Плюшевый слонёнок.
По ощущению прошло несколько недель. Мироходцы уже более менее обосновались в новом для них мире. Построили дом, принялись разводить скот, да даже растения уже какие-то выращивают. В кратце, уже ужились и приспособились. Но что-то в JDH изменилось. Он стал более дёрганым, раздражённым, поникшим. Улыбка была не как раньше. Она конечно оставалась всё такой же натянутой, но что-то было в ней не то. Временами его губы могли вздрогнуть, чего раньше явно не происходило. Даже не видя глаз, Лололошка мог поклясться, что его противоположность их часто закрывает, чтобы вздохнуть поглубже и успокоиться.
Парень конечно же часто делал акцент на поведение нового сожителя, но никак не реагировал и внимания на этом не зацикливал, а уж тем более не говорил о своих наблюдениях второму. Но что-то заставляло сжиматься внутри, при виде трясущихся рук, тем более во время нарезки продуктов. Стук ножа о деревянную доску нервировал Харриса, это было заметить не тяжело. Поэтому Ло взял готовку на себя, при этом прогоняя Джона с кухни под предлогом того, что он ему мешает.
Как бы то не было, но эти незаметные появившиеся недостатки Джона стали усиливаться. Причем в геометрической прогрессии! Не проходит и нескольких суток, как всё, что было острым, начало пропадать. Это заставляло Голубого Шарфика растеряться, впасть в ступор, и только после этого пойти расспрашивать непутёвого спутника. А тот только виновато отводил взгляд, и всё таки, через силу, возвращал всё назад в руки Мироходца. Но стоп... Виновато? Не уж то этот мальчишка умеет чувствовать вину? Или реально что-то произошло?
Подобные вопросы стали раздаваться в голове Ло-шки чаще, после того, как увидел Харриса, тихо сидящего на кровати вжавшись в самый угол и нервно что-то рассматривающего. Это поразило Кудряшку не на шутку. Такой великий учёный, а сидит будто после панички. Или у него реально был срыв? А бывают ли тихие нервные срывы? Возможно в той реальности, из который Джон, бывают. Только позже выяснилось, что Апельсинчик испугался паука, что сидел на кровати Лоши, и это стало отправной точкой прекращать все действия и сидеть тихонечко.
Это всё поражало парнишку. Раньше Джон не боялся пауков, какого бы размера он не был! При первых днях прибывания здесь шатен спокойно ходил добивать нити, спокойно приносил паучие глаза и даже в своей маленькой лаборатории закрыл несколько, чтобы изучить там какие-то свои приколы. В какой-то момент это начало раздражать даже синеглазого. Обстановка в доме накалялась, атмосфера стала колючей и отталкивающей. Иногда из здания слышались какие-то неразборчивые вскрики и грозные заявления.
Начался тяжелый этап их жизни вместе. Прямо как парочка. Ссоры стали частыми, из-за чего, чтобы не ссориться лишний раз, они сделали вторую комнату, в которую Учёный поспешил переехать. И, откровенно говоря, из-за этого тоже была ссора, хоть и тихая и совсем небольшая. Джон будто потерял бдительность, ведь раньше, после учащения ссор, он начинал реже попадаться на глаза парню и явно ждал момента, когда тот уйдёт с главного зала или коридора, а сейчас ему будто стало все равно за что в этот раз на него повысят голос, из-за очередной панички перед острыми предметами или из-за грязных комнат после Оранжевого.
Это надо было срочно прекращать, пока не стало слишком поздно.
***
В таком режиме проходит еще неделя. Время идёт быстро и неощутимо, но и одновременно долго и нервно. Кажется, что ни один день не отличался от другого. Лишь резко начинающиеся тихие и смиренные моменты учащились у Джона. Это зверски раздражало, до одного момента.
Ночь. Такая тёмная и глубокая. Никакого освещения от звёзд и луны и речи не шло. Всё небо было затянуто большим количеством тучь, что были черней любой тени. В далеке раздавались раскаты грома. Яркие вспышки становились всё чаще и ближе, а грохот от грозы становился всё громче и громче. От сильного ветра деревья раскачивает так, будто вот вот и из вырвет с корнем. Всякий ненужный биоматериал разлетался по полям, попадая в качающиеся леса и разбиваясь в дребезги с сильными хлопками, которых было не слышно всё из-за той же грозы. Дождь шёл ливнем, барабаня по крышам и земле. Это должно было успокаивать, но только добавляла гнетущей атмосферы.
