Miss Black

— С–с–сириус... Р–р–римус... — даже голос у Петтигрю остался писклявым. Он вновь быстро покосился на дверь. — Мои друзья... мои добрые друзья...

Рука Блэка с волшебной палочкой взлетела, но Люпин перехватил ее, послав Блэку предостерегающий взгляд, и, повернувшись к Петтигрю, снова заговорил в самом непринужденном тоне.
— Мы тут, Питер, беседовали о том, как погибли Джеймс и Лили. И вообще о той ночи. Боюсь, ты пропустил кое–какие подробности, пока визжал на кровати...

— Римус, — задыхаясь, вымолвил Петтигрю, и Гарри увидел капли пота, выступившие на его одутловатом лице. — Ты ведь не веришь ему, правда? Он пытался убить меня, Римус...

— Это мы уже слышали, — ответил Люпин уже гораздо холоднее. — Мне хотелось бы прояснить с твоей помощью несколько мелочей, если не возражаешь.

— Он явился сюда, чтобы опять мучить меня и убить! — неожиданно завопил Петтигрю, указывая на Блэка. — Он убил Лили и Джеймса, а теперь охотится и на меня. Помоги мне, Римус...

Блэк устремил на Петтигрю ледяной взгляд, и лицо его стало особенно похоже на череп.

— Никто не станет тебя мучить и убивать, — успокоил школьного приятеля Люпин. —Прежде надо кое в чем разобраться.

— Разобраться? — взвизгнул Петтигрю, по–прежнему украдкой озираясь и бросая взгляды то на заколоченные окна, то на единственную дверь. — Я знал, что он будет преследовать меня! Знал, что вернется! Я двенадцать лет этого ждал!

— Ты знал, что Сириус собирается бежать из Азкабана? — сдвинул брови Люпин. — Да ведь оттуда никто никогда не убегал!

— На его стороне темные силы, какие нам и не снились! — пронзительно завыл Петтигрю.— Как иначе он смог оттуда вырваться? Тот–Кого–Нельзя-Называть наверняка кое–чему его научил!

Комнату огласил невеселый жутковатый смех Блэка.

— Значит, это Волан–де–Морт меня кое–чему научил?-Петтигрю вздрогнул, словно Блэк пригрозил ему хлыстом.

— Что, страшно слышать имя старого хозяина? — спросил Блэк — Не виню тебя, Питер. Его команда не очень-то была тобой довольна! Верно говорю?

— Не понимаю тебя, Сириус, — промямлил Петтигрю, дыша все чаще; теперь все его лицо блестело от пота.

— Не от меня ты прятался эти двенадцать лет, — усмехнулся Блэк. — Ты скрывался от прежних дружков Волан–де–Морта. Я кое–что слышал в Азкабане, Питер... Все они думают, что ты мертв, иначе тебе пришлось бы держать ответ перед ними... Они много чего интересного говорили во сне, особенно об одном обманщике, который надул их. Волан–де–Морт ведь отправился к Поттерам по твоей наводке. И там его ожидал крах. Но не
все же сторонники Волан-де-Морта кончили дни в Азкабане, не так ли? Их еще достаточно много, они выжидают время, прикинулись, будто осознали свои заблуждения... Пронюхай они, что ты жив, Питер...

— Не понимаю... о чем ты, — снова повторил Петтигрю. Вытер лицо рукавом и поднял глаза на Люпина. — Ведь ты не веришь этой... всей этой чепухе, Римус?

— Должен признаться, Питер, мне трудно понять, зачем невиновному человеку жить двенадцать лет в облике крысы, — невозмутимо ответил Люпин.

— Невиновный, но смертельно испуганный! — вновь сбился на крысиный визг Петтигрю. — Если сторонники Волан–де–Морта настроены против меня, то лишь потому, что я отправил в Азкабан одного из их главарей — этого шпиона Сириуса Блэка!

Лицо Блэка исказилось.

— Да как ты смеешь! — Голос его зазвучал точно рык гигантского волкодава, которым он недавно был. — Это я шпионил для Волан–де–Морта? Я никогда не пресмыкался перед теми, кто могущественнее меня! Это ты, Питер, шпион. Никогда не пойму, как же я не сообразил это еще тогда. Тебе всегда нравились большие и сильные друзья, которые покровительствовали бы тебе. Такими были мы... Я и Римус... И Джеймс...

