16. Frostbite
СоИ натирала плечо мыльной мочалкой, пена с которой капала на пол и собиралась вокруг стока рядом с пеной из-под Хёнджина. Он мылся руками, лишённый мягко-шершавой мочалки, потому что у всех в этой семье была своя личная, кроме него. К счастью, гель для душа был только один, и СоИ выдавила немного ему в ладонь, когда он завёл руку за спину с крайне вежливым: «И мне, пожалуйста».
Они стояли друг к другу задом, изредка поворачивая головы и ловя взглядом плечи, но не более. Это было справедливо, а главное — безопасно. Хёнджин не мог видеть её, а она не могла видеть его.
— Мне кажется, или вода стала холоднее? — разбивающиеся о его плечи струи разлетались брызгами в стороны, опадая капельками на белой плитке и спине СоИ.
— Если холодно, просто подкрути кран, — в раздражении пробормотала она.
Ей всё ещё не верилось, что он не захотел выходить и уговорил её мыться вместе. Как будто они были чёртовыми друзьями или семьёй. Но ведь даже друзья и родственники так не делают! Это было смешно. Просто абсурдно.
Если бы прежней СоИ — то есть СоИ недельной давности — сказали, что её голая задница будет в десяти сантиметрах от голой задницы её главного соперника и врага №1 в доме её дедушки, она бы не поверила. Ей и сейчас с трудом верилось.
Хмурясь всё сильнее из-за сложившихся обстоятельств, она потянулась к крану, чтобы сделать теплее, и мыльная рука Хёнджина столкнулась с её.
Это был первый нечаянный контакт с тех пор, как они разделись, нарочито яростно скидывая одежду в одну кучу на крышке унитаза. Тогда Хёнджин первым включил воду и отвернулся от СоИ, изо всех сил притворяясь, что его не интересует её тело, а вот она мельком успела оценить его вид сзади, пока искала себе место рядом, но далеко, так, чтобы лишь одно плечо было под водой.
— Ты ведь сказала мне сделать это, — хмыкнул он, не спеша убирать свои пальцы с тыльной стороны её ладони, пока она слегка подкручивала кран, что двигался с трудом от старости и ржавчины.
— Подумала, что ты нечаянно включишь кипяток, а тогда мне придётся обернуться, чтобы заехать тебе чётко по затылку, — она выдернула руку сама, рассекая ею воздух как при ударе.
Выглядело бы более угрожающе, будь она хоть на десять сантиметров выше. А так атака гнома Хёнджина не пугала. Ни до какого затылка она не дотянулась бы без его помощи.
— Просто признай, что тебе интересно обернуться и посмотреть на меня, и ты ищешь причины, — он включил высокомерного засранца, чертовски напоминая времена в офисе.
Вместе с выдохом у СоИ вырвалось поражённое «ха».
Да как он смел бесить её весь вечер? Неужели его так задело приглашение Минхо на каток? Хотел напомнить ей, что у них договорённость и она не должна отвлекаться?
— Чего я там не видела? — спросила она. — Это были твои слова.
— Вот именно, — Хёнджин повернул голову, глядя вбок, и его голос из-за этого стал ближе. — Это мои слова. Но что насчёт тебя? Ты действительно видела достаточно? И видела ли вообще?
СоИ не хотела признавать, но дурачиться с ним было не так уж и плохо. Иногда раздражающе до головокружения, но иногда откровенно смешно. Как сейчас.
— Я не святоша с горного храма, как некоторые, — её смех звучал глухо в крошечной ванной. — Я не только видела, я ещё и трогала.
Она не была такой безнадёжной, как думали её родители и БоЫн. Вообще-то она была нормальной. Симпатичной. Местами неловкой. Но она никогда не отказывалась от свиданий. А они были. Ещё до гонки за место в компании, но были.
— Ты? — спросила СоИ, не выдержав такой долгой тишины в ответ.
— Я тоже не святоша, — поспешил разочаровать её Хёнджин. — Разве не было очевидно по тому, как я целуюсь?
СоИ так много всего нужно было контролировать — напор воды, её температуру, своё тело, мысли, — что она упустила из виду свои губы, сжимающиеся и разжимающиеся так, словно она растирала по ним помаду. А хотелось бы вкус Хёнджина. Просто, чтобы освежить в памяти.
— Наверное, было, — всё ещё борясь с мыслями о поцелуях, пробормотала СоИ.
— Слушай, — Хёнджин нечаянно подбил её локтем, пытаясь дотянуться до своих лопаток снизу. — Раз ты не просто видела, но и трогала, может, поделишься мочалкой и потрёшь мне спину? После ваших чудо-мазей у меня там чешется...
