глава16. оскольчатые воспоминания
Невысокие каблуки скребли по полу, неловко скрещивая ноги, по жилому коридору пронесся легкий ветерок, заставив девушку поежиться и крепче обхватить руки на животе. Она оттянула вниз юбку-карандаш, бегло оглядевшись в поисках свидетелей, но нашла лишь безмолвие и собственный страх. Собравшись с духом и еще раз прижав ладони к теплому животу, она нажала на кнопку дверного звонка. В глуби квартиры раздался тихий перелив клавишных, а затем поспешные, шаркающие в тапках шаги.
- Я просил тебя не приходить без договоренности, - забеспокоился глухой голос за дверью. Девушка встряхнула волосами, прикрывшись от обезличивающего ее персону глазка, перемялась с ноги на ногу.
- Прости. Это важно, - голос дрожал, еле долетая до собеседника сквозь толщу железа и стали. – Ее ведь нет дома, я перепроверила расписание.
Мужчина явно колебался, напряженно разглядывая сжавшуюся фигуру девушки в увеличительном стекле, он нервно глянул за спину, где были разбросаны детские игрушки, кубики и куклы, визгливо шумел по телевизору мультик, шуршала кипятящая воду кофеварка. Пустая, но наполненная жизнью гостиная, перерыв на тихий час и кратковременный отдых для загруженного работой отца, которого на журнальном столике поджидала кипа измазанных детским питанием и кофейными пятнами документов с новыми делами. Однако взволнованная и беззащитная девушка по ту сторону двери тоже требовала внимания, ласки, заботы, когда для мужчины была лишь забытьем.
Решительный, но продолжительный выдох, быстрые щелчки отпирающихся замков, боязливый пропуск в свою обитель.
- Что случилось? – скорый вопрос в лоб, не давая пройти дальше порога, с коридора все еще веяло холодом, подрагивали плечи.
- Хансон... – умоляюще начала она, попытавшись убрать преграждающие дорогу сильные руки, но не договорила, прерванная сердитым рявком.
- Какого черта случилось, что ты пришла без предупреждения, Мисук?!
Девушка вздрогнула, опустив голову, отступила на шаг. Ладони снова вернулись на живот, трясущиеся пальцы сжали шерстяную ткань свитера. Она закусила губу, подавив непрошеный всхлип, сморгнула покатившуюся по щеке раскаленную слезу.
- Прости, - забитым шепотом вымолвила она. – Я должна была предупредить, но не могла ждать. Такие новости не ждут, понимаешь? Хансон... У нас будет ребенок. Я беременна.
Заплаканная улыбка появилась на лице Мисук, она осторожно подняла голову, взглянув на любимого человека, но в его глазах увидела лишь злость и твердость, не нашла и капли светлых эмоций в потемневшей до черни радужке. Мужчина одеревенел на долю секунды, сжав губы тонкой нитью, а после опустил руки, крепко схватившись за дверную ручку.
- Я вышлю деньги на аборт, можешь не беспокоиться.
- Что?.. – слабая улыбка тут же пропала с лица девушки, она прижалась к двери, силясь распахнуть вновь, зацепилась острыми ногтями за мужскую рубашку, но ее грубо отшвырнули от себя, словно изношенную тряпку. – Хансон, пожалуйста. О чем ты? Это же... это же наш ребенок, наш малыш... Я хочу оставить его... ай!
Больно ударившись о косяк, девушка вскрикнула, вместе с тем подкосились ноги, подвернулись каблуки. Слезы полились ручьем, а пальцы не отпускали теплой ткани свитера, комкая в кулаках. Поняв, что был слишком груб, мужчина присел на корточки рядом с ней, мягко дотронулся до влажной щеки.
