Глава 64
Вскоре небо совсем потемнело. У них в комнате стало настолько темно, что они не смогли бы увидеть собственные пальцы, даже если бы вытянули руки прямо перед собой. Поэтому Хань Чаншэн с Ань Юанем погасили свет и улеглись спать.
Едва они устроились в постели, как Ань Юань внезапно зашевелился, потянувшись за своим мечом, лежавшим возле кровати. Хорошие практики боевых искусств, ложась спать, обычно размещали своё оружие в пределах досягаемости, чтобы не оказаться беззащитными в случае, если на них нападут во сне. Он услышал доносящиеся снаружи, как раз из-за двери, лёгкие шаги и дыхание.
Хань Чаншэн сжал руку Ань Юаня, обнял его за талию и притянул поближе к себе, прошептав ему на ухо:
– Не суетись.
Ошеломлённый Ань Юань понятия не имел, что на уме у Хань Чаншэна. Но, поскольку происходящее его совершенно не насторожило, должно быть, им ничто не угрожало.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату прокралась тень.
Ань Юань ещё сильнее занервничал. Почувствовав, как напряглись его конечности, Хань Чаншэн нежно погладил Ань Юаня по талии, пытаясь успокоить его. Вот только от этого прикосновения, тот стал ещё более напряжённым.
Тень приблизилась к кровати Хань Чаншэна и Ань Юаня, словно желая взглянуть на них, а затем отправилась в дальний угол и разблокировала акупунктурные точки невезучего ученика из секты Минъюэ. Несчастный резво вскочил, после чего тень жестом показала ему следовать за ней, и они, крадучись, выбежали из комнаты.
После их ухода Ань Юань сел и зажёг свечу, оставленную ими в изголовье кровати.
– Кто это был?
– Чжэн Фэн'эр, – сказал Хань Чаншэн.
Ань Юань нахмурился:
– Почему она увела его?
Хань Чаншэн пожал плечами:
– Она сказала, что у неё имеются собственные методы допроса, поэтому я позволил ей попытаться. Не знаю, что она задумала, но верю, что у этой женщины есть свои трюки в рукаве и она сможет получить от него все ответы гораздо раньше, чем мы.
Ань Юань на какое-то время прищуренными глазами уставился на него, а затем произнёс:
– У тебя так много друзей. Ты можешь случайно встретить их по пути, при этом они с готовностью предлагают тебе помощь в подобных делах. Я слышал, что Чжэн Фэн'эр вовсе не незначительный персонаж в Цзянху. Она — глава крепости Фуфэн, и кто знает, сколько людей под этими Небесами готовы на что угодно, лишь бы она подарила им поцелуй. Кем надо быть, чтобы заставить подобную женщину что-то сделать ради тебя?
Дерзко улыбнувшись, Хань Чаншэн заявил:
– Твой мастер обладает невероятным могуществом. Всегда есть люди, готовые совершить что угодно ради меня.
Ань Юань в молчании уставился на него.
Хань Чаншэн усмехнулся, а затем сладко зевнул. Задув свечу в изголовье кровати, он лениво проговорил:
– Ложись спать, и, возможно, завтра нас будут ожидать хорошие новости.
Ань Юань ещё немного посмотрел на него в темноте, после чего улёгся, повернувшись к нему спиной.
Когда на следующее утро Хань Чаншэн и Ань Юань вместе спустились, чтобы позавтракать, они увидели, что там уже, неспешно потягивая утренний чай, сидит Чжэн Фэн'эр.
Хань Чаншэн уселся возле неё, непринуждённо схватил со стола паровую булочку и откусил от неё кусок:
– Ну и как всё прошло?
На губах Чжэн Фэн'эр просияла торжествующая улыбка:
– Я ведь уже говорила, что вы можете на меня положиться.
Этой ночью Чжэн Фэн'эр сыграла роль доброй самаритянки и спасла несчастного ученика. Она довела его до крайнего смущения, а затем воспользовалась его благодарностью и доверием, чтобы выведать всё, что было ему известно.
Оказалось, что безвременно почивший старейшина Сянь Юэ был ужасно суровым человеком, поскольку отвечал за записи боевых искусств и манускрипты с техниками меча секты Минъюэ. А так как под его присмотром находился секретный манускрипт, именно он обладал правом решать, какого уровня должны достичь боевые искусства того или иного ученика, чтобы он мог его изучить.
Некоторые ученики уже достигли возраста, когда могли ознакомиться с содержанием манускрипта. Один из учителей как-то обратился с такой просьбой к старейшине Сянь Юэ, но даже ему было отказано под предлогом того, что его навыки владения боевыми искусствами недостаточно хороши. Старейшина Сянь Юэ не захотел показывать ему манускрипт.
