Глава 33
По прошествии неизвестного количества времени Хань Чаншэн услышал донёсшийся из-за его спины наполненный усталостью голос:
– Всё готово.
Каждый дюйм его кожи казался горячим, и жар пронизывал его до самых костей. Его даньтянь был настолько переполнен энергией, что едва не взрывался, а его руки и ноги налились силой.
Навряд ли эта сила была его собственной.
– Попробуй использовать свои навыки, – сказал ему таинственный старик.
Хань Чаншэн молча пошевелил губами, мысленно повторяя последовательность мантр, и задействовал свою внутреннюю Ци. Он лишь почувствовал, как его даньтянь начал становиться всё горячее и горячее. Внезапно поток тепла устремился прямиком в его голову, отчего ему стало жарко, и он почувствовал сильную жажду. В каждом дюйме его тела возникло нестерпимое желание высвободить скрытую в нём энергию.
– Сделай глубокий вдох! Нажми двумя пальцами на акупунктурную точку в центре груди, считай эту точку центром твоей внутренней Вселенной и заставь свою Ци сделать тридцать полных оборотов вокруг неё! – сказал таинственный старик на ухо Хань Чаншэну.
Когда Хань Чаншэн проделал всё, что сказал ему старик, чудовищный импульс в его теле постепенно начал сходить на нет. Он почувствовал себя более комфортно, чем когда-либо раньше, но в его даньтяне до сих пор словно смешались друг с другом лёд и пламя, что было совершенно невыносимо.
– Увы, – вздохнул старик, – это моя вина. Я снова пожелал поскорее добиться мгновенной выгоды и успеха. Мне не стоило вливать в тебя за один раз силу, которую я копил все эти десятилетия. Я позабыл, что сейчас твой фундамент не так глубок. Боюсь, тебе будет сложно управиться с этим, и риск впасть в отклонение Ци слишком высок.
Медленно открыв глаза, Хань Чаншэн открыл заодно и рот, чтобы как следует выругаться. Таинственный старик и старейшина Лань Фан явно были друзьями. Они оба поступали одинаково, когда обучали своим боевым искусствам или передавали внутреннюю силу, не спрашивая, согласна ли на это принимающая сторона. Они попросту не дали ему возможности отказаться.
Теперь и этот старик передал ему свою внутреннюю силу. Всё было бы в порядке, если бы он ощущал лёгкость, как ласточка, однако он чувствовал себя так, будто всё его тело было привязано к мешку с песком, который весил тысячу килограммов, и всё его тело нестерпимо болело. Он даже руки не мог поднять.
И что теперь делать с собакой-лордом? Он украл судьбу у собачьего лорда, Чёрный и Белый Учаны придут в настоящую ярость и выместят её на нём, ах!
Однако, как только Хань Чаншэн посмотрел на таинственного старика, он мигом проглотил все рвущиеся наружу ругательства.
Старик в мгновение ока постарел на десятки лет. Его совсем недавно ярко блестящие глаза подёрнулись дымкой, лицо потускнело, приобретя землисто-серый оттенок, морщины углубились, став похожими на настоящие трещины. Хань Чаншэн понял, что тот уже на пределе.
Словно прочитав его мысли, старик рассмеялся:
– Не переживай обо мне. Моя поддельная внешность развеялась. Как ты сейчас себя чувствуешь?
– Мне очень тяжело, – сказал Хань Чаншэн.
Выражение лица таинственного старика на миг застыло, потом он с лёгкой неловкостью произнёс:
– Я такого не ожидал. Поскольку ты являешься учеником секты Юэхуа, то твоим методом развития внутренних сил должен быть метод взращивания ядра Юэян. Я вступил в мир боевых искусств в секте Юэхуа, потому моя внутренняя практика также основывается на методе Юэян. Даже если большая часть силы осознана и приобретена мной самостоятельно, метод Юэян остаётся истинной основой моего самосовершенствования. Однако когда я влил в тебя свою внутреннюю силу, то заметил, что внутренняя сила, которую ты взращиваешь, конфликтует с моей...
Хань Чаншэн поперхнулся.
Его практика основывалась отнюдь не на фундаментальном методе Юэян, метод развития внутренней силы, который он практиковал, был разработан специально для него мастером Зала Дракона и Тигра. Из-за одежды танственный старик решил, что он — ученик секты Юэхуа. А он сам не мог ничего сказать, вынужденный позволить наполнить себя чужой внутренней силой. Однако он никак не мог её укротить, отчего сильно страдал.