Или из-за старой одежды, которая порошка и кондиционера не видела с начала двухтысячных.
СоИ вывернула голову сильнее, касаясь подбородком своего же плеча, пока разглядывала мокрые волосы Хёнджина и покрытую капельками воды широкую спину. Она знала, что не обязана с ним делиться ни мочалкой, ни своим драгоценным временем здесь, но красные полосы от его ногтей на бледной коже заставили её думать иначе.
Этот парень считал себя очень взрослым из-за своих навыков в поцелуях, но они с дедушкой видели, какой он на самом деле ребёнок. В болезни и в здравии тоже.
— Если чешется, попробуй успокаивающий крем, — она обернулась к нему с тяжёлым выдохом и легонько шлёпнула мочалкой по спине.
Жидкая пена заструилась у него между лопаток и побежала вниз, к ямкам на пояснице и ягодицам, которые определённо стоили того, чтобы ещё раз взглянуть на них.
Неужели вечно занятой поручениями господина Ё и ненавистью ко всему человеческому Хван Хёнджин посещал спортзал? Или тайно приседал дома, чтобы ошарашивать своими мышцами тех, кто и не догадывается, что у него под одеждой? И почему СоИ не замечала этого раньше, пока он был больной и молчаливый? Тогда был прекрасный шанс стянуть с него плед и изучать.
— Ты ведь смотришь вниз, да? — с подозрением спросил Хёнджин.
— Что? Нет!
— Точно смотришь, — он чуть выгнул спину, стараясь убежать от её руки. — Ты натираешь одно и то же место уже в десятый раз. Это неприятно.
СоИ фыркнула, смещая руку ниже, под правую лопатку.
— А я и не стремлюсь сделать тебе приятно...
Вопреки её заявлению Хёнджин внезапно опёрся рукой на холодную стену, а голову запрокинул, издавая короткий стон.
Этот звук наполнил ванную и уши СоИ, отзываясь странными ощущениями в её теле.
Раньше она мечтала услышать, как Хёнджин стонет — от усталости, несправедливости, разочарования или боли, — но это... Это ещё больше путало её мысли.
— Да, вон там хорошо-о... — замурлыкал он, вовсе не помогая ей.
— Тихо, — приказала она, послушно продолжая чесать у него под лопаткой, чтобы он поскорее пришёл в себя и прекратил издавать эти двусмысленные звуки. — Хеми может не так понять!
Он подвинулся вправо, подставляя под мочалку другую лопатку и снова постанывая.
— Разве мы не ради этого шоу затеяли? — спросил он между стонами, едва ли догадываясь, что теперь у СоИ кое-где зудит. — Чтобы твоя семья неправильно трактовала всё, что мы делаем, и считала нас влюблённой парой.
Всё он пытался втянуть её в сумасшедшую ответную любовь, хотя договаривались они изначально о другом.
— Ты обещал быть без ума от меня, — напомнила ему СоИ. — И любить меня сильнее...
— Я и люблю... Ах... Сильно люблю, когда ты чешешь там...
Это было невыносимо. Он был невыносим.
СоИ бросила мочалку в пустую миску в углу и сняла душевую насадку.
— Эй, ты что делаешь? — спросил Хёнджин, почувствовав, что она обливает его спину.
— То, ради чего мы сюда пришли — мою тебя, себя и ухожу спать.
Она выключила воду скорее, чем он успел сказать, что спереди тоже мыло осталось. Пока он поглядывал через плечо, она обмоталась большим красным полотенцем с вышитой украшенной ёлкой в одном из углов и забрала свои смятые вещи.
— Жду тебя через пять минут на диване, — сказала она.
— Зачем?
— Успокаивающий крем, — она гримасничала, пока он недоумевал, фантазируя о чём-то другом, что можно было делать на диване, а его уши заметно краснели. — Я нанесу тебе на спину успокаивающий крем. И поделюсь увлажняющей тканевой маской. Из-за мороза и ветра кожа может стать сухой и потрескаться.
Хёнджин сам не до конца понимал, на что рассчитывал, принимая душ вместе, но точно не на то, что СоИ развернётся и уйдёт.
Другие постоянно делали ему и его внешности комплименты, когда он их не просил.