По этой причине как ученики, так и учителя, находившиеся там в изоляции от внешнего мира, люто его ненавидели. К тому же в секте Минъюэ хватало раздражительных старейшин, которые с ним и вовсе не разговаривали. В гневе они не раз говорили, что были бы не прочь прикончить его.
Услышав это, Ань Юань нахмурился и сказал:
– Похоже, человеком, убившим старейшину Сянь Юэ, вполне может оказаться кто-нибудь из секты Минъюэ.
Хань Чаншэн согласно кивнул:
– Ох уж эти люди из праведных сект... Почему никто никогда и плохого слова не скажет о праведных сектах? Как там говорится? Не стоит выносить сор из избы? И только поэтому они в такой спешке предали случившееся огласке, заявив, что старейшину прикончили люди из демонической секты. Было бы слишком нехорошо, если бы все узнали, что виной всему внутренние раздоры в секте.
Чжэн Фэн'эр с улыбкой произнесла:
– Такое вполне возможно. Не волнуйтесь, у меня уже всё под контролем. Я узнаю, появятся ли камни, как только схлынет вода.
От этих слов Хань Чаншэн почувствовал себя так, словно тяжеленная гора свалилась у него с плеч, и обрадовался. Когда кто-то самостоятельно вызывался и лично брал на себя ответственность, Хань Чаншэну было слишком лень возражать.
– Я передаю это дело тебе, – просто сказал он.
После того как Ань Юань отлучился в уборную, Хань Чаншэн спросил Чжэн Фэн'эр:
– Эй, а кем был тот самоубийца-толстяк, что бежал вчера за тобой? И где он сейчас?
Глаза Чжэн Фэн'эр вспыхнули холодным светом, затем она, улыбнувшись, сказала:
– Хм? Он — глава Сю Даомэнь. Поговаривали, что он хотел устроить неприятности секте Тяньнин. Я сидела без дела и заскучала, потому и поигралась с ним пару дней.
Хань Чаншэн нахмурился:
– Пару дней поигралась?
Чжэн Фэн'эр вытащила какую-то книгу и, взяв её в руку, потрясла ей перед Хань Чаншэном.
– Это их секретный манускрипт с техникой меча. Как-нибудь сделаю несколько копий и разошлю по праведным сектам, тогда посмотрим, будет ли он так же лихо скакать вокруг.
С приподнятыми бровями Хань Чаншэн кивнул, полностью одобряя её действия. Нежданно-негаданно, но ему удалось заполучить отличного и озорного союзника.
Когда вернулся Ань Юань, Чжэн Фэн'эр мигом припрятала манускрипт. После завтрака Чжэн Фэн'эр сказала:
– Для начала я отправлюсь в секту Минъюэ, чтобы провести там расследование.
– Ступай, – кивнул Хань Чаншэн.
Чжэн Фэн'эр бросила взгляд на Ань Юаня. За последние несколько дней с его лица оказалось стёрто немало деталей маскировки. Хань Чаншэн просто возненавидел, как выглядит Ань Юань в маскировке под свиное рыло, поэтому избавился от некоторых излишеств и кое-где подкрасил так, чтобы он не выглядел настолько уродливо, как это было прежде.
Подумав о настоящем лице Ань Юаня, которое было настолько великолепным, что могло завоёвывать целые города, Чжэн Фэн'эр невольно испытала сожаление, что не может стереть всю оставшуюся на его лице маскировку прямо сейчас.
Ань Юань поинтересовался:
– Почему ты так пристально на меня смотришь?
Тихонько сглотнув, Чжэн Фэн'эр с прищуренными глазами произнесла:
– Малыш Ань Юань, если у меня всё получится и мне удастся отыскать убийцу, как насчёт того, чтобы провести ночь вместе с этой сестрёнкой?
Хань Чаншэн отвесил ей пинок:
– Брысь отсюда! Убирайся, проваливай! Ты что, практикуешь боевые искусства суккуба-лисицы, поглощающей жизненную силу мужчин? Даже не мечтай об этом. Иди уже и делом займись!
Чжэн Фэн'эр скривила губы, фыркнула и удалилась с гордо поднятой головой, напоследок вполголоса пробормотав:
– Не ты ли говорил, что не любишь мужчин? Тогда откуда это собственничество? Тц.
Ань Юань склонил голову и сделал глоток чая, скрывая ускорившееся сердцебиение: "Ах, то была ревность? Наверняка так и есть. А я и не подозревал, что на самом деле он такой ревнивец".