Петтигрю снова вытер лицо, он почти задыхался.

— Я — шпион? Ты не в своем уме... Да как у тебя язык повернулся такое... такое...

— Лили и Джеймс назначили тебя Хранителем Тайны по моему настоянию, — продолжал Блэк с такой злобой, что Петтигрю попятился. — Я думал, что этот блеф сработает. Волан–де–Морт будет охотиться за мной, ему и в голову не придет, что они возьмут в Хранители такое ничтожество, как ты. Но ты предал Поттеров. Наверное, разговор с Волан–де–Мортом стал звездным часом твоей жизни...

Петтигрю что–то смятенно бормотал. Гарри уловил слова «странность», «помешательство», но его внимание больше привлекла мертвенная бледность лица Петтигрю и то, как он продолжал шнырять глазами по окнам и двери.

— Профессор Люпин? — неуверенно вступила в разговор Гермиона. — Могу... могу я кое–что сказать?

— Разумеется, Гермиона, — любезно разрешил Люпин.

— Ну... Короста... то есть, я хочу сказать, этот... этот человек — он три года жил в спальне Гарри. Но если он работал на Сами–Знаете–Кого, как вышло, что он никогда не пытался навредить Гарри?

— Вот видите! — пискнул Петтигрю, тыча в Гермиону покалеченной рукой. — Спасибо тебе! Слышишь, Римус? Я волоса на голове Гарри не тронул! Как ты это объяснишь?..

— Я объясню, — прервал его Блэк. — Ты никогда ничего не делал без выгоды для себя. Волан–де–Морт двенадцать лет в бегах, утратил всю свою силу, говорят, он едва жив. Так чего ради совершать убийство под носом Альбуса Дамблдора? Вот если ты будешь абсолютно уверен, что Темный Лорд опять в игре, тогда другое дело. Можно опять бежать под его покровительство. Потому ты и выбрал это пристанище — семью волшебников. Чтобы знать, что происходит в их мире. Вдруг старый хозяин обретет силу — тогда ты
сможешь спокойно к нему вернуться...

Петтигрю несколько раз открывал и закрывал рот — казалось, он утратил дар речи.

— Э–э–э...пап — робко проговорила Алексия.

Услыхав эти слова, Блэк вздрогнул и внимательно взглянул на девочку: очевидно, давно отвык от подобной вежливости. А уж тем более не привык, что его называют папой. Последний раз дочка называла его так, когда ей был год. И то, это было за пару дней до Азкабана.

—Как тебе  удалось выбраться из Азкабана без помощи темной
магии?

— Благодарю! — исступленно выдохнул Петтигрю, отчаянно кивая, ей. — В самую точку! Именно это я и хотел...

Алексия направила на Питера палочку, а Люпин взглядом заставил его умолкнуть. Блэк чуть нахмурился, глядя на Дочь, но не потому, что рассердился — казалось, он обдумывает ответ.

— Сам не знаю как, — медленно произнес он. — Думаю, единственной причиной, почему я не потерял рассудка, была мысль, что на свободе у меня есть дочка, которую я люблю больше жизни. Ну и конечно, мысль, что я невиновен. Ее не назовешь счастливой мыслью, дементоры не могли высосать ее... но она сохранила мой разум и самосознание. А когда приходилось уж совсем круто, я превращался у себя в камере... становился собакой. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их эмоции... И они ощущали только, что мои чувства в эти часы делаются менее... менее человеческими, менее сложными. Скорее всего, они думали, что я схожу с ума, как все остальные узники. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не было никакой надежды, что я с ними справлюсь без волшебной палочки... Летом я увидел Питера на той фотографии... Я догадался, что он в Хогвартсе, рядом с Алексией. Идеальная позиция для нападения, если однажды он проведает, что Темный Лорд вновь набирает силы...

Петтигрю мотал головой, безмолвно шевелил губами, но, будто загипнотизированный, не сводил глаз с Блэка.

