Я не хочу быть таким
* * *
Гарри много чего не любил в своей жизни. Он не любил Дурслей, не любил Малфоя, Снейпа… Но уроки по окклюменции со Снейпом, Гарри явно относил к разделу «ненависть», и никак иначе. А вам понравилось бы, если ваши мозги перерывали от начала и до конца, не упуская ни одной детали? Так вот. Поттеру казалось, что профессор Зельеварения знает всё о его жизни, даже то, о чём Гарри давным-давно позабыл и сам.
Каждый новый урок только ухудшал моральное состояние Избранного. Хотелось впасть в глубокую подростковую депрессию, забыть о Снейпе, о Волдеморте, о войне, в целом… Но он же Мальчик-который-выжил, хотя сейчас он известен в обществе, как Мальчик-который-лжёт…
А может и правда… Ну, того… В депрессию впасть? Из окна выпрыгнуть? Зельем травануться? Или может вены перерезать? Забыть обо всём на свете и спокойно жить на небесах с мамой и папой?
Чепуха.
Именно с такими мыслями гриффиндорец каждый раз шёл в подземелья к Снейпу. Опять.
— Вы опоздали, Поттер, — холодно сказал Снейп, когда Гарри затворил за собой дверь.
Снейп стоял спиной к Гарри, вынимая, как обычно, пряди своих мыслей и бережно опуская их в Омут памяти. Положив в каменную чашу последнюю серебристую прядь, он повернулся к вошедшему лицом.
— Итак, — сказал он, — вы упражнялись самостоятельно?
— Да, — соврал Гарри, на всякий случай не сводя глаз с ножки письменного стола.
— Ну что ж, скоро мы это проверим, — спокойно заметил Снейп. — Вынимайте палочку, Поттер.
Гарри занял свою обычную позицию — по другую сторону стола, лицом к Снейпу. Его сердце сильно стучало — он боялся, что Снейпу удастся извлечь у него из памяти слишком многое.
— Итак, на счет три, — лениво сказал Снейп. — Раз… два…
Дверь кабинета со стуком распахнулась, и внутрь влетел Драко Малфой.
— Профессор Снейп, сэр… ох, извините…
Малфой с удивлением переводил взгляд со Снейпа на Гарри.
— Ничего, Драко, — сказал Снейп, опуская палочку. — Поттер здесь, чтобы освоить приготовление кое-каких целебных зелий.
На физиономии Малфоя вспыхнуло злобное удовлетворение.
— Я не знал, — сказал он, ядовито ухмыляясь, и Гарри почувствовал, как у него запылали щеки. Он дорого дал бы за то, чтобы выкрикнуть в лицо Малфою правду или, еще лучше, угостить его хорошеньким заклятием.
— Ну, Драко, так в чем же дело? — спросил Снейп.
— Профессору Амбридж нужна ваша помощь, сэр, — сказал Малфой. — Они нашли Монтегю, сэр, — кто-то засунул его в туалет на пятом этаже.
— Монтегю сказал, кто это был? — осведомился Снейп.
— Нет, сэр, у него вроде как в голове помутилось.
— Ну что ж, очень жаль, Поттер, — сказал Снейп. — Придется нам перенести занятия на завтрашний вечер. Он повернулся и вышел из кабинета.
Прежде чем двинуться следом, Малфой за его спиной беззвучно произнес: «Целебные зелья?» — и показал Гарри язык.
Сердито засунув палочку обратно в карман, Гарри тоже направился к двери. По крайней мере, теперь он получил еще двадцать четыре часа на то, чтобы поупражняться в окклюменции. Он понимал, что должен сказать судьбе спасибо за свое неожиданное избавление, хотя оно досталось ему дорогой ценой: ведь теперь Малфой наверняка раззвонит по всей школе, что ему назначили штрафные часы по зельеварению.
Он был уже у самого порога, когда вдруг увидел дрожащий на косяке блик света. Он остановился и загляделся на него, вспоминая что-то… потом вспомнил: этот блик был немного похож на те, которые он видел прошлой ночью во сне — во второй комнате, которую он миновал, путешествуя по Отделу тайн. Он обернулся. Свет исходил из каменной чаши, стоящей на столе Снейпа. Ее серебристо-белое содержимое играло и переливалось внутри. Мысли Снейпа… Те, что он прятал от Гарри на случай, если тому удастся прорвать блокировку его сознания…
Гарри не сводил глаз с Омута памяти, и в нем все сильней разгоралось любопытство… Что же именно Снейп так хотел от него скрыть? Серебристые блики дрожали на стене… Напряженно думая, Гарри сделал один шаг к столу, потом другой. Может быть, мысли, которые Снейп так упорно прячет, имеют какое-то отношение к Отделу тайн? Гарри оглянулся. Теперь его сердце колотилось еще быстрей и сильнее, чем раньше. Сколько времени понадобится Снейпу, чтобы вызволить Монтегю из туалета? Вернется ли он после этого сразу к себе в кабинет или поведет Монтегю в больничное крыло? Наверняка поведет… Монтегю — капитан команды Слизерина по квиддичу, и Снейп наверняка захочет убедиться, что с ним все в порядке.
Гарри подошел к столу вплотную и склонился над Омутом памяти, вглядываясь в его глубины. Помедлил, прислушиваясь, затем снова вынул палочку. И в кабинете, и в коридоре царила полная тишина. Он тихонько коснулся палочкой содержимого Омута.
Серебряная субстанция внутри закружилась очень быстро. Гарри наклонился над ней и увидел, что она стала прозрачной. Он снова смотрел вниз, в какую-то комнату, словно бы через круглое окошко в потолке… Если он ничего не путал, это был Большой зал. Его дыхание уже затуманивало поверхность мыслей Снейпа… его волю будто парализовало… если он сделает то, к чему его так неодолимо тянет, это будет чистым безумием… он дрожал… Снейп мог вернуться в любой момент… Но в Гарри вдруг вспыхнула безрассудная решимость. Он набрал полную грудь воздуха и окунул лицо в мысли Снейпа.
Пол кабинета тут же накренился, и Гарри полетел в Омут памяти головой вперед. Он падал в холодной тьме, отчаянно кувыркаясь по дороге, и вдруг…
Гарри очутился в Большом зале. Четыре стола, за которыми веселятся ученики — болтают, смеются, шутят. Но вот беда — он не знал ни одного из этих учеников. Взглянув на преподавательский стол, Поттер нахмурился. Дамблдор был явно моложе, Снейп отсутствовал, Филч сидел без кошки… Да и это не всё! Взгляд сам собой упал на Гриффиндорский стол, Его стол. Компания из четырёх мальчиков очень сильно шумела. Мерлиновы подштанники, это Мародёры?
Гарри узнал в лохматом очкастом парне Джеймса Поттера, его отца. Не поверив своим глазам, мальчик тупо моргал, пытаясь собраться с мыслями. То есть… Он в прошлом? Рядом с Джеймсом сидел до ужаса красивый мальчик с чёрными волосами до плеч — Сириус Блэк, его крёстный. Смотря на этого двенадцатилетнего — или сколько ему тут лет? — юнца, Гарри застыл. Этот образ никак не вязался с образом его крёстного. Как будто это два разных человека! Бедно одетый парень со шрамами — Ремус Люпин, его учитель. Маленький, немного полноватый, с крысиным выражением лица — Питер Петтигрю, предатель.
Герой и не заметил, как на чистых инстинктах начал подходить к львиному столу. По мере приближения, он начал узнавать в учениках красно-золотых их детей. Девушка с золотым значком старосты, до неприличия была похожа на Лаванду Браун, а темноволосый семикурсник был на одно лицо с Оливером Вудом, его бывшим капитаном команды по квиддичу.
Вдруг двери зала распахнулись, и мальчик увидел своего декана — Минерву МакГонагалл. Профессор вела за собой кучку маленьких первокурсников. Малышей в этом году было много. В его год поступления детей было раза в два меньше, отметил про себя Поттер.
Началось распределение; Гарри не вслушивался в фамилии, которые произносила деканша, он, нахмурив брови и прикусив губу, думал о том, какого драккла именно это воспоминание? Что в нем такого-то?
— Поттер, Адель, — произнесла профессор Трансфигурации.
Гарри постыдно выругался, смотря на девочку, сидящую сейчас под Шляпой, пытаясь совладать с диким коктейлем непонимания и гнева. У него есть тётя? Где она? Почему он о ней ничего не знал? Почему ему ничего не сказал Дамблдор, Сириус, мистер Уизли? Они же должны были знать! Обязаны!
— Это твоя сестра? — тихо спросил оборотень у Джеймса Поттера. — Почему ты нам ничего не говорил?
— Есть такое, — ответил кареглазый деланно безразлично. — Уже слышали про приближающийся Чемпионат Мира по квиддичу?
Кто-то явно решил попросту перевести тему. Трое мародёров нахмурились, переглянулись, но ничего на это сказали. Захочет — сам расскажет.
Гарри Поттер же, который всё это слышал, мог только генерировать ещё кучу вопросов, которые всё ещё оставались без ответа.
— Слизерин!
Его тётка попала в Слизерин… Но она же Поттер! А все Поттеры всегда учились на Гриффиндоре! И хотя Шляпа очень настойчиво уговаривала и Гарри идти к змеям, но ведь он не пошёл, так почему же она?..
— Я так и знал… — послышался голос Джеймса.
Гарри вновь упал в темноту.
Появился Герой теперь в одном из многочисленных коридоров школы. Ага, они рядом с кабинетом заклинаний. Перед собой он увидел большеглазого паренька с чёрными волосами. Снейп, а это был именно он, стоял у стены и между делом заглядывал за угол. Быстрой походкой Гарри зашёл за угол, где наверняка стояли-ка… Там стоял его отец, крёстный, профессор Люпин, Петтигрю и Адель?..
— Джейми, Джейми, пожалуйста! Ты же мой брат, — пищала темноволосая девочка, пытаясь догнать Мародёров. Те же профессионально её игнорировали.
Да что за хрень здесь творится?!
Вдруг Джеймс остановился и развернулся на встречу к девочке. Отец пугал. Выражение его лица было… пустым?.. Как вдруг кончики его губ разъехались в нахальной усмешке. А о таком отце ему ещё никто не рассказывал… Ну, кроме Снейпа, конечно же.
— Что ты хочешь от меня, слизеринская змея? Ты мне никто, я всегда это знал, а распределение лишь уверило меня в этом. Уйди с глаз моих! — взорвался старший Поттер.
Адель молча смотрела на брата, из глаз её уже текли солённые слёзы, а Джеймс вдруг рассмеялся.
— Да ты у нас такая же нюня, как и Снейп! Надо будет сказать Нюньчику, что мы ему нашли невесту!
Мародёры заржали, а Гарри мог только сожалеть малышке и недоумевать: что за нахрен происходит? И опять темнота.
Следующее действие происходило в слизеринской гостиной. Гарри знал её только благодаря событиям второго курса, когда они с Роном пили оборотное зелье и пытались выяснить у белобрысого хорька, не он ли является наследником Слизерина. Ха, сейчас вспоминаешь и аж становится смешно… Малфой и наследник самого Слизерина, пф-ф.
— Они просто дубины, Адель. Нам со стариной Северусом тоже вон как влетает от них, но мы же не рыдаем, а, как любит выражаться Нотт, слизеринствуем. Всё будет хорошо, малыш, — сказал парень, очень похожий на Сириуса. Гарри стал быстро соображать. Кто может быть так сильно похожим на Сириуса? Его брат, но… Точно, Регулус Блэк, Сириус рассказывал, что он был Пожирателем Смерти.
— Регулус прав. Не кисни, а думай, что такого пакостного можно сделать твоему братишке, — сказал молодой Снейп, сидящий рядом. Он смотрел с такой теплотой на этих двоих и выглядил таким… открытым и живым… Не привычно.
Адель задумалась. А Гарри отметил, что девочке здесь уже не одиннадцать. Тринадцать?..
— У него аллергия на Кастелльскую пасту, на ту, которая с крошками драконьей скорлупы. Если он её съест, то на лице у него появляются зелёные прыщи, — проговорила Адель с таинственной улыбкой на лице, но всё также всхлипывая.
— Где нам взять эту пасту я знаю, осталось придумать план, — заговорчески подмигнул Блэк, и всё вновь исчезло, погрузив Гарри в темноту.
Купе Хогвартс-экспресса трудно было не узнать.
— Северус, у нас с Регом помолвка в июле! Ты же придёшь? — радостно прощебетала Адель, одной рукой обнимая своего без-пяти-минут-жениха.
Снейп отложил книгу по зельеварению, которую читал до этого и усмехнулся.
— А куда же я денусь? Совет вам да любовь.
И все засмеялись, а Гарри вновь унесло в темноту.
Дальше Поттер появился в саду. Цветы, деревья, пруд, а рядом огромный особняк.
