этажа слышится громкий, и вероятно, слишком наигранный смех Джессики, от которого оба подростка тяжело вздохнули. Одновременно.

— Мне конечно очень нравится тут с тобой возиться, — с ухмылкой, но со всеобъемлющей добротой в глазах говорит парень, — но нам нужно спуститься и снова играть в счастливую семью.

Лесли поднимает свои блестящие и полные безмолвной мольбы глаза на брата. Он сразу понимает ее хитрый замысел и начинает резко мотать головой, в надежде, что сможет избежать страшной участи.

— Я правда не хочу.

Люк проигрывает сразу, как только заглядывает в ее хитрые глаза, которые еще пять минут назад были заполнены слезами. В конце концов, он сам сказал, что будет ее защищать. А Пейны всегда держат свое слово.

— Моя кровь будет на твоих руках, сестренка.

Тихий смех разливается по маленькой комнате, когда парень, пытаясь выпутаться из теплых объятий хрупких рук, шепчет сам себе: «Отлично Люк, она же воткнут тебе вилку в руку прям за обеденным столом»

— Эй, Люк, — кричит девушка, насколько ей позволяет охрипшее горло, — спасибо.

Он одаривает ее самым теплым взглядом, какой только может из себя выжать и в своем стиле отвечает: «Будешь должна»

***

На маленьком циферблате прикроватных часах высвечивается ярко-зеленым цветом 01:00 am и Алексис с уверенностью может сказать, что страдает бессонницей. От полученного стресса, все тело одолевает усталость и она вряд ли сможет дойти до дверей в своей комнате, в то время как разум на повторе прокручивает события прошедшего дня не давая девушке сомкнуть глаз. Брат ей очень помог, правда. После маленького их маленького разговора, на душе стало спокойно, и злость — больше не то, что она испытывает. Скорее грусть или даже печаль, потому что до Лесли до последнего верила, что не закончит, как чертовы Трейси Дженсен и Лиззи Беннет, что стали известны на всю школу благодаря Нику Гибсону. Но в итоге, как бы тебе не хотелось верить во всемогущую силу любви и прочее дерьмо, засранцы остаются засранцами, а твое сердце разбивается — этого не изменить.

Лесли подымается на мягкой кровати, опираясь локтями о свои колени и запускает пальцы в волосы, со всей силой зажмуривая глаза, пока не видит перед собой множество плывущих ярко-белых точек. После маленького развлечения, она все-таки решает испытать удачу и подымается на ноги, чтобы съесть порцию Coco Pops с горячим молоком. В детстве с Люком они называли это кокотерапией, которой лечились практически каждую ночь втайне от матери. Потому что кто вообще может грустить после тарелочки хрустящих шоколадных шариков?

Спустившись вниз, тело девушки съеживается от холода, но она, не придав этому сильного значения, быстро шагает в сторону кухни. С огромным трудом достает глубокую миску, на собственное удивление, даже не разбив, сразу же отправляет ее в микроволновую печь, после того, как наполнила молоком. Желудок неприятно сжимается и издает страдальческий звук, когда Лесли открывает коробку с шоколадными шариками, вдыхая их запах. Не удержавшись, она отправляет себе в рот несколько штучек... или несколько десятков (Но ее нельзя осуждать, это все-таки кокотерапия, забыли?)

Ей определенно становится лучше, как только она съедает первую ложку, после последней девушка готова поклясться, что жизнь прекрасна, даже несмотря на некоторые минусы. В обличении Ника.

Раздумывая, достаточно ли шоколадной терапии ей на сегодняшнюю ночь, девушка улавливает слабый запах сигаретного дыма и оглядывается по сторонам. Пряча руки в длинные рукава свитера, она отправляется в гостиную, замирает на месте когда замечает слегка приоткрытую входную дверь. Черт возьми. С опаской приближаясь все ближе, Лесли медленно открывает ее, затаив дыхание и воображая в голове всевозможные развития следующих событий: от плохих, до самых плохих. Но к счастью, или к сожалению девушки, на крыльце она обнаруживает лишь кудрявый затылок.

Гарри Стайлс сидел сгорбившись и со спины казался таким одиноко-грустным

— Мне уже начинает казаться, что это судьба не дает нам спать по ночам, заставляя встречаться друг другом, — тихо говорит девушка, прислонившись к дверному косяку.

