О чувствах и Амортенции [ЗАКОНЧЕНО]

14 февраля 2019, 16:15

      Поттер был непривычно тихим и задумчивым, что совершенно не вязалось с его шумным характером. Гермиона окликнула друга уже в четвертый раз, но он снова никак не отреагировал, только изредка с интересом поглядывал на слизеринцев. Грейнджер даже не нужно было смотреть в их сторону, чтобы понять на кого он бросает такие взгляды.        — Гарри! — девушка повысила голос, привлекая лишнее внимание. Поттер вздрогнул и, осоловело моргнув, уставился на подругу. — Ну, наконец-то! Я звала тебя несколько раз! С тобой все в порядке? Выглядишь чересчур рассеянным!

       — Да, все хорошо! Я задумался о… — юноша запнулся, придумывая очередную отговорку. Ему совсем не хотелось, чтобы Гермиона беспокоилась за него. Грейнджер лучше других знала все его уловки, но, вместе с тем и переживала сильнее, чем остальные, — о квиддиче! Сегодня тренировка и… нужно еще зайти к Слизнорту. У меня много дел, — Гарри пожал плечами, виновато улыбнувшись.        — Тогда тебе стоит поторопиться! — подавив тяжелый вздох, она постаралась изобразить непринужденный вид. Подруга положила ладонь на его руку и ободряюще сжала, будто с намеком: «я готова выслушать тебя в любое время». Простой дружеский жест всегда помогал отвлечь Поттера от ненужных мыслей. — Я тоже пойду. Увидимся позже!       Девушка поторопилась покинуть Большой зал, переполненный шумными студентами. Быстро оглядев увлеченно болтающих слизеринцев, она не увидела среди них Малфоя, но наткнулась на пронзительный взгляд Риддла. Грейнджер становилось не по себе всякий раз, когда он смотрел на нее с таким подозрением. За его смазливой внешностью скрывался холод и проницательность — казалось, что юноша читает ее мысли. Вот и сейчас он словно знал, что девушка что-то замышляет. Не прямо, но будто бы с намеком: «Ну-ну, посмотрим, что из этого выйдет!»       Нужно как можно скорее отыскать Драко и поговорить. Ситуация совершенно выходит из-под контроля и, как лучшие друзья этих двоих, они просто обязаны что-нибудь предпринять. Она поспешила выйти из душного помещения.        — Тридцать три! — Драко возмущенно вскинул руки, появившись из темноты коридора, стоило девушке выйти за дверь.        — Что? — Гермиона вопросительно уставилась на юношу, совершенно не понимая, о чем он говорит. Она уже перестала пугаться внезапных появлений Малфоя из ниоткуда и сочла это его «маленькими» странностями.        — За весь завтрак Риддл посмотрел на Поттера тридцать три, черт их дери, раза! Это новый рекорд! Даже Паркинсон столько не любуется своим значком старосты! — он вовсю веселился и паясничал, в отличие от Грейнджер, которая, кажется, совершенно не находила ситуацию забавной.        — Это совершенно не смешно! Что, по-твоему, может быть хуже влюбленного старосты-идиота?! — девушка уставилась на него, пряча улыбку за преувеличенной серьезностью. Она привычным движением откинула назад пушистые волосы.        — Э-э… Два влюбленных старосты-идиота? — Драко, поравнявшись с ней, насмешливо выгнул брови. Прямо как Риддл. Грейнджер вздрогнула от странного сравнения, пришедшего на ум. Конечно же, они ни капли не были похожи. Слизеринская черта, только и всего! Малфой хоть и обладатель наследственного гена высокомерия, явно доставшегося ему от отца, но с Томом они не имели ничего общего, даже будучи друзьями. Юноша оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто их не подслушивает. — На самом деле, это уже действительно не смешно, потому что прошел только месяц с начала учебного года, а Том уже готов убить каждого, из-за кого снимут хоть один балл. Он срывается на других за любые мелочи! Это самый строгий староста, который только может быть! Нужно хоть что-то с этим сделать!        — Вообще-то, у меня есть одна идея, но мне понадобится твоя помощь, — Гермиона хитро улыбнулась, сверкнув глазами.        — Если это поможет моему факультету закончить год без жертв, то я согласен на все! — Драко, явно оживившись от хороших новостей, крепко схватил ее за руку, скрываясь за очередным поворотом.