- Мисук, - начал он, переведя на себя ее сочащийся мукой взгляд, - тебе всего девятнадцать, у тебя вся жизнь впереди. А у меня что? Я женат, с двумя детьми на руках и только начавшей идти в гору карьерой. На данном этапе своей жизни я должен сосредоточиться на семье и жене, а ты на учебе. Найди себе любящего молодого человека, который будет тебя достоин, не становись на те же грабли, дважды, милая. Ты мне очень дорога, правда, и я бесконечно извиняюсь перед тобой за содеянное, я осознал свои ошибки, пришло время их исправлять.
Мокрый всхлип, размазавшаяся по векам тушь и жалостливый взгляд сошедшей с верного пути девчушки. Мисук пыталась стать взрослой слишком рано, бросилась на шею к солидному, уже взрослому мужчине, помогла тому забыться и предложила услуги искусной любовницы, но оступилась. Однако ребенка бросать она не собиралась, что бы ни пришлось пережить, еще совсем слабенький зародыш в ее чреве увидит свет, будет самым счастливым малышом на земле. Непременно.
- Я не собираюсь избавляться от него, -дрожащим голосом, до боли сжав зубы, проговорила девушка, шатко поднимаясь с пола.
- Папочка! – вдруг раздался звонкий голосок из дальней части квартиры. Проснулась младшая дочка.
Хансон долго молчал, напряженно думая, пытаясь разгадать намерения содрогающейся от рыданий, хрупкой девушки, но не преуспел.
- Уже иду, милая! – крикнул он вглубь, не разрывая зрительного контакта. – Я вышлю деньги на аборт и твое дальнейшее образование. До свидания, Мисук.
На этом дверь захлопнулась, отрезав их миры друг от друга. Навсегда.
На часах 2:14 дня. Соленая влага замочила насквозь новые ползунки новорожденного мальчонки. Девушка кормит грудью и плачет, морщась от неприятных ощущений и режущей в груди боли от принятого решения. Хансон был прав – она не потянет ребенка. Мать отказалась от дочери, выгнав на улицу после раскрытия правды, пришлось снимать квартиру и собирать последние хлебные крошки, копить на место в родильном доме. Первое время получалось зарабатывать, разводя ищущих легкой добычи в клубах толстосумов, но в скором времени выдававший с потрохами живот не позволил делать и этого. Никому не нужна была раздувшаяся шаром беременная малолетка.
Спасали только добросовестно и регулярно высылаемые Хансоном деньги, но и на них невозможно было прокормить малыша. Мисук желала тому лучшего, чистосердечно и искренне, но в эти пожелания не вписывалась ее персона. Она плохой пример, никудышная мать и почти что начинающая проститутка. Сладко сопящий, наевшись теплым молоком, на материнской груди мальчонка не заслуживал подобного.
Он был до боли красивым, до рези и новых потоков слез в глазах. Хотелось выть забитым раненым волком, истерить и громить палату, но малыш спал. Нельзя было тревожить его покой. Сорванным голосом, хрипло и, из-за сдавливающих горло слез, обрывисто убаюкивая сына, Мисук поцеловала его в нежный лобик на прощание и уложила в кроватку, а сама выбралась из постели, тихо ступая по холодному полу, принялась искать одежду.
На часах 2:51 дня. Вымученная и изнуренная девушка, спрятав лицо за широким капюшоном, покидает окружную больницу с небольшой потрепанной дамской сумочкой наперевес. Оказавшись на улице, она дрожащими руками поджигает тонкую сигарету, выпуская белесый дым вместе с ледяными облачками пара. Пронизывающий мороз, выгружающая пациента скорая помощь напротив, подозрительные взгляды медсестер и лишь одно сообщение, адресованное счастливому семьянину и успешному адвокату – Ким Хансону.
«Его зовут Тэхен. Очень похож на тебя...».
Разноцветные кубики складываются в неровную пирамидку без вершины, нарисованные на них картинки путаются, используются не по назначению, а увлеченный мальчик строит крепость. Он укрепляет ее со всех сторон, селит внутри одинокого жителя и копает воображаемый ров с крокодилами, но защита оказывается слишком слабой, пронесшийся мимо ребенок задевает и рушит башню – самую главную часть построения. Тэхен удивленно моргает, разглядывая образовавшуюся разруху, с досадой принимается собирать разбросанные кубики вновь. Он упорен, не успокоится, пока не закончит.
- Тэхен! – радостный возглас нянечки отрывает его от игры, приходится нехотя поднять голову. – К тебе посетитель!
- Привет, приятель, - из-за угла возникает не менее счастливый мужчина, усаживается рядом на корточки и треплет по мягким вороновым волосам. – Как ты тут? Скучал?
От мужчины пахнет уличным холодом, дорогим одеколоном и бумажной работой. Он всегда выглядит опрятно и доброжелательно, не прекращает улыбаться, даря как можно больше любви своему внебрачному сынишке, брошенному на произвол судьбы в приюте.
Тэхен смотрит исподлобья, молчаливо мотает головой и вновь возвращается к кубикам, накладывая один на другой башенкой. Отцовская улыбка чуть дергается, но не сходит с лица, находится лишь новая тема.
- Смотри, что я тебе привез. Все как ты любишь: шоколадные конфеты, печенье, карамельки... Помнишь, ты просил карамельки? Сказал, что с тобой ими поделилась Сухен, и тебе они очень понравились?
Не отрываясь от кубиков, Тэхен лишь кивает. Он не очень любит визиты отца, с какими бы сердечными намерениями тот не заявлялся и какие бы дорогущие подарки не приносил на праздники. Тэхену нужна была семья, а не материальные блага, о которых так пеклись взрослые. Дети любят конфеты и игрушки, но ценят они внимание и искренность, а не переслащенную ложью и уловками заботу.
- Тэхен-а, послушай, - отчаявшись дождаться от сына хоть каких-либо эмоций, Хансон мягко кладет свою большую холодную руку мальчику на плечо. – Я очень тебя люблю и хочу, чтобы у тебя все было хорошо, но пойми, ты не можешь жить со мной. У меня есть другая семья, о которой тоже нужно заботиться, им нельзя знать о тебе, иначе все разрушится. Я все равно всегда рядом, стоит тебе только позвать, я прибегу на помощь по первому зову. А еще, скоро ты пойдешь в школу, Тэхен-а, ты рад? Я обязательно обеспечу тебе лучшее образование, колледж, университет. И я буду помогать ровно до тех пор, пока ты не станешь взрослым и самостоятельным мужчиной, слышишь? Папа любит тебя, ТэТэ.
Он произносит подобное не раз, но каждый надеется, что его услышат и поймут, а Тэхен и понимает, просто не собирается принимать и мириться с услышанным. Он бесконечно обижен до сих пор, бросил школу в выпускном классе и напрочь отказался поступать в колледж. Ему не нужны ни двуликий отец, ни его лживые деньги на пару с прогнившей опекой и беспокойством. Как-нибудь уж сам, спасибо.
Однажды Тэхен решился и пошел наперекор всем уставам. Стал отшельником и разбойником с большой дороги, показав средний палец папочке – прославленному и порядочному адвокату.
***
Захлебываясь кровью и слюной, они открыли глаза почти одновременно. Мир плыл и спотыкался, заволоченный пылью, ядовитым гулом сочащихся отовсюду усмешек, плевков, сальным потом. Вязкая жидкость стекала по распухшим от ударов губам, прилипала к подбородку и шее. Тэхен попытался слизать, но наткнулся на острую, горящую пламенем боль, закашлялся, сплюнул на перемешавшийся с песком бетон. Вдохнув поглубже, зашатался от внезапного прилива спертого кислорода, в глазах помутнело, заплясали сияющие звездные огни, а потом случайно нашлась теплая, плетью болтающаяся рука рядом. Он схватился за нее, как за спасательный круг, почувствовал скрипучую грязь на ладони, щурясь и вяло моргая, посмотрел в сторону рядом стоящего.
Безжизненно свесив голову и надсадно хрипя, Чонгук держался на ногах только благодаря удерживающему его на весу бугаю. Он все волочил носками по земле, стараясь найти твердую опору, но спотыкался о ровную горизонталь ледяного бетона. Почувствовав резкое прикосновение, Чонгук задышал чаще, найдя в себе силы поднять голову и взглянуть на обеспокоенного Тэхена, которого тоже крепко держали за шкирку чьи-то мощные мускулистые руки.
- Хен... – просипел он, еще не до конца отойдя от вколотой в вену лошадиной порции наркотика.
Сознание зависло где-то между сном и реальностью, плохо ориентируясь в происходящем, но потихоньку начиная подавать признаки жизни. Побои были не настолько сильными, чтобы сломаться, но достаточными, чтобы выйти из строя на какое-то время. Голова раскалывалась от чрезмерной дозы, а кровь бурлила, наливая тело плавленым свинцом и жаром.
- Я рядом, Чонгук, - в ответ рвано провел большим пальцем по ладони Тэхен, на что получил хлесткий встрях от державшего его громилы. Хрупкая поддерживающая связь разорвалась, рассоединив пальцы, Тэхен взвыл от пронзившей мышцы боли.
И только тогда забивающая кого-то чуть ли не до смерти банда уделила неудачливым беженцам должное внимание. Отбросив в сторону истекающую кровью тушу, все как один развернулись в их сторону. В гуще событий нашелся и насытившийся насилием довольный Джино. Широкая улыбка нарисовалась на его лице оскалом, кивнув бугаям, он прищелкнул пальцами, отдав немой приказ.
Тэхена и Чонгука буквально выпихнули в центр стремительно образовавшегося круга. Чудом не упав, они прижались друг к другу спинами, надеясь найти последнее спасение в близости и мысленных прощальных речах. Чонгук вновь нашел тэхенову ладонь, заломил пальцы.
- Так, так, так, - наслаждаясь начавшимся шоу, елейно протянул Джино. Заведя руки за спину, он вальяжно выхаживал по периметру круга, как петух высокомерно вздернув голову. – Я вижу, детки очнулись? Мои милые беглянки, неразлучные братишки, что ж вы были так неосмотрительны? Сокджин ведь предупреждал, а вы подвели. Теперь ему приходится расплачиваться за ошибки вдвойне.
В этот момент один из мужиков пнул скорчившееся на полу тело, вызвав глухой крик и кашель. Взглянув в ту сторону, Джино лишь наигранно поджал губы, жалостливо покачав головой.
- Бедняга... – в ужасе расширив глаза, Чонгук попытался сорваться с места, но Тэхен предусмотрительно сжал его руку, дав понять, что все равно ничем не поможет. – Ну, а с вами мне что делать, дорогуши? Раз уж почти вся семья в сборе... Знаете, мы могли бы устроить оргию с вами в главной роли. Как вам идейка, м? Чонгук вон уже имеет опыт. Продолжим, так сказать, семейное дело. Как смотришь на это, Тэхен-а? Или ты не причисляешь себя к нашему семейному древу? А я ведь твой отчим в каком-то смысле.
На этот раз щериться пришло время Тэхену, он сделал выпад вперед, но тут же получил наставленное в его сторону несметное количество дул. Подготовились, твари.
- Ну-ну, не стоит так реагировать. Я же из лучших побуждений, - примирительно вскинул вверх руки Джино. Ему явно нравилось разводить бессмысленный фарс и примерять на себя образ бездарного ритора. – Кстати, Чонгуки, ну как тебе? Почувствовал связь с мамочкой, пока трахал братца? Как оно? Поделись опытом, мне уж очень интересно, как ощущается, когда проталкиваешь член в зад своему старшему брату, вылезшему с тобой из одной и той же пизды.
