schmuck

  Полный отстой. Чертов общественный центр, придурок-наблюдатель и гребанная куча черлидерш. Они смеялись, прыгали и доставали своими тупыми помпонами. Отстой. Луи докуривал уже пятую сигарету (только девять утра, ребят, он герой), смеясь над девушками. Отбросы на то и отбросы, чтобы сидеть в стороне, наблюдая и задирая. Томлинсон сел возле Стайлса, периодично пуская дым в его сторону, на что парень морщился и отворачивался. Прыгающие козы раздражали Луи. Ему нравились только такие девушки, как Келли. Дерзкие, полные сарказма и тупых шуток. Такие, с которыми Луи точно не хотел бы переспать. Он любит, когда трахают его.

Зейн был вполне заинтересован в полуголых девушках, потягивая газировку из жестянки. Ну, или их тренером, который бегал совсем рядом. Его, кажется, Лиамом называли. Не суть. Луи до сих пор, спустя три дня, не был уверен в ориентации художника. Поебать ему, в общем. Главное — Гарри, который, вполне очевидно, гей. Радужная резинка в волосах и кольцо на указательном пальце. Луи был уверен в своей правоте, как никогда. Возможно, он доставал Стайлса постоянным флиртом, но, как мы уже говорили, было мало вещей, на которые Луи не поебать. Гарри на самом деле был вполне дружелюбным и слишком милым для отброса. Он часто улыбался Зейну и девушкам. И даже Луи. Иногда. Когда все рассказывали, за что сюда попали, парень промолчал. Первое, что пришло в голову Луи, то, что Гарри мог убить соседского кота, к примеру. Или украсть что-нибудь. Но, блять, кудрявый даже газировку из автомата покупает (хотя Луи догадывается просто открыть стеклянную дверцу), а еще носит чертову майку с котятами. Да какая разница, если Луи просто хочет узнать, все ли у Гарри такое большое, как, к примеру, ладони или ноги.

— Как долго они могут прыгать, как думаешь? — спросила Алиша, видимо, у Келли.

— Думаю, пока я не вырублю их вместе с тренером. — Девушка зевнула, потягиваясь.

Луи издал тихий смешок, выпуская облако дыма в сторону Гарри. Кудрявый повернулся, встречаясь глазами с озорным взглядом Луи. Стайлс закатил глаза, пытаясь скрыть улыбку, которая все же вырвалась.

— Мне надоело, — хныкнул Луи, выбрасывая сигарету в пепельницу. — Гарри, — он растянул «р», подвигаясь ближе к брюнету, — подышим воздухом, не пропитанным духами этих куриц?

— Хэй, подбирай выражения! — фыркнул Зейн, все еще увлечен кем-то мужского или женского пола из команды. Хм. Поебать, да.

— Идем, — прошептал Стайлс, улыбаясь и поднимаясь с кресла. У Луи подозрения, что кудрявый убьет его на улице. С чего бы он так улыбался?


Хорошо, Луи, уже стоя на балконе общественного центра, до сих пор не понимал странной улыбки парня напротив. Гарри сел на перила балкона, наблюдая на курящим Томмо.

— Ты серьезно? — Кудрявый поднял одну бровь, наклоняясь к шатену.

— Что? — Луи усмехнулся, отводя сигарету в сторону. Улыбка Гарри выдавала его. Луи нравился парню.

— За всю неделю я ни разу не видел тебя некурящим. Неужели это так круто?

Рука Стайлса оказалась на плече Луи, притягивая его ближе. Колени Гарри удерживали талию парня, а Томлинсон считал, что затяжка сейчас будет лишней. Замок его оранжевого комбинезона резко потянули вниз, оголяя подкаченный торс до пупка. Длинные пальцы пробежались по татуировке на ключицах. Рука с сигаретой сама потянулась ко рту, но была перехвачена теми самыми пальцами. Гарри, не отрывая взгляда от изумленного лица шатена, втянул дым, демонстрируя не такие острые, как у Луи, но не менее прекрасные скулы. Томлинсон приоткрыл губы в удивлении и опомнился только когда его рот был наполнен сигаретным дымом, а пухлые губы касались его более тонких. Язык Луи прошелся по истерзанной укусами нижней губе Стайлса, медленно, но уверенно пробираясь внутрь. Теплые пальцы, которые только что держали сигарету, уже отброшенную в сторону, легли на шею Томлинсона, а другая рука пробралась внутрь комбинезона, поглаживая горячую кожу на пояснице.

— Чертовы ямочки, — прошептал Гарри, тяжело выдыхая в рот шатена. — Моя ебанная слабость.

— Поцелуй меня, придурок.