– Продолжай делать так, как я тебе сказал, – произнёс старик. – Надави двумя пальцами на акупунктурную точку в центре груди и постарайся перемещать вокруг неё свою внутреннюю Ци.
Хань Чаншэн продолжил использовать этот метод и спустя бесконечно долгое время сгорания палочки благовоний (примерно 15 минут) почувствовал себя более-менее терпимо. Однако его даньтянь до сих пор не успокоился и всё так же болел.
– Во всём виноват этот дрянной старик, – вздохнул танственный старик. – Мои добрые намерения вылились в плохие последствия. Если в будущем продолжишь чувствовать себя плохо, то подстрой под этот метод своё дыхание. Это на какое-то время облегчит твою боль.
Хань Чаншэну захотелось расплакаться:
– Выходит, это только уменьшит боль? Неужели другого выхода нет?
Без всякой на то причины ему на голову свалилась огромная внутренняя сила. И Хань Чаншэн, естественно, был бы на седьмом небе от счастья, если б его даньтянь не был то пуст, то полон, его тело не бросало то в жар, то в холод, а его внутренняя сила не походила на непослушную мышь. Она то и дело вырывалась из даньтяня, принимаясь метаться по всему его телу и совершенно не желая ему подчиняться.
Таинственный старик нахмурил брови, задумчиво поглаживая бороду:
– Есть одно естественное решение. Правда я ещё никогда не сталкивался с подобными ситуациями, поэтому не имел с этим дела. Однако, – продолжал он, – помнится, в мире боевых искусств существовал один глава семьи. Его семья специализировалась на обучении внутренним навыкам. Метод развития внутренних навыков этой семьи очень хорош. Я как-то слышал, что он может позволить практикующему боевые искусства изучить сразу два основных метода внутреннего совершенствования одновременно. Если они согласятся тебе помочь, то ты сможешь раз и навсегда справиться с этой проблемой.
– Кто именно это был? – мигом спросил Хань Чаншэн.
Старик ненадолго задумался, затем произнёс:
– Это место называлось... Тяньмэнь или усадьба Тяньюань? Мы с хозяином этой усадьбы были добрыми друзьями, хотя с тех пор и минуло более двадцати лет. Хозяин усадьбы был человеком, придававшим большое значение чувствам и добродетели. Я дам тебе жетон, отнеси его в ту усадьбу. Если ты воспользуешься моим именем, то её мастер непременно поможет тебе.
– Усадьба Тяньюань? – в отчаянии переспросил Хань Чаншэн. – Того человека звали Хуанфу Тугэнь?
– Верно! – сжав его ладонь, закивал старик. – Господин Хуанфу из усадьбы Тяньюань. Раз ты знаешь его, всё просто прекрасно.
Старик опустил глаза, вспоминая, где же он хранил этот жетон, который собирался передать Хань Чаншэну, но тот поднял руку, останавливая его:
– Не ищите его. Мастер усадьбы Тяньюань погиб пятнадцать лет назад.
– Погиб пятнадцать лет назад? – переспросил старик. Опустив руки, он невольно посетовал: – Этого старика столько лет не было здесь, но я совершенно не ожидал...
Не в силах больше этого выносить, Хань Чаншэн закатил глаза. Его внутренняя сила снова взбесилась, и он поспешил успокоить дыхание, только чтобы услышать слова старика:
– А у мастера Хуанфу были дети? Их способности к внутренней силе и фундаментальные методы передаются по наследству из поколения в поколение, а значит, его потомки тоже могут знать то собрание секретных книг.
У Хань Чаншэна возникло невыносимое желание задрать голову и что было сил завопить на Небеса. "И долго вы ещё собираетесь играть с этим лаоцзы? Не далее как час назад я обвёл вокруг пальца потомка этого Хуанфу, из-за чего он решил полетать со скалы и разбил себе голову. При этом он повредился в уме, утратил воспоминания и даже его характер полностью изменился. А теперь в моём теле бушует внутренняя энергия, которая должна была достаться моему "дражайшему другу"!"
– А другого выхода нет? – спросил Хань Чаншэн.
Старик на миг задумался и сказал:
– Я знаю только о методе усадьбы Тяньюань. Возможно, есть и другие решения, но мне о них ничего не известно.
Хань Чаншэн едва не выкашлял целый рот старой крови. "Разве произнесённые тобой сейчас слова не то же самое, что вообще ничего не сказать?"
– Кхе-кхе, – старик закашлялся.
Он лишился своей внутренней силы, и теперь его тело быстро слабело. Застарелые болезни его тела проявили себя, а он говорил так много, что уже едва держался.
