Сборник драбблов.

- Чонгук, а ты ничего не забыл? - спрашивает Чимин, заставляя того притормозить на месте. Они находятся в университетском мужском туалете; в помещении пусто, и это пока единственное место, где можно поговорить о том, что беспокоит Чимина.
Чонгук оглядывается, вопросительно вскинув брови и подходит к тому поближе.
- Ты о чем? - спрашивает, мысленно перебирая все возможные варианты своих проебов.
- О твоей работе, - выдыхает Чимин, - ты не можешь вот так брать и прогуливать, понимаешь? Мэдди будет вне себя от ярости, когда узнает, что на выходных, вместо того, чтобы обрабатывать очередную клиентку, ты вытирал сопли своего ненаглядного.
- Чимин, я не...
- Я к тебе не с обвинениями пришел, окей? Я волнуюсь о тебе. О тебе, о Йеджи. Даже об этом чудном твоём.
- Он не чудной.
- Из всего предложения ты выхватил именно это, естественно.
- Я не могу его оставить. Теперь - не могу. Мы целовались, понимаешь? Я пригласил его на свидание.
- Тебе стоит определиться: либо твоя многолетняя проституция, деньги и лечение Йеджи, либо он.
- Я понимаю, Чимин, я...
- Должно быть, моя сдержанность и тон напрочь исковеркали то, что я хотел донести до тебя, - вздыхает Чимин, вытирая ладошкой под челкой, что полностью выдает его волнение и переживания, - я волнуюсь о вас, понял? Но я тебя не осуждаю. Я понимаю. Просто береги себя, ладно?
- Я не знаю, что мне делать, - признается наконец сам себе Чонгук. И дело не только в Тэхене и чувствах к тому, а в том, что парень действительно зашёл слишком далеко со своей этой "временной работой", завалами в учёбе, долгами и личными проблемами. Чонгук думал, все под контролем. Да, он чертовски несчастен, обижен и одинок - но пока это не выходило из рук вон, терпеть можно было. А сейчас, кажись, все как раз из рук вон. Потому-что Тэхен, он...
- Я понимаю, - тихо произносит Чимин, - я не хотел портить тебе настроение; видел же, сияешь, как новогодняя ёлка. Просто мне уже Тэй звонил, спрашивал, где ты. Я сказал, приболел с желудком; он вряд ли поверил, но на первый раз прокатило.
- Спасибо, Чимин, - отвечает Чонгук, взъерошивает волосы и выходит-таки из туалета, чувствуя невероятную растерянность и желание сбежать от этого всего. Прихватив с собой Тэхена, конечно. Бежать от ответственности - трусость, а трусом Чонгук никогда не был, но сейчас ему кажется - адекватного решения без жертв этому всему нет и вряд ли найдется. Поэтому, он откладывает все на завтра. Завтра что-нибудь придумает.
А сегодня, сейчас...
Налетев на Тэхена посреди коридора, Чонгук, сияя радостной улыбкой, берет его лицо в свои ладони и оставляет на его губах три коротких озорных поцелуя; Тэхен смеётся от приятной неожиданности и отвечает своим прикосновением. Поцелуй сквозь улыбки затягивается и Чонгук обнимает его за талию, прижимая к себе; отстранившись, парень обнимает шатена и целует в висок.
- Рад видеть, что тебе лучше, - бормочет он, отстраняется и берет его ладошку в свою; Тэхен, смущённо улыбаясь кивает и говорит:
- Сегодня припёрся в зимней куртке, - смеясь, - постоянно холодно. Невозможно. Но владелец кафе, где я работаю, притащил кило лимонов - лично для меня. Сказал, чтобы я глушил чай литрами и поскорее выздоравливал, потому-что работать некому.
Тэхен смеётся, а Чонгук, глядя на него не понимает, как не замечал его раньше. То есть, замечал, конечно, взгляды, вздохи, красные щеки - что угодно, только не то, насколько же Тэхен, всё-таки, красив. Волосы разлетаются одуваном, четкие брови заламываются от смеха, глаза сияют, улыбка такая чудная и особенная и боже, Чонгуку кажется, он был абсолютно слепым все это время. И ещё, Чонгук, не чувствующий ранее желания целоваться с кем-либо вообще, постоянно пялится на губы Тэхена и все думает о том, что хочет поцеловать его. Крепко, жарко, долго, сладко и остро, чтобы снова коленки дрожали и ноги подкашивались. Коленки. Дрожали. У Чонгука. У Чонгука, который в большом сексе с пятнадцати лет и перепробовал все на свете от неумелых горячих поцелуев Тэхена мелко подрагивают коленки и низ живота тянет и узлом завязывает. Никогда такого не было, а теперь есть - и это вызывает зависимость.
Тэхен, отмечались пару мгновений назад, о чем-то сосредоточено болтает, поглаживая большим пальцем руку Чонгука в своей, а тот пялится на него и лыбится, как придурок.
А Чимин тяжко вздыхает, видя абсолютно тупую и поплывшую рожу лучшего друга и мысленно перебирает все возможные варианты высокооплачиваемой работы для студентов, помимо эскорта и проституции. Не для себя, конечно, для идиота этого. Хватит с него.
* * *
- Чонгук? - подаёт голос Тэхен и, отвлекшись от щелканья пальцами по клавиатуре, оглядывается на парня назад, - мне дышать нечем, - признается он, уткнувшись носом ему в щеку; тот что-то бормочет в ответ, прижимаясь к Тэхену ещё теснее и последний смеётся с такой наглости и беспардонности.
- Ты меня задушишь, - говорит он, на что Чонгук снова сердито мотает головой и целует его за ухом, отказываясь отстраниться хоть на миллиметр. Тэхен тяжело вздыхает, принимая свою безысходность и снова занимается печатанием последних страниц тематической.
Они сидят в городском парке, недалеко от места работы Тэхена и стараются провести оставшийся час с пользой, доделывая злополучную работу до конца и окончательно распределяя кто за что отвечает. Чонгук приклеился к Тэхену, обнимая того со спины и время от времени целует куда придется, чувствуя себя абсолютно счастливым. От Тэхена чертовски приятно пахнет, когда он не болеет. Чем-то таким теплым, едва-сладким, вызывающим привыкание сию секунду. Чонгук украдкой нюхает его и ему кажется, он натурально едет крышей. Сумасшествие какое-то. Ну или как там ещё назвать это непреодолимое желание затискать, зацеловать, заобнимать и занюхать этого вот плюшевого гаденыша с невозможно мягкими губами? Хочется прыгать, петь, танцевать, вершить правосудие, нести в мир добро и свет и взорваться огромным торнадо из розовой пыли, солнечных лучей и маленьких лягушек. Чонгук, привыкший чувствовать, ну максимум, голод, умиление к Йеджи и усталость, не понимает, что с ним происходит, куда пристроить всю эту энергию и как утихомирить все навалившиеся в кучу желания.
Тэхен, в сравнении с ним, невероятно уравновешенный и спокойный; занимается своими делами, время от времени прося поцелуй-другой и сидит камешком, позволяя душить себя медвежьими объятиями. Не будь он таким мягким и отзывчивым, Чонгук заподозрил бы его в безразличии - такая между ними огромная разница в проявлении своих чувств.
- Завтра у нас свидание, ты помнишь? Куда бы ты хотел сходить? - мурлычет - иначе это не назвать - Чонгук, проводя холодным кончиком носа по шее Тэхена.
- Конечно, я помню, милый, - бормочет в ответ Тэхен, не отвлекаясь от работы; и пока Тэхен продолжает сосредоточено клацать по кнопкам, Чонгук ловит микро-инсульт от этого легко и непринужденно брошенного "милый".
- Я хотел бы сходить в аквапарк. Я люблю плавать и мне следовало бы немного отвлечься от этой тягомотины с искусством и культурой, - говорит Тэхен, отвлекая Чонгука от размышлений о том, что же, черт возьми, с ним не так и почему его так клинит от любого микродвижения и слова Тэхена; тот кидается от своих мыслей и отвечает:
- Значит, сначала будем хуебеситься в аквапарке, а затем я накормлю тебя и уложу спать.
- Звучит очень хорошо, - отзывается Тэхен и целует его в щеку, - ну, а пока мне пора бежать на работу, - добавляет он, пытаясь выбраться из объятий Чонгука, - завтра возьму выходной. Кстати, ты сможешь остаться у меня, мама до конца недели пробудет в больнице: она там старую знакомую медсестру встретила - так они устраивают девичник для тех, кому за сорок. Кажется, вызовут стриптизера или двух, я не помню. В прошлом году их было двое, сейчас не знаю точно. Идёт? - Тэхен снова оглядывается на Чонгука, пытаясь как-то намекнуть, что ему пора уже вставать и снова целует его в щеку, - Чонгук? Ты заснул?
А Чонгук просто перестал соображать после слов о том, что он может остаться на ночь.
Это можно будет целовать его до утра, тискать, обнимать, нюхать, щекотать, пинаться и смеяться вместе, да что такое, куда опять унесло? Чонгук чувствует себя ненормальным.
- А? Я?...
- Ты вообще меня слушал-нет?
- Я задумался, прости, - Чонгук, невероятно, краснеет и утыкается лбом в его плечо.
- О чем? Что-то случилось?
- Нет, я просто... Не знаю. Я очень удивлен, - неловко бормочет Чонгук, и Тэхену приходится применить силу, чтобы извернуться из его объятий, наконец, и взглянуть парню в глаза: что-то новое появилось в его голосе и это вызывает у Тэхена серьезный интерес. И да, он оказывается полностью прав - Чонгук красный от ушей до шеи, и таким его Тэхен ещё не видел ни разу в жизни.
- Ты чего? Милый? - наклоняет голову он, улыбаясь и касаясь тыльной стороной ладони его щеки.
- Ну вот... Опять... - вздыхает Чонгук, берет его ладошку и прижимает к своей груди; его сердце бьётся быстро, гулко и тяжело, как после бега и Тэхен испуганно вытаращивает глаза, не понимая, что происходит.
- Тебе плохо? Может скорую? Ты в порядке, Чонг...
- А ещё мне петь хочется. И плясать чечетку, - его слова бессвязны по своей сути и смысла для Тэхена пока не имеют, вызывая ещё больше вопросов; Чонгук поднимает немного пристыженный взгляд, и заметив замешательство Тэхена, решается все же объяснить по-человечески, - я удивлен тем количеством чувств и эмоций, что проснулись у меня внутри. И они все - для тебя. Так много. Так резко. Так страшно.
- Почему тебе страшно? - спрашивает Тэхен, подсаживаясь ближе, опуская ладонь на его щеку.
- Страшно, что я мог потерять это все. Что мои чувства проснулись бы - а подарить их уже некому, я тебе больше не нравился бы. Страшно, что тебе так много не нужно. Страшно нарушить границы, быть навязчивым, глупым, капризным, обидчивым. Страшно чувствовать. Страшно быть живым настолько.
Тэхен выслушивает его и на несколько мгновений воцаряется молчание; затем тянет Чонгука на себя и крепко обнимает.
- Ну что ты? - шепчет он, - я понимаю. Я тоже чувствую к тебе много. Просто никак не привыкну, что могу проявлять это. Я так долго мечтал об этом, что все происходящее даже и близко не отдает мне реальностью. Я так долго подавлял и скрывал свои чувства к тебе, что теперь нужно научиться не бояться показывать их. Научиться быть сильнее своих страхов. Не хочу, чтобы между нами стала стена из неловкости и сомнений.
Тэхен отстраняется и смотрит Чонгуку в глаза; тот понимающе кивает и, немного посидев, подумав, говорит:
- Я уже очень давно не переживал чего-то подобного. Это выматывает. Страхи, в смысле. Скажи, могу ли я отмахнуться от них и проявлять свои чувства в полной мере? Тебе это не помешает?
- Вероятно, мне будет очень неловко; я не привык к физическому контакту. Но мне приятны твои прикосновения. Мне приятно твое внимание. Я очень рад, что ты рядом. Ты можешь... Все можно, я тоже хочу.
Чонгук, растроганно улыбнувшись, оставляет поцелуй на его лбу и выдыхает, чувствуя, что отпустило.
- Тебя проводить на работу?
- Пошли, конечно, я ещё многое не рассказал тебе. О моей любви к новому году, например. О детских травмах. Тебе с какой начать? Раннее взросление? Проблемы с папой? Проблемы с мамой?
Тэхен смеётся, поднимаясь на ноги и Чонгук вскакивает следом; переплетает их пальцы, выдвигается в путь и отвечает:
- Лучше расскажи, как ты любишь наряжать ель, - пряча их руки в карман своей ветровки.