Мужчина сначала опешил, но услышав знакомый голос, разворачивается к Лесли с широкой улыбкой.

— Ну лично я до последнего спихиваю это на джетлаг.

Лесли вспоминает, как в первый день своего пребывания в этом доме, Гарри рассказывал, что прилетел сюда прямо из Лондона. Вероятно это и есть причиной его бессонницы. Лесли как всегда сказала какую-то глупость, а теперь жалеет, что вообще дала о себе знать.

— А в чем твоя проблема? — с нескрываемым интересом спрашивает он, поднося ладонь ко рту и между его пальцами девушка замечает сигарету.

— Длинная история, — она коротко отвечает и смотрит себе под ноги, избегая взгляда мужчины.

— Хм, — лишь отвечает Гарри, отворачиваясь от девушки.

— Можно взять одну? — робко спрашивает Лесли, указывая на красную пачку Marlboro, недалеко лежащую от бедер мужчины. Ему не обязательно смотреть на девушку, что бы понять о чем она.

— Джессика знает, что ты куришь? — Гарри криво усмехается, ничего не отвечая на просьбу.

Девушка принимает молчание как согласие. Ее лицо искривляется в смешной гримасе в то время, как она быстро подбегает к мужчине и присаживается рядом, вытаскивая из полупустой пачки сигарету.

— Моя мать знает обо мне лишь то, что она сама хочет знать, — сухо ответила девушка, обхватывает пухлыми губами белоснежную палочку, осматриваясь вокруг в поисках зажигалки, — и я не курю. Не так часто.

Перед ее лицом неожиданно вспыхивает маленький огонек, напугав Лесли. Она смотрит на Гарри Стайлса, встречаясь с непроницаемым взглядом старшего. Черт знает, о чем он только сейчас думает. Она медленно наклоняется вперед, делает первую затяжку и задержав немного дыхание, пока в легких не начало саднить, резко выдыхает.

Они так и сидели в тишине, уставившись в темноту, каждый думал о своем: девушка отмечает, что впервые в присутствие Гарри Стайлса она не чувствует смущения, а наоборот, какое-то... умиротворение. Мысли мужчины же были заняты юным ангелом, сидящем в трех метрах от него самого, время от времени он поворачивал голову и наблюдал за тем, как Лесли подносит тлеющую сигарету к своим губам, а после из ее рта вырываются завитки густого дыма. Черт.

— Прекрати пялиться, — думает он.

Их молчание прерывает тихая вибрация, спустя секунду Гарри замечает как рука девушка зарывается в карман огромного свитера. По правде говоря, Лесли сама не знает, зачем захватила с собой телефон, спускаясь вниз. Она некоторое время смотрит на светящийся дисплей, а после, тихо чертыхаясь себе под нос, сбрасывает вызов.

— Немного поздновато для звонков, не думаешь? — тихо говорит мужчина и медленно поднимает голову вверх, устремляя свой взор на звездное небо.

— Простите, — отвечает Алексис. Она тушит окурок о деревянный пол и выбрасывает его в маленькую щель между старыми, потёртыми досками. Не хватало еще, чтобы у ее матери случился сердечный приступ, заметь женщина недокурки возле своего дома.

— Я же про...- начинает Гарри, но его прерывает все та же вибрация, искоса посмотрев в телефон, мужчина замечает фото звонящего. — А он настойчивый.

— Да, иногда, — она грустно отвечает и вновь сбрасывает звонок, — раньше мне это нравилось.

Он и правда был достаточно настойчивым, весь такой крутой, со своей вечной самодовольной ухмылкой взял и сразу покорил Лесли. Но вспоминая события сегодняшнего дня, перед глазами стоит его сгорбленный силуэт, когда Ник не мог найти в себе чертовы силы, что бы яростнее бороться за нее и сердце девушки вновь болезненно сжимается.

— Тебе стоит взять трубку, чтобы между вами не случилось — Гарри говорит настолько тихо, что Лесли трудно разобрать его интонация, — парни вроде него всегда добиваются своего рано или поздно.

Все тело Алексис резко пробивает озноб и она переводит на него свои большие блестящие глаза, совершенно забыв, как моргать. Всего на крошечную долю секунды ей показалось, что мужчина все знает и его слова имеют совершенно другой смысл. Но долго всматриваясь в его безучастное лицо, девушка отбрасывает подобные мысли, тяжело выдыхая.

