Глава 1
Мне это уже начинало надоедать.
Зейн с Лиамом снова выставляли себя полными идиотами, тряся задницами на танцполе, как танцовщики в дешевом рэп видео. Но ведь парни тащатся от подобного, разве нет? Я почти чувствовал, как падает мой IQ, пока я сижу здесь и размышляю, почему уже в тысячный раз позволил им снова притащить меня сюда.
Каждый раз, как мы приходим в «Гнездо», случается одно и тоже. Лиам с Зейном танцуют, флиртуют, привлекают внимание каждой особи мужского пола вокруг, чтобы потом быть вовремя утащенными с вечеринки и спасенными из лап похотливых самцов их лучшим другом — то есть, мной. Я же тем временем сижу в баре и болтаю с тридцатилетним барменом Джо о «проблемах с нынешними детьми».
Думаю, Джо оскорбится бы, скажи я ему, что одна из главных проблем — это чертово место. Раньше «Гнездо» было настоящим баром, однако три года назад его переделали в подростковый клуб. Шаткая дубовая барная стойка так и осталась на месте после переделки, но теперь Джо разливает одну только содовую, пока ребята танцуют или слушают живые выступления. Я ненавижу это место по той простой причине, что тут мои по большей части вменяемые друзья ведут себя как полные дураки. В их защиту могу лишь сказать, что они здесь такие не одни. Половина Хэмилтон Хай зависает тут на выходных, и никому не удается сохранить при этом чувство собственного достоинства. Вот скажите мне, в чем тут веселье? В том, чтобы танцевать каждую неделю под одну и ту же музыку, взрывающую уши своими басами? Тогда почему бы заодно не повеситься на того потного, озабоченного футбольного игрока? Может даже поговорить с ним о политике или философии, одновременно потираясь друг о дружку телами. Фууу. Ну да, конечно.
Лиам упал на стул рядом со мной.
— Тебе надо пойти с нами, Лу, — сказал он, тяжело дыша от своих пируэтов на танцполе. — Это так весело.
— Ага, я вижу, — пробормотал я.
— О, мой Бог! — Зейн сел по другую сторону от меня. — Вы видели это? Вы, черт возьми, видели это? Со мной только что заигрывал Харрисон Карлайл! Вы видели? О боже мой!
Лиам закатил глаза.
— Он спросил, где ты купил свои кросы. Он, стопудово, натурал.
— Он слишком симпатичный, чтобы быть натуралом.
Лиам проигнорировал его.
— Лу, тебе просто необходимо потанцевать с нами. Мы привели тебя сюда, чтобы ты развлекался. Я, конечно, не хочу сказать, что с Джо тебе скучно, — он подмигнул бармену, скорее всего, в надежде заполучить пару бесплатных напитков, — но мы твои друзья. Тебе нужно потанцевать, скажи ему, Зейн!
— Точно, — бездумно согласился Лиам, не сводя глаз с сидящего за столиком в другом конце зала Харрисона Карлайна. — Подождите-ка, что? — повернулся он к нам. — Я прослушал.
— Ты выглядишь ужасно скучающим, Лу. Я хочу, чтобы ты тоже повеселился.
— Я в порядке, — солгал я. — Отлично провожу время. Ты же знаешь, я не умею танцевать, только мешаться буду у вас под ногами. Идите... зажигайте. Я посижу здесь.
прищурила глаза.
— Уверен?
— Абсолютно.
Он нахмурилась, но через секунду пожал плечами, схватив за руку Лиама и потащил его обратно на танцпол.
— Боже мой! Помедленнее, Зейн! Ты мне руку вывернешь!
Затем они продолжили свой путь в центр зала, уже двигая бедрами в такт играющему техно.
— Почему ты не сказал им, что тебе не нравится здесь? — спросил Джо, подвинув стакан вишневой колы ближе ко мне.
— Мне все нравится.
— И лгун из тебя никакой, — ответил он прежде, чем группа восьмиклассников на другом конце барной стойки начала громко заказывать напитки.
Я потягивал вишневую колу, наблюдая за стрелками часов, висящих над баром. Минутная стрелка казалась замороженной, и я молился, чтобы эта гребаная штука просто сломалась. Я не буду просить Зейна и Лиама уйти раньше одиннадцати, иначе испорчу им весь кайф. Но, согласно часам, еще нет и девяти, а я уже чувствовал техно-мигрень, только ухудшающуюся от мигающих прожекторов.
Двигайся, стрелка! Двигайся!
— Приветик.
Я закатил глаза и повернулся, чтобы испепелить взглядом незваного незнакомца. Время от времени это случается. Какой-нибудь пацан, обычно обкуренный или обдолбанный чем-то вроде клея, садится рядом со мной и пытается завязать разговор. Такие, однозначно, не отличаются наблюдательностью, потому что выражение моего лица достаточно ясно дает понять, что я не в настроении ни с кем заигрывать.
К моему удивлению, парень, занявший место рядом со мной, не вонял марихуаной или потом. Более того, я, кажется, чувствовал в воздухе легкий запах туалетной воды. Но мое отвращение только возросло, когда я понял, кому принадлежит эта туалетная вода. Я бы даже предпочел сейчас какого-нибудь обкурка.