***

      Риддл до сих пор брезгливо кривился после завтрака — он на дух не переносил яблочный сок; больше яблок он ненавидел, разве что, только Поттера. Том недоумевал, как это ходячее недоразумение стало старостой факультета Гриффиндор?! Конечно, Гарри активный, общительный и, несомненно, очень привлекательный. Риддл действительно считал Поттера самым очаровательным, хоть и чертовски невнимательным юношей, но это совершенно не мешало Тому ненавидеть его. Основная проблема заключалась в том, что они слишком разные. Разные настолько, насколько это вообще возможно! Риддл и в мыслях не допускал, что Гарри мог быть рядом. Это выглядело бы так же странно и непривычно, как если бы Нотт, наконец, заметил старания Паркинсон и обратил внимание хоть на кого-то, кроме Малфоя.       Том, начиная с самого первого дня в Хогвартсе, был лучшим студентом и, вполне предсказуемо, стал старостой в этом году. Риддл всегда выделялся среди остальных учеников: обаятельный, с глубоким взглядом карих глаз, он не только влюблял в себя студентов, но и покорял преподавателей уровнем своих знаний. Слизнорт — их декан, души не чаял в умном и красивом юноше, ставя его в пример не только слизеринцам, но и ученикам остальных факультетов. Том, хоть и рос сиротой, от которого отвернулись все родственники, смог стать идеальным среди чистокровных волшебников. Слизеринцы выделялись на фоне других студентов хитростью, холодным расчетом и аристократическим поведением, и Риддл прекрасно научился им соответствовать. Он делал лишь то, что считал нужным, но никто даже не сомневался в правильности его решения. Харизматичный и умный — опасное сочетание. Едва ли можно было найти в Хогвартсе студента, который бы не восхищался им.       И все было замечательно ровно до тех пор, пока на горизонте не появился Поттер. За это лето Том, сам того не осознавая, стал воспринимать его как-то иначе. Почему и когда именно все изменилось, он и сам не понимал. Такой притягательный и раздражающе шумный одновременно, гриффиндорец оказывался буквально везде, куда бы Риддл не посмотрел. Вопреки мнению о его инфантильности, Гарри был совсем не глуп, наравне с Томом получая высшие баллы по всем предметам. Слизеринец заметил его, когда тот что-то не поделил с Роном Уизли, устраивая дуэль прямо посреди внутреннего двора школы. Он уверенно держал в руках палочку, умело бросая на ходу заклинания. Риддл, следивший за каждым его движением, очень впечатлился. Гарри действительно казался старше и амбициознее любого второкурсника. Том впервые пожалел, что они учатся на разных факультетах, ведь могли бы стать хорошими друзьями. Риддл, в принципе, никого не рассматривал на роль своего друга — он и без них прекрасно обходился, но что-то в Поттере напоминало ему самого себя. Им обоим нужен был кто-то, способный понять их.       Поттер раздражал его до скрежета зубов. Даже являясь ребенком из семьи чистокровных магов, Гарри все равно странным образом отличался от всех остальных: он не был избалованным или слишком зазнавшимся, скорее, наоборот — с легкостью заводил друзей, старался всем помочь и постоянно был на слуху, то и дело совершая какие-нибудь беззлобные проделки. Риддл даже завидовал ему — добрый, милый юноша, у которого есть любящая семья и друзья. У него самого этого не было и приходилось привыкать к магическому миру самостоятельно. Том по-прежнему предпочитал думать, что единственное, в чем они похожи — способность очаровывать. Он добивался этого елейными притворными улыбками и методами психологического давления на людей, используя их слабости, а Гарри — искренностью и наивностью. И это было, скорее, еще одним из различий, которые значительно перевешивали все их сходства.

      Когда в сентябре Поттер приехал на пятый курс еще прекраснее и с сияющим значком старосты на груди, Риддл едва не задохнулся от возмущения. Он и так слишком часто думал о Гарри этим летом, а теперь они будут видеться даже чаще, чем на четвертом курсе. Том понятия не имел, радует его это или нервирует. Такая неопределенность была в новинку. Он всегда точно знал, чего хочет, а теперь все мысли были спутаны и крутились только вокруг одного чертового гриффиндорца. Кажется, под словом «любовь», Панси именно это имела в виду.