По окну уже битый час стучат крупные капли вперемешку с градом, а вместе с ними по щекам стекают маленькие капельки слёз. Он плачет. Тот, кого нельзя было сломить, тот, из кого идет льются как сейчас дождь, тот, кто называет себя величайшим учёным и тот, кто сейчас дрожит от переполняющего его страха, укутавшись в одеяло, сидя под столом в своей комнате. Ему было страшно до такой степени, что даже тёплое одеяло не помогало укрыться от холода, пронзающего насквозь, из-за которого бежали мурашки по всему телу, отдаваясь в некоторых частях тела больным покалыванием.
Ло тихонько заходит в комнату Джона, так как слышал из нее какой-то грохот чего-то упавшего. Осмотрев спальню, персона, которую он искал взглядом, так и не удалось зацепить. Закрыв за собой легонько дверь, чтобы она не хлопнула, парень зашёл глубже.
Очередной раскат грома, после которого Мирохожец даже не дёрнулся, но услышал тихий продолжительный вой, а после несдержанные всхлипы. Обернувшись на звук, он заметил одеяло, которое торчало из под стола. Присев на корточки, парнишка замечает испуганное личико, уткнувшиеся в одеяло и дёргающееся от каждого его движения.
Поняв, в чём всё же дело, Кудряшка нерешительно залезает под стол к альтернативному себе и, нырнув к нему под одеяло, обнял. Этого, кажется, очень долго не хватало Апельсинчику. Всхлипы стали уже не сдержанными, а дрожащее тело будто начало биться в эпилепсии. Джон ухватился за домашнюю футболку Мироходца как за последний шанс на спасение своей психики.
Сидели они так долго, немного поменяв позу для удобства. Харрис уселся на коленях у Ло, обвив его плечи руками и уткнувшись в его шею так, чтобы не видитт окна, в котором до сих пор мерцал резкий свет и пропадал. А Ло-шка, в свою очередь, обнимал его в ответ чуть выше талии и поглаживал от головы до спины. Такое обращение с парнем его явно успокаивало, благодаря чему Учёный наконец-то уснул, но отпускать Голубого будто категорически отказывался, сжимая его в своих объятьях сильней. Как только тот попытался уложить его на кровать, пришлось лечь с ним, и спать тоже с ним.
Гроза со временем утихает и хватка Джона ослабевает из-за глубокого и длительного сна. За окном во всю кипит жизнь маленьких зверей. Растет новая живность и от ночной суматохи не осталось не следа.
Харрис просыпается в кровати совсем один, хотя он четко помнит, что обнимал кого-то. От такой мысли идёт удушенье самого себя. Неужели шатен настолько опустился в своих же глазах, что начал представлять объятия даже от Лололошки? Почему этот чёртов тактильный голод вообще начал преследовать его? Он и так знает ответ на свой вопрос. Ему бы и не знать! С такими мыслями, в которых происходит борьба между двумя Джонами по поводу того, какое настроение должно быть сегодня, Оранжевый распахивает дверь из своей комнаты с ровной походкой и прямой спиной направляется на кухню, в надежде найти что-либо поесть, того, для чего ему не понадобится нож.
Заходя в кухню, он широко распахивает глаза, не замечая на ней Кудряшку. В такое время он всегда здесь. Где он сейчас? Хотя в прочем неважно, может мясо закончилось и он пошёл добывать его на ферме, кто ж знает. Но про себя кареглазый замечает, что еда еще теплая и приготовили ее явно не для себя. Тем более его партнер по этому путешествию совсем не пьет томатный сок, а сейчас он налит в любимую кружку Джона. Значит, завтрак готовили для него. Очень неожиданно, обычно еду он получает только во время ужина, а весь остальной день просто сидит в своей лаборатории.
