Miss Black

За ужином Рон и Гермиона тревожно поглядывали на Гарри, не смея заговорить с ним — рядом сидел Перси. Алексия в это время просто выглядела потерянной. После ужина друзья поднялись в гостиную, а тут Фред и Джордж на
радостях, что наступили каникулы, взорвали десяток бомб–вонючек. Гарри не хотелось рассказывать близнецам о походе в Хогсмид, и он тихонько выскользнул из гостиной и поднялся в пустую спальню. В спальне присел у тумбочки, вытащил книги и нашел фотоальбом в кожаном переплете, который ему подарил Хагрид два года назад. Там были фотографии мамы и папы. Гарри сел на постель, задернул полог и стал разглядывать снимки...

В это время в спальню вошла сама Алексия. Для Гарри было удивлением, что лестницы пустили девушку в комнату к  мальчикам.

-Гарри, я хотела поговорить...- девушка селя рядом и посмотрела на друга.-  я понимаю, что всё услышанное сегодня тебе покажется... правдой. Но я уверена, что мой отец не убивал твоих родителей.. это полный бред

Гарри с некоторым непониманием посмотрел на девушку.

-Алексия, ты знала, что Сириус мой крестный отец?

-знала. Прости, но говорить правду мне не разрешали..-грустно ответила другу Алексия.

Подсев к другу ближе, Алексия стала рассматривать фото.
На свадебной фотографии Джеймс  машет сыну  рукой, на лице у него сияет улыбка, непослушные волосы на голове, такие же, как и у самого Гарри , торчат в разные стороны. Поттер  держит под руку Лили , и она тоже светится счастьем. А рядом — шафер поттеров... Гарри раньше не обращал на него внимания.
Если не знаешь, что это Блэк, то и не догадаешься. На фото он красив и весел, а теперь у него исхудалое, бледное лицо.

-даже не верится, что это мой отец...-проводя пальцами по фото говорила девушка.

Утром  Алексия и Гарри не разговаривали. Слишком тяжелый выдался вчера день для двоих. На момент пробуждения Гарри, все были заняты своими делами. Рон поедал сладости, Гермиона занималась домашней работой, а Алексия лежала чуть ли не в убитом состоянии и гладила живоглотика.

— А где все? — Гарри рассеянно огляделся вокруг.

— Разъехались. Сегодня первый день каникул, ты что, забыл? — Рон пристально поглядел на Гарри. — Скоро обед, я уже собирался пойти тебя будить.

Гарри сел в кресло у камина. За окнами все еще падал снег. Перед камином, как рыжий пушистый коврик, растянулся кот Живоглот, которого и гладила наследница блэков.

— Тебе нездоровится? У тебя правда больной вид. — Гермиона обеспокоенно взглянула на Гарри.

— Нет, все в порядке.

Рон и Гермиона ушли. Знали, что эти двое должны поговорить на едине.

-Гарри,-нарушила тишину Алексия. -прости, что я тебе сразу не рассказала. Мне запретили это делать...

-Алексия, я не сержусь- успокоил девушку гарри- я и сам был не прав. Просто всё выглядело слишком ужасно. Вот я и не выдержал.

Друзья сходили за мантиями, вышли сквозь портретный проход («К барьеру, гнусные желтопузики!» — крикнул сэр Кэдоган вдогонку) и пошли по опустевшему замку, их шаги гулко отдавались в коридорах. Миновали дубовые двери и вдохнули свежий морозный воздух.
Спускавшийся вниз луг серебрился пушистым снегом, и шаги друзей оставляли в снегу дорожку. Носки и полы мантий скоро промокли и заиндевели. Запретный лес стоял как заколдованный, каждая ветка одета белой сверкающей опушкой, хижина Хагрида походила на глазированный торт.
Рон постучал. Хагрид не отозвался.

— Его что, нет дома? — спросила Гермиона, стуча зубами от холода.
Рон прижался ухом к двери.

— Слышу какой-то странный звук. Кто–то там есть. Может, Клык?
Гарри, Алексия и Гермиона тоже приникли к двери. Внутри слышались глухие рыдания.

