Присвоенный

♬ the xx ― sunset

Горький запах алкоголя впивается в его лёгкие. Он тяжело дышит, растворяясь в громкой музыке, играющей из колонок. Подняв руки над головой, он громко вскрикивает, и все поддерживают его, поднимая красные стаканчики с алкоголем вверх. Он чувствует себя счастливым, окрылённым. Парню, наконец, исполнилось двадцать, и он никак не может поверить, что достиг этого возраста. Теперь он взрослый мужчина, который сможет постоять за себя. Он сможет защитить себя и дать отпор. У него получится, он сильный.
Парень блаженно закрывает глаза, когда на его талию опускаются мягкие и нежные руки. К его спине прижимается широкая грудь, и ему нравится такое стечение обстоятельств. Он делает глоток из стакана и начинает медленно покачивать бёдрами в такт музыке. Его щёки вспыхивают, когда парень, стоящий позади него наклоняется, обжигая дыханием нежную кожу и оставляя на ней мягкий поцелуй. От него веет холодом, и на мгновение шатен замирает. Он знает эти руки, эту кожу и это дыхание. Он знает только одного человека, от которого постоянно веет холодом и безразличием. Он останавливается, не двигаясь. Позади него ухмыляются и прижимают ближе к себе. Он старается вырваться из крепких рук, но ему не позволяют, прижимая к себе сильнее с новой силой.

― Луи, веди себя хорошо, ― шепчет парень ему на ухо. По телу Луи бежит множество мурашек, он вздрагивает и вновь пытается вырваться из сильных рук. Кудрявый прижимает его крепче к своей груди, не позволяя двигаться. ― Разве ты не рад снова видеть меня? ― ухмыляясь, спрашивает он. Луи мычит, ему хочется плакать, кричать, биться в истерике. Ему не хочется видеть этого ужасного человека в свой день рождения, ведь он обещал, дал слово, что не появится в этот день в его доме. Но нет, Гарри всегда делал то, что ему хотелось и не собирался слушать обвинения в свой адрес из уст Луи.

― Ты обещал, ― всхлипывает он, сдавшись и расслабившись в сильных руках. Гарри ухмыляется и разворачивает его к себе лицом. Голубые глаза встречаются с двумя изумрудами, которые выглядят как стеклянные, отражая в себе реальность вокруг. ― Зачем ты пришёл? ― тихо спрашивает Луи, боясь взболтнуть лишнего. Гарри хмурится, смотря на него из-под тёмных ресниц. Его взгляд становится раздражённее, и Луи боится пошевелиться, чтобы не разозлить кудрявого сильнее.

― Я хочу тебя, ― твёрдо говорит он, наклонившись. Луи вздрагивает. Только не сегодня, только не в его день рождения. Только не в тот день, который он хотел бы запомнить на всю свою оставшуюся жизнь, как самый лучший день в своей жизни. ― Идём, ― Гарри тянет парня за руку, ведя к лестнице. Луи упирается ногами в пол, не желая двигаться с места. Гарри удивлённо смотрит на парня, не понимая, откуда в нём столько уверенности и упёртости.

― Пожалуйста, сегодня мой день рождения, прошу, давай не сегодня, ― глаза кудрявого темнеют. Он сильнее сжимает тонкую кисть Луи в своей сильной руке, отчего тот вздрагивает, а на его щеках появляются тоненькие дорожки слёз. ― Гарри, пожалуйста, ― плачет он. Музыка заглушает его слова. Луи всё ещё надеется, что в Гарри есть хоть чуточка человечности. Что сегодня, на его двадцатилетие, он пожалеет парня и согласится. ― Прошу, Гарри, все двадцать лет ты делал всё, как тебе захочется, пусть этот день будет моим, пожалуйста, ― сквозь слёзы произносит Луи. Гарри смотрит на него невозмутимым взглядом, а в груди шатена вспыхивает маленькая надежда, что кудрявый сжалится и хотя бы сегодня оставит его в покое. Но Гарри не сжалился, он вновь показал насколько он жесток, безжалостен и холоден ко всему вокруг. Он резко подхватил Луи на руки и понёс в спальню, где проводил с Луи одну ночь каждого месяца. Так было всегда, с самого рождения Луи, и бедный парень просто не понимал, за что ему такое издевательство? Неужели он заслужил такое обращение к себе? Почему его родители никогда не заступаются за своего сына? Почему всё так несправедливы и жестоки к нему?

В этот раз Луи даже не сопротивлялся, не пытался отпихнуть Гарри от своего ослабленного тела. Он просто подставил шею для его нового укуса. Гарри действовал быстро, не церемонясь и не замечая слёз Луи. Он просто делал своё дело, и спустя два часа мук для Луи и наслаждений для Гарри, он ушёл, прикрыв за собою входную дверь.

Луи лежал, не двигаясь. Его тело содрогалось от укусов и синяков, оставленных этим подонком и самым ужасным человеком во всём чёртовом мире. Слёз больше не оставалось, а тело безжизненно лежало на грязных простынях. Он устал, ему надоело, что каждый раз за него некому заступиться. Музыка внизу не стихала, но Луи было всё равно. Ему было абсолютно плевать, что там творилось на первом этаже его дома. Он просто закрыл глаза и провалился в сон, с твёрдыми намерениями поговорить завтра обо всём с родителями и уехать с этого места. Убежать от всего, от всех, от него.