- Я не сомневался, он нанесет удар, когда будут союзники... Продаст им последнего Поттера. Кто тогда посмеет сказать, что он предал Волан–де–Морта? И его примут назад с почестями... Так что видите, я должен был действовать... Ведь я единственный знал, что Питер еще жив... И у меня в голове как будто зажегся свет. Дементоры не могли мне помешать. Это не
было счастливым чувством, это была навязчивая идея, она придавала мне силы, проясняла ум. И однажды вечером, когда дементоры принесли еду, я выскользнул в открытую дверь в облике пса... Им настолько сложнее улавливать чувства животных, что они были сбиты с толку... Я был так истощен, что сумел пролезть сквозь решетки... В обличье пса переплыл пролив, побежал на север и так добрался до окрестностей Хогвартса... Все это время жил в
лесу... Только однажды вышел — уж очень захотелось посмотреть квиддич... Ты летаешь так же здорово, как твой отец, Гарри... А ты, Алексия, просто моя звезда. Никого лучше я не видел. Вы с Гарри были великолепны.

— Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь, Гарри. Я не предавал Джеймса и Лили. Я бы скорее сам умер.

И Гарри поверил. Комок в горле помешал ему говорить, и он просто кивнул.

— Неправда! — Петтигрю упал на колени, словно кивок Гарри был смертным приговором. Подавшись вперед, он пополз к Сириусу, молитвенно сложив руки.— Сириус... это же я... Питер... твой друг... ты же не станешь...

Блэк оттолкнул его, и Петтигрю опрокинулся.

— На моей мантии и без тебя достаточно грязи!

— Римус! — заголосил Петтигрю, повернувшись теперь к Люпину и умоляюще извиваясь перед ним. — Ведь ты не веришь ему... Разве Сириус не сказал бы тебе, что они переменили план?

— Нет, не сказал бы, если думал, что я шпион, — ответил Люпин. — Наверное, ты именно так и думал и потому не сказал мне, Сириус? — мимоходом заметил он поверх головы Петтигрю.

— Прости меня, Римус, — вздохнул Блэк.

— О чем разговор, Бродяга? — сказал Люпин, закатывая рукава. — Прости и ты меня, что я столько лет считал тебя предателем.

— Да чего уж тут... — Тень улыбки скользнула по изможденному лицу Блэка. И он тоже принялся закатывать рукава. — Убьем его вместе?

— Да, вместе, — сурово произнес Люпин.

— Не надо, пожалуйста... вы не можете... — заверещал Петтигрю и пополз к Рону. — Рон... Разве я не был тебе добрым другом... Твоим домашним любимцем? Ты не дашь им убить меня, правда? Ты ведь на моей стороне!

— И я разрешал тебе спать в моей постели!-Рон смотрел на него с отвращением.

— Мой добрый мальчик... добрый хозяин... Ты не допустишь этого... Я был твоей крысой... ласковым зверьком...

— Крыса, как видно, получилась из тебя лучше, чем человек И хвастать тут нечем, — жестко оборвал его Блэк.

Рон побледнел от боли и передвинул сломанную ногу, чтобы Петтигрю не мог до нее дотянуться. Тот развернулся на коленях, подполз к Гермионе и ухватил ее за край мантии.

— Милая девочка... умная девочка... Ты... ты не позволишь им... Спаси меня...
Гермиона выдернула мантию из его пальцев и, потрясенная, отступила назад, к стене. Петтигрю колотила неудержимая дрожь, он медленно повернулся к Гарри.

— Гарри... Гарри... ты так похож на отца... просто вылитый Джеймс...

— Как ты смеешь обращаться к Гарри? — В глазах Блэка полыхнуло бешенство.— Как смеешь смотреть ему в глаза? Говорить о его отце?

— Гарри, — прошептал Петтигрю, подползая к тому и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не стал бы меня убивать... Он бы понял, Гарри, он пощадил бы меня...

Блэк с Люпином ухватили Петтигрю за плечи и оттащили. Он плюхнулся на пол, глядя на них снизу вверх и трясясь от ужаса.

— Ты продал Лили и Джеймса Волан–де–Морту. — не выдержала Алексия. Девушка просто с ума сошла, услышав слова Питера. — Будешь еще
отрицать это?!

Петтигрю зарыдал. Это было жуткое зрелище — он походил на лысого
младенца–переростка, съежившегося на полу.
— Алексия, Сириус, Римус, что я мог поделать? Темный Лорд... ты себе не представляешь... У него такое оружие, что уму непостижимо... Меня запугали, Сириус, я же никогда не был храбрецом, как ты, Римус или Джеймс... Я не хотел того, что случилось... Меня вынудил Тот–Кого–Нельзя–Называть.

— Не лги! Ты стал его шпионом еще за год до гибели Джеймса и Лили! Ты был его осведомителем!