***

       После окончания уроков, Риддл задержался в библиотеке. Благодаря отсутствию учеников, вечерний Хогвартс становился только волшебнее. Ничего не отвлекало от собственных мыслей, и можно было вдоволь насладиться приятной умиротворяющей тишиной. Слизеринец уже открыл дверь, когда кто-то чуть не сбил его с ног. На пороге стоял запыхавшийся и растрепанный Поттер. От неожиданности книги из его рук с грохотом упали на пол. Том, не до конца осознавая свои действия, бросился помогать ему. Использовать магию и рушить момент никто не решился, и оба принялись поднимать разбросанные учебники. Присев на корточки и совсем не переживая о чистоте новой мантии, Риддл потянулся за ближайшей книгой в тот момент, когда Гарри тоже решил поднять именно ее. Их пальцы прикоснулись, и Поттер резко отдернул руку, будто от огня. Том недоумевающе выгнул брови, но вслух ничего не сказал.        — Прости, я не думал, что в такое позднее время здесь кто-то может быть, — гриффиндорец так и не поднял на него взгляд. Он был слишком взволнован из-за близости Риддла. Том, не скрывая усмешки, со странным наслаждением смотрел на его покрасневшие щеки.        — Ничего, но впредь будь внимательнее, — голос Риддла был мягким и вкрадчивым. Он отдал книгу и, ни разу не обернувшись на юношу, вышел за дверь.        — Спасибо, — тихо отозвался Гарри, не уверенный, что его услышали.       Библиотека оказалась пустой и тоскливой. Поттер часто бывал здесь ночью, но сейчас, с уходом Тома, ему казалось, что температура стала, как в слизеринском подземелье и продолжала стремительно снижаться. Гриффиндорец бережно расставил книги на отведенные им места. Он мог бы использовать для этого магию, но магловский способ успокаивал и помогал привести спутанные мысли в порядок. В витражных окнах отражалась огромная полная луна, скользившая холодным белым светом по каменному полу и пыльным книжным стеллажам. Юноша совершенно не торопился в спальню, а, наоборот — старался делать все медленнее, чтобы дольше побыть в тишине. Даже если кто-нибудь увидел его после отбоя, это не принесло бы проблем. Все-таки в должности старосты есть и свои положительные стороны.       Гарри не задумывался, с каких пор начал считать Риддла не только умным юношей, но и красивым. Осознание пришло как-то совершенно внезапно после того, как гриффиндорец неосмотрительно сказал вслух, что Риддл чертовски привлекателен. Он прекрасно знал, насколько фальшива улыбка слизеринца, но все равно каждый раз терял дар речи, стоило Тому мимолетно улыбнуться ему. Вокруг столько искренних и светлых людей, а Поттер зациклен на Риддле. Гарри не мог понять, что в Томе такого, чего нет в остальных. Он отчаянно цеплялся за других, стараясь отвлечься, но как не старался, все попытки были заранее обречены на провал. Поттер почему-то был твердо уверен, что Риддл ненавидит его хотя бы потому, что они учатся на враждующих факультетах. Рядом с Томом всегда были совершенно другие, безупречные люди, ничем не похожие на Гарри. Но время от времени он ловил на себе странные взгляды Риддла, наполненные восхищением. Гриффиндорец всякий раз выпадал из реальности, когда Том, самым наглым образом, так разглядывал его, сидя рядом на общих занятиях, ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Гарри забывал дышать, заставляя себя думать о чем угодно, кроме этого идеального юноши. Поттер совершенно не мог понять, как Риддл относится к нему. Слизеринец всегда был слишком загадочен и таинственен; понять его не представлялось возможным.       Началось это, пожалуй, около двух лет назад, когда Том, совершенно не задумываясь, как это выглядит со стороны, бесцеремонно уселся рядом с ним на уроке Зельеварения. Гарри был единственным, кто никак не реагировал на Риддла. Он внимательно слушал преподавателя, время от времени разговаривая только на темы, касающиеся урока. Слизеринец был удивлен, что впервые кто-то не заискивает перед ним, не просит помочь с учебой и, в конце концов, не старается понравиться, а просто относится к нему, как к обычному ученику. Риддл долго не мог выкинуть из головы его непринужденное поведение. Юноша всерьез зацепил его.       Это был второй раз, когда Том пожалел, что они учатся на разных факультетах.       Поттер был веселым, солнечным и, самую малость, безрассудным. Он являлся ярким примером настоящего гриффиндорца, красочно описанного в учебниках. Именно таких людей, совершенно не похожих на него самого, Риддл ненавидел больше всего. Но, вместе с тем, он не мог не улыбаться ему. Том не понимал, как это действует и почему он каждый чертов день искал его взглядом в толпе. И, если Риддла — наследника двух древних, могущественных родов — боялись и восхищались им, то Поттера любили за его качества буквально все, включая самого Риддла, который не признался бы в этом даже под пытками Круцио. А еще у Гарри были поразительно яркие зеленые глаза, отливающие весенней зеленью, от которых Том сходил с ума, но об этом он тоже предпочитал не говорить вслух.       Никто из них двоих не стремился сделать первый шаг, чтобы сблизиться: Тому не позволял его статус среди слизеринцев, а Гарри — потому что боялся быть непонятым среди гриффиндорцев. Межфакультетская вражда, длившаяся не одно столетие, стала неотъемлемой частью жизни студентов. Даже будучи на первый взгляд совершенно разными, в некоторых понятиях они были очень похожи — оба не желали признавать свои чувства. До невозможности упрямые, они почти полностью игнорировали друг друга, вместо того, чтобы хоть раз попытаться найти общий язык. Риддлу, привыкшему врать и скрывать настоящие чувства под маской холодного безразличия, не составляло труда делать вид, что он ничуть не заинтересован, а вот Поттеру стоило немалых усилий. Его лучшая подруга — Гермиона Грейнджер — невероятно проницательный человек, от которой невозможно что-либо скрыть.       Поттер, глубоко задумавшись, неторопливо шел по школе. Даже для старост время было поздним. Ночной Хогвартс казался оплотом тишины и спокойствия, но из-за произошедшего в библиотеке двумя часами ранее, он чувствовал себя тревожно. Лестницы, соответствуя времени суток, передвигались медленно, словно сонные. Теплый свет магических светильников мягко обволакивал каменные стены, будто пытался согреть старинный замок. Сворачивая в очередной коридор, Гарри заметил впереди двух молодых людей, которые горячо спорили о чем-то. Он стоял достаточно далеко, поэтому до него доносились только обрывки фраз. Юноши говорили на повышенных тонах, совершенно не беспокоясь, что их могут услышать. Поттер, подойдя ближе, узнал в одном из них Малфоя и уже хотел на правах старосты отправить учеников в спальни, когда услышал голос второго.

