Мальчики не плачут

- Ублюдки…

- Способность улавливать суть, у тебя потрясная, как обычно. – густым голосом раздается сверху сквозь смешки его подпевал.

Колени в дорогих брюках согнулись, присаживаясь на корточки, и его лицо брезгливо осмотрели, толкая его тяжелую от шума в ушах голову кончиком мизинца в другую сторону.

– И как ты себя самого терпишь? Мерзость. – сощуриваясь от отвращения, сказал мучитель.

Отряхнув руку, словно испачкался, он встал на ноги, поправил очки и вышел из туалета вместе с тремя друзьями-подельниками.

Едва за ними хлопнула дверь, парень, попытался встать, но поскользнувшись, упал снова, стукнувшись затылком о подоконник. В бессильной злости он пнул ногой стену и заплакал, снова не справляясь с эмоциями, которые издавна пытался в себе убить.

Наверное, сейчас Северус Снейп, действительно выглядит, как мерзость. Омертвелая субстанция, что недостойна пятнать картину идеальной волшебной сказки, где у каждого юного мага есть любящая семья, которая позаботится и защитит. Но, он здесь, а значит, на него найдутся и те, кто напомнит, что ему здесь не место.

Красивые, успешные, обожаемые всеми, обладатели лучших оценок и самых горячих сердец. Мародеры. Элита, которой часто нужно спустить пар, а он словно рожден для этого. Нищий полукровка в заплатанной одежде, с бледной кожей и отсутствием друзей. Куда ему со светочами суперблагородного Гриффиндора тягаться? Никуда.

Питер Петтигрю. Сборник сплетен и грязных тайн учеников и учителей. Обладая милым личиком и невысоким ростом, Питер запросто втирается в доверие к любому обитателю замка, вытягивая из него исподволь, незаметно всё, что возможно. Кавайная улыбка с ямочками, не вяжется с противным оскалом самоутверждения над тем, кто в меньшинстве. Её мало кто видел, но Северус насмотрелся.

Римус Люпин. Староста факультета. На его флегматичном лице всегда выражение дичайшей скуки, словно бы он прожил тысячу лет. С таким лицом он и раздает расписание, и рассказывает про распорядок дня первоклашкам, и запинывает Северуса. Ни с кем не встречается, не смотрит квиддич, не участвует в частых вечеринках Гриффиндора, покидая спальню только для того, чтобы разогнать всех по комнатам в условленный час. В его взгляде черным по белому слово «заебало» чем бы он не занимался, а в руках книга, где бы он не находился. Есть подозрение, что он вообще не человек.

Сириус Блэк. Экземпляр. Наследник древнего и могущественного Рода Блэк, счастливый обладатель такого же древнего наследственного маниакального психоза. В моменты аффекта, он запросто может убить человека, просто забив его голыми руками, что при его атлетическом сложении, сложным не представляется. Является стопроцентным генератором идей всех розыгрышей Мародеров и актов издевательств над Северусом. Есть мысль о том, что таким образом он справляется с накопившейся агрессией, чтобы избежать рецидивов. Грандиозный бабник, что при его аристократической красоте, харизме и чувстве юмора - не удивление.

Джеймс Поттер. Лидер Мародеров. Дико харизматичный капитан команды по квиддичу и любитель-профессионал в ебле девушек, как в виде спорта. Персональный кошмар Северуса, превосходно справляющийся со своей ролью. Карие глаза сквозь круглые очки из под пышной прически нередко наблюдают кровь Северуса и иногда даже обнажают на это зрелище край улыбки. Спокойный и уверенный, он внушает своей фигурой чуть ли благоговение, кто плохо прятался – тот съеден.

Северус сплюнул кровь и, пошатываясь, добрался до раковины. Умывшись, он взглянул на новые ссадины поверх старых и сквозь боль ухмыльнулся. Жалкое зрелище. Со второй попытки очистив старую мантию, он выходит из туалета. Боязливо заглядывая за угол, он чувствует себя преступником за само своё такое неприглядное существование и в подземелья спускается бегом.

***

Посиделки на Астрономической башне - то его личное, что он готов собирать годами, нанизывая на нитки памяти бусинами. Излюбленное парочками место для свиданий дает Северусу допинг, чтобы потом помечтать и подушеёбить. Лишний раз наблюдая за чужим счастьем, покивать старушке-Судьбе, мол, «хорошая работа, мать». Не по нашей масти счастливыми да лбимыми быть. Любящими – дело другое.

«Высокая»душа сидит, на балконном парапете на «низком» старте перед прыжком. В хипстерской одежде, версии «третий день ночую под мостом» и синими от апрельской прохлады губами. Прыгать не собирается – всего лишь часть еженедельной психотерапии против депрессии. Типа: на краю пропасти, возлюбишь свою жизнь как никогда, позабыв обо всех проблемах. Когда вся твоя жизнь крепится на постулате: «Я выдержу» и не такое практиковать начнешь.

Раньше он пытался давать отпор, что-то огрызаться, бить в ответ. Сейчас же просто сбегал, если удавалось. Особенно хорошо сбегается, когда во время драки на обидчика встает. Вот и получается, что де-юре Джеймс Поттер его мучитель, а де-факто – краш. Сложновато для понимания, мда.  Стокгольмский синдром, детская психическая травма или замутнение сознания: Северус перестал разбираться. Как назвать состояние, когда он смотрит на насильственные синяки на своих запястьях и представляет, что это последствия занятий любовью? Просто заложник ловушки, в которую люди из покон веков попадаются парно, а он, как всегда ошибка системы.

- Неужто выпилиться, наконец-то, собрался? Похвально. Молод-дец! – с чувством цокнули языком над его затылком.

Северус обернулся так резко, что прямое «каре» хлестануло по щекам, обжигая замерзшую кожу. Джеймс стоял в свете луны, приютив на скулах ночные тени. Они делали его похожим на дьявола, что «был прекрасен, как Иисус в произведениях искусств».

- Не обращай внимания, я просто посмотреть остался. Давай, одно движение. – сказал он, но против своих же слов, взял свою извечную жертву за локоть. Не двумя пальцами, как обычно, словно боясь испачкаться нищетой, а крепко схватил, словно спасти захотел. Как же.

Пытаясь успокоить глупое сердце, что зашлось восторженным визгом, Северус недовольно глянул на Поттера и попытался высвободить руку из стальной хватки. Закатив глаза, он перекинул ноги «с улицы» на балкон и спрыгнул с парапета. Джеймс показательно разжал пальцы и отошел на шаг, прислоняясь к стене.

- Я же «мерзость»? – ядовито произнес Северус. – Так вали, давай. А то ещё заблюешь мне здесь всё от отвращения.

Он обнял себя руками, съежившись, набрасывая теней на лицо, закрываясь волосами, как умел. Под пальцами, сквозь ткань чувствовалась рана от ботинка, который блестел сейчас в шаге от него. Сложно любить своего хулигана.

- А ты ничего такой, если присмотреться. – неожиданно сказал Джеймс, отталкиваясь от стены. – Умыть, переодеть: такая бейба-сучка получится, слюной поперхнешься.

Северус вскинул голову, нахмурившись. Сравнение с девчонкой. Обидно. Но если учесть немаловажное то, кто это сказал, то получится комплимент. Первый и единственный в его адрес. Ему бы сейчас влепить пощечину и убежать, как в блестящих голливудских сериалах, давая понять, что он горд и независим, но всё серьезней чем в кино.

- Такая, что даже у тебя челюсть отвиснет? – смело спрашивает Северус, мысленно даже не отвешивая себе затычину – прыгая у себя же на голове. Сука, сморозил, так сморозил, умница.

Джеймс ухмыльнулся, не сдержавшись, хохотнул и посмотрел на Северуса каким-то другим взглядом.

- Ух, как мы умеем. Не знаю, нахрена, я тебе об этом говорю, но вообще ты прав: у меня бывает иногда с парнями. – пожал он плечами.

Северус вскинул руку и сделал вид, что прислушивается. Джеймс нахмурился и повернулся к дверному проему, но никого не увидел. В недоумении он посмотрел на Снейпа, приподняв брови:

- Слышишь? – распахнул глаза Северус, весьма натурально.

- Нет. Что? – шепотом спросил Джеймс.

- Пердак у кого-то из твоих телок взорвался. – так же шепотом ответил Северус, изображая ошеломление.

Они захохотали, хватаясь за перила, хлопая по коленям. Внезапно Джеймс толкнул слизеринца к стене, отчего тот больно ударился лопатками. Северус зажмурился, ожидая удара, но неожиданно почувствовал чужое дыхание на своих губах. Открыв глаза, он впервые увидел Джемса Поттера детальнее некуда. Тот нависал над ним, опираясь локтем о стену над его головой и пристально рассматривая, словно невиданную зверушку.

- Нихуя не понятно, но очень интересно. – задумчиво проговорил Джеймс. – Жду завтра в Выручай-Комнате в полночь.

Сказав это, он отпрянул и зашагал к выходу с балкона, не дожидаясь, когда собеседник придет в себя.
Северус поднял голову и, проводив его взглядом, зажмурился. В его груди словно появился шар света и тепла, который не гасил даже голос рассудка, вполне осознанно топивший за логику и здравый смысл. Послав этого зануду подальше, парнишка по-девчоночьи пронзительно завизжал и запрыгал по балкону, размахивая руками.
Развернувшись в десятый раз в прыжке, Северус открыл наконец заслезившиеся от счастья глаза и едва не упал от неожиданности: со стороны выхода, опершись на дверной косяк на него смотрел Джеймс, насмешливо качая головой.