— Его... его власть была безгранична, — хлюпнул Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы стал противиться ему?
— Да. Что бы ты выиграл, Питер, в борьбе с самым злым волшебником всех времен? — Блэк клокотал от ярости. — Всего–навсего несколько невинных жизней.

— Ты не понимаешь, Сириус! — проскулил Петтигрю. — Он убил бы меня.

— Значит, надо было умереть, — прижав палочку к горлу Питера кричала Алексия. — Умереть, а не предавать друзей. —Они  бы все так поступили ради тебя!

— Ты должен был понимать, — произнес Люпин тихо, — если тебя не убьет
Волан–де–Морт, то это сделаем мы. Прощай, Питер.

— Нет! — вдруг крикнул Гарри. — Нельзя его убивать! — сказал он, задыхаясь. — Нельзя!

И Блэк, и Люпин были потрясены.

— Из–за этого выродка ты лишился родителей, Гарри, — прохрипел Блэк. — Этот пресмыкающийся кусок дерьма хладнокровно убил бы и тебя. И даже не повел бровью. Ты его сейчас слышал. Для него собственная вонючая шкура значит больше, чем вся твоя семья.

— Знаю, — тяжело дыша, сказал Гарри. — Мы отведем его в замок и передадим дементорам. Они отвезут его в Азкабан... Но не убивайте его.

— Гарри! — простонал Петтигрю и обнял его колени. — Ты... Спасибо тебе... Я не стою этого... Спасибо...

— Прочь от него! — гневно выдала Алексия, гнев которой не угас.

— Я поступаю так не ради тебя. Я уверен, мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из–за такого, как ты.

Никто не шелохнулся и не издал ни звука, лишь слышалось неровное, с присвистом, дыхание Петтигрю, прижавшего к груди кулачки. Блэк с Люпином переглянулись и одновременно опустили палочки.

— Ты — единственный, у кого есть право решать, — признал Блэк. — Но подумай
хорошенько... подумай, что он совершил...

— Пусть его отправят в Азкабан, — повторил Гарри. — Он это заслужил, как никто.

Сзади по–прежнему слышалось сопение Петтигрю.

— Ладно, — согласился Люпин. — Гарри, отойди в сторону.-Но Гарри в сомнении не двигался с места.

— Я только свяжу его, — пояснил Люпин. — Ничего больше, клянусь.

Гарри отошел. Из волшебной палочки Люпина вылетели тонкие шнуры, и через секунду Петтигрю дергался на полу связанный и с заткнутым ртом.

— Но если ты попытаешься превратиться, Питер, — Блэк потрясла  над ним волшебной палочкой, —они  точно тебя убьют. Ты согласен, Гарри?

-Алексия.-одернул её Люпин.-прекрати. Ладно, не об этом. Ну вот что, — Люпин перешел на деловой тон, — я, Рон, умею сращивать кости далеко не так хорошо, как мадам Помфри, поэтому пока самое лучшее — наложить шину.

Он подошел к Рону, коснулся сломанной ноги волшебной палочкой и тихо произнес:

— Ферула!

Тотчас же ногу обмотали бинты, плотно прижав ее к гипсовому лотку. Рон с помощью Люпина встал, осторожно переступил и даже не поморщился.

— Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо.

— А что с профессором Снейпом? — вполголоса спросила Алексия, которая наконец успокоилась. Она посмотрела  на распростертую фигуру преподавателя.

— Ничего серьезного. — Люпин склонился над ним и пощупал его пульс. — Просто вы немного... э–э–э.... перестарались. Все еще без сознания... М–м–м... вероятно, будет лучше, если мы не станем приводить его в чувство, пока благополучно не возвратимся в замок. А доставим его туда вот так.. — Он шепнул: — Мобиликорпус!

Невидимые нити оплели запястья Снейпа, шею, колени, тело приняло вертикальное положение, но голова безвольно моталась во все стороны, словно у огромной куклы. Снейп повис в нескольких дюймах над полом, ноги его безжизненно болтались. Люпин подобрал мантию–невидимку и заботливо спрятал ее в карман.

— Двоих из нас придется приковать вот к этому. — Блэк дернул Петтигрю за веревки. — На всякий случай.

— Меня, — предложил Люпин.

— И меня, —предложила свою кандидатуру Алексия.

Блэк прямо из воздуха сотворил увесистые наручники, хотя и был против. Не хотел приковывать свою девочку к какой-то крысе. Петтигрю распрямился — левая рука скована с правой Люпина, правая — с левой алексии.

