Phantom h.s. [продолжение]

  В его глазах виднеется шок вместе со злостью.

- Нет, - говорит он. Голос холодный, как лед.

- Гарри, Дженна сказала мне, что они были теми, кто закрыл дело об убийстве.

Он качает головой.

- Она неправа, и ты не поедешь к моим родителям. Что это еще за план такой?

- Что ты имеешь в виду под тем, что она неправа?

- Дженна ничего не знает. Тебе не стоило с ней разговаривать, - он скрещивает руки на груди, прямо как маленький ребенок, и смотрит в сторону от меня.

- Что с тобой не так? - спрашиваю я, хмурясь. - Я подняла тему твоих родителей, как ты тут же перехотел это обсуждать.

Он ведет себя так странно. Нервно качает ногой вперед и назад, по-прежнему избегая со мной зрительного контакта.

- Разве ты не пропускаешь занятия? - спрашивает он.

- Меня это не волнует, - отвечаю ему.

- Должно волновать.

- Даже не начинай, я слышу достаточно такого дерьма от моих родителей, - бросаю я.

Он прищуривает глаза.

- Ты не поедешь к моими родителями и точка, - говорит он, его голос спокойный и какой-то угрожающий.

- Почему нет? - спрашиваю я, копируя его тон.

Он смотрит прямо вперед, сжимая челюсть.

- Потому что теперь им плевать на меня, понятно? - его глаза смотрят прямо в мои. - Им плевать.

- О чем ты говоришь?

Знаю, что если бы он мог дышать, то его дыхание было бы нерегулярным и ускоренным. Но его грудь не поднимается и не опускается так, как мы бы оба этого хотели.

- А знаешь что, - говорит он, смотря прямо на меня. - Хорошо. Иди и встреться с моими родителями. На самом деле, давай отправимся прямо сейчас. Прямо сейчас.

Смотрю на него во все глаза.

- Иди, садись за руль. Ванкувер находится в нескольких часах езды.

- Подожди, ты серьезно?

Он кивает.

- Ты помогаешь мне, поэтому, должна сама увидеть все это.

По спине пробегают мурашки.

Через несколько минут я уже еду по шоссе. Гарри по-прежнему сидит на заднем сиденье, наклонившись вперед, на центральную консоль, и говорит со мной. Его настроение улучшилось, но я вижу, что он все равно еще на пределе.

- У тебя есть братья или сестры? - спрашиваю его.

Он качает головой.

- Я был, своего рода, чудо-ребенком, - отвечает он на мой вопрос. - Моя мама долгое время думала, что бесплодна, еще до моего появления на свет. Но как-то забеременела. После этого, родители пытались зачать еще одного ребенка, но ничего не получилось.

- А они когда-нибудь пытались усыновить ребенка?

- Они говорили об этом несколько раз, когда я был еще маленьким, но я ненавидел эту идею. Хотел быть их единственным центром внимания.

Я киваю, в то время как Гарри смотрит на меня.

- Я знаю, о чем ты думаешь, - говорит он, слегка улыбаясь. - Ты думаешь, что я был эгоистом.

- Что? Я не думала об этом.

- Ну же. Даже я так думаю, - он откидывается на сиденье. - Я был избалованным, эгоистичным ребенком, и все это не изменилось до того, пока я не умер.

- Как мерзко.

Гарри слегка смеется.

- Тем не менее, я не так эгоистичен, как мой убийца.

- Откуда ты это взял?

- Ты должен быть уж очень эгоистичным, чтобы убить кого-то, думая, что это сделает твою жизнь намного проще.

- Но мы не знаем причину твоего убийства.

- Пока что. Убийство - это эгоистично. В конце-концов, это просто избавление от кого-то, кто делает твою жизнь труднее.

- Думаю, ты прав.

- Хотя, они все равно не избавились от меня, - ухмыляется он.

Издаю смешок.

- Ну, только до тех пор, пока ты не узнаешь, кто это был.

Чувствую, как он смотрит на меня. Краем глаза замечаю, как его улыбка исчезает.

- Что? - спрашиваю я, мельком глядя на него.

- Ничего, - говорит он, качая головой. -Ничего.

Еду еще два часа, проверяя время. Как раз сейчас у меня бы закончились занятия. Боже, мои родители сойдут с ума из-за того, что я поздно вернусь домой. А ведь завтра в школу. Хотя, по правде говоря, мне плевать.

- Как мы собираемся проехать канадскую границу? - спрашиваю. - Я имею в виду, что ты...

- Тебе нужен паспорт, - говорит он, наклоняясь вперед и открывая бардачок. Протягивает мне мой паспорт и садится обратно.

- Как ты...

- Я почувствовал, что ты захочешь встретиться с моими родителями. Знал, что это будет неизбежно.

- Что насчет тебя? Ты, как бы,... мертв, если что.

Он улыбается.

- Только не говори, что собираешься стать невидимым, - говорю я. - Потому что это было бы действительно круто.