— Вы не знаете Ника, — обиженно заявляет она.

Ее сильно злит, что мужчина начал этот разговор и вообще, они так хорошо молчали.

— О, ошибаешься, — Гарри переводит свой взор на девушку, а на его губах красуется ухмылка, — в юности я был таким же: немного самовлюбленный и чересчур самоуверенный. У нас много общего.

Лесли хотела возразить, но мужчина, не дав ей сказать, продолжает:

— Так расскажешь, что у вас случилось? Это из-за него ты не присутствовала на ужине?

Она не хотела ничего говорить, правда, но повернув свою голову, девушка встречается с ним взглядом и на несколько секунд перестает существовать. Что-то в его глазах заставляет говорить. Гарри смотрит на нее как на взрослую: серьезно, без доли усмешки и нахальства. Никто и никогда так не смотрел на девушку, все вокруг видели в ней исключительно маленькую наивную Лес. Это заставляет ее вывалить Гарри все подчистую, то, что сидело внутри, без смущения и боязни быть осуждённой.

А он молча слушал ни на что не отвлекаясь, внимательно рассматривал лицо юного ангела, в страхе упустить малейшую эмоцию. Иногда его губы сжимались в тонкую полоску, а кулаки крепко сжимались, что не удалось скрыть от девушки.

Под конец рассказа его рука с некой опаской поднимается вверх и аккуратно вытирает слезы со щек Алексис. Будучи настолько увлеченной, она не заметила, как глаза наполнились влагой. От нежного прикосновения теплой ладони, она прикрывает глаза, стараясь утихомирить сердцебиение.

— Вы говорили, что были таким же, — тихо говорит девушка, когда Гарри отрывает руку от ее кожи, она опускает глаза вниз, нервно растягивая и до того длинные рукава свитера, — поступали так же? Разбивали девушкам сердца таким способом?

— Я делал много вещей, за которые не горжусь.

Он больше ничего не говорит и никак не комментирует историю, которую услышал от Лесли и девушка немного чувствует себя растеряно, словно проговорила в пустоту, но вспоминая нежное прикосновение мужчины, непонятное тепло разливается внутри.

— Вы о Вивьен?

Эта женщина почему-то сразу всплывает в ее памяти, и девушка вспоминает, как случайно подслушала личный разговор с той дамой на кухне. Гарри был с ней очень груб.

— Причем тут Вивьен? — удивленно спрашивает мужчина, — странно, что ты запомнила.

— Не знаю, — она пожимает плечами и боковым зрением замечает, что Гарри вновь внимательно за ней наблюдает, — сразу подумала об этой женщине и то, как вы с ней разговаривали.

— И как я с ней разговаривал, Алексис? — в его глазах горит нескрываемый интерес. И вновь, он целиком и полностью серьезен, словно ему вправду важно знать мысли девушки.

— Так грубо... — тихо говорит, немного смущаясь. Обсуждать с Гарри такую тему было более неловко, чем ее ситуацию с Ником. — словно вас не заботят ее чувства.

— Ох, принцесса, — сердце Лесли сжимается, когда мужчина произносит это прозвище, — ты еще многое не знаешь о взрослой жизни. Спешу тебя заверить, что Вивьен не из тех, кто может хоть-что чувствовать, все, что ей нужно — мой банковский счет.

— Хм, — растеряно протягивает девушка.

Новообретённые мысли вновь выскакивают из головы ровно в тот момент, когда их взгляды встречаются и Лесли затаив дыхание, рассматривает лицо старшего. Он выглядел очень молодо, настолько, что девушке приходится каждый раз напоминать себе в голове, что он ровесник ее отца. Хотя в отличии от Лиама, хорошо сохранился. Лишь три достаточно глубоких морщины на лбу мужчины, россыпь маленьких, еле заметных с расстояния пяти метров, в области вокруг глаз, напоминают о его настоящем возрасте. Большие зеленые глаза, как драгоценные чистые изумруды с интересом и смотрят в ответ, завораживая Алексис все больше и больше.

— Боже, иногда я забываю, что тебе всего лишь семнадцать лет, — в его голосе слышится нескрываемое сожаление, мужчина первым отводит свой взгляд от прекрасного лица девушки, зарываясь пальцами в волосы.

Пожааалуйста, оставляйте свои комментарии, для меня это очень важно. Что вам нравится в работе, а что нет?