Хань Чаншэн больше не мог задавать ему какие-либо вопросы. Он должен был самостоятельно отыскать ответы хотя бы на один из них.
Усевшись со скрещёнными ногами, старик сказал:
– Хороший мальчик, ступай. У меня осталось мало времени. Я хочу немного отдохнуть здесь, насладившись воспоминаниями о событиях своего прошлого.
Поколебавшись, Хань Чаншэн поднялся, а затем нерешительно произнёс:
– Вам лучше пойти и увидеться со старейшиной Лань Фаном. Он сказал, что тоже хотел бы встретиться с вами.
Потрясённый старик улыбнулся:
– Он тоже?
– Верно! – кивнул Хань Чаншэн.
Опустив глаза, старик погрузился в молчание. Затем со вздохом сказал:
– Иди, а я об этом подумаю. Мне не хочется, чтобы в последнем его воспоминаниии обо мне я предстал перед ним таким...
Хань Чаншэн собрался было сказать что-то ещё, но остановился. Он хотел бы убедить таинственного старика, но сам не знал, как это сделать. Ещё немного поколебавшись, он, в конце концов, поблагодарил его и направился прочь. Он должен был позволить ему самому позаботиться о своих делах. А у него и так хватало поводов для беспокойства.
Хань Чаншэн, опираясь на стволы деревьев, продвигался вперёд. Его тело то становилось лёгким, то тяжелело. Пройдя немалый путь, Хань Чаншэн попытался срубить крупное дерево.
*Бум!*
Понадобилось бы целых два человека, чтобы обхватить это дерево, однако Хань Чаншэну удалось проделать огромную дыру прямо посередине ствола.
Посмотрев на свою ладонь, Хань Чаншэн выбросил её в сторону другого дерева, расколов его точно так же, как первое. При этом само дерево не шелохнулось, с него даже лист не упал.
Его внутренняя сила пребывала в состоянии полного хаоса. Порой часть, данная ему танственным стариком пыталась вырваться на свободу, а порой он практически возвращался в своё первоначальное состояние. Если бы ему сейчас пришлось с кем-то сразиться, то только от воли Небес зависело бы, будет он жить или умрёт. И это было ещё не самое худшее. Куда хуже будет, если он так и застрянет в этом состоянии, ведь тогда рано или поздно он лишится всей своей силы, войдя в отклонение Ци. Он должен был придумать способ, позволяющий превратить эту внутреннюю силу в его собственную.
Хань Чаншэн уже собирался двинуться дальше, когда его снова охватил жар. Как только он использовал свои навыки, его внутренняя сила вырвалась на свободу. Тяжело дыша, он быстро опустился на землю и завращал свою Ци, ожидая, когда приступ пойдет на убыль.
В полном расстройстве он открыл глаза и попытался подняться, но тут же от потрясения погрузился в молчание.
Прямо перед ним стояли две тени: одна - белая, другая - чёрная. Это были два давно исчезнувших призрака.
Чёрный и Белый Учаны уставились на него взглядами, наполненными яростным осуждением.
– Смертный! – заговорил Чёрный Учан. – Как ты мог так поступить?
Не успел он закончить, как Хань Чаншэн бросился к нему, попытавшись ухватить его за воротник. Но в руках у него оказалась лишь пустота. Они были духами, не принадлежавшими этому миру. Хань Чаншэн не мог даже дотронуться до них в мире живых.
Отдёрнув руку, Хань Чаншэн закричал:
– Вашу налево, ублюдки! Вы мне смерти хотите? А?! Где вы пропадали?! Вы едва не убили меня!
Чёрный и Белый Учаны своенравно переглянулись.
Белый Учан прокашлялся и сказал:
– Нам нужно было отправиться на Небеса и отчитаться о случившемся здесь. День на Небесах равняется году в мире смертных, мы с самой высокой скоростью примчались назад. Но ещё даже не приземлившись, увидели, как таинственный старик передаёт тебе все свои навыки. Разве мы не говорили тебе, что это возможность для лорда? Как ты мог его обокрасть?
– Ты всерьёз считаешь, что этому лаоцзы нужно было грабить вашего лорда? – яростно возразил Хань Чаншэн. – Ты хоть знаешь, что эта дрянь едва меня не прикончила?! Если не смогу с этим совладать, то меня ждет отклонение Ци! – накопленные Хань Чаншэном обиды ручьём изливались из его уст; с ним ещё никогда в жизни не случалось подобного невезения.
Чёрный и Белый Учаны снова переглянулись.
