Смотри, что я потерял [Zayn Malik, Harry Styles] #Wattys2016

Однажды ты расстанешься с кем-то, и он оставит после себя дыру, которая не будет заживать даже с годами. Вся твоя жизнь превратится в дни, полные боли, не имеющие оттенков радости. Будет только хуже и хуже. Осознание приходит не сразу. Сперва все может показаться не таким страшным, но потом, в один момент, ты просто сядешь один и распутаешь паутину собственных мыслей, выстраивая полноценные кусочки картины. И вот тогда станет по-настоящему больно. Все, что было в твоей жизни прежде, отойдет на задний план. Забудь об этом. Наслаждайся. Наслаждайся своим расставанием. Не думай о том, что ты сейчас потерял — думай о том, что ты наконец приобрел. Не борись за кого-то, кто не делает этого для тебя. Пройди через тьму, чтобы увидеть свет ослепительнее, чем когда-либо. Ты можешь. Поверь. Ты все можешь.

Не возвращайся к тем, кто ушел от тебя — они того не стоят. Прыгни с обрыва, найди себя, узнай мир.

Проблемой в ситуации, которая сложилась в моей жизни, было то, что я, именно я, была тем, кто разрушил все. Я была тем, кто ушел. Я была тем, кто не заслуживал прощения. Я была тем, кто отвернулся первым. Не Зейн. Я.

Нашей или, черт, моей проблемой было то, что я постоянно пыталась бежать. Я не умела вести серьезных бесед или красиво распинаться, чтобы, в конце концов, ударить человека по всем его чувствам. Все, что я сделала — сказала то, что собиралась сказать, и сбежала прочь. Это был мой путь.

Собственноручно я вырвала свое сердце и размельчила его в блендере из собственного отчаяния. Я была причиной всему.

Дни после расставания были еще хуже. Я все еще не могла понять, ошибка это или нет. Я знала, что чувствовала к Гарри, но я не могла отпустить Зейна. Он не появлялся на работе. Мне звонили оттуда люди, о которых я ничего не слышала, и спрашивали, где он. Не зная, что отвечать, я отмалчивалась.

Зейн не был рыцарем в железных доспехах. Та оболочка, которую я представляла ранее, тот забор, который он выстроил вокруг себя, отгородившись от мира, рухнул. Он чувствовал. Он чувствовал так же, как я и все остальные вокруг. Он сломался. Я сломала его.

Работы снова стало завались — мне поручали новые и новые задания, когда я не успевала выполнять прежние, и они копились у меня в заметках на телефоне. Как только я отправляла новую статью, я вспоминала, что у меня еще целых пять тем для следующих.

Именно работа стала моим спасением, но я все еще избегала университета, притворяясь больной. Две недели назад я не знала, что мне делать с собой — со своей жизнью. Вещи остались неизменными.

Я звонила Зейну постоянно, и каждый раз оказывалась на голосовой почте. Раньше я наивно полагала, что смогу быть выше этого дерьма, выше звонков своих бывшим, даже будучи трезвой. Никогда прежде я не ошибалась так сильно.

Я не хотела вычеркивать его из своей жизни, но он сделал это первым. Все бежали прочь от меня.

Вечером Оливия хотела потащить меня «тусоваться», но я была так против этого. Она говорила, что прошло две недели, а простой вечер в компании Габи и Луи (и никакого Гарри, конечно) будет лучшим спасением. Я думала о них и вспоминала то, что мы вытворяли с Гарри, каждый раз перебарщивая с алкоголем. Я любила это. Я скучала по этому. Я винила себя, но не могла остановиться.

И вдруг это показалось таким правильным: я любила Гарри. Я любила его, и это было моей правдой. Я не любила себя, я не любила свою жизнь, но я любила Гарри Стайлса всем своим сердцем.

Потеряв его и отпустив, я, возможно, допустила самую большую ошибку в своей жизни. Или дала нам шанс не испоганить все еще больше. Кто знает.

Я любила его. Мне хотелось кричать об этом. Плакать. Отыскать машину времени и вернуться в прошлое, чтобы объяснить все.

Все собирались тусить сегодня, а я — учиться жить снова. Я чувствовала себя так, будто должна сделать первый шаг, впервые произнести слово и все в этом духе.

Платье, высокие каблуки, небрежные волны — ничто не могло спасти меня. Я не чувствовала себя так, будто собиралась провести самый лучший вечер в своей жизни. Наоборот, все выглядело устрашающе.

Мы ввалились в квартиру Луи, как снежный ком: погрязшие в своих проблемах, шумные и замерзшие. Было уютно, как никогда прежде, и это из-за того, что Габи оставалась тут чаще, чем один раз в неделю и, должно быть, даже чаще, чем два или три. В прихожей весела куча ее курток, на комоде лежали расчески, блески для губ, косметички, а в ванной уже было две щетки. А последнее уж точно говорит о многом.

Я подумала о том, что было бы классно, если бы мы хотя бы неделю пожили с Гарри вдвоем — вместе засыпали и вместе просыпались. Я бы будила его поцелуем в шею, а затем он готовил бы завтрак. Мы бы принимали душ вместе, вместе выходили из дома и вместе возвращались. Целая вселенная для меня и него. Наш маленький бесконечный мир.

Мечты рушились, планы рушились — рушилась моя жизнь. Я думала о Гарри каждую чертову секунду, но он не был со мной, и я понятия не имела, был ли у меня хоть один шанс.

Мы открыли первую бутылку вина, и я знала, что будет лучше, если все так и останется. Немного вина. Не больше.

Холодное вино и слезы по щекам. Я пыталась спрятаться от всех, заняв самый дальний угол. Когда-то мы сидели тут вдвоем. Целовались. И все было... не плохо, не хорошо. Нормально. Все было нормально. Еще исправимо.

Гарри говорил мне, что любит, а я отталкивала его. Я причина боль всем, кто говорил, что чувствует это ко мне. Дерьмо. Полное дерьмо. Моя жизнь.

— Ты что тут, грустишь? — Лив теперь не оставляла меня ни на минуту, полностью осведомленная о том, как я себя чувствую. Она видела мои слезы, и я ненавидела это.

— Не-е-а, — протянула я, — просто размышляю.

— Ты же знаешь, что вам все равно когда-то придется столкнуться, — грустно произнесла она.

— Знаю.

И я понимала, что столкновение с Гарри — то, чего я хотела больше всего. Я боялась. Я знала, что это невозможно в ближайшее будущее, но я хотела увидеть его. Мне было бы больно, ему было бы плевать, но я хотела. Самобичевание — все, на что я была способна сейчас.

Всеми силами я пыталась отбросить эти мысли из своей головы: я знала, что ничего не светит. Домой к Луи приходили новые и новые люди, и с каждым дверным звонком мое сердце билось быстрее и быстрее. Я видела знакомых из университета и кого-то впервые, но я уже ничему не удивлялась. Наши дружеские посиделки каждый раз перерастали во что-то большее.

Мои щеки порозовели: я выпила достаточно вина. Казалось, будто все дерьмо медленно покидает меня и на смену ему приходит печальная ностальгия по временам, когда мы еще были «вместе». Я была вместе с Зейном, но Гарри был со мной... И я была с ним тоже. Частично. К моему, блять, глубочайшему сожалению. Покажите мне самого глупого в мире человека, и я буду спорить, потому что он будет стоять прямо перед вами. Это я.

Когда в дверь снова позвонили, я почувствовала, будто мой живот скрутило, и захотела выйти. Одна частичка меня надеялась, что там, наконец-то, будет стоять Гарри, ведь именно так и должно быть, верно? Я проследовала к двери, чтобы выйти в подъезд или даже на свежий воздух, а еще открыть дверь незнакомцу. В квартире было слишком душно.

Я прокрутила в своем разуме тысячу фраз, которые смогу сказать Гарри, и тысячу его ответов. Я чувствовала его губы на своих, а затем открыла глаза, разбиваясь от реальности. Мои мысли уводили меня в тупик.

Когда я, наконец, открыла дверь, сгорая от волнения, я не увидела Гарри перед собой. Я просто увидела еще одну премилую девочку, которая, как казалось, была младше нас, но я все равно пропустила ее, покидая квартиру.

Поднявшись на этаж выше, чем тот, на котором жил Луи, я остановилась у подоконника в попытке открыть окно. Было жарко, но выходить из подъезда или подниматься на крышу — не вариант. Наконец, я справилась с глупыми ставнями и вдохнула свежий воздух. Я чувствовала себя лучше, хоть и немного замерзала. Мои щеки и уши горели, и я даже боялась вообразить, как выгляжу прямо сейчас. Казалось, будто меня прямо сейчас вырвет. Ну... это и произошло. Еда и алкоголь покидали мой организм, пока я стояла, свесившись с окна в гребаном подъезде Луи. Меня рвало несколько минут, прежде чем чьи-то шаги прямо за моей спиной заставили меня покончить с этим.

Я уже представила, как толпа яростных соседей надвигается на меня, чтобы вызвать полицию или что-то в этом духе.

Но это не были соседи.

Было хуже.

— Все в порядке? — я была готова провалиться прямо под землю, не веря своим глазам. Гарри чертов Стайлс стоял прямо передо мной, пораженный увиденным так же, как и я, — оу... Аннабель.

— Ага. Оу. Гарри.

Встреча с ним не была самой страшной. Да.

Хуже было то, что его рука — рука, которой он обнимал меня не так давно, рука, которая должна была сжимать мою руку — сжимала чужую. Еще одна премиленькая маленькая блондинка, стоящая рядом с парнем, которого я упустила. Их пальцы были переплетены. Они спускались сверху, но квартира Луи была снизу, и этот дерьмовый факт мог означать лишь то, что Стайлс полностью забылся. Он водил свою новую подружку на крышу, и я чувствовала, что если простою в такой позе еще секунду, вся вода мира вытечет прямо из моих глаз. Клянусь. Так оно и будет.

Не сказав ни слова парочке, я сбежала вниз по лестнице и обрадовалась тому, что никто так и не додумался найти квартиру Луи.

Наконец, найдя уединение в туалете, я смогла дать волю чувствам. Я плакала так сильно, как никогда прежде. Я умыла рот и свое лицо пять раз, но это никак не приводило меня в чувства. Слезы продолжали литься из глаз, и я точно была уверена, что теперь все остатки моего сердца окончательно разбились в осколки, и никто никогда не излечит этого.

Раны заживают, шрамы остаются.

Гарри был с девочкой, и он держал ее за руку, и думаю, что не нужно никаких слов, чтобы объяснить, что это могло значить. Он водил ее на крышу. Туда, где мы были вдвоем. В место, которое было моим убежищем. Но он решил забрать и это.

Конечно, он имел право. Но это совсем не значило, что я хотела его простить.

Гарри Стайлс ранил меня слишком сильно. И я уже никогда этого не забуду.

Я открыла шкафчик, пытаясь найти консилер или тушь, которые, возможно, хранила Габи тут. Мне нужно что-то, что заставит мое лицо выглядеть капельку лучше. Я не нашла никакой косметики в шкафчике. Я нашла кое-что получше — начатую кем-то бутылку водки. Плевать, что пару минут назад меня рвало от простого вина. Я опустилась на пол, прикладывая горлышко к своим губам. Все внутри, казалось, разгорелось пламенем, когда я сделала первый глоток. Водка была поразительной вещью.

Гарри часто пил водку.

Я понятия не имею, сколько минут прошло, пока я пробовала себя в роли одинокого алкоголика. Кто-то слишком сильно начал долбиться в дверь, в чем, собственно, не было ничего удивительного. Я заняла единственный туалет, а в доме куча людей.

Держа бутылку в руках, я легкой, как мне казалось, походкой и с улыбкой на лице направилась к двери.

— Да? — я остановилась в проходе, открывая дверь. Мне не слишком хотелось покидать свое новое убежище.

Я снова увидела его. Его футболка с эмблемой какой-то рок-группы, небрежные волосы, мобильник в руке и рука девчонки — в другой.

— Сначала крыша, затем ванная, — пробормотала я, пытаясь выйти прочь. Мое тело на секунду коснулось тела Гарри, и я никогда прежде не чувствовала такого за какую-то жалкую секунду.

Я сгорала и чувствовала, будто меня окатили ледяной водой.

— Отвали, Аннабель, — голос Гарри был слишком грубым, а затем он захлопнул дверь прямо перед моим носом, утащив за собой девчонку.

Я пила водку, пытаясь побороть слезы, но, определенно, проигрывала в этом бою. Мои чувства побеждали. Сердце билось так быстро, казалось, будто оно вот-вот достигнет предела и остановится.

Я не могла больше сдерживаться. Постоянно шагая по грани истерики, я заступила за черту. Я опустилась на колени, хватаясь за волосы, и бутылка полетела прочь. Свернувшись калачиком на полу, я чувствовала себя брошенной и несчастной, пока Гарри с кем-то за стеной занимается сексом, говоря ей все слова, которые говорил мне прежде.

— Ана, Ана, вставай, — я знала, что на этот раз это была не Оливия.

Руки Луи подхватили меня, и я пыталась спрятать свои глаза, полные слез, подальше от него.

— Аннабель, — он обнял меня так крепко, как только мог, и на секунду я подумала, что могу задохуться. Так было бы лучше. Так для всех было бы лучше, — пойдем в мою комнату, ладно? Я позову Оливию и сделаю тебе чай.

По традиции самых лучших вечеринок комната Луи была занята кем-то неизвестным. Эти люди были выгнаны прочь, потому что, видите ли, крошка Аннабель заблудилась в собственном мире лжи, а затем он рухнул, оставляя ее одну.

Я опустилась на кровать, чувствуя, что земля вот-вот уйдет из под ног. Я могла соображать, но все это было слишком туманно — состояние, которое я любила и ненавидела одновременно. Я не ориентировалась во времени, понятия не имея, прошла минута или час. Лив оказалась рядом со мной, укладываясь на вторую подушку.

— Дерьмо случается, — прошептала она, и я ей улыбнулась.

Фраза, которой можно было бы описать мою жизнь. Дерьмо случается.

— Гарри тут, — сглотнув, произнесла я, — с какой-то бабой. Они ходили на крышу и это, блять, так ранит. Я показала ему это место. Мы были там вдвоем... И... Ладно. А затем они просто ввалились в ванную. Почему? Объясни мне, почему? Почему он с ней? Он сказал мне «отвали».

Я не могла сдерживаться больше.

— Почему? Почему, блять, почему? Он так ненавидит меня. Я ненавижу себя.

Я кричала. Я кричала слишком громко. Оливия всеми силами пыталась закрыть мой рот, но мы вдвоем прекрасно знали, что ничего не выйдет. Многие проходили через то же дерьмо, что и я. Пьяные истерики — худшее, что может случиться. Ты совсем себя не контролируешь. Ты плачешь так сильно, как никогда прежде. Тебе больно. Тебе очень больно. Ты держишь это в себе... и ломаешься.

— Солнышко, успокойся, пожалуйста, — Оливия вытирала мои слезы, но они лились снова и снова. Я уже не замечала этого.

Мне стало чуть легче, когда я опустошила целых две кружки чая. Я действительно чувствовала себя опустошенной, но лучше так, чем крики на половину дома.

Я тихо плакала, не говоря ничего. Прошло двадцать минут. Я думала, что слезы внутри меня, может быть, наконец-то кончатся. Ничего подобного.

Я прокручивала все то, что было, особенно то, что случилось за последние часа полтора. Гарри. Блондинка. Гарри. Гарри. Гарри. Он убил меня. Этого я и заслуживаю.

— Я больше не буду пить, — пообещала я.

— Ага, — усмехнулась моя подруга.

Прошел час. Все это время Оливия сидела рядом, расчесывая мои волосы и пытаясь подбодрить. Затем она замолчала. Тишина — лучшее, что случалось со мной за весь вечер.

Спустя еще пятнадцать минут Лив ушла, обещая вернуться.

Время тянулось и летело одновременно. Трудно контролировать что-то, когда ты опустошил половину бутылки водки. Не люблю водку больше.

Оливия не вернулась. Пришел кое-кто другой. Мне сразу захотелось умереть с новой силой — понятия не имею, почему он постоянно появляется в моей жизни в самые неподходящие моменты.

Гарри был один. Его глаза пронзительно наблюдали за мной, и я чувствовала себя такой беззащитной. Он выглядел напряженным, а затем сел на самый дальний угол кровати, выдерживая дистанцию.

— Зачем ты пришел? — хриплым голосом спросила я, откашливаясь.

— Оливия и Луи попросили меня.

По крайней мере, он был честным. Мне стало грустно из-за того, что это не было его желанием. Наши друзья решили сыграть в судей или вроде того.

— Тогда уходи.

Он встал и уверенно направился к двери. В моей голове пронеслись отрывки диалогов, которые я тщательно выстраивала на протяжении всего времени. Может быть, если одному из них и суждено сбыться, то прямо сейчас.

— Ладно. Ты можешь остаться? Точнее... Останься, пожалуйста.

Он замер прямо у двери и пару секунд не двигался, опуская голову вниз и сжимая кулаки. Я думала лишь о том, как сильно, должно быть, он меня ненавидит, раз проделывает такую работу над собой, чтобы развернуться.

— Хорошо, — он снова оказался рядом, но в то же время невыносимо далеко.

Я раньше никогда не чувствовала такого холода со стороны кого-то. Гарри превосходил всех во всем. Что бы он ни делал, это каждый раз перечеркивало все то, что я видела прежде.

— Хочешь поговорить? — неуверенно, но все еще агрессивно по направлению ко мне произнес он.

— Да, — пожала я плечами.

— О чем?

Я знала, что я — тот, кто должен просить прощение. Обычно эту роль играли мужчины, а я была той, кто строил из себя недотрогу. Так всегда и бывает. Но прямо сейчас мне надо проглотить всю свою гордость и вспомнить то, зачем я делаю это. Ради Гарри. Ради себя. Ради того, что было и еще может быть. Я хочу этого больше чего-либо. Нас учат следовать своим мечтам.

— О нас.

— Нас нет.

Ответы были слишком быстрыми, и я даже не успевала подумать.

— Я знаю, потому что я все разрушила. Я хочу извиниться. Я ушла от Зейна, Гарри. Мы с ним не вместе.

— Зачем ты сделала это? — ничего в его лице и тоне не менялось. Это раздражало.

— Я не хочу быть с ним. Я хочу быть с тобой. Прости.

— О боже, ты думаешь, что можешь спустя какое-то время объявиться и сказать, что бросила своего идеального парня и, наконец, поменяла свое мнение? Это твой план? — он был слишком груб ко мне. Я никогда не слышала, чтобы Гарри так разговаривал с кем-то.

— Д-да.

— