Step-brother

  Жутко. Жутко думать о том, что я успела вчера наговорить своей матери, а самое главное Гарри. После этого было не по себе возвращаться на порог «родного» дома. Но пользоваться добродушием своей подруги я больше не могла, поэтому решила всё-таки вернуться.
Я села в автобус, и, наконец, включила телефон. 47 пропущенных... Упс! Большинство от Гарри. Перезванивать никому не буду, а особенно Стайлсу, потому что не готова ещё простить его. Нет, я больше не злюсь, но мне нужно время, чтобы переварить всю сложившуюся ситуацию. Я даже готова помириться с мамой, потому что знаю: она моя самая родная мама и другой мне не нужно! Не важно, что мы не связаны кровными узами, всё равно я очень люблю её.
Придя домой, я обнаружила маму, мирно спящую на диване в гостиной. Неподалёку на кресле расположился отчим, который тоже спал. Добро пожаловать в сонное царство, Дженни!
Я решила лишний раз не тревожить спящих родителей и сразу направилась в свою комнату. Дверь была приоткрыта, что очень удивило меня. Я вошла и удивилась ещё больше: рядом с кроватью сидел Гарри, нервно сжимающий что-то в руках. Когда я вошла, он молнеиностно подскочил на ноги и попытался дружелюбно заговорить со мной, но попытка не удалась:
- Дженни, ты вернулась? – Гарри на самом деле выглядел жалко сейчас, пытаясь склеить разбившиеся на тысячи осколков наши отношения.
Холодным взглядом я оповестила его о том, что не намерена отвечать на глупые вопросы, и молча прошла мимо в направлении шкафа. Боковым зрением я уловила грустную улыбку на лице парня, но не придала этому значения, а по-обычному открыла шкаф и стала искать подходящую одежду, чтобы переодеться.
- Мы все очень волновались, - неуверенно начал предложение Стайлс, - Родители не спали ночь... Я тебе звонил...
Жутко хотелось обнять этого кудрявого засранца со щенячьими глазами, сказать, что всё хорошо и я его простила, но не получалось. Моё тело сопротивлялось, а язык не поворачивался, и, не повернув и головы, я спокойно продолжила рыться в шкафу. Последнее, что сказал Гарри перед тем, как уйти, было:
- Я понял... и не виню тебя. Я сегодня же уезжаю в Лондон, а оттуда в тур по Америке, - спиной я почувствовала, как Гарри окинул меня прискорбным прощальным взглядом, - Прощай, Дженни.
Ушёл... По щекам потекли горячие слёзы, а в голове что-то кричало: «Иди за ним! Верни его!», но я не смогла подчиниться этому голосу, а просто сидела на полу перед шкафом и тихо, без эмоций, плакала, прижимая к груди полосатую майку.
Через пару минут я вновь поднялась на ноги, утёрла слёзы и подошла к кровати. На белоснежном покрывале лежала маленькая перламутровая коробочка, укрытая желтоватым листком, исписанным мелкими, ровно очерченными буквами.
Удивлённая, трясущимися руками я подняла записку, отодвинув красивую коробочку в сторону, и присела на край кровати (на всякий случай).

«Дорогая, Дженни!
Я знал, что ты не станешь меня слушать, и наверняка не захочешь меня видеть, поэтому и решил написать тебе это письмо.
Я знаю, что виноват перед тобой, и не отрицаю этого, но поверь, так было нужно. С самого начала, как только я узнал секрет твоей матери, который она так бережно хранила все эти годы, я хотел рассказать тебе всё, но не мог. Это казалось мне слишком подлым поступком по отношению к твоей маме. Но, как ты видишь, я всё-таки совершил эту подлость из-за своего упрямого эгоизма и всё разрушил. Мне очень жаль, поверь.
За всё время, которое мы провели вместе, я не разу не усомнился в искренности своих чувств к тебе, ведь ещё в детстве ты мне нравилась. Но увидев тебя такой взрослой, самостоятельной, уверенной в себе, немного упрямой и такой безумно красивой, детское чувство влюблённости переросло в нечто большее, чему я не могу больше противиться. Я люблю тебя, Дженни, и ты нужна мне, как воздух!
С самого первого дня пребывания в этом доме я до смерти хотел поцеловать тебя, и чуть успевал вовремя одёргивать себя, ведь я не был уверен в твоих чувствах ко мне. Я ловил каждый твой взгляд, жадно впитывал в себя каждое сказанное тобой слово, ужасно завидовал тем, кому ты улыбалась. Я надеюсь, ты знаешь, что у тебя неземная улыбка?! Мне уже казалось, что я никогда не смогу завоевать твоё расположение, но тот вечер после клуба перевернул всё с ног до головы. Я в сотый раз влюбился в тебя, Дженни, по уши и безоговорочно!
Мы так были близки к счастью, а я всё испортил! В ту волшебную ночь, которую мы провели вместе, я был, наверное, самым счастливым человеком на свете! Честно-честно! Я не преувеличиваю и не вру! Ведь я пообещал себе вчера, когда ты ушла из дома, что больше никогда не буду лгать тебе, пусть даже ты и не захочешь в дальнейшем со мной общаться.
В общем, я хочу, чтобы ты знала, что я очень сожалею о том, что случилось по моей вине и знаю, что мне нет прощения. Но, дорогая, любимая, Дженни, я хочу немного оправдать себя: всё, что я сделал, было только во имя моей любви к тебе. Я люблю тебя больше жизни, и всегда буду любить, пожалуйста, помни об этом!
Гарри.
P.S. Завтра я буду уже в Америке, и не смогу тебе его отдать, так что в коробочке, которую ты найдёшь под этим письмом, находиться подарок на твой день рождения. Я помню, что завтра тебе исполняется семнадцать, и желаю тебе хорошо провести время. Люблю...»
На минуту у меня пропал дар речи, и я не могла пошевелиться. Читая проникновенное письмо Гарри, я не переставала тихо плакать, а выражение моего лица менялось с каждой секундой, от глупой улыбки, до истерического припадка. Я не знала, что мне делать, как поступить. Пусть Гарри не говорил мне правды, но ведь именно он пытался переубедить мою маму сказать мне правду. Он делал это, чтобы мы смогли быть вместе, а я как всегда вспылила, не разобравшись во всём. Идиотка! Но теперь поздно уже что-то менять: Гарри уехал в долгий тур, а я осталась здесь наедине со своими угрызениями совести! Нет, Гарри, не ты испортил наши отношения, а я! Это ты должен на меня обижаться, а не просить прощение!
На глаза вновь попалась перламутровая коробочка, и я, всё ещё дрожащими пальцами, раскрыла её, открывая своему взору чудеснейший вид на изящную серебряную подвеску в виде сердца. На обратной стороне сердца было выгравировано «от Гарри с любовью».
Вдоволь налюбовавшись самым дорогим душе подарком, я немедленно одела его на шею, чтобы серебряное сердце согревало мне душу и помогало жить, ведь Гарри, оставив его, забрал с собой моё сердце, которое с этой минуты принадлежало ему всецело и безоговорочно.