— Может, за кем–нибудь сбегать? — предложил Рон.

— Хагрид! — Гарри забарабанил в дверь. — Хагрид!

Раздались тяжелые шаги, и дверь отворилась. Глаза у Хагрида покраснели и опухли, по кожаному жилету струились слезы.

— Вы уже слышали! — прорыдал Хагрид и кинулся обнимать Гарри.

Лесничий был ростом с двух мужчин, его объятия были делом нешуточным. Гарри наверняка бы упал, если бы Рон с Гермионой вовремя не схватили лесничего под руки. Друзья все вчетвером  втащили его в хижину, усадили за стол, он уронил голову на руки и разрыдался еще громче. Лицо его все было залито слезами, намокла и нечесаная борода.

— Что стряслось, Хагрид? — спросила испуганно Гермиона.
Гарри заметил на столе письмо.
— Что это, Хагрид?

Хагрид подтолкнул письмо к Гарри. Гарри раскрыл его и стал читать:

— «Уважаемый мистер Хагрид!
Сообщаем, что расследование по делу о нападении гиппогрифа на ученика во время урока закончено. Постановлено принять заверения профессора Дамблдора, что Вы в этом прискорбном инциденте невиновны».

— Да ведь это здорово! — Рон похлопал лесничего по огромному плечу. Хагрид всхлипнул и махнул Гарри рукой, чтобы читал дальше.

— «Тем не менее мы обязаны выразить наше беспокойство по поводу вышеупомянутого гиппогрифа. Мы получили жалобу от мистера Люциуса Малфоя и передаем дело в Комиссию по обезвреживанию опасных существ. Слушание состоится 20 апреля. Просим Вас прибыть в указанный день в Комиссию с Вашим гиппогрифом. До начала слушания Вам
надлежит держать гиппогрифа на привязи в отдельном помещении. С уважением, Ваши коллеги...»

Ниже шел список школьных попечителей.

— Но ведь ты говорил, что Клювокрыл очень хороший, — вспомнил Рон. — Держу пари, все обойдется...

— Нет, не обойдется! Знаю я этих упырей из Комиссии по обезвреживанию. — Хагрид утер рукавом слезы. — У них зуб на самых интересных животных.
В углу кто–то громко зачавкал. Гарри, Алексия, Рон и Гермиона обернулись. На полу врастяжку лежал гиппогриф и что–то жевал.

— Ну как оставить его снаружи, ведь ужас сколько намело снегу! — всхлипывая, объяснил Хагрид. — Теперь Рождество, а он будет там один–одинешенек и на привязи.

Друзья переглянулись. Они расходились с Хагридом во взгляде на «самых интересных животных», которых другие люди называют «опасными чудовищами». Впрочем, Клювокрыл и вправду выглядел безобидным. Хагрид же и вовсе считал его милашкой.

— Тебе надо хорошенько подумать, как его защитить. — Гермиона села рядом с Хагридом и погладила его по огромной ручище. — Необходимо доказать Комиссии, что он неопасен.

— Ничего не выйдет! — рыдал Хагрид. — Комиссия в кармане у Люциуса Малфоя. Все его боятся. Я проиграю дело и тогда Клювика... Хагрид чиркнул пальцем по шее и с плачем рухнул на стол.

— Может, Дамблдор поможет? — вслух подумал Гарри.

— Он и так мне очень помог. А у него самого забот полон рот: эти дементоры, Сириус Блэк...

Рон и Гермиона взглянули на Гарри, как будто хотели сказать: вот он, подходящий момент укорить Хагрида, умолчавшего о роли Блэка в гибели его родителей. Но Хагрид был так несчастен, так боялся за судьбу гиппогрифа, что Гарри просто не мог еще усугублять страдания своего друга.

— Хагрид, нельзя сдаваться, — твердо сказал он. — Гермиона права, надо хорошенько продумать защиту. Мы будем свидетелями...

