Одно целое

      Гарри поймал себя на том, что хочет убивать. Тело дрожало после Круциатуса, прокушенная губа кровоточила, а горло болело от долгого крика. Амбридж, едва подождав, чтобы он пришёл в себя, сильно ударила его по щеке.

      Гарри издал тихий смешок и огляделся. Почти весь Отряд стоял по другую сторону стола и в ужасе и страхе смотрел на разыгрывающуюся сцену. Гарри заметил в их глазах неверие и обречённость. Инспекционная Дружина во главе с Малфоем не отводила глаз, но казалась удивлённой подобной вольностью. Некоторые из них ухмылялись, другие стояли с каменными лицами.

      Гарри равнодушно потёрся горящей щёкой, которую только что ударила мерзкая жаба, о плечо и посмотрел, наконец, на их нынешнего директора. Руку, что он самолично и под строгим руководством розовой жабы калечил весь год, обожгло болью при одном взгляде на это отвратительное лицо, и в глазах Гарри потемнело. От гнева, от чистой ярости, от непредельной ненависти.

      Он никого не ненавидел так сильно, как ненавидел Амбридж. Каждая её часть, от ужасного имени до банта-мухи на голове, вызывали в нем отвращение и ненависть. Гарри хотел и был готов убить.

      — Я хочу и услышу ответ, мистер Поттер, — сладко протянула Амбридж.

      Краем глаза Гарри увидел, как Гермиона решительно сжала кулаки и открыла рот, наверняка готовая выдать ложь, которая могла спасти их, выпутать из этой переделки. Ложь, которая освободила бы Гарри от пыток. Затуманенный болью и яростью мозг Гарри с таким раскладом согласен не был.

      — Ещё бы, директор, — он сам подивился как безжизненно и холодно звучит его голос.

      Несколько человек вздрогнули. На лице Амбридж застыла отвратительная полуулыбка. Гарри проверил верёвки, что привязывали его к стулу. Его взгляд блуждал по комнате, пока не остановился на их учителе Защиты. Женщина перед ним вздрогнула. Шрам на лбу сильно пульсировал. Грудь сдавливало от привычной злости. Это был гнев Волдеморта, понял Гарри, но подавить его даже не подумал. Это была желанная ярость. Убийственная и слепая.

      — Я всегда думал, что Волдеморт — тот, кого я ненавижу и убью рано или поздно. — Гарри сказал это спокойно, но люди в комнате в ужасе выдохнули. Лицо розовой жабы исказилось в злости, она снова занесла руку для удара. Гарри холодно улыбнулся и, разорвав верёвки на руках одним сильным рывком, приправленным магией, поймал её маленькую пухлую руку на половине пути, сжимая и причиняя как можно больше боли. Её палочка — короткая и толстая — выпала из рук, негромко ударившись о пол. — Я ошибся, Долорес Амбридж. Тебя я ненавижу больше. И я убью тебя.

      — Не смейте угрожать мне, мис…

      Гарри вытащил палочку, приставив её к красной толстой шее женщины, и она замолчала. Сзади кто-то вскрикнул в ужасе, голоса звучали притупленно, словно через слой воды.
      Гарри с силой толкнул Амбридж и та, не удержавшись на ногах, упала на спину. Он подобрал палочку женщины и под неверящим и злым взглядом сломал оружие на две части, испытав просто невероятное наслаждение от её тихого вскрика.

      — Гарри… — Он посмотрел на окликнувшую его Гермиону. Отряд Дамблдора держал под прицелом палочек Дружину. Филч лежал на полу, оцепеневший. Слизеринцы подняли палочки в ответ. — Гарри… — Гермиона смотрела на него во все глаза, отступив на шаг и явно испугавшись.

      — Не сейчас, Гермиона. — Гарри пнул поднявшуюся было на колени женщину, и та снова упала. — Я хочу, чтобы она заплатила.

      — Гарри, пожалуйста… Твои глаза.

      Он удивлённо поднял голову на говорившую Джинни, посмотрел в окно. Из полупрозрачного стекла на него смотрели два ярких красных глаза. Гарри усмехнулся, странно очарованный.

      — Ты не верила, что я… Он вернулся, Амбридж. Ты с таким наслаждением пытала меня. Теперь моя очередь. — Он сделал шаг вперёд. Амбридж в ужасе попыталась отползти.

      Гарри засмеялся. Высоко и холодно, шипящие нотки слышались в его голосе. Он ощущал как что-то тёмное кружится вокруг него, окутывая тёплым одеялом. Дети в комнате в ужасе прижались к стенам.

      Гарри так был похож на него. Рука Драко задрожала, палочка упала на пол. Он был похож на Тёмного Лорда.

      — Круцио. — Комнату заполнили крики полные боли. Амбридж в агонии выгибала спину, ломала короткие ногти о пол и кричала, кричала, кричала.

      Гарри удовлетворённо вздохнул. Шрам приятно пульсировал, боли не было. И злость в груди… Она стала такой родной и правильной.

      — О Мерлин, Гарри. — Гермиона за его спиной в ужасе всхлипнула, когда Гарри, наконец, снял действие проклятия. — Что ты делаешь?

      — Я её пытаю. — Гарри посмотрел на неё, параллельно пнув дрожащее тело на полу. — Она это заслужила, ты так не думаешь? — Выражение неверия на её лице ужасно позабавило Гарри, и он усмехнулся. — Расслабься. Это всего лишь Круциатус.

      — Всего лишь?! Да ты сошёл с ума, приятель! — Рон, обнимающий Гермиону, вышел из оцепенения. Он был бледным и явно испуганным.

      Впрочем, лениво подумал Гарри, оглядевшись, как и все в этой комнате.

      Гарри сделал глубокий вдох. Он чувствовал себя свободным и цельным. Ему было хорошо. Почему они не хотели этого понимать?

      — Хватит, Гарри. А как же… Как же Сириус?

      Он на мгновение запаниковал, вспомнив о своём крёстном, но волна тепла, идущая из шрама, мгновенно успокоила его.

      — С ним всё в порядке. Он в безопасности, — рассеяно сказал Гарри, сам не зная откуда у него такая уверенность. Палочка снова поднялась, указывая на хныкающую женщину. Жестокая улыбка растянула его губы. — И разве это не прекрасно? Иметь власть над тем, кого ненавидишь.

      — Это… Это зло, Гарри! То с чем ты должен бороться! Это всё Волдеморт. Убери его из своей головы! — Гермиона в отчаянии закусила губу, когда за её словами не последовало никаких действий.

      — Зло… Добра и зла не существует. Есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней. — Гарри склонил голову набок, смотря на своих друзей. И разве должен он полагаться на их верность? Нужно было верить лишь в себя и в палочку у себя в руке. — Авада Кедавра. — Зелёный луч попал прямо в розовую кофточку мерзкой жабы. Гарри удовлетворённо выдохнул, не слушая неверящих криков подростков вокруг. — Я всегда был ложным символом надежды. Названный герой Магической Британии, Избранный. — Гарри одним взглядом красных глаз прогнал детей, которые закрывали камин, и подошёл к нему, взяв в руки горсть пороха. Со злорадством и принятием он заметил, что почти все в комнате направили на него палочки, настороженно следя за каждым его действием. — Но я им не был никогда. Мне здесь не место. Жаль, что я понял это только сейчас. — Гарри кинул порох в горящий камин и шагнул в зелёное пламя, не слушая десятки голосов, не увидев несколько вспышек заклятий, не заметив вошедшего в кабинет Снейпа.

      Он ушёл, чувствуя лишь целостность и правильность. Шрам не болел.

***

      Гарри поднял шар с полки. Пророчество. То, что жаждет получить Тёмный Лорд.
      Он долго вглядывался в клубы дыма, что парили за стеклом шара. Смотрел пристально и задумчиво, и потому не заметил, как кто-то подкрался сзади, обвивая его талию одной рукой и зарываясь в волосы другой.

      — Гарри. — Шипящий голос заклятого врага успокоил вместо того, чтобы напугать.

      — Волдеморт. — Гарри положил свою ладонь поверх когтистой Волдеморта, который лишь крепче обхватил его талию. Склонил голову набок, повинуясь руке Тёмного Лорда в волосах. Не контролируя себя, Гарри подался назад, ближе к Волдеморту. Ему хотелось слиться с мужчиной, стать с ним единым целым.

      Ухо защекотало чужое дыхание, послышался тихий смех.

      — Ты мой, Гарри Поттер. Ты моя душа. — Волдеморт поднял руку с талии на плечо Гарри. — И я никогда тебя не отпущу.

      — Хорошо, — улыбнулся Гарри, чем вызвал шипящий смешок.

      Доверять можно было лишь себе. Но Гарри — часть Волдеморта. Тёмный Лорд как никто другой заслуживал его доверия.

      — Ты убил сегодня, мой крестраж. Я так горжусь тобой.

      Гарри покраснел, когда Волдеморт развернул его лицом к себе. Шар с пророчеством, уже забытый, был вырван из его хватки. Тёмный Лорд долго смотрел на пророчество, что-то рассчитывая, оценивая. Наконец, он спрятал его за спиной, игнорируя любопытный взгляд Гарри.

      — Ты уже мой. И всегда будешь моим. Что бы ни сказало пророчество. — Волдеморт обхватил лицо Гарри руками, который завороженно следил за каждым его движением. — Ты ведь будешь моим, Гарри? — зашипел Тёмный Лорд.

      Гарри обессиленно опустил руки, широко раскрыв глаза и замерев от предвкушения. Одно его слово могло решить всё.
      Шрам пульсировал в такт сердцу, удовольствие и восторг окутывало всё его существо.

      — Да.

      На лице Волдеморта расцвела поистине дьявольская улыбка, а потом он засмеялся, притягивая Гарри ближе к своей груди, и для Гарри больше ничего не имело значение. Только сильные руки на его лице и обещание, намерение, что чувствовались в каждом движении Волдеморта.
      Волдеморт ликовал.

      А Магическая Британия уже претерпела крах.