       — Не смей указывать мне, ясно?! Совсем забыл, с кем имеешь дело?! Я самостоятельно разберусь в своих делах! Пусть ты и считаешь меня другом, но если я узнаю, что ты что-то задумал… — голос, будто насквозь пронизывающий холодом, несомненно, принадлежал Риддлу. Гарри понятия не имел, что между ними произошло, но таким злым он Тома еще не видел. Гриффиндорец замер, не решаясь вмешиваться.        — Поттер?! Что ты здесь делаешь?! — Драко выглядел потерянным и изумленным одновременно. Последний, кого он хотел сейчас увидеть — это староста Гриффиндора.        — Вообще-то, Малфой, в мои обязанности входит… — начал Поттер, но Риддл перебил его.        — Не стоит, Гарри. Поскольку я оказался здесь раньше и это студент моего факультета, я сам прослежу, чтобы он благополучно добрался до спальни. Не нужно никому сообщать об этом, — его голос странным образом стал теплее и совершенно не был похож на тот, что юноша слышал пару минут назад. Он слащаво улыбнулся, натягивая приветливую маску. Поттер поморщился, но согласно кивнул. Том грубо схватил Драко за рукав мантии и поторопился покинуть коридор. Гарри, совершенно не понимающий, что только что произошло, еще некоторое время стоял на месте, растерянно смотря вслед удаляющимся слизеринцам. Все внутри него сжималось от неприятного чувства. Странно ревновать того, кто тебе даже не принадлежит, но Поттер ничего не мог с собой поделать.        На следующее утро Гарри старался не смотреть на Риддла и, пребывая в глубоких раздумьях, вполне успешно игнорировал всех вокруг. Он так никому и не рассказал про ночную сцену. Гермиона, видя, что Поттер еще мрачнее, чем за весь прошлый месяц, не рискнула его расспрашивать. Она и так знала, что друг ей не ответит, сославшись на занятость или что-то в этом духе. В отговорках он, нужно признать, был избирательным и, ни разу не повторившись, в глазах остальных выглядел весьма убедительно. Девушка догнала его, пробираясь сквозь переполненный коридор и ухватив за локоть, отвела в сторону.        — Ничего не случилось. Не нужно так на меня смотреть! — Гарри мрачно усмехнулся, опережая ее вопросы. Грейнджер кивнула, поджав губы, и юноша поспешил по своим делам, всем видом показывая, что не намерен продолжать неприятный разговор.        Кое-как дождавшись окончания второго урока, девушка, растолкав шумных студентов на своем пути и схватив Малфоя за запястье, утащила его в неизвестном направлении. Слизеринцы изумленно и почти завистливо смотрели им в след. Многие из них — даже Паркинсон, — считали ее красивой, но из-за нелепых стереотипов о том, что их факультеты не могут иметь ничего общего, никто так и не решился пригласить ее куда-нибудь. Никто, кроме Драко, который, наплевав на все убеждения, пригласил ее на Святочный Бал на четвертом курсе. Она согласилась, несмотря на недовольные и осуждающие взгляды. Поттер поддержал лучшую подругу, напрочь игнорируя правила. Отношений между Грейнджер и Малфоем не получилось, но они стали хорошими друзьями. Девушка хотела помочь Гарри не только из чувства благодарности, но и потому, что смотреть на его печальный вид у нее больше не осталось сил. К тому же, она прекрасно знала и о симпатии Риддла к Поттеру. Кажется, только глупый бы этого не заметил! Подумать только! Два взрослых и умных студента, каждый день решающие проблемы своих факультетов, совершенно не могли самостоятельно разобраться в собственных чувствах, постоянно избегая друг друга. Именно поэтому ей давно пришла в голову мысль немного их «подтолкнуть».        — Я говорила о плане, помнишь? Нужно начинать действовать, — Гермиона огляделась по сторонам, убеждаясь, что никого нет рядом.        — Да, в общем-то, я тоже думал об этом со вчерашнего вечера после разговора с Томом. Он до сих пор отвергает очевидное, — слизеринец пожал плечами, приглаживая и так идеальную шевелюру.        — Ты ненормальный?! Ты вынуждал Риддла признаться в чувствах?! Либо ты настолько безрассудный, либо… — девушка поморщилась, представляя возможную реакцию Тома.        — … Поттеру это не понравилось. Он выглядел мрачным, когда заметил нас в одном из коридоров, — Малфой виновато отвернулся, избегая ее яростного взгляда. Грейнджер от досады хлопнула себя ладонью по лбу.        — Драко, ты непроходимый болван! Теперь нам точно не остается ничего другого! Встретимся после уроков в женском туалете на втором этаже.        — Что?! — Малфой побледнел, — Я не…        — Я говорю о заброшенном туалете, Драко. Где же еще мы можем варить Амортенцию, чтобы никто не заподозрил неладное?!