Никогда еще Алексии  не приходилось участвовать в такой странной процессии. Первым спускался Живоглот, следом — Люпин, Петтигрю и сама девушка, словно участники какого–то диковинного шестиногого забега; за ними неспешно плыл профессор Снейп, стукаясь ногами о ступени, увлекаемый вниз собственной волшебной палочкой в руке Сириуса Блэка. Гарри и Гермиона замыкали шествие. Идти по туннелю было непросто. Люпин, Петтигрю и Рон двигались боком один за другим, причем Люпин все время держал Петтигрю под прицелом волшебной палочки. Сириус с
помощью волшебной палочки Снейпа удерживал плывущего по воздуху профессора в вертикальном положении, голова Снейпа то и дело чиркала о низкий потолок.

— Понимаешь, что это значит? — спросил Сириус у Алексии, когда они медленно продвигались по туннелю. — Разоблачение Петтигрю?

— То, что ты теперь свободен, — ответила с улыбкой Алексия. — и всё наконец разрешится. Тебя оправдают и мир будет спасен.-улыбнулась девочка.

Сириус остановился и взглянул на Гарри. Голова Снейпа опять проехалась по потолку, но Блэк даже внимания на это не обратил. Пару минут поговорив с Гарри, семейка блэков улыбнулась.

— Значит, ты согласен? Да?-уточнил Сириус у Гарри

— Ну конечно!

И Гарри первый раз увидел, как мрачное лицо Сириуса озарила улыбка. Алексия хотела их обнять, но из-за прикованного Питера не смогла этого сделать. Она просто была рада, что теперь они наконец станут семьей. Перемена была выразительна — словно кто–то другой, лет на десять моложе, вдруг проглянул сквозь изнуренную маску; и Сириус на какой–то миг стал похож на того человека, который весело смеялся на свадьбе родителей Гарри.

До конца туннеля они больше не разговаривали. Живоглот выскочил наверх первый. И наверное, сразу нажал лапой сучок на Иве, так что, выбравшись из–под земли, Люпин, Петтигрю и Алексия не услышали даже шелеста свирепых веток.

Блэк протолкнул Снейпа в дыру и отступил, пропуская вперед Гарри с Гермионой. Наконец все оказались снаружи. Луга были погружены в темноту, и лишь далекие окна замка светились во мраке. Не говоря
ни слова, двинулись дальше; Петтигрю по–прежнему сопел и время от времени принимался хныкать. Боялся поцелуя дементора. У Гарри в голове звенело: он уедет от Дурслей, будет жить с Сириусом Блэком,
лучшим другом родителей и со своей лучшей подругой. Дурсли в обморок упадут, когда он им скажет, что будет теперь жить у преступника, которого они видели по телевизору!

— Одно неверное движение, Питер... — грозно предупредил Люпин, его волшебная палочка неизменно смотрела в бок Петтигрю.

Шли молча, огни замка медленно приближались. Снейп парил перед Блэком, подбородок его то и дело ударял в грудь. И тут... Облака разошлись, и на землю пали неясные тени; вся компания словно окунулась в лунный
свет. Люпин, Петтигрю и Алексия остановились так неожиданно, что Снейп на них натолкнулся. Сириус замер, махнув рукой Гарри и Гермионе, чтобы те не двигались. Гарри видел силуэт Люпина, профессор точно окостенел, и тут же его руки и ноги стали дрожать.

—Римус! — воскликнула Алексия. — Он же сегодня не принял зелье! Он опасен!

— Бегите! — негромко крикнул Блэк. — Бегите немедленно!
Но как они могли убежать: Алексия –то прикована к Петтигрю и Люпину. Гарри рванулся к подруге, но Блэк без церемоний обхватил его поперек туловища и отбросил.

— Предоставь это мне... Беги!