Гарри. Чертов. Стайлс.
— Чего тебе надо? — спросил я, даже не пытаясь быть вежливым.
— Какое дружелюбие, — ответил Гарри с сарказмом. — Я пришел поговорить с тобой.
— К несчастью для тебя, я не разговариваю сегодня. — Я сделал большой глоток своего напитка в надежде, что он поймет намек и отвалит от меня. Не помогло. Я буквально ощущал, как его зеленые глаза обшаривают все мое тело. Он даже не удосужился сделать вид, что смотрит мне в глаза. Ухххх!
— Да ладно тебе, — сказал Гарри, — не нужно быть таким холодным.
— Оставь меня в покое, — ответил я сквозь сжатые зубы. — Иди испробуй свои чары на какой-нибудь шалаве с низкой самооценкой, потому что на меня они не действуют.
— О, меня не интересуют шалавы, — сказал он, — это не мое.
Я фыркнул.
— Любой парень, который настолько туп, чтобы связаться с тобой, точно шалава, Гарри. Никто с мало-мальски хорошим вкусом, интеллигентностью и достоинством не найдет тебя привлекательным.
Ну ладно, тут я немного приврал.
Хоть Гарри Стайлс и самый ужасный и отвратительный бабник, который только мог очернить своим присутствием Хэмилтон Хай, но... все же он симпатичный. Вот если заткнуть ему рот... и поотрывать ему руки... то может быть — но только может быть — он стал бы более-менее сносным. И так как это невозможно, то со своим болтливым языком и шаловливыми ручонками он самый настоящий кусок дерьма. Озабоченного дерьма.
— А у тебя, значит, имеются вкус, интеллигентность и достоинство, я так понимаю? — спросил он, расплываясь в улыбке.
— Да, имеются.
— Какая жалость.
— Это было твоей попыткой флирта? Если так, то ты облажался. Грандиозно.
Он рассмеялся.
— Я никогда не лажаю во флирте.
Гарри провел пальцами по своим темным, кудрявым волосам и сложил губы в самоуверенную, слегка искривленную улыбку.
— Просто пытаюсь быть дружелюбным и поговорить о чем-нибудь хорошем.
— Извини. Мне не интересно. — Я отвернулся и сделал еще один глоток вишневой колы. Но он не двинулся с места. Ни на миллиметр. — Можешь уходить, — сказал я серьезно.
Гарри вздохнул.
— Ладно. Знаешь, ты ужасно несговорчив. Так что я буду с тобой честен. Должен отдать тебе должное, ты более умен и упрям, чем большинство парней, с которыми я общаюсь. Но я подошел к тебе не только для того, чтобы поупражняться в остроумии. — Он перевел взгляд на танцпол. — На самом деле, мне нужна твоя помощь. Видишь ли, твои друзья — красавчики. А ты, дорогой— Простушка — второсортный друг. Не обижайся, но это как раз про тебя.
— Я не....!
— Эй, не вставай в оборонительную позу. Я же не говорю что ты страшилище, но в сравнении со своими друзьями... — Он пожал широкими плечами. — Подумай об этом. Зачем они привозят тебя сюда, если ты не танцуешь? — Ему хватило наглости протянуть руку и успокаивающе похлопать меня по коленке. Я дернулся в сторону, он же, как ни в чем ни бывало, смахнул упавшие на лоб пряди волос. — Послушай, у тебя привлекательные... очень привлекательные друзья. — Он замолк и мгновение смотрел на происходящее на танцполе, затем снова повернулся ко мне. — Я хочу сказать, что среди друзей всегда есть слабое звено, Простушка. И парни хорошо относятся к парням, которые дружат с Простушками.
— Обкурки нынче строят из себя ученых? Что-то новенькое.
— Не будь злюкой. Такие парни, как твои друзья, находят сексуальными отзывчивых парней, общающихся с Простушками. Так что, разговаривая сейчас с тобой, я удваиваю свои шансы на перепих сегодня ночью. Подыграй мне немного, притворись, что наслаждаешься нашим разговором.
Я некоторое время смотрел на него, как громом пораженный. Внешняя красота — это все, что у него было. Может у Гарри Стайлса тело, как у греческого бога, но красота не затронула его души — такой же темной и пустой, как мой шкаф. Что за придурок!
Я вскочил на ноги и выплеснул содержимое своего бокала в Гарри. Вишневая кола расплылась на его дорогой белой рубашке, капли темно-красной жидкости заблестели на щеках и покрыли темные волосы. Он сжал зубы, гневно пылая глазами.
— За что? — процедил он, вытирая лицо тыльной стороной ладони.
— А ты как думаешь? — огрызнулся я, сжав руки в кулаки.
— Честно, Простушка? Понятия не имею.
Мои щеки вспыхнули от злости.
— Если ты думаешь, что я позволю одному из моих друзей уйти отсюда с тобой, Гарри, то очень сильно ошибаешься. Ты отвратительный, тупой, использующий парней придурок, и я надеюсь, что эти пятна от колы на твоей рубашке не отстираются. — Уже развернувшись, чтобы уйти, я бросил взгляд через плечо и добавил: — И я не Простушка. Меня зовут Луи. Мы с тобой учимся в одном классе со средней школы, ты, эгоцентричный сукин сын.