***

      До окончания уроков, Малфой был как на иголках, то и дело, вздрагивая от любого оклика. Он шел по второму этажу, осматриваясь, чтобы кто-нибудь ненароком не заметил его. Юноша совершенно не хотел отвечать на лишние вопросы и, уж тем более, не хотел оправдываться перед Риддлом. Том, с вероятностью в девяносто восемь целых и девять десятых процента, по-магловски задушит его ночью собственной подушкой за такие проделки. Драко поежился, в мельчайших подробностях обрисовывая, что с ними сделает Риддл, если все пойдет не так, как они задумали и эти фантазии, откровенно говоря, ему совершенно не понравились. Массивная деревянная дверь с первого раза открылась с помощью Алохомора. Гермиона, мимолетно бросила взгляд на вошедшего юношу. Она, подогнув ноги, сидела перед небольшим котлом, увлеченно помешивая его кипящее содержимое по часовой стрелке.        — Откуда ты знаешь, как готовить Амортенцию, если это проходят только на шестом курсе? — Малфой, рожденный в чистокровной семье, был знаком с этим зельем, как и с множеством других. Он сразу узнал его по тому, как пар завивался причудливыми спиралями. Парень изумленно уставился на нее.        — Если думаешь, что маглорожденная не может знать таких вещей, то ты ошибаешься! — Грейнджер обиженно поджала губы и потрясла перед ним книгой с рецептами зелий.        — Прости, я не хотел тебя обидеть. Я…        — Просто ты забыл, что перед тобой самая умная студентка Хогвартса.        — И то верно! — юноша неловким движением пригладил волосы и перевел взгляд на котел, из которого поднимался розоватый полупрозрачный пар. — А ты уверена, что все сработает, как надо? Ведь тот, кто выпьет Амортенцию, влюбится в…        — Черт возьми, Малфой! — девушка раздраженно прикрикнула на него. — Ты что, до сих пор на первом курсе?! Если мы все правильно сделаем, добавив нужные ингредиенты, то в нас никто не влюбится! Не глупи, пожалуйста! Лучше скажи мне, что ты принес то, что я просила.