Утро встретило его с тёплыми лучиками солнца и криками с первого этажа. Луи потянулся на кровати и опустил ноги на холодный пол, вздрагивая от непривычного холода после тёплой постельки. Он старался не прислушиваться к голосам снизу и медленно пошёл к ванной, чтобы умыться и привести себя в порядок. Когда парень посмотрел на себя в зеркало, то издал недовольный стон, рассматривая свою шею и руки. На них красовались засосы, синяки и укусы. Ненавижу.
Луи старается оттянуть время, чтобы спуститься на первый этаж как можно позже и не видеть лиц своих родителей и сестёр. Он знал, они все его не любят, они не рады, что Луи их сын, и что именно Луи ― их брат. Только Лотти изредка показывала свою любовь к брату, и то, это было настолько редко, что иногда Луи думал, что ему это мерещилось, что это плод его воображения.
Надев домашнюю одежду ― серые спортивные штаны и растянутую бардовую футболку, ― парень аккуратно прикрывает за собой дверь и выходит в длинный коридор ― голоса усиливаются, и он вздрагивает, когда понимает, что среди них присутствует голос Гарри. Его тело наполнилось злостью, Гарри приходил только раз в месяц, врывался в дом без стука и сразу же поднимался на второй этаж, где Луи, услышав тяжёлые шаги снизу, тут же вжимался в кровать, желая покончить со всем этим дерьмом как можно скорее. Родители всегда молчали, они не обращали внимания на то, что Стайлс врывался в их дом и издевался над их сыном; они делали вид, что не замечали всех порезов, укусов и синяков на теле Луи, они просто относились к нему так холодно, что Луи хотелось покончить жизнь самоубийством, и он до сих пор не мог понять, почему живёт на этой планете.
Он срывается с места настолько быстро, что его ноги подкашиваются, и он чуть ли не летит с лестницы, удерживая своё хрупкое тело лишь благодаря перилам. Он не обращает внимания и на то, что его ноги болят, голова кружится, а руки дрожат. Он хочет лишь одного ― раз и навсегда разобраться, почему за все чёртовы двадцать лет его родители ни разу не заступились за него, почему до сих ему кажется, что они что-то от него скрывают, и почему они, чёрт возьми, позволяют Гарри издеваться над собственным ребёнком, будто Луи его собственность?

Луи врывается в гостиную настолько громко и шумно, что все мигом замолкают, переводя взгляды в его сторону. Они сидят за столом, о чём-то беседуя. Глаза Джоанны наполнены слезами, отец молча смотрит в одну точку, и лишь Гарри встречает Луи холодным взглядом, от которого Луи тут же бросает в дрожь. Он не понимает, что здесь вообще происходит? Что Гарри делает в его доме, и почему родители находятся в таком состоянии?
Его дыхание сбивается, он крепко сжимает ладони в кулаки и буквально впивается в кудрявого ненавистным взглядом. Он ненавидит его всем сердцем, он ненавидит его каждой клеточкой своего тела, он ненавидит его за то, что Гарри рушит его жизнь, Луи ненавидит его настолько, что готов продать свою душу дьяволу, лишь бы избавиться от Гарри, лишь бы тот никогда не появлялся в его и так несчастной жизни.

― Что ты здесь делаешь?! ― он часто дышит, его голос срывается, а холодный взгляд Стайлса лишь подливает масла в огонь. Мать вздрагивает, а отец кидает на Луи полный сожаления взгляд, и от этого парню становится не по себе. Он тяжело вздыхает, его глаза наполняются слезами, но он старается держать себя в руках. Он не позволит себя сломить, нет, только не тогда, когда ему исполнилось двадцать лет и когда он чувствует себя взрослым, самостоятельным мужчиной. ― Зачем ты находишься в моём доме? Убирайся! Я ненавижу тебя, я ненавижу вас всех, почему вы позволяете делать это со мной? Почему, чёрт возьми, что я такого вам сделал?! ― он кричит настолько громко, что его горло начинает болеть. Мать всхлипывает, отец отводит взгляд, а со второго этажа слышны какие-то звуки, наверное, девочки проснулись от ора старшего брата, но ему плевать на всё это, ему так же плевать, что Гарри смотрит на него полным презрения взглядом.

― Всё, успокоился? ― спокойно спрашивает он, и Луи хочет ударить его по лицу, размазать по стенке, избить так, чтобы выбить его лёгкие из его поганого рта. ― А теперь заткнись и сядь, у нас есть разговор. ― Грубо говорит он, и Луи сжимает челюсть так сильно, что ему кажется, что его зубы готовы вот-вот раскрошится на маленькие кусочки, высыпаясь из его рта.