Хань Чаншэна же совершенно не волновали мысли, бродящие в голове Ань Юаня. Он подцепил жареную палочку из теста и закинул её себе в рот. Жуя её, он задумался. Они проделали длинный путь с востока на запад и с запада на восток, и после обширного расследования отсеяли из числа подозреваемых множество не связанных с этим делом людей, впридачу отыскали виновных в разграблении усадьбы Тяньюань. Но до сих пор у них не появилось даже намёка на разгадку личности самого убийцы.
Стоял ли за убийством старейшины Сянь Юэ тот же человек, что убил Хуанфу Тугэня? Хотя то, что эти люди посмели подставить их демоническую секту, действительно вызывало ужасное раздражение, если убийство старейшины не имело ничего общего с Хуанфу Тугэнем, но все их усилия будут напрасны.
– О чём ты задумался? – спросил Ань Юань.
– Думаю о деле твоего отца, – сказал Хань Чаншэн. – Даже не знаю, смогу ли отыскать убийцу на этот раз.
Ань Юань опустил глаза. Хань Чаншэна настолько беспокоили его дела, словно они были его собственными. Прошло так много времени, и было бы ложью сказать, что его это совершенно не трогало. Привязанность, которую питал к нему Хань Чаншэн, была настолько глубока, что он против воли начал утрачивать своё хладнокровие. К сожалению, этот парень слишком многое скрывал от него, и Ань Юань никак не мог понять, что у того на уме.
Чжэн Фэн'эр добровольно вызвалась провести расследование. Похлопав себя по груди, она дала слово, что в ближайшие дни представит Хань Чаншэну её результат. Хань Чаншэн, Лу Цинцянь и Лу Байби тем временем могли счастливо отдохнуть и расслабиться.
Едва расправившись с ежедневной рутиной, Ань Юань любил отправиться к Лу Цинцяню с Лу Байби, чтобы поговорить с ними по душам. Однако Хань Чаншэн постоянно держался настороже, не давая Ань Юаню ни единой возможности остаться наедине с этой парочкой. Но даже так молодому человеку всё равно удавалось немало вытянуть из этих двоих. Если кого-то в этом винить, так только то, что правый и левый стражи секты Тяньнин были чересчур простодушными. Одного слова Ань Юаня хватало, чтобы они сами себе вырыли яму, и даже вопли Хань Чаншэна не могли остановить этих парней от того, чтобы они дружно спрыгнули в эту яму.
Хань Чаншэн несколько дней провёл в таком подвешенном состоянии. Он уже не мог этого выносить. Его терзали страх и тревога, ему казалось, будто, стоит ему чуть ослабить поводья, и если всё продолжится в том же духе, то Лу Байби и Лу Цинцянь запросто с потрохами сдадут его Ань Юаню. Поэтому он решил отправить их обоих куда подальше.
В один прекрасный день он первым делом отослал Ань Юаня, после чего отправился в комнату Сяо Цина и Сяо Бая.
Открыв дверь и увидев их, он спросил:
– Когда вы уже вернётесь на гору Сюшань? Разве вам не нужно заниматься делами секты Тяньнин?
Лу Байби и Лу Цинцянь в недоумении переглянулись. Даже если они являлись правым и левым стражами секты, никто и никогда не просил их заниматься делами секты или преподавать ученикам. На самом деле никто из секты просто не осмелился бы передать такие важные дела в руки этих парней. Конечно же, главным делом их жизни было защищать Хань Чаншэна: они должны были сопровождать его и ловить, когда он раз за разом сбегал из секты.
Увидев, что эта парочка не понимает его, Хань Чаншэн едва не схватился за волосы от тревоги:
– Я... я даю вам задание. Конференция Улинь состоится уже через два месяца, идите и разузнайте, какие секты собираются принять в ней участие.
– Зачем вы даёте нам такое задание? – спросил Лу Байби. – Вы собираетесь присутствовать на конференции Улинь?
– Конечно, – отозвался Хань Чаншэн. – Как человек с великими планами и амбициями, как я могу не появиться на конференции праведных сект?
Лу Цинцянь надул губки:
– А разве вы не узнаете, кто там будет, когда приедете на конференцию?
Хань Чаншэн недовольно глянул на него и сказал:
– В любом случае это нужно узнать заранее. Почему вы только жалуетесь вместо того, чтобы слушаться своего главу?
Почувствовав обиду, Лу Байби и Лу Цинцянь переглянулись, а затем проявили редкую для себя сообразительность.