Раздался грозный рык. Лицо Люпина вытягивалось, то же происходило и с телом; плечи сузились, руки обратились в когтистые лапы, прямо на глазах он оброс шерстью. У Живоглота мех вновь встал дыбом, кот попятился.
Превращение произошло, и оборотень лязгнул страшными длинными зубами. В тот же миг Сириус исчез — вместо него приготовился к прыжку огромный, похожий на медведя пес. Едва оборотень вырвался из наручников, пес схватил его за холку и потащил в сторону, подальше от Алексии  и Петтигрю. Звери сцепились, клык к клыку, царапая друг друга когтями. У Алексии за спиной раздался крик Гермионы. Петтигрю кинулся за упавшей волшебной палочкой Люпина; Рон, не удержавшись на своей забинтованной ноге, упал. Грохнул взрыв, вспышка света — и Рон лишился чувств. Еще взрыв — Живоглот взлетел в воздух и рухнул на землю подобно груде тряпья.
— Экспеллиармус! — Алексия нацелила волшебную палочку на Петтигрю. Палочка Люпина взмыла в небо и пропала. — Ни с места! — крикнула она и бросилась на помощь другу.

Слишком поздно. Петтигрю успел превратиться. Девушка заметила только длинный, облезлый хвост и услышала легкий шорох в траве. Тишину разорвал вой и громовое рычание. Алексия оглянулась— оборотень во весь опор мчался к Запретному лесу.

-папа!-Не выдержала Алексия, увидев состояние отца.

Морда и спина у Блэка были в крови, но при этих словах он собрал все силы и бросился за оборотнем. Спустя мгновение топот его лап уже был не слышен.
Гарри и Гермиона подбежали к Рону. А Алексия в это время побежала за отцом. Ужасно переживала за него.

Гарри пустился бежать, Гермиона — за ним. Звуки доносились со стороны озера. Они помчались туда, Гарри несся, не чуя ног. А в скором времени он догнал Алексию. Вой внезапно оборвался. Добежав до берега, они увидели Сириуса. Он снова превратился в человека и теперь стоял на четвереньках, уткнувшись лицом в ладони.

— Нет! — умолял Блэк. — Нет! Не надо...

И тут дети  увидели их. Дементоры, не меньше сотни, скользили к ним со всех сторон по берегу озера. Алексия огляделся — знакомое леденящее чувство пронизало внутренности, глаза застлал туман; из темноты надвигались все новые группы дементоров, окружая их.

— Гермиона, Алексия! подумайте о самом лучшем! — Гарри поднял волшебную палочку, отчаянно моргая, чтобы прояснить зрение. Он затряс головой: ему уже слышался слабый, но такой знакомый крик.

Мысли алексии сфокусировались лишь на хорошем. В мыслях появилась её встреча с Сириусом спустя 14 долгих лет. Девушка моментально воскликнула:

— Экспекто патронум! Экспекто патронум!

Тело Блэка сотрясла судорога, он лежал бледный, как мертвец.

— Экспекто патронум! Папа! Прошу!- Еле сдерживая слезы кричала Алексия.

Резко, Серебряная струйка вытекла из волшебной палочки и зависла в воздухе. Краем глаза  Алексия увидела, что Гермиона потеряла сознание или что-то типо того. Она поняла, что осталась вдвоем с Гарри. Девушка схватила друга за руку. На глазах были слезы, хотелось как-то помочь Сириусу.

— Экспекто... экспекто патронум!

Ноги подогнулись, колени коснулись холодной травы. Перед глазами клубился туман. Страшным усилием воли алексия заставил себя вспомнить: Сириус невиновен... невиновен... Все будет хорошо...

— Экспекто патронум! — Девушке становилось трудно дышать.

В тусклом свете слабенького Патронуса она увидела остановившегося в двух шагах дементора. Серебристое облачко было для него непреодолимой преградой, но из–под черного плаща высунулась длинная, мерзкая, вся в язвах рука, она пыталась отодвинуть Патронуса.

— Стойте, стойте! — задыхаясь, кричала Алексия. — Он невиновен... экспекто патронум!

Туман сгустился. Алексия стал на ощупь искать Сириуса, нашла его руку... Они не заберут его! Пожалуйста! Я не могу его потерять!

Внезапно влажные, холодные пальцы обхватили шею Алексии. Она совсем близко почуяла зловонное дыхание дементора... Значит, они решили сначала избавиться от неё ... И тут сквозь туман померещилось серебряное сияние. Оно разгоралось все ярче.
Чуть живая, дрожащая Алексия открыла глаза. Все кругом было залито слепящим светом. Что–то отогнало дементоров, защитило Гарри, Алексию, Сириуса и Гермиону... Хриплые, всасывающие звуки затихали... воздух теплел... дементоры удалялись. Алексия ничего не понимал. Она больше не могла думать, силы оставили её , девушка уронила  голову на
траву и лишилась чувств.