— Я где-то читала о суде над гиппогрифом, его тоже раздразнили, и он напал на обидчика,— задумалась Гермиона. — Того гиппогрифа оправдали. Обязательно найду этот случай.

Хагрид только громче зарыдал. Гарри с Гермионой обернулись к Рону, как к якорю спасения.

— Заварю–ка я чаю, — сказал тот. Гарри вытаращил глаза.

— Мама всегда предлагает чашку чая, когда кому–нибудь плохо, — развел руками Рон. Наконец, выслушав многочисленные заверения о помощи и увидев перед собой кружку горячего чая, Хагрид высморкался в платок размером с добрую скатерть и сказал:

— Все правильно. Нечего раскисать... надо взять себя в руки...
Огромный волкодав Клык застенчиво вылез из–под стола и положил морду Хагриду на колени.

— И чего я расквасился? На себя не похож — Хагрид погладил Клыка по холке, потрепал за ухо. — Сам не свой последнее время... беспокоюсь о Клювике, да и уроки мои никому не нравятся...

— Нам очень нравятся! — соврала Алексия, о присутствии которой всё забыли, так как до этого девушка молчала.

— Отличные уроки, — поддакнул Рон. — Как, кстати, поживают флоббер–черви?

— Все передохли, — сник Хагрид. — Салата объелись.

— Бедные... — У Рона от сдерживаемого смеха затряслись губы.

— Да еще эти дементоры... мороз по коже. — Хагрида передернуло. — Как иду в «Три метлы» промочить горло, каждый раз их вижу. Как в Азкабан вернулся.
Хагрид умолк и отхлебнул чаю. Гарри, Рон, Алексия  и Гермиона затаили дыхание: Хагрид впервые упомянул о заключении в волшебной тюрьме.

— А в Азкабане страшно? — осторожно спросила Алексия. Ей было интересно, в каких условиях жил отец

— Еще как! — Хагрид глядел в одну точку. — Другого такого места во всем свете нет. Я думал, с ума сойду. В голове всякие ужасы вертелись... все вспоминал, как меня выгнали из школы... как умер отец... как я отпустил Норберта...

На глазах у него опять выступили слезы. Норбертом звали дракончика, которого Хагрид выиграл в карты.

— Посидишь там и забываешь, кто ты, зачем живешь. Я все мечтал, помереть бы, пока сплю... А потом меня выпустили. И я будто снова родился, все вокруг новое, лучший день в жизни. А дементоры–то меня отпускать не хотели.

— Ты же был не виноват! — с удивлением воскликнула Гермиона.
Хагрид горько усмехнулся.

— Им–то что? Им нужно пару сотен заключенных, а кто виноват, кто нет, их это не трогает.

— Хагрид молча уставился в чашку, потом тихо прибавил: — Хотел я было отпустить Клювика... пусть бы себе улетел... да как ему втолкуешь, что надо улепетывать? Да и закон страшно нарушить... как бы опять... — Хагрид поглядел на Гарри, алексию, Рона и Гермиону полными слез глазами. — Не хочу обратно в Азкабан.

Хотя вечер у Хагрида был не очень веселый, все же он оказал на Гарри то действие, на которое Рон с Гермионой рассчитывали. Гарри теперь лишь изредка вспоминал Блэка и ревностно взялся готовить оправдательную речь для суда над гиппогрифом.

Замок тем временем прихорашивался к Рождеству, несмотря на то что любоваться волшебными украшениями было почти некому. В коридорах висели гирлянды остролиста и омелы, щели и прорези доспехов сияли таинственным светом, а в Большом зале, как обычно, поблескивали золотыми звездами двенадцать огромных елок. По замку поплыли ароматы праздничных яств, и в сочельник даже Короста высунула нос из кармана Рона: так вкусно пахло.

Рождественским утром Рон кинул в Гарри подушкой, от чего тот и  проснулся.
— С Рождеством тебя! Девочки уже рассматривают подарки! Идем скорее!

Гарри сощурился и потянулся за очками, которые лежали на тумбе,около его кровати. В гостиной  Гриффиндора высилась куча коробок. Рон уже во всю разглядывал свои подарки вместе с Алексией, когда пришел Гарри.

— Еще один свитер от мамы... как всегда, темно–бордовый... вам  она тоже наверняка прислала...-обратился к Гарри и Алексии  Рон.

Гарри развернул первый пакет. Ему миссис Уизли связала ярко–красный с гриффиндорским львом на груди, а еще напекла пирожков с изюмом и миндалем, не забыла прислать коробки с пирожными и ореховыми леденцами.

-представляете, миссис Уизли и мне отправила такой свитер.- доставая из коробки голубой свитер говорила веселая Алексия. Её свитер идеально подходил под цвет глаз девушки. А на лицевой стороне были буквы «А.Б.»

Отодвинув все мелкие подарки, Гарри  увидел на полу длинную
плоскую коробку.

— Что это? — бросили Рон и Алексия любопытный взгляд.

— Не знаю...

Гарри раскрыл подарок и не поверил глазам — это была чудесная новенькая метла. Рон выронил из рук носки и подбежал к алексии, что стояла у Гарри за спиной

— Вот это да! — Он даже охрип от восхищения.

И не просто метла, а та самая «Молния», которой Гарри каждый день любовался, когда жил в Косом переулке. Он взял метлу в руки. Древко блеснуло, метла задрожала, Гарри отпустил ее, и она повисла в воздухе — садись и лети. На кончике древка золотился регистрационный
номер, гладкие прямые березовые прутья были как на подбор.

— Кто это тебе прислал?-поинтересовалась Алексия

— Погляди, может, в коробке есть записка?-Рон разорвал упаковку.

— Ничего нет. Потрясающе! Кто же это дарит такие дорогие подарки?..-заговорила Алексия.

— Готов поспорить, что не Дурсли. — Гарри налюбоваться не мог на подарок

— Знаю, наверное, Дамблдор. — Рон разглядывал метлу со всех сторон. — Помнишь, он прислал тебе мантию–невидимку и не подписался?

— Мантия–невидимка была его отца , — поправила Рона Алексия.. — Он ее просто передал. И Он не мог  выбросить сотни золотых галлеонов. Метла может сломаться. А Так и разориться недолго.

— Да, вряд ли он. Еще и Малфой бы сказал, что у директора завелись любимчики. Ты только представь себе, что будет с Малфоем! — Рон чуть не захлебнулся от смеха. — Его от зависти скрючит! У тебя теперь метла международного класса!

— Даже не верится, — затаив дыхание, Гарри провел рукой по метле, а Рон рухнул от хохота на кровать, воображая позеленевшего от злости Малфоя.

-Алексия, а вторая коробка тебе-произнес Рон, притащив подписанную коробку, как и у Гарри.

-метла...?-непонимающе произнесла девушка. Быстро открыв коробку, девушка посмотрела на друзей ошарашенно. Точно такая же метла, как и у Гарри.- с ума сойти. Мне просто не верится...

Когда Гарри и Рон погрузились вновь в осмотр своих подарков, Алексия забыла старый кусок пергаменты, приклеенный к внутренней стороне коробки. Аккуратно оторвав эту записку, Алексия принялась читать. Текста было не много, лишь одно приложение: «скоро встретимся, душа моя» а также подпись: «С.Б.»

Девушка решила никому из друзей не говорить о записке. Сначала надо показать Римусу.

-ребят, я скоро вернусь.-проговорила Алексия, и накинув на себя мантию, пошла в кабинет к Римусу

К кабинету она пришла быстро. Благо, Римус сейчас сидел у себя в кабинете и явно был один.

-Римус, можно?-тихо спросила Алексия,открывая дверь.

-входи, что-то случилось?- обеспокоено спросил Римус, переживая за племяшку из-за её раннего прихода.

-мы с Гарри и Роном смотрели подарки..и одним из них стала метла для меня. Да, она классная и хорошая. Но меня напрягло не это. -девочка протянула Римусу записку.-я просто думаю....это его инициалы...?