Девушки в компании и на улице обращались к нему, хотели узнать его и его номер, а он искренне удивлялся, осознавая свою привлекательность, но не совсем понимая, что с этим делать. Его целью всегда было заполучить проект, внимание клиента, директора, продавца, но никогда — девушки. Или это происходило спонтанно, само по себе, или не происходило вообще. Всё, что он знал об ухаживаниях, было из дорам и на уровне инстинкта, и сегодня второе его подвело.
Это был провал. Зачем вообще он это начал? Чего пытался добиться? Почему?
Шумно выдыхая, он спрятал лицо в ладони.
Юн СоИ любила его ненавидеть с их первого интервью в HanRiver Construction, а Хёнджин настолько привык к её ненависти, что большего не смел и желать. Так что с ним происходило в последнее время? Травяной чай и домашняя выпечка размягчили его? Или это чересчур удобное и уютное место? А может всё дело в господине Юне? Он был таким милым стариком и так искренне желал своей внучке добра, что Хёнджин чувствовал себя злодеем, обделяя её так званой любовью.
— Поторопись там! — крикнула СоИ из гостиной.
Когда Хёнджин вошёл в комнату с туго затянутым полотенцем на бёдрах и поникшими плечами, по которым стекали капли воды, она хлопнула ладонью по дивану, призывая его присесть.
Пока он вытирался и забирал свои вещи, она переоделась в красную пижаму в клетку и нацепила на голову какую-то тканевую жабу с торчащими глазами, что не давала её волосам лезть в лицо. Хотелось бы Хёнджину сказать, что так она выглядела уродливо или нелепо, но он слишком привык к этому лицу и ко всем его изъянам, чтобы замечать их.
Ему нужно было поднажать с контрактом и найти причину уехать до конца недели и до Рождества. Дни тянулись ужасно долго, пока он находился в снежной ловушке с СоИ.
— Почему ты не вытерся до конца? — она цокнула языком, надавливая на его плечо, чтобы он повернулся к ней спиной.
Набрав с десяток салфеток из деревянной коробочки на журнальном столике, она принялась стирать с его кожи остатки воды перед тем, как приступить к нанесению успокаивающего крема.
— Полотенце слишком маленькое, — пробормотал Хёнджин.
Он стискивал зубы и губы, невольно ёжась от ледяных прикосновений к своей спине. Крем, по всей видимости, хранился в холодильнике и наверняка побочным эффектом его успокоения было воспаление лёгких. Контраст после горячего душа с холодными втираниями вызывал у Хёнджина мурашки.
— Нужно было сперва вытереть плечи, а потом заматываться в него.
СоИ жила для того, чтобы ругать его и поучать, ведь это же была такая редкость — Хёнджин, допускающий ошибки в элементарных вещах.
— Себе маску для лица ты тоже взяла? — спросил он, поглядывая на разложенные на столике тюбики и упаковки. С самого края ещё стояла тарелка с несколькими тонкими слайсами свежего огурца. Господин Юн и мама СоИ обычно делали из них острую хрустящую закуску к ужину с соевым соусом и парой капель кунжутного масла.
— Ага.
— Тогда не хочешь надеть её сейчас? Чтобы перестать уже так много болтать...
Она хлопнула ладонями по его спине, втирая остатки крема особенно тщательно.
— Сам бы уже помолчал, — проворчала она. — Вечно только говоришь и говоришь — рот не закрывается...
— Когда это?..
— На, — она всучила ему плоскую упаковку с маской с экстрактом алоэ. — Надень её и молчи.
Хёнджин не считал себя таким уж болтливым, но обида на СоИ не позволила ему доказывать ей что-то. Разорвав упаковку, он подцепил тканевую маску пальцами и скривился от того, как она ощущалась, пока он её разворачивал — холодно, липко, скользко.
— Ты что, никогда не делал это прежде? — СоИ выхватила маску у него из рук.
Вечно она ставила под сомнение его навыки в таких простых вещах.
— Де-... — Хёнджину пришлось умолкнуть из-за шлёпнувшейся на его лоб маски.
— Начинаешь сверху, вот так приглаживая пальцами, чтобы хорошо приклеилось, а тогда понемногу разворачиваешь, — стала показывать она, заставляя его откинуть голову на диванную спинку и осторожно пробегаясь пальцами по его лбу, переносице, щекам и подбородку.
— Но я всё ещё могу разговаривать, — с удивлением обнаружил он, пока её пальцы обрисовывали его губы, распределяя маску и жижу, в которой она была, у него под носом.
— Вот именно, умник, — она насмешливо хмыкнула, и её губы сложились в ухмылку. — Мне следовало догадаться, что ты никогда этого не делал, когда ты сказал, что маска заставит меня молчать... Я ещё и кимпаб в ней умею есть!