Никогда не думала, что скажу это вслух, но, слава Богу, техно играло достаточно громко. Никто кроме Джо не слышал этой тирады, и он, скорее всего, смеясь, надорвал себе живот.
Мне пришлось пробиваться сквозь толпу на танцполе, чтобы добраться до своих друзей. Найдя их, я схватила Зейна и Лиама за локти и повела их к выходу.
— Эй! — сопротивлялся Лиам.
— Что случилось? — спросил Зейн.
— Мы убираемся отсюда к чертовой матери, — сказал я, таща их неповинующиеся тела за собой. — Я объясню все в машине, просто не могу находиться в этом адском месте ни секунды больше.
— Могу я хоть с Харрисоном попрощаться? — заныл Лиам, пытаясь высвободить руку.
— Лиам! — я больно вывернул шею, повернувшись к ней лицом. — Он натурал! У тебя нет шансов, забудь уже об этом. Мне нужно выбраться отсюда. Пожалуйста.
Я вывел их на автостоянку, где щеки обжег ледяной январский воздух. Перестав сопротивляться, Зейн с Лиамом придвинулись ко мне. Их так называемые сексуальные прикиды мало помогали против ледяного ветра. Сбившись в кучку, мы двинулись в сторону моей машины и разошлись только у ее бампера. Я нажал на кнопку на ключах, чтобы мы могли без задержек забраться в чуть более теплый салон моего Сатурна.
Зейн занял пассажирское место рядом со мной и сказал сквозь стучащие от холода зубы:
— Почему мы уезжаем так рано? Лу, сейчас только девять пятнадцать.
Лиам проскользнул на заднее сиденье и обернул вокруг себя старенькое одеяло. (Мой фиговый обогрев редко в настроении работать, поэтому я всегда вожу с собой несколько одеял).
— Я кое с кем поругался, — объяснил я, запихнув ключ в зажигание с ненужной силой. — Облил его колой и не хотел оставаться в ожидании его ответных действий.
— Кого?
Я боялся этого вопроса, потому что знал, какой будет реакция друзей.
— Гарри Стайлса.
В ответ раздались два мужских вздоха.
— Ой, я вас прошу, — вскинулся я. — Этот парень — потаскун. На дух его не выношу. Он спит со всем, что движется, а его мозг находится в штанах — из чего следует вывод, что он микроскопический.
— Сомневаюсь в этом, — сказал Зейн с еще одним вздохом. — Боже, Лу, только ты умудряешься найти недостатки в Гарри Стайлсе.
Я бросил на нее сердитый взгляд, одновременно выезжая со стоянки.
— Он идиот.
— Это неправда, — вмешался Лиам. — Дженин сказал, что он разговаривал с ним недавно на вечеринке. Он был с Джастином и Кеном, так он просто подошел и сел рядом с ним. И был очень дружелюбен.
Все понятно. Дженин точно Простушка, если она была с Кеном и Джастином. Интересно, с которым из них он ушел домой тем вечером?
— Он харизматичный, — сказал Зейн. — Ты просто строишь из себя маленького циника, как обычно. — Он тепло мне улыбнулся. — Но что такого он сделал, что заставило тебя плеснуть в него колой? — Теперь его голос звучал взволнованно. Не прошло и года. — Он что-то сказал тебе, Лу?
— Нет, — солгал я. — Ничего такого. Он просто разозлил меня.
Простушка.
Это слово крутилось у меня в мозгу, пока мы ехали по Пятой улице. Я не мог заставить себя рассказать друзьям о новом оскорблении, появившемся в моем лексиконе, потому что глядя на себя в зеркало заднего вида, видела подтверждение слов Гарри о том, что я невзрачный, нежеланный «хвост» своих друзей. У Лиама идеальная фигура и теплые карие глаза. У Зейна бархатная кожа и ноги от ушей. Я не мог сравниться ни с одним из них.
— Ну, раз мы уехали так рано, может посетим другую вечеринку? — предложил Зейн. — Я слышал об одной на Оак Хилл. Какой-то парень приехал домой из колледжа на Рождество и устраивает по этому поводу грандиозную тусовку. Мне сказал об этом сегодня утром Кен. Хотите поехать?
— Да! — Лиам выпрямился под одеялом. — Точно, поехали! На таких вечеринках полно парней из колледжей. Разве это не круто, Луи?
Я вздохнул.
— Нет. Не круто.
— Ох, ну соглашайся же. — Зейн потянулся ко мне и сжал мою руку. — Никаких танцев на этот раз, окей? Мы с Ли обещаем держать всех красивых парней подальше от тебя, поскольку ты так очевидно их ненавидишь. — Он ухмыльнулся, пытаясь поднять мне настроение.
— Я ненавижу не всех красивых парней, — ответил я, — а только одного. — Через мгновение я вздохнул и повернул машину на шоссе, в сторону пригорода. — Ладно, поехали, но после этого вы двое покупаете мне мороженое. Два шарика.
— Договорились.