– Глава, неужели вы собираетесь нас прогнать? – спросил Лу Байби.
– Ань Юань сказал, что ты нас не любишь, – подхватил Лу Цинцянь. – Вам не нравится, когда мы разговариваем. А теперь вы и вовсе решили от нас избавиться.
Хань Чаншэна едва не вырвало старой кровью:
– Вы предпочитаете верить тому, что говорит этот ублюдок, но не верите мне? У нас троих с самого детства даже трусы были общими, разве я могу вас не любить?
Поразмыслив об этом, Лу Байби прошептал:
– На самом деле я не верю в это, но я боюсь, что глава любит его сильнее, чем нас.
Рассерженный Хань Чаншэн промурлыкал:
– С чего вы взяли, что я люблю его?
Несправедливо обиженный Лу Цинцянь произнёс:
– Глава каждый день проводит возле него и даже спит вместе с ним.
Хань Чаншэн не осмелился признаться этим двоим, что нуждался в помощи Ань Юаня для того, чтобы обуздать свою внутреннюю Ци, из опасения, что эта парочка применит на Ань Юане некие специальные средства в попытке заставить того обучить его самого необходимому внутреннему навыку.
Конечно же, ему тоже хотелось бы поскорее сбежать от Ань Юаня, но если он допустит, чтобы Ань Юань прошёл через пытки от рук Сяо Цина и Сяо Бая, то этот снизошедший в мир смертных бессмертный точно навсегда оставит его страдать от отклонения Ци.
– Этот парень — редкий прохвост, – сказал он. – Вам, ребята, лучше вообще с ним не разговаривать, иначе он просто обманет вас. Не говоря уже о том, что я возненавижу вас, если... если вы разрушите мой великий план и сдадите меня ему. Я ведь уже не раз предупреждал вас, не говорить ему ничего о том, кто я на самом деле, и не упоминать при нём секту Тяньнин. Если же вы проболтаетесь, я не захочу видеть вас своими стражами!
Лу Цинцянь и Лу Байби нахмурились и надулись, но ничего не сказали.
Хань Чаншэн с улыбкой принялся их уговаривать:
– Мой добрый Сяо Цин, хороший Сяо Бай, отправляйтесь и разузнайте для меня всю подноготную нынешнего главы альянса Улинь и его сына, Лу Вэньлиня. К тому же я хочу знать, как прошлые главы альяса праведных сект заняли эту должность и какие условия им потребовалось для этого выполнить.
Лу Цинцянь с удивлением спросил у него:
– Глава, неужели вы хотите занять место главы альянса Улинь?
Хань Чаншэн лишь несколько раз отмахнулся рукой:
– Помилуй, я — глава демонической секты. На кой чёрт мне становиться главой альянса Улинь? Я посажу на это место человека, которым смогу управлять. Разве таким образом мы не разыграем весь этот добропорядочный альянс праведных сект?
Хотя Лу Цинцяня и Лу Байби немного ошеломил такой поворот, они всё равно выглядели так, словно готовы были в восхищении пасть перед ним на колени. Это и впрямь звучало, как огромный заговор!
В этот момент в дверь кто-то постучал. Открыв её, Хань Чаншэн увидел Чжэн Фэн'эр, которой уже несколько дней было не видать.
Чжэн Фэн'эр кокетливо прислонилась к дверному косяку и с улыбкой сказала:
– Глава, я выполнила задание, которое вы мне поручили.
Порядком удивившийся Хань Чаншэн спросил:
– Ты уже отыскала убийцу?
Ткнув пальчиком в Хань Чаншэна, она с хитринкой произнесла:
– Если проведёте со мной ночь... я вам всё расскажу.
Уголок рта Хань Чаншэна нервно дёрнулся, затем он повернулся к Лу Цинцяню и Лу Байби:
– Собирайте свои вещи и готовьтесь к выполнению задания, которое я вам поручил, – с этими словами он увёл оттуда Чжэн Фэн'эр.
Дойдя до места, где их никто не смог бы услышать, Хань Чаншэн остановился и обратился к ней:
– Рассказывай, что тебе удалось выяснить?
– Никак не пойму, где ваша романтичность? – высказалась Чжэн Фэн'эр, однако не стала дальше развивать эту тему. – Я выяснила всё, в том числе и то, где сейчас находится секретный манускрипт секты Минъюэ.
Изумлённый Хань Чаншэн мигом спросил:
– И где же он? Скорее, расскажи мне подробности. Что там случилось?
***
На ветвях дерева распустилось два цветка, и каждому из них досталось по одному.