СоИ незаметно для себя подсела ближе, склоняясь над его лицом, чтобы сделать всё правильно, и это положение, когда он был снизу и его карие глаза, в которых отражался свет лампы под потолком, наблюдали за ней через тканевые отверстия, заставлял её испытывать дискомфорт и тягу к нему всему целиком, без исключения.
СоИ всё ещё была в том моменте на диване в холле отеля. В поцелуях, голодных и слишком безумных. А Хёнджин говорил, что может ещё лучше.
Но что насчёт сбросить темп и уровень лживой страсти? Он ведь наверняка целовал своих бывших подружек по всякому. Мягко, нежно, без спешки, как тот снег, приземляющийся на горячие губы практически неощутимо и сразу тая...
СоИ было стыдно за то, что она думала о таком, и что Хёнджин мог догадаться, если бы поймал её взгляд, потому она поспешно закрыла его глаза огурцами, превращая его в типичную аджумму из спа. Так он потерял львиную долю своей привлекательности. Сверху. Снизу же...
СоИ не смогла проконтролировать чересчур громкий вздох, вызванный видом голой груди Хёнджина. Пока он мучился в горячке, у неё не было времени наслаждаться зрелищем, но теперь игнорировать его пропорции и очертания пресса, исчезающего под белым полотенцем, было сложнее.
У парней, которых СоИ прежде видела без одежды, обычно не было и намёка на кубики, и их плечи не были такими широкими, а грудь такой упругой на вид, что хотелось пощупать.
— Ты снова пялишься? — спросил Хёнджин, стараясь незаметно сглотнуть волнение, испытываемое из-за того, что ничего не видел, в то время как она видела всё.
В этот раз она не стала теряться и отрицать.
— Это плата за то, что ты не вышел из ванной, когда я просила по-хорошему, — заявила она, облокачиваясь на спинку дивана и теперь разглядывая его под другим углом.
— Ты ведь говорила, что я не в твоём вкусе.
— Не в моём, но глупо отказываться от возможности, пока ты сидишь рядом без футболки.
Он так и знал, что она лгунья. Его характер мог быть отвратительным, но его внешность нравилась всем без исключения. Кому-то больше, кому-то меньше, но нравилась.
— Если тебе интересно, — его ладонь опустилась на полотенце. — Я и без боксеров. Хочешь взглянуть? До этого ведь ты смотрела только сзади...
Они уже проходили через это минут двадцать назад, когда он устроил стриптиз в ванной. Тогда СоИ испугалась и отвернулась, вполне удовлетворённая своей жизнью без знания того, как выглядит достоинство Хёнджина, но теперь...
— А давай, — с воодушевлением ответила она. — Как я и сказала, всё в тебе мне не нравится. Всё, что я видела прежде. Но у того, что пока не видела, ещё есть маленький шанс. Малю-ю-сенький, если судить по очертаниям...
Хёнджин снова сжимал челюсти, но не из-за холода или злости — он просто пытался сдержать улыбку. Глупо, что он чувствовал себя беспричинно счастливым из-за того, что она поддерживала его игру?
— Не хочу тебя расстраивать, — начал он, просовывая пальцы в полотенце и нащупывая завёрнутый край. — Но он вовсе не малюсенький. И не маленький. Только вот... Как ты можешь знать, нравится тебе или нет, если планируешь просто смотреть? Это так не работает.
На СоИ его шуточный флирт производил странный эффект — в груди всё сжималось от неловкости, но живот охватывало несколько отличное напряжение. Эти ощущения были настолько полярными, что её дыхательная система выходила из строя, ускоряя дыхание без как таковой причины.
Он ведь не собирался на самом деле ничего ей показывать, верно? Просто дразнил её за то, что она дразнила его.
— Мой дедушка бы не одобрил твои разговоры, — она заставила себя улыбнуться, чтобы шутка звучала шуткой. — Он старой школы, считает, что сначала свадьба, а потом уже — всё остальное.
Пальцы Хёнджина сжались чуть сильнее на полотенце, а огуречный слайс съехал немного вниз по его щеке, удобно устраиваясь на маске и тем самым позволяя ему подглянуть за лицом СоИ. Она даже не покраснела и не отодвинулась ни на сантиметр, продолжая бросать взгляды вниз, на его бёдра. Она была уверена, что он не увидит, не узнает, что она самом деле думает об их обсуждении.
Но он узнал, и это будоражило его разум с новой силой.