- Нет, Джейн, - отвечает он, смеясь. - Извини, если разочаровал.

- А ты не можешь хотя бы попробовать?

Он качает головой, по-прежнему хохоча.

- Я не могу становиться невидимым, не могу проходить сквозь стены. Однако, мне ничего из этого не надо, чтобы напугать маленьких детишек.

- Не может быть, что ты уже сделал?

- Ничего такого огромного, просто погремел несколькими цепями перед их окнами, а еще кровью написал «остерегайтесь» на дверях гаражей.

Начинаю сильно смеяться.

- Ты не делал этого.

- Ладно. Не делал, но наступил Хэллоуин...

- Ох, ну же, - говорю я. - Ты ведь очень дружелюбное приведение.

- Как ты смеешь, - усмехается он. - Я могу быть очень устрашающим.

- Ага. Ты, безусловно, очень устращающий, - улыбаюсь из-за собственного сарказма.

- А знаешь что, я собираюсь напугать тебя. Как насчет этого?

- Ты не напугаешь меня.

- Напугаю. В середине ночи, когда будет очень темно.

- Ну ладно, попробуй, - говорю я, прикусывая губу, чтобы вновь не рассмеяться.

- Вот увидишь, - говорит он совсем по-детски. - Вот увидишь, я напугаю тебя.

Когда солнце начинает заходить за горизонт, мы уже около канадской границы.

Легко пересекаю ее, ведь Гарри вылез их машины и решил срезать дорогу через лес. Сказал мне, что знает короткий путь, а еще и то, что быстро пересечет его, оставаясь незамеченным.

Подбираю его уже на другой стороне границы.

- Сколько раз ты уже пересекал эту границу? - спрашиваю его, когда он забирается на заднее сиденье.

- Может, уже несколько десятков раз, - отвечает он.

- Почему так много?

Он пожимает плечами, выражение его лица становится серьезным.

Когда мы заканчиваем наше путешествие в Ванкувер, на улице темно. Направляемся к дому его родителей.

Останавливаемся возле статной усадьбы, которая мне очень напоминает ту, в которой я сейчас живу. Хотя, она больше и выглядит новее.

- Вот мы и приехали.

Внимательно наблюдаю за Гарри. Челюсть его сжалась, глаза наполнились неким холодом, все это сопровождается бледной кожей и этим странным холодом, который исходит от него.

- Должна ли я... просто постучаться в дверь?

Он качает головой.

- Пошли, - он открывает дверь машины, и я вылажу вслед за ним. Вместе обходим дом. Он хватает своими ледяными пальцами мое запястье, после чего мы останавливаемся возле большого окна, которое приоткрыто. Внутри слышны голоса.

Осторожно заглядываю в него.

Мужчина и женщина сидят за большим обеденным столом, перед ними стоят тарелки. Волосы женщины темные и собраны в пучок, а в ее ушах длинные золотые серьги. У мужчины тоже темные волосы, но кое-где, по бокам, виднеется седина, а одет он в темно-синий костюм. Двое разговаривают и смеются, пока едят. Их задорные голоса наполняют всю комнату.

Чем дольше я наблюдаю за ними, тем больше сходств замечаю. У женщины губы и нос точно таки же, как и у Гарри, а еще и одинаковый цвет волос. Строение лица мужчины, его глаза и высокий рост очень напоминают мне Гарри.

- Посмотри, как они счастливы, - почти презрительно говорит он.

Внимательно смотрю на него. С каждой минутой наших наблюдений за парой его пальцы все сильнее сжимают мое запястье.

- Разве это не то, чего ты хочешь? - спрашиваю я, убеждаясь, что мой голос звучит тихо. - Чтобы они были счастливы?

- Ты вообще видишь где-нибудь мое фото?

Вновь возвращаю свое внимание к комнате. Рядом со столом, около двери, есть полки. Щурюсь, разглядывая фоторамки, но ни на одной не замечаю его. Разглядываю последнее фото на полке.

Точно такое же я нашла и в небольшой шкатулке. Узнаю эту преследующую улыбку на его лице. Разница лишь в том, что на сей раз фото находится в простой черной рамке.

- Там, - шепчу я, - в конце.

Он наклоняется вперед, а я наблюдаю за ним. Когда он поворачивается обратно, чтобы посмотреть на меня, то мы находимся лишь в нескольких дюймах друг от друга.

- Они, должно быть, скорбят по мне, - шепчет он, и, без сомнений, я могла бы почувствовать его дыхание на моем лице, если бы он дышал. По спине пробегают мурашки от всей этой близости.

- Может быть, - шепчу ему. - Ты просто не видишь этого.

- Я провел здесь несколько дней, наблюдая за ними, - отвечает он. - Сразу после того, как они переехали сюда, я провел здесь столько время, желая увидеть хотя бы чуточку скорби, но ничего не увидел.