И все-таки весы терпения перевесили, разогнав гнев по крови убойным взрывом. Капля пролилась за края вместе со зверским кличем, вырвавшимся из глотки, Тэхен уже не смог удержать Чонгука, да и не пытался, его самого распирало от злости, раздувались ноздри, чуть ли не несло горелым. Оба могли вынести что угодно, но только не переход на обсуждение их отношений, что были заветными, хрупкими, сокровенными и за ночь ставшими почти священными. Если уж верить во что-то в этом мире, то только в них.
Долго стоять на месте не пришлось, бойня началась как по заказу, без жалости и врукопашную. Тэхен принялся яростно отбиваться, выкручивая руки и ломая бедра коленями. Силы постепенно возвращались, рассеивая наркотический туман, адреналин подкреплял пыл, а летящие во все стороны выбитые зубы принимались за искры. Шум поднялся оглушительный, эхом разносился по пустующему складу вперемешку со смачными ударами и криками.
Но в один миг все утихло. Тишина заглушалась лишь сбившимся тяжелым дыханием и натянувшимся в воздухе напряжением. Извалянный в грязи и кровавых пятнах, вымученный, но не выдохшийся, Чонгук крепко стоял на ногах, в вытянутых руках нацелив на собственного отца выхваченную в разгаре драки пушку. Глаза затопила дьявольская чернь, не осталось места для сочувствия или жалости. Прикончить – единственное, чего чистосердечно желал Чонгук. Он уже ненамеренно, но убил мать, терять нечего. Одна смерть на руках или две, три – какая нафиг разница? Тэхен – вот, кто его настоящая плоть и кровь, остальные лишь отродья.
Не ожидав подобного поворота, в шоке замерло даже время, а у Чонгука не дрожали руки, на пробу надавливал на курок указательный палец. Но тут, придя в себя, Джино засмеялся, разнося по онемевшему складу умело скрытое за весельем волнение.
- Чонгуки, ты чего, обиделся на папочку? Неужто и вправду собрался выстрелить в мен...
Звон в ушах. Сбивающая с ног отдача. Побледневшее на земле тело. Смесь белого и красного. Звон.
Подряд раздалось два дробных выстрела, одна пуля рикошетом врезалась в стену, другая угодила четко в цель. Но вот незадача – чья?
Вмиг поднялась суматоха, забарабанили по земле тучи ног, завопили взволнованные и напуганные голоса. Чонгук, одеревенев, не мог свести глаз со сжимающих оружие рук, а Тэхен уловил то, что все упустили из виду. Оглянувшись, он заметил быстро исчезающую в тени бетонных стен фигуру. Их взгляды на секунду встретились, виноватый испуг и мольба скользнули по лицу Намджуна. Засуетившись, он только и смог, что позорно покинуть место преступления.
Точки над «и» расставились мгновенно. Намджун обо всем знал, он был здесь изначально, лишь поджидая удобного момента для запланированного убийства. Очень некстати, но подкинул его именно Чонгук. А после, до усрачки боящийся возвращения в тюрьму проходимец, планировал незаметно свалить, наворотив шуму, и выйти чистым из воды. В подтверждение тэхеновых скорых гипотез на улице завыла полицейская сирена.
Все было продуманно и предопределено заранее. Черт.
- Чонгук! – поняв, что иного выхода нет, Тэхен сломя голову побежал к недвижимому брату, все так же сжимающему во вспотевших ладонях пистолет. – Чонгук, это был не ты. Не ты убил его, ты промазал. Промазал, слышишь?!
Тэхен пытался перекричать всеобщую панику, но тщетно. Чонгук лишь тупо пялился на него, не в силах отойти от оцепенения.
- Отдай. Отдай мне пушку, - не дождавшись согласия, Тэхен выхватил потеплевшее оружие как раз вовремя. Вооруженный снаряд ворвался в помещение спустя секунду, повалив бандитов на пол и высечкой выпустив искру предупреждающего огня в потолок.
Теперь дело оставалось за малым – сдаться во спасение брата. Тэхен не позволит Чонгуку загреметь в тюрьму. Ни за что.