Предыдущие несколько дней Хань Чаншэн глаз не спускал с Ань Юаня, не давая тому ни единой возможности приблизиться к Лу Байби и Лу Цинцяню. Однако, уводя Чжэн Фэн'эр он так разволновался, что совершенно забылся и упустил этого бессмертного, невольно подарив ему возможность допросить своих стражей.
Едва вернувшись в гостиницу, Ань Юань тут же направился в комнату Лу Байби и Лу Цинцяня. Увидев, что те уже собирают свои вещи, он испытал потрясение:
– Что вы делаете?
– Собираемся уходить, – ответил Лу Байби.
– Куда? – спросил Ань Юань.
Лу Цинцянь и Лу Байби казались сильно рассерженными и будто бы вообще не желали с ним разговаривать. Ань Юань снова повторил свой вопрос, и, наконец, Лу Цинцянь ответил ему:
– Он сказал нам, что ты — обманщик. Мы не станем с тобой разговаривать, иначе ты нас проведёшь.
Ань Юань рассмеялся. Не стоило даже спрашивать, он наверняка имел в виду Хань Чаншэна. Он даже мог представить себе, как Хань Чаншэн со стиснутыми зубами говорит им об этом. К сожалению, эти два юных парня были настолько беспечны, что, влетев им в одно ухо, его слова сразу же вылетели из другого.
– Какой смысл мне обманывать вас? – спросил Ань Юань. – Я поинтересовался лишь потому, что забочусь о вас. Он сказал, что вы не состоите в секте и, как бродячие практики, странствуете по стране. Вы выросли вместе с ним, значит, вас обучал один мастер?
Лу Цинцянь и Лу Байби ещё помнили наставления Хань Чаншэна, поэтому не потрудились ответить.
Но Ань Юаня это не волновало. Пока поблизости не вертелся Хань Чаншэн, он мог без зазрения совести задавать им любые вопросы. И раз уж ему предоставилась такая редкая возможность, он ни за что не отпустил бы эту парочку так легко:
– Если вы не хотите называть его имя, должно быть, ваш мастер не особо могущественная персона, и вы стыдитесь его.
Прищуренными глазами Лу Байби искоса посмотрел на него и с улыбкой сказал:
– Вздор! Боевые искусства Ло Синя лучшие во всей секте!
Ань Юань нахмурился:
– Ло Синь? Так вы всё-таки состоите в секте? Ло Синь, похоже, мне уже когда-то доводилось слышать это имя...
Молодые люди переглянулись друг с другом, а затем подхватили свои сложенные в узелки вещи и направились к выходу.
Ань Юань сделал глубокий вдох и, казалось, заколебался. Но когда эти двое должны были пройти мимо него, он всё же спросил:
– В действительности вы ведь из Тяньнин, демонической секты?
Лу Байби и Лу Цинцянь застыли на месте. А затем, с трудом переставляя одеревеневшие ноги, продолжили идти на выход из комнаты.
Ань Юань обернулся, после чего изогнул в улыбке уголки своих губ и произнёс:
– Ах, верно, пребывающая в разрухе секта, вроде Тяньнин, которую все только и делают, что оскорбляют, вы бы точно не захотели, чтобы ваши имена связывали с ней... Если вы назовёте любую другую секту, никто не станет вас осуждать. Люди всё равно считают всех, кто состоит в секте Тяньнин, дураками.
Не успел Ань Юань договорить, как в его ноги метнули три дротика. Если бы он не отреагировал так быстро и не увернулся, то сейчас уже лишился бы ступней. Лу Байби обнажил свой кинжал, и его нежно улыбающееся лицо покраснело от гнева, когда он произнёс:
– Если ты посмеешь сказать ещё хоть одно плохое слово о моей секте Тяньнин, я без малейшего сожаления нападу на тебя.
Приподняв бровь, Ань Юань проговорил:
– Так ты действительно член секты Тяньнин?
Лу Цинцянь выудил откуда-то ещё три дротика, разместив их между пальцами:
– Сегодня ты собственными глазами узреешь мощь правого и левого стражей секты Тяньнин!
Даже при том, что Ань Юань ожидал чего-то подобного, он всё равно оказался потрясён, узнав, что столкнулся с такими важными персонами:
– ...Выходит, вы не обычные члены секты? Напротив, вы двое являетесь главными стражами-хранителями секты Тяньнин?
Лу Байби больше не собирался тратить время на пустую болтовню. Он с кинжалом в руке бросился к Ань Юаню, но тот не стал с ним сражаться. Он заблокировал его удар мечом, а затем, что было сил оттолкнувшись, разломал окно и выпрыгнул из комнаты!