Я не знаю, что и ответить. Поворачиваю голову, чтобы вновь посмотреть на комнату, и вижу, как мать Гарри наливает еще вина в бокал мужа. Цвет жидкости напоминает мне кровь.

- Они живут своей жизнь со мной, как далеким воспоминанием, - говорит Гарри, слышу его голос рядом с моим ухом. - И это заставляет меня задаться вопросом: а я вообще знал их?

Не думая, высовываю руку из хватки Гарри, после чего переплетаю наши пальцы. Сжимаю его руку, но потом вспоминаю, что он не может почувствовать этого. Грусть в его глазах указывает мне то, что ему бы хотелось ощутить все это. Вновь убираю свою руку.

- Должна ли я постучаться и задать им пару вопросов?

- Нет никакого смысла.

- Может...

- Я сказал - нет, Джейн.

Больше ничего не говорю. Наблюдаю за тем, как мать Гарри проходит мимо полки с фотографиями, держа в руках грязную посуду. Когда она подходит к ее концу, неожиданно останавливается и поворачивает свою голову в сторону фотографии, на которой изображен Гарри. Ожидаю увидеть на ее лице хоть чуточку скорби и печали, но оно остается неизменным, после чего женщина отводит свой взгляд и продолжает идти дальше.

***

Как только возвращаемся с Гарри из Ванкувера, идем прямо к поляне, которая находится за домом.

Уже за полночь, и я уверенна, что мои родители очень беспокоятся. Я всегда так делала, когда мы жили в Сакраменто: приходила домой поздно ночью, ничего не объясняя.

- Ты видишь, что я имею в виду? - спрашивает Гарри, сбрасывая темп, когда достигаем ивы. - Им плевать на меня.

- Почему они закрыли дело об убийстве? - задумываюсь я.

- Они не закрывали. Они не закрывали его.

- Дженна сказала...

- Я уже говорил тебе, что она неправа. Полиция не сказала, почему дело закрыли.

- Но это возможно, не так ли? Что твои родители заплатили полиции, чтобы те закрыли дело?

Гарри делает паузу.

- Да, это возможно.

- Я должна была спросить их об этом, - говорю ему. - Они могли знать какую-то информацию...

- Ты до сих пор не понимаешь этого, не так ли? - он поворачивается ко мне, его глаза «горят». - Они уже оправились от этого. На самом деле, я не знаю, горевали ли они так долго. Моя мать плакала на похоронах, и это все. Это все, что я получил от них.

Наблюдаю за тем, как он ходит взад и вперед.

- Они должны быть по-прежнему опустошены. Моя мама должна засыпать в слезах, а отец должен быть расстроенным. Они должны искать кусочек чего-то, чтобы делало их счастливыми, должны вспоминать меня, вместо того, чтобы просто убирать это из своей жизни. Как будто все это не имело никакого значения!

- Может быть, именно так они справляются с горем, - перебиваю его я. - Каждый справляется с этим по-разному, ты не можешь винить их за то, что они оправились от этого.

- Да, могу. Если они действительно были теми людьми, которые закрыли дело об убийстве, то о чем все это говорит? Они не хотели тратить своего времени, денег или усилий, чтобы найти мое тело и моего убийцу, - выплевывает он.

- Ты был эгоистом, - говорю я. - Ты не знаешь, как они себя чувствуют; ты всего лишь знаешь, как это выглядит снаружи. Ты не можешь просто требовать, чтобы они были опустошены, когда это, возможно, их способ справляться с горем.

- Что ты знаешь о горе? Ты никогда никого не теряла!

Злость заполняет меня.

- Ты неправ.

- Ну, хорошо. Просвети меня. Кого ты теряла? - он скрещивает руки на груди.

- Я теряла саму себя хорошенькое количество раз, а тебе разве не видно? Раз уж ты так много знаешь об этом! - указываю на шрамы на моих запястьях.

Гарри делает шаг назад, мельком на его лицо прослеживается чувство вины.

- Ты права, прости.

Тяну рукава обратно вниз и фыркаю, пытаюсь проглотить комок, образовавшийся в горле.

- Джейн, - говорит он. - Прости.

- Забудь, - отвожу взгляд от него.

Он садится на качели и хватается руками за голову.

- Я не имел в виду то, что хотел бы видеть их несчастными, - говорит он. - Просто хочу, чтобы меня оплакивали. Я был их единственным сыном, их чудо-ребенком. Разве это не должно хоть что-то значить?

Он вновь смотрит на меня, его глаза полны печали. Вздыхаю и сажусь на качели, прямо напротив него.

- Мне бы очень хотелось сказать тебе, что я понимаю, - говорю я.

- Мне бы тоже этого хотелось.

- Гарри, ты думаешь..., - тихонько спрашиваю, сглатывая. - Гарри, ты думаешь, что твои родители могли иметь какое-то отношение к твоей смерти?

- Все возможно, - шепчет он.