Он не сомневался — Минхо влез в их секрет, потому что она ему приглянулась, потому что он на что-то надеялся до появления её «парня» в деревушке и даже после. А что самое ужасное — у него действительно был шанс соблазнить СоИ.
Её мечтательный взгляд и эта бесячая кроличья улыбка при упоминании того дурака намекали, что она запросто променяет шило на мыло, если Минхо скажет, что сам может быть её парнем. Фальшивым или настоящим — она наверняка поведётся. И тогда он будет держать её за руку, валяться с ней в снегу и принимать горячий душ вдвоём после. Во всех смыслах горячий из-за того, что они не будут отворачиваться друг от друга и ходить вокруг да около.
Ничего другого не оставалось — Хёнджин должен был соблазнить её первым.
Соблазнить, чтобы спокойно заняться контрактом и... Кого он обманывал? Сегодня он просто хотел соблазнить её. Без как таковых причин. Хотел и всё.
Он отпустил полотенце, передумав идти этим путём, и при повороте к СоИ оба огурца упали на диван, забирая с собой эффект тётушки за сорок. Маску он тоже стащил с лица, хотя в инструкции с обратной стороны упаковки было чётко написано держать её минимум пятнадцать минут.
— Как хорошо, что твоего дедушки здесь нет, а я — новой школы, — во второй раз за сегодня СоИ ощутила его ладонь на своей пояснице, и теперь её жар не был просто выдумкой.
Хёнджин касался её смело, но бережно, подтягивая вплотную к себе и приподнимая с дивана второй рукой, чтобы помочь взобраться на его колени.
СоИ в далёком детстве сидела так у папы и дедушки, пока они её нянчили, но это... Это был совершенно другой уровень. Другая ситуация. Другой Хёнджин. Другая она тоже — взрослая, одураченная его обаянием и ребячеством.
Она была просто не в своём уме — продолжала притворяться его невестой даже вдали от посторонних глаз, ради которых всё это и задумывалось, — а колечко на безымянном пальце жгло кожу, как и его прикосновения к её подбородку. Он аккуратно сжимал его, поворачивая влево, вправо и вверх, чтобы было удобно прильнуть губами к её шее, прикусить зубами, присосаться, как какой-то кровопийца, утолить свою жажду, а заодно оставить багровый след на самом видном месте.
Проделанной работой он осмелился полюбоваться несколько секунд, и за них СоИ успела захотеть большего.
— Ещё, — взмолилась она жалобно, вновь запрокидывая голову и прикрывая глаза в ожидании новых поцелуев.
— Ещё? — Хёнджин на её просьбу прыснул, нежно поглаживая её подбородок, чтобы как-то смягчить свою реакцию.
Ему либо не следовало быть серьёзным вовсе, либо стоило как можно скорее взять себя в руки и развеять её иллюзии.
— Я думаю, этого будет вполне достаточно для того, чтобы люди вокруг знали, что я от тебя без ума. Завтра показывай его всем своим знакомым, и тогда вечером я добавлю ещё один, — его большой палец спустился вниз, надавливая легонько на быстро пульсирующую жилку. — Здесь. И никто не усомнится в наших горячих помолвочных ночах.
Ли Минхо в том числе.
Хёнджин был уверен, что сможет отогнать его от СоИ и их тайны, если прогреет их ложь ещё немного.
Фальшивые отношения, ставшие настоящими — ну разве не потрясающе? Потрясающе, за исключением того, что настоящее всё ещё будет слишком недосягаемо для них. Зато он знает, какая она на вкус.
СоИ окатило пониманием с большим опозданием.
Хёнджин не пытался её поцеловать или уговорить на что-то большее. Он думал только о долге Тайного Санты и безупречного работника с десятками успешных контрактов.
За это его дико хотелось укусить в ответ, но как бешеная собака — до крови и воплей с мольбами отпустить. СоИ с этой целью и набросилась на него, заставая врасплох своим укусом. Но сделать ему больно не смогла. Она была максимум пиявкой, а никаким не доберманом — пососала немножко, удостоверилась, что след останется, и слезла с его колен.
— Ты тоже всем его показывай, — сказала она, указывая на багровый засос чуть ниже и правее кадыка. — А завтра я поставлю новый. Буду ставить по одному до самого Рождества. Такой себе адвент-календарь.
Хёнджин прижался ладонью к месту, на котором остался влажный след от её поцелуя, и приятная дрожь в теле, вызванная не только её действиями, но и её упрямым взглядом достигла тех уголков, которые не имели права дрожать перед ней.
— Понятия не имею, что за календарь, — он сглотнул с трудом. — Но мне уже нравится.