       — Ты об этом? — Драко самодовольно ухмыльнулся, протягивая девушке темный волос. — На самом деле, это было чертовски сложно.        — О, я не сомневаюсь! Добыть волос Риддла — задача не из легких! — Гермиона мягко улыбнулась и добавила последний ингредиент. — Надеюсь, если они узнают, то не убьют нас слишком быстро!        — Уж лучше быстро, зато без мучений! — Малфой отрицательно покачал головой и нервно рассмеялся. — Поттер убьет нас быстро в порыве гнева, а вот Том действительно заставит страдать!        — Я думаю, что все пройдет хорошо, — Грейнджер ободряюще улыбнулась слизеринцу, который уселся рядом с ней на пол и, копируя позу девушки, сцепил руки в замок, расположив их на коленях. Они принялись ждать. — Мы просто немного поможем им. Доза зелья будет легкой и практически незначительной, но достаточной для того, чтобы осознать свои чувства и, наконец, сделать выводы. Так будет лучше для них самих же!        Через тридцать пять минут зелье было готово. Гермиона аккуратно разлила его в два флакона и, закрыв крышкой, отдала один из них Драко. Он, тяжело вздохнув от нервного напряжения, спрятал небольшой пузырек в карман брюк. Все действительно должно пройти хорошо! Хуже уже не станет, но если все удастся провернуть, то два дорогих им человека станут счастливее и, заодно, Риддл перестанет срываться на всех, кто попадается ему под горячую руку. Это, несомненно, облегчит жизнь обоим факультетам. Когда-нибудь Том и Гарри, возможно, поблагодарят их, если догонят. Но будет лучше, если юноши никогда не узнают, кто приложил к этому руку.       Малфой помнил, как подружился на первом курсе с зашуганным мальчишкой. Тот совсем ничего не знал о школе, но держался уверенно. Драко помогал ему освоиться и всячески старался опекать, но Риддл отвергал все попытки жалеть несчастного сиротку. Том даже в одиннадцать мог постоять за себя — научился в приюте. Он поначалу недоверчиво относился к Малфою, но от советов не отказывался. Слизеринцы, несколько раз попытавшись поддеть его, столкнулись с Драко, и этого было достаточно, чтобы больше не лезть к Риддлу. Даже будучи полукровкой, он был гораздо умнее всех чистокровных волшебников на их курсе. Ко второму году обучения стало очевидно, что остальным в уровне знаний с ним не тягаться и он медленно, но прочно завоевывал внимание и доверие, как учителей, так и студентов. Когда Том рассказал, что он потомок Слизерина, никто даже не сомневался — Риддл был самым талантливым учеником за последние лет сто и конкуренцию ему составлял только… Гарри Поттер. Малфой знал, что давнее соперничество между ними переросло в какую-то зависимость друг от друга, но Том — самый упертый человек, настойчиво продолжал отрицать очевидное. К счастью, умная Гермиона так же переживала за Гарри, как и он сам за Риддла, и ей в голову пришел отличный план — сварить для этих двоих любовное зелье, потому что было понятно, что им проще в одиночку пойти ночью в Запретный лес, чем сделать первый шаг.        — Мы просто подольем Амортенцию в их горячий шоколад сегодня вечером. Я не уверена на все сто процентов, но есть вероятность, что это перебьет ее запах и не вызовет подозрений, — Грейнджер завороженно разглядывала, как перламутровая сверкающая жидкость во флаконе переливается в лучах заходящего солнца всеми оттенками оранжевого.        — Нужно постараться, если мы, правда, хотим что-то изменить! — юноша уверенно кивнул и, наконец, перестал пялиться на Гермиону.       Драко помог девушке замести следы их авантюры и, полный решимости, направился к выходу.       Спустя час, сидя за ужином, Гермиона выжидала подходящего момента. Незаметно для всех открыв пузырек, девушка отвлекала Поттера расспросами о сегодняшнем тренировочном матче по квиддичу, который она пропустила. Гриффиндорец, явно не настроенный на беседу, отвечал довольно расплывчато, вяло ковыряя вилкой еду в своей тарелке. Чья-то сова кружила под потолком, усыпанным тысячами ярких звезд, едва не врезаясь в огромное количество горящих свеч. Возможно, это был неплохой шанс сделать все незаметно.        — Это не твоя сова, Гарри? — Грейнджер ткнула пальцем в ту сторону, где странное создание только что сделало весьма ловкий маневр, избегая столкновения. Поттер повернулся, как и половина учеников, сидящих поблизости, и девушка успешно подлила зелье в его напиток. Оставалось надеяться, что Малфой тоже не облажался.        — Нет, не моя. Это… — юноша не успел договорить, отвлекаясь на возмущенный возглас, оборвавший его на полуслове.        — Какого черта мой горячий шоколад пахнет яблоком, корицей, и… кажется, деревом, — Гермиона облегченно выдохнула, думая, что обязательно расцелует Драко за его старания. Расчеты, касательно незаметности зелья оказались неверны, но, к ее удивлению, Том сделал несколько глотков, отбрасывая свою осторожность. Девушка не решалась смотреть в сторону слизеринцев, потому что выглядело бы это весьма подозрительно, даже учитывая то, что добрая половина студентов затихли и обратили внимание на старосту.       Риддл не казался злым или нервным, скорее удивленным. Малфой, нервно теребивший форменный галстук, то краснел, то становился бледнее белоснежной скатерти, совершенно не понимая, чего стоит ожидать. Гермиона изображала невероятный интерес к витиеватому узору, изображенному на тарелке, стараясь ничем себя не выдать. Поттер и вовсе молчал. Не могло же это значить, что зелье на него не подействовало?!        — Странно, но мне кажется, что он пахнет старыми книжными страницами, мятой и еще какими-то пряными травами… — Гарри, склонив голову вбок, внимательно, почти шокировано смотрел на Тома.        Нет, не могло! Грейнджер сварила все правильно и теперь мысленно радовалась своей маленькой победе. Оставалось только ждать, когда Амортенция подействует.        — Поттер, я хотел бы поговорить с тобой, — Риддл стоял слишком близко к Гарри, касаясь пальцами его плеча. Девушка вздрогнула, едва не выронив вилку от неожиданности. Она настолько отвлеклась на свои мысли, что даже не заметила, когда юноша успел так быстро приблизиться к их столу. Гриффиндорец не дышал, а вместе с ним и весь факультет, ожидая продолжения. Они терялись в догадках, что это могло значить. Воздух казался раскаленным до предела. Нервное напряжение возрастало с каждой чертовски длинной секундой. Том почти театрально выжидал паузу, а Поттер нетерпеливо кусал губы. Не прерывая зрительного контакта, он медленно встал, глядя на слизеринца снизу вверх. Гарри тонул в его темных глазах, так похожих на бездонные, самые мрачные озера, даже не пытаясь спастись. — Чем ты занят в эти выходные?