- Чего тебе ещё? – запоздало принимая деловой вид, спросил Северус, запахнув мантию на манер Наполеона.

- Да я попрощаться забыл. – хмыкнул Джеймс, сдерживая смех. – Спокойной ночи, С-с-северус.

- Ага. – смотря куда угодно только не на Поттера, кивнул Снейп.

Джеймс ещё раз окинул его взглядом и начал спускаться по лестнице. Слушая удаляющиеся шаги, Северус осторожно прокрался к лестничному пролету и заглянул, проверяя ушел ли он. Только после этого, слизеринец позволил себе широко улыбнуться и хихикнуть в ладошку.

***

Ветер в голове служит подушкой  безопасности, а слово «глупость» заменено на «возможность». Одно маленькое вчера перечеркнуло годы слёз в подушку и литры пролитой напрасно крови. Так умеют только влюбленные, к которым Северус теперь гордо себя относит, забыв, что раньше характеризовал своё состояние, как «проклятие». «Проклятые» не напевают весь день случайно услышанную из спальни девочек дико популярную «Shocking Blue – Venus», мысленно строя города воздушных замков. Поттер... Джеймс. С ним плохо, но без него хоть вешайся. Мерлин мой, подозрительно, но он же не железный, что бы такому противиться? Он только попробует стать нормальным, хорошо? Один разочек.

Закусив губу, стоит у стены ведущей в Выручай-Комнату уже десять минут. Шепчет заветные слова и перешагивает через гордость порог, игнорируя назойливое «стоп, блять, я тебя потом успокаивать не буду!» мозга.

- Давай, мальчик, ты сможешь.

Голос у него бархатный с такими нотками, которых Северус от него никогда не слышал в свой адрес. И хорошо, потому что тогда бы он непременно умер бы от разрыва сердца. Шутка ли, самая глупая смерть века «сдохнуть, от самого разрывного оргазма, который получил от чужого голоса».

Вспыхнув от этих глупых мыслей, Северус сел на край кровати и сложил руки на коленях. «Как первоклассница, так держать, Северус, продолжай позориться, и эта кровать пригодится для того, чтобы откачивать Поттера от инфаркта в результате продолжительного хохота».

- Почему ты так смотришь? – чуть осипшим от волнения голосом спросил Северус.

Джеймс, откинувшись, на изголовье большой кровати, в одной рубашке и брюках, улыбнулся, показав белые зубы, и смахнул челку со лба.

- Сижу влюбляюсь.

- Несмешная шутка. – спрятал взгляд Северус.

Между ними - нихрена. Еще не поздно уйти.
Между ними - вселенная того, что было и что ещё может быть. Нужно остаться.

Джеймс, видно, устал завоевывать то, что итак его – это очевидно и слепому. Грациозно поднявшись, он подходит и рывком тянет на себя за чужое запястье, что до сих пор пестрит синяками-напоминаниями. Решая за двоих, как привык, вжимает в себя худое беспомощное тело, прижимается щекой к прохладной щеке, щекочет дыханием покрасневшее ухо сквозь мягкие волосы.

- Я такой дурак.

Громкость голоса рассчитана филигранно, настаивая на искренности. Проведя кончиками пальцев от плеча, останавливается на запястье и подносит к лицу, нежно целует мягкими губами, глядя сожалеющими карими во взволнованную черноту.

- Как я мог, прости. Прости меня, Северус. Ты можешь меня послать прямо сейчас после всего, что я тебе сделал, но я должен сказать… - он взволнованно замер, мило прикусив пухлую нижнюю губу. – Что ты нравишься мне, правда.

Ну не умеют такие глаза врать, правда же? Хоть бы правда. Он споёт ему колыбельную и укачает. Он здесь, для того, чтобы делать любовь.

- Если ты захочешь… - шепчет Джеймс. – Только если ты позволишь… Мы могли бы попробовать быть вместе. Пожалуйста. – поцелуй в щеку. – Я сделаю, тебя счастливым, Северус. Ты посмотри какой ты… - Он взял его лицо теплыми ладонями, чуть улыбаясь, посмотрел в глаза. – Я исправлю каждое твоё плохое воспоминание. Тебе больше никогда не будет плохо. Ты мне веришь?

Парадоксально заменять жизнь чьим-то словом. Сводить клином весь свет на одном человеке, который ещё вчера был врагом. Человек водит пальцами по его рукам, считая вены, и как же мантия оказалась на полу?

Закрытыми глазами не увидеть, но открыть их трудно, когда в груди щемит от такой отчаянной нежности исходящей от вчерашнего издевателя. Пальцы вслепую обхватывают широкие плечи, которым так идет квиддичная форма – не насмотреться. Хотя, нагота будет не в пример лучше. Пугаясь собственной решимости, снять с совершенства рубашку и засмотреться на красивое тело, забыв что после этого жеста должен будет обнажить своё? Выполнено с блеском.