― Я даю тебе три дня, ― начинает Гарри, Луи недовольно смотрит на него. Какие ещё чёртовы три дня? Он ведь только вчера кусал его, что ему ещё нужно от этого бедного парня? ― Соберёшь свои вещи, попрощаешься с любимой семьёй, ― на этих словах Гарри ухмыльнулся, и Луи захотелось свернуться в клубочек и не видеть никого, ― друзьями, ну и кто там ещё у тебя, ― он холодно посмотрел в голубые глаза напротив. Его кожа была бледной, под пухлыми губами скрывались два острых клыка, а зелёные, ничего не выражавшие глаза всегда отдавали холодом, от которого каждого бросало в дрожь. От него веяло опасностью, презрением и высокомерностью.

― Зачем? ― спрашивает Луи, это единственное, на что он способен в этот момент, когда его сердце разрывается на маленькие кусочки, а голова идёт кругом. К чему клонит этот сумасшедший кудрявый парень?

― Ты переезжаешь ко мне! ― восклицает Гарри, наслаждаясь реакцией Луи ― его глаза наполняются слезами и непониманием, его тело бросает в мелкую дрожь, и он отчаянно хватается за край рядом стоящего стола, чтобы не упасть.

― И вы позволите этому случиться?! ― он поворачивает голову к плачущей матери, и его лицо искривляется в ненависти к собственной семье. Он не понимает, как они могут допустить такое: отдать ребёнка, зная, что тот погибнет рядом с этим монстром, просто не вынесет физически и морально, находясь рядом с Гарри, который высасывает из него кровь, в прямом смысле этого значения. ― Мама, скажи что-нибудь, скажи, что это неправда! Отец! ― он встаёт со стула, смотря на отца и пытаясь встретиться с его взглядом, но тот лишь отворачивается ко окну, сильнее прижимая кулак к своим губам, чтобы не заплакать, как это делает Джоанна.

― Они продали тебя ещё до того, как ты родился, ― усмехается Стайлс, и Луи поворачивается в его сторону, прожигая взглядом. Отец резко поворачивается и встречается со взглядом сына ― наполненным болью, ненавистью и несчастьем. ― Они согласились на сделку, я им деньги, а они мне ещё не родившего сына, ― ухмыляясь, произносит Гарри, и Луи тут же смотрит на родителей, надеясь, что слова, только что произнесённые Гарри ― неправда. Но они молча смотрели на пустые стены, мать всхлипывала, а отец молчал. ― Три дня, Луи, и даже не пытайся убежать, я найду тебя, ты же знаешь.

Гарри встаёт со стула, вежливо попрощавшись со всеми и выходит из дома, тихо прикрыв за собой дверь. Луи молча смотрит на родителей, по его щекам стекают слёзы, он не понимает, почему его жизнь ― это сплошная боль и разочарование? С самого детства его ненавидит родная семья, его преследует ненормальный парень-вампир, который высасывает его чёртову кровь, оставляя после себя на его мягкой коже синяки и укусы. За что ему это? Почему его жизнь уже была предрешена, когда он даже не успел родиться? Неужели его родители настолько его ненавидели, что согласились на такое ― продать собственного сына? Боже, за что?
Его тихий плачь сменяется громким криком и истерикой. Он подходит к отцу, вжимая его в стену и смотря в его голубые глаза. Тот не издаёт ни звука, молча перенося истерику сына.

― Какой ты после этого отец? ― его глаза красные от слёз, руки дрожат, а мозги до сих пор не могут принять информацию. ― Продать ещё не родившего сына, как это мерзко, почему вы сразу меня не убили? ― он горько усмехается, пока сердце его матери разрывается от боли, а отец дрожит всем телом, прижимаясь спиной к стене. ― Я ненавижу вас, ненавижу эту жизнь, я ненавижу его, ― он толкает ногой несколько стульев подряд, отчего они с грохотом падают на пол.

― Это были сложные времена, Луи, мы не знали, что творим, ― дрожащим голосом произносит его отец, на что Луи с ненавистью в глазах смотрит на него. Мать всё ещё плачет, и Луи понимает, что те, возможно, относились к нему с самого детства холодно, потому что знали, что рано или поздно им придётся отпустить Луи. Им придётся отпустить его, зная, что над ним будут издеваться, что он будет жить не в самой лучшей обстановке, если вообще будет жить.

― Ты даже не пытался отговорить его, не пытался предложить ему что-либо взамен, ты просто позволял делать ему всё это, ― Луи снимает футболку, выставляя на обзор все свои укусы, синяки, всю его боль, которую он переносил каждый год, а его родители оставляли всё это, никогда за него не заступаясь.

― Мы не могли, он убил бы всех нас, он слишком силён, ты же знаешь. ― Луи передёргивает. Конечно, он знает, насколько он силён, чёрт возьми. ― Сын...

― Не называй меня так, я больше не ваш сын, да и вообще, никогда им и не являлся! ― развернувшись на пятках, он быстрым шагом выходит из гостиной. Три дня. Три чёртовых дня. Ему нужны деньги, ему нужно сбежать в другую страну, на другой материк, да блять, хоть на край света. Если действовать прямо сейчас, то он сможет, он сделает это, лишь бы больше никогда не видеть этих изумрудных и таких ненавистных ему глаз.