       — Для тебя я не занят и в любые другие дни, — на одном дыхании выпалил Поттер, будто это единственное, о чем он думал последние несколько дней. Казалось, он и сам удивлен, что сказал это вслух.        — Отлично! Здорово! Тогда мы могли бы сходить в Хогсмид в эту субботу?! — это даже не вопрос, скорее, констатация факта, что он не потерпит отказа. Риддл тепло улыбался. Ни одной из своих надменных притворных улыбок, а совершенно искренне. У Поттера перехватило дыхание. Он просто физически не мог влюбиться в Тома трижды за несколько минут.       Но именно это и сделал.        — Да, я с радостью. Это… свидание? — гриффиндорец нервно облизывал губы, все еще сомневаясь, что происходящее ему действительно не снится.        — Да, Гарри, это свидание, — Том лукаво сверкнул обсидиановыми, чарующими глазами. Он неотрывно следил за ним, словно большая змея, выжидающая подходящего момента, чтобы напасть. Слизеринец мысленно повторил про себя понравившееся слово. Теперь это самое «свидание» не казалось бессмысленной глупостью; он думал об этом, как о чем-то многообещающем, интригующем и приятном. — Тогда, до выходных, — Риддл, беззаботно пожав плечами, стремительно развернулся, собираясь уйти.        — Эй, Том! — Гарри ухватил его за рукав мантии. Риддл обернулся, слегка улыбнувшись. Гермиона напряглась в ожидании, что Том проклянет его за такое своеволие, но… Поттер за два шага преодолел расстояние и, встав на цыпочки, поцеловал Риддла. Как-то очень скованно и неуверенно, но он первым сделал то, о чем так давно мечтали оба. Кажется, что удивляться студентам и преподавателям уже некуда, но, видимо, это было ошибочным мнением. Том, вместо того, чтобы оттолкнуть, обнял его и с энтузиазмом ответил на поцелуй, почти болезненно сжимая предплечья. За голосами галдевших, понемногу приходивших в себя учеников, никто и не заметил, как Риддл, схватив Поттера за руку, торопливо покинул Большой зал, оставляя всех позади. Пока остальные опомнятся и примутся разыскивать по огромному замку нарушителей всевозможных правил, у них есть минут тридцать.        — Думаю, им и без нас сейчас весело, — Том рассмеялся, отдышавшись после быстрого бега, и притянул Гарри к себе для нового поцелуя. В отличие от пальцев, касающихся его шеи, губы Риддла были теплыми и мягкими. Он осторожно целовал Поттера, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. Слизеринец не хотел его пугать. Теперь, когда он был настолько близко, Том понимал, почему так отчаянно хотел ненавидеть Поттера — потому что хотел во всех возможных смыслах. На его памяти это первый раз, когда отчаянно, почти до дрожи, хотелось к кому-то прикоснуться, скользить пальцами по молочной, немного прохладной коже и просто находиться рядом. И это было самым странным, что Риддл испытывал за всю свою жизнь. Но вместе с тем и чертовски приятным.        — Том, ты ненавидишь меня? — Гарри немного отстранился, но из объятий его не выпустил.        — Хотел бы, но, как видишь, чувства к тебе перевешивают ненависть, — Риддл усмехнулся. Он аккуратно коснулся кончиками пальцев его щеки, словно Гарри — фарфоровая кукла, и заглянул ему в глаза.— Знаешь, довольно сложно ненавидеть человека, которого действительно хочешь.        — Поверь, знаю! — Поттер тихо рассмеялся, утыкаясь носом в его шею. Риддл, почувствовав горячее дыхание на своей коже, вздрогнул от приятного ощущения мурашек. Он впился тонкими пальцами в плечи Гарри и поцеловал в растрепанную макушку.        — Что дальше, Том? — Поттер, не меняя положения, обнял его за талию еще крепче, будто боялся, что Риддл исчезнет или заявит, что это глупый фарс и уйдет прочь.        — Все останется, как и прежде, за исключением того, что я не хочу лишаться потрясающего ощущения твоей близости, — Том прикрыл глаза, переводя дыхание перед тем, как задать волнующий его вопрос. — Ты будешь со мной, Гарри?        — Самый глупый вопрос, который только можно было задать, Риддл! — Поттер раздраженно цокнул языком. — Естественно, Том! У тебя все еще есть сомнения?!        — Я все понял и запомнил! — Риддл мягко рассмеялся, шутливо поднимая руки в защитном жесте, но совершенно серьезно прошептал, касаясь губами его уха, — Если согласишься сейчас, то обратного пути уже не будет. Я не умею отпускать.        — Чертов слизеринский змей-искуситель! — недовольно буркнул Поттер. — У меня уже полчаса назад не было обратного пути, когда я при всей школе поцеловал тебя.        — Что ж, тоже верно, — Том, усмехнувшись, склонился к его щеке и оставил несколько легких, почти невесомых поцелуев, — тоже верно…