Стайлс не любил, когда ему повторяли дважды. Он просто обвил бедра Луи ногами, прижимая его настолько близко, что возбужденный член кудрявого упирался в живот шатена. Голубоглазый хрипло простонал, прежде чем переплести их языки. Пальцы одной руки кудрявого все еще были сомкнуты на шее, а другая поглаживала поясницу более настойчиво, нажимая на соблазнительные ямочки, заставляя Томмо прогнуться в спине. Луи был немного растерян. Он слабо понимал перемены настроения кудрявого, и все что ему оставалось — сжимать руками бедра Гарри, со всем энтузиазмом отвечая на мокрый поцелуй. Язык Стайлса неожиданно медленно прошелся по нёбу шатена, щекоча его, от чего второй содрогнулся, а кудрявый только улыбнулся в поцелуй, ощущая мурашки под обеими ладонями. Его проворные пальцы очертили резинку боксеров, на миг пробравшись по нее, чтобы очертить маленькую ямочку над расселиной. Луи уже не сдерживал стонов, до синяков сжимая бедра парня и буквально вылизывая его рот. Но Гарри считал, что этого мало. Его возбужденный член пульсировал от все этого "слишком". Слишком много секса, слишком жарко, слишком много Луи. Стайлс начал толкаться в живот шатена, одновременно создавая трение между телами. Их стоны слились в один слишком возбуждающий звук, и Луи пришлось привстать на носочки, чтобы их члены были на одном уровне. Гарри посчитал это неудобным. Он соскочил с перил, бережно снимая с Луи верхнюю часть комбинезона, разрывая поцелуй лишь на секунду, чтобы сделать глубокий вдох и припасть к губам шатена вновь. Теперь сидящим на перилах оказался Луи. Их рост был одинаковым, чему шатен широко улыбнулся, заставляя язык Стайлса пройтись по ряду белоснежных зубов. Пальцы шатена запутались в кудрях, собранных в хвостик, пока огромные руки Гарри сжимали его великолепную, как считали оба парня, задницу. Хвостик был слишком тугим, поэтому Луи потянул резинку, заставляя кудрявого откинуть голову, разорвав поцелуй. Острые зубы вмиг впились в широкую шею, оставляя засос прямо посередине. Радужная резинка упала на пол, позволяя Луи впервые увидеть ужасно длинные и просто прекрасные волосы Гарри. Он вновь простонал, запуская в них тонкие пальцы и начал более интенсивно толкаться твердым членом в пах кудрявого.

— Ебать, — простонал Гарри, когда Луи оставил очередной засос на его шее. — Я же позорно кончу в штаны.

— Так сделаем это вместе, — прошептал Томлинсон, толкнувшись особенно сильно, снова целуя его еще более мокро, более развратно.

Руки шатена опустились к паху Гарри, обхватывая пальцами твердую плоть через мягкую ткань формы.

— Если я развяжу рукава, он спадет? — еле выговорил Луи, продолжая надрачивать парню.

— Блять, да. — Изо рта кудрявого вырвался особенно громкий стон, когда шатен грубо надавил на головку. — Но не сейчас. Продолжай так, Боже мой.

Луи знал, что мог заставить Гарри кончить, не прикасаясь к нему. Он был уверен в себе, но не хотел затягивать. Надо вернуться к работе без стояка. Голубоглазый начал покрывать подбородок Стайлса мелкими укусами, двигаясь к уху и больно прикусывая мочку. Пальцы интенсивнее поглаживали головку пульсирующего члена, и Гарри едва сумел отложить приближающейся оргазм, чтобы ослабить узел из рукавов, многозначительно посмотрев на Луи. Шатен без доли сомнения пробрался в боксеры, обхватывая обнаженный, влажный и набухший член, начиная жестко дрочить, сосредотачивая внимание на головке. Другая его рука поглаживала уже влажные кудряшки, а язык облизывал вибрирующее от стонов адамово яблоко. Когда бедра Гарри начали содрогаться, его длинные пальцы пробрались еще глубже в боксеры шатена, надавив на колечко мышц. Они синхронно прикусили плечо друг друга, приглушая стоны и обильно кончая, Гарри — в руку Томлинсона, а Луи — в штаны, все еще ощущая подрагивающий указательный палец Стайлса у своего входа. Он вытащил руку, выпачканную в сперме кудрявого, из немного влажных боксеров, показательно облизав один палец.

— В туалете есть салфетки, нужно вытереться, — пробормотал кудрявый, убирая руки от Луи, обхватывая ими перила по обе стороны от парня.

Шатен кивнул, обвивая ноги вокруг бедер Гарри, чтобы удержаться на трубе. Влага в боксерах неприятно ощущалась, но Томлинсону было плевать. Он, казалось, добился того, чего хотел, вот только никогда еще в груди не щемило так сильно, как сейчас.