– Мы наблюдали за тобой с самого возвращения, – сказал Белый Учан, – но всё случилось так быстро, что мы не успели это остановить. Я уже говорил, что у тебя особая конституция, изменяющая судьбу каждого, с кем ты встретишься. И я просил тебя не высовываться. Зачем ты пнул парня, обидевшего того старика?
Разгневанный Хань Чаншэн закатил глаза:
– Откуда мне было знать, что это таинственный старик? Ты мне ничего о нём не рассказал! Если б я знал, что это он, то вырыл бы себе глубоченную яму и спрятался там, лишь бы не привлекать его внимание. К тому же я пнул парня вовсе не ради этого старика!
Хань Чаншэн чувствовал себя ужасно обиженным. Если бы он от нечего делать не отлупил тех воров, Ли Цзюлун остался бы жив. Если бы там остался настоящий Ли Цзюлун, то он никогда бы не сравнился одарённостью с Ань Юанем и не украл бы его возможности. Хань Чаншэн же сначала забрал у Ань Юаня всё внимание таинственного старика, а затем шаг за шагом сблизился со старейшиной Лань Фаном и танственным стариком. Вот так вот постепенно Ань Юань остался вообще не у дел.
Учаны неуверенно зашептались. Они знали, что Хань Чаншэн сказал правду. Они слишком поспешно ушли, не успев ему ничего объяснить. В итоге Хань Чаншэну не удалось выполнить порученное ему задание.
– Раз уж старик передал тебе свою силу, – сказал Чёрный Учан, – ты передашь её лорду Ань Юаню.
Хань Чаншэн разозлился ещё сильнее.
– Вонючки-бессмертные. Вы что, решили, будто внутреннюю силу можно передать так же легко, как кочан китайской капусты? Я сам себя ненавижу за то, что не могу выдавить из себя эту силу. Старик передал её против моей воли, и в итоге оказалось, что она несовместима с моей собственной. Мой даньтянь вот-вот разорвёт! Если я не могу усвоить её, как, по-вашему, я смогу её ещё кому-нибудь передать? Высвобождение этой силы с помощью активных тренировок приведёт лишь к отклонению Ци! Передача внутренней силы не похожа на разлитие воды по стаканам, в итоге лаоцзы превратится в бесполезного человека!
Хань Чаншэн и Учаны тупо взирали друг на друга. Ни одна из сторон ничем не могла помочь другой. Это была сущая катастрофа. В конце концов, Белый Учан создал иллюзию, показав Хань Чаншэну звёзды, сиявшие в ночном небе.
– Что это? – не удержавшись, спросил Хань Чаншэн.
Белый Учан вздохнул с облегчением:
– Звезда скорби по-прежнему горит ярко.
Пока со звездой скорби всё в порядке, у них ещё был шанс добиться успеха. Однако, стоило ему бросить на звезду ещё один взгляд, как его лицо помрачнело. Когда они были на Небесах, звезда была наполовину светлой и наполовину тёмной, сейчас же она полностью потемнела. Излишне говорить, что в этом снова была вина Хань Чаншэна.
Чёрный Учан указал на меленький спутник-звезду рядом со звездой Ань Юаня, после чего пояснил:
– Это звезда скорби лорда Ань Юаня. Пока она не погаснет, это означает, что Ань Юань всё ещё предолевает своё бедствие.
– Эта звезда очень яркая! – с подозрением спросил Хань Чаншэн. Он же изменил судьбу собаки-лорда. Тогда почему она светит так ярко?
Лицо Чёрного Учана побелело от ярости:
– Так и должно быть. Твоя глупость затрудняет путь Ань Юаня, потому звезда скорби и становится ярче.
Хань Чаншэн уставился на него, отказываясь признать в этом свою вину:
– Вонючие бессмертные. Разве не вы меня в это втравили? Вы мне вообще ничего не сказали. Что мне ещё оставалось делать? Лаоцзы надоело играть в ваши игры, отныне можете делать всё, что вам захочется!
– Эй! – Белый Учан встал у него на пути. – Ты не можешь так поступить! Если ты уйдешь, никто не сможет его спасти! Это круговорот причины и следствия, за всё нужно платить. В таком случае людям из твоей секты тоже придётся несладко.
– Ты опять собираешься мне угрожать?! – в ярости спросил Хань Чаншэн.
– Это не угроза! – разведя руками, сказал Белый Учан. Он поколебался, затем смиренно вздохнул: – Ты не должен был это увидеть, но раз уж всё дошло до такого, тебе придётся.
Взмахом руки Белый Учан открыл новую иллюзию перед ним.