***

       Том и Гарри наблюдали из окна библиотеки за двумя купидонами-самоучками. Грейнджер и Малфой сидели во внутреннем дворе школы, наслаждаясь компанией друг друга, и о чем-то оживленно спорили.        — Как думаешь, они смогут самостоятельно осознать свои чувства? — Поттер, сидя напротив Риддла, держал его руку в своей, медленно поглаживая большим пальцем запястье. Юноши улыбались и довольно щурились на солнце. Несмотря на то, что уже конец октября, погода все еще была теплой.        — Судя по тому, что даже нам понадобилось время, то они не скоро осознают это, — Том, усмехнувшись, перехватил его руку, целуя костяшки пальцев.        — Много времени и немного Амортенции, — Поттер комично вскинул брови, покачав головой, будто все еще не верил в то, что они так глупо попались.        — Ну, в общем-то, да. Не трудно было догадаться, что в том горячем шоколаде была Амортенция. Кстати, как ты понял, что это она? — Том перевел на него заинтересованный взгляд, откладывая книгу в сторону. Они так и не затрагивали эту тему, хотя прошло уже несколько недель.        — Тетя Белла несколько раз варила ее при мне. Тогда я был еще ребенком, но она любезно объяснила мне, чем это зелье отличается от остальных. Я понятия не имею, кому оно предназначалось, но я хорошо усвоил урок о свойствах и отличиях этого зелья, — на губах Поттера появилась хитрая улыбка. — Сложно было не услышать твой возмущенный голос. Ты ведь тоже знал, что это?        — Конечно же, знал! — Риддл почти обиделся на такое явное оскорбление его наблюдательности. — Незадолго до этого я говорил с Драко и тот решил, что мне не хватает смелости признаться в… В общем, он предложил свою помощь. Малфой и признание в любви — это две несовместимые вещи. А уж учитель из него совершенно никудышный! На следующий день я видел их с Грейнджер и были они, мягко говоря, взволнованными. После длительного отсутствия обоих и странной глупой улыбки Драко, мне осталось только сложить два и два. Запах был слишком знакомым. Слишком… твоим. Концентрация зелья была настолько маленькой, что я запросто мог развернуться и уйти, так ничего и не сказав. Я давно собирался пригласить тебя куда-нибудь, а тут выпал такой удачный шанс. Не воспользоваться ситуацией в своих целях было бы верхом глупости.

       — Том, ты умеешь варить Амортенцию? — Поттер понизил голос до шепота и заговорщицки склонился к нему, расплываясь в улыбке.        — Зависит от того, месть это будет или благодарность! — Риддл медленно обошел его и остановился за спиной. Гарри откинул голову назад, смотря Тому в глаза. Риддл аккуратно опустил руки на его плечи и коснулся губ в легком, почти целомудренном поцелуе.        — Зависит от того, счастлив ты или злишься на них, — Гарри положил свои руки поверх его, немного сжимая.        — Полагаю, это будет большая благодарность, — Том мечтательно улыбнулся, целуя Поттера. Он действительно благодарен им. Настала их очередь помогать друзьям.

© 2009-2021 Книга Фанфиков