Не заставляя себя и пищу долго ждать, он усаживается а стол, начиная трапезничать. Не проходит и двадцати минут, как пустая тарелка уже лежит в раковине, а в кружку дливают уже третий раз тот самый сок. Через время, с бутылкой сока и натянутой улыбкой, он идёт на улицу, на которой можно найти дверь, ведущую под здание, там находится лаборатория. Но как только парень выходит на крыльцо, так сразу же замечает Голубого, который, до этого, старательно что-то шил.
Вкинув какую-то неуместную и заумную шутку, любитель томатного сока скрылся в своем пыльном научном погребе. Минута за минутой, час за часом, и Оранжевый выходит из своего научного захолустья, пока солнце наоборот, опускается всё ниже и ниже, при этом дав явный знак, что пора идти ужинать и ложиться в кровать. Сегодня ночью должно быть необлачно, а значит звёзды и луна будут сиять ярче любого фонаря. Проходя по коридору, к нему с кухни выбегает Ло, который, ничего не объяснив, хватает паренька в белом халате и тащит на крышу их дома.
Прибыв на место под немой вопрос шатена «Что, мать вашу, происходит?!», Лололошка садится на клетчатую скатерть, которую сшил еще в первые дни. Она была в берюзово-оранжевую клеточку, что очень им подходило. Не дождавшись приглашения, Дейви садится рядом с парнем, непонимающе и уставшей глядя на него. Очки он снял, всё таки и так уже стемнело, а в солнцезащитных очках будет хуже видно. Ло проделывает тоже самое, кладя свой аксессуар рядом.
Глядя друг другу в глаза, они молчат. Не пророняя не слово, одновременно смотрят на небо, на котором вырисовываются миллионы пейзажей из звёзд. Первым эту тишину прерывает тот, кто это всё затеял.
- Джон, прости, что срывался на тебе. - Слова были произнесены тихо, но так, чтобы их точно было слышно оппоненту.
- ... - Парень промолчал, удивлённо посмотрев на него. По телу прошла дрожь, из-за которой он дёрнулся. - Ничего.
После одного сказанного слова парни снова смотрят на звёзды. А после и на медленную встающую луну. Никто из них не хочет говорить, никто не хочет портить такой момент, который у них и так первый.
Легонькое касание за плечо Харриса выводит его из своих глубоких мыслей, заставляя посмотреть на собеседника, который протянул небольшой пакет ему в руки. С неохотой он берет его, на секунду подмечая, что искры в глазах Лоши загорелись заново, радостно. Как давно он не видел этой тёплой улыбки, без которой каждый день становился хуже. Но не об этом. Сунув руку в пакет, Джон наткнулся на что-то мягкое и явно самодельное. Моментально он достаёт от туда эту вещь и с шоком замирает, видя плюшевого слонёнка, которого Ло, по всей видимости, и создавал сегодня утром.
Карие глаза переводят взгляд то на Ло, то на игрушку, и так несколько раз. Ровно до того момента, пока на его лице не расползается улыбка, которую он не дарил никому, кроме собственной сестры. Самая добрая, тёплая и нежная улыбка. В глазах засверкали новые огни. Отчаяние и усталость сняло как рукой. На лице мальчишки с оранжевой банданой читалась такая радость, которую нельзя было описать словами. Такая реакция удовлетворила Кудряшку и он развёл руки в стороны для объятий. Джон, не долго думая, прижав к себе слонёнка, кинулся в объятья Ло, да так, что им пришлось лечь от такого напора.
Крепко сжимая толстовку Лоши, Харрис не чувствовал себя больше тоскливо. Наоборот, после этого дня он стал ходить без очков и с улыбкой, переехав в одну комнату со вторым. Жизнь стала лучше. Напряжения в доме больше не было, всё вокруг словно приобрело краски. Острых предметов парень избегать перестал, как и пауков. Во время грозы он спал в одной кровати с Ло-шкой и обнимал Шуру. Так он назвал своего слонёнка, которого обожал всем своим сердцем, которое, за всё это время, чуть не сгнило и не утонуло в когтистых лапах одиночества и обречённости.
Помните, ребят, одиночество - это и друг, и враг. Будьте одинокими в меру, не позволяйте тёмной ее стороне забрать вас к себе, лешив всей нормальной жизни.