У пруда стояли две фигуры. Поттер видел — это Блэк и Снейп.
— И какого тебе быть женихом? — усмехаясь спросил Снейп, смотря вдаль.
— Прекрасно, Сев, прекрасно! Я люблю Адель, а она любит меня, — улыбнулся Регулус и сорвал белоснежный цветок, который рос прямо у его ног. — Пойдём-ка.
— Иди уже, Ромео!
Гарри пошёл за Регулусом, впрочем, как и Снейп. Они прошли длинную аллею, по бокам которой росли красивые магические цветы, опознать которые у Поттера не вышло, потом они свернули за деревья и вышли на опушку.
Вдруг за деревьями послышались чьи-то крики, парни переглянулись и пошли на звук, вытягивая из кармана свои палочки. Преодолев такое препятствие, как куст шиповника и линию деревьев, все трое увидели кровавый труп Адель Поттер, которая вот-вот должна была стать Блэк, а рядом с ней — ухмыляющегося Джеймса Поттера.
— Она это заслужила. Она осквернила наш род, попав в гадюшник, она всегда была змеёй. Она это заслужила.
Что было дальше гриффиндорец так и не узнал. Кто-то словно щипцами сжал ему руку чуть повыше локтя. Едва не вскрикнув от боли, Гарри обернулся — и, к своему величайшему ужасу, увидел позади себя другого, взрослого Снейпа с побелевшим от ярости лицом.
— Развлекаетесь?
Гарри почувствовал, что его поднимают в воздух; летний день вокруг него растаял, как дымка. Он летел вверх сквозь ледяную тьму, и рука Снейпа по-прежнему не отпускала его. Потом у Гарри на секунду захватило дух, как после головокружительного сальто-мортале, его ноги ударились о каменный пол снейповского подземелья и он снова очутился в сегодняшнем дне, рядом с Омутом памяти, стоящим на столе в полутемном кабинете преподавателя зельеварения.
— Итак, — сказал Снейп, сжимая руку Гарри так крепко, что она начала неметь. — Итак… интересно, Поттер? Весело?
— Н-нет, — ответил Гарри, пытаясь высвободить руку. Ему стало страшно: губы у Снейпа дрожали, лицо побелело, зубы оскалились.
— Приятным человеком был твой отец, правда? — сказал Снейп, встряхнув Гарри так сильно, что у того очки съехали на нос.
— Я… я не…
Снейп изо всей силы оттолкнул его от себя. Гарри упал и больно ударился о каменный пол.
— Не смей трепаться о том, что ты видел! — прорычал Снейп.
— Но ведь… — начал было Гарри, но испепеляющий взгляд профессора зельеварения явно был агрессивно настроен. — Конечно, я никому…
— Вон отсюда! И чтоб духу твоего здесь больше не было!
Гарри опрометью кинулся к двери. Он рывком распахнул дверь и бросился бежать по коридору. Остановился он только тогда, когда между ним и Снейпом пролегли три этажа. Тяжело дыша, он прислонился к стене и стал растирать руку, на которой обещал вскочить огромный синяк.
Гарри всегда считал отца чуть ли не Богом. Как добро о нём отзывался Хагрид, чета Уизли, Дамблдор, МакГонагалл, Сириус, в конце концов. Но он и думать не смел, что и у его отца есть скелеты в шкафу, особенно такие.
Хотелось забыться, хотелось не думать, но как же! Его отец убил свою собственную сестру чуть ли ни за что. Она, видите ли, это заслужила! Может она даже и стала Пожирательницей Смерти, но она ведь его сестра, родная кровь… К тому же, убить её в день женитьбы, когда она официально закрепила бы свою любовь. «Все имеют право на любовь», — говорил Дамблдор, и Гарри соглашался с наставником.
Все слова похвалы о том, как он похож на Джеймса, казались оскорблением. Будто его полили грязью, втоптали в землю, ещё раз тыкнули в то, что его отец убийца. Но он не такой!
— Я не хочу быть таким…
Именно в этот день Гарри пересмотрел все планы на жизнь. Он не хочет воевать! Он не будет воевать! Он не хочет убивать! Гарри не хочет быть таким…
* * *
А Дамблдор ещё долгие годы так и не мог понять, из-за чего всё пошло по наклонной? Почему Гарри сбежал, оставив Его, Дамблдора, самого справляться с Томом?