- Ты не обязан идти до конца. – мягко напоминают ему в губы.

Как не пойти, когда перед тобой мечта без рубашки? Вместо ответа, приоткрыв глаза, прижаться к губам, заверяя о согласии. Ему отвечают с жаром, подхватывая на руки, словно и не весит ничего. Ощущая во рту чужой язык, сжать на проработано талии ноги, чтобы позорно не кончить в штаны от поцелуя.

- Джеймс… - выдыхает Северус, когда его кидают на кровать словно пушинку и накрывают горячим телом обладателя самых колдовских глаз.

- Да, хороший мой. – ласково вторит ему Поттер, стягивая с него штаны, одновременно проводя рукой по оголенному животу.

- Я люблю тебя. – признается Северус, чувствуя, как с него стягивают трусы.

- Малыш, ты… - прошептал Джеймс, устраиваясь между его бедер и вдруг замолчав на миг, страдальчески застонал:  – Мерзость! Сириус, я не могу!

Северус расслабленно приподнял веки, ощутив внезапную прохладу – Джеймс скатился с него и теперь стоял у изножья кровати, глядя на него с отвращением.

В комнате раздались одиночные хлопки, которые через секунду превратились в полноценные аплодисменты.

- Это было блестяще! Ты просто актерище, Сохатый! – раздался в Комнате голос Блэка и Северус подпрыгнул на кровати, прикрываясь тоненьким покрывалом.

- Это выше моих сил, Бродяга! Продолжай сам, если хочешь, я – пас! – брезгливо потряс руками Джеймс и обдал себя беспалочковыми отчищающими.

С одного из углов Комнаты, где стоял большой диван, спали скрывающие чары, и Северус не поверил своим глазам: на нем сидели Мародеры и аплодировали Джеймсу, что, самодовольно поклонился и отошел от кровати подальше.

Питер Петтигрю с мерзкой улыбочкой хлопал в ладоши, время от времени вставляя пошловатые замчания. Римус смотрел на Северуса, жалостливо качая головой, словно и сам не верил в происходящее. Сириус подошел к Джеймсу и восторженно хлопнул его по голому плечу.

- Джеймс, что происходит? – предпринял слабую попытку придумать что всё это ему видится, Северус.

- Мордред, до тебя ещё не дошло? – закатил глаза Люпин. – Джеймс проигрался в карты, Сириус задал ему желание соблазнить тебя, тупость. Пиздец, ты походу реально без мозгов, а я до последнего говорил, что ты не поведешься. Я в шоке, Снейп.

- Да, ладно тебе, Реми! Ты что не видишь? Он же только этого и ждал! – громогласно захохотал Сириус. – Пиздец, Джей, как ты его целовал? Я пока смотрел, меня чуть не вывернуло!

- Вот и прикинь, каково мне было! – сплюнул Джеймс, застегивая рубашку.

Глаза Северуса наполнились слезами, на которые у него не было права. Рвано выдохнув, он дотянулся до палочки на углу кровати и попытался призвать одежду, разбросанную по всей Комнате, но Петтигрю оказался быстрее и одним заклинанием сжег старенькие ткани, оставляя Северуса без надежды.

Парни захохотали выходке друга. Сириус создал из воздуха водяной шар и метнул в съежившегося парня. Шар врезался в плечо Северуса, обдавая того холодной жидкостью. Волосы намокли, глаза тоже, но чуть раньше. Он последний раз с надеждой посмотрел на Джеймса, но тот лишь смеялся, растягивая губы в жестоком оскале. Те самые, что несколько минут назад целовали его так нежно, что всё на свете простишь.

Северус всхлипнул и, придерживая покрывало, выбежал из Комнаты под заливистый хохот Мародеров, чтобы бежать и бежать.

Остаток ночи он сидел на парапете, не позаботившись даже о трансфигурации одежды. Он так и не решился спрыгнуть, а поскользнуться на обильных слезах не сложилось.

С рассветом он уверил себя, что возненавидел Джеймса Поттера, чтобы спустя несколько лет роковой ночью прокрасться в Годрикову Лощину и целовать, дрожащими от рыданий, губами холодный лоб и смотреть в мертвые карие глаза, надеясь, что ничего ещё не кончено.

Чтобы через десять лет увидеть его младшую копию и снова потерять покой.
Чтобы через пять лет прокричать Гарри Джеймсу Поттеру о его возмутительной похожести на отца и, потеряв контроль, поцеловать, расписываясь в многолетней любви к своему хулигану.

Чтобы через два года стоять у своего надгробия и смотреть, как этот мальчик убивается над могилой того, кто никогда его не любил.

Her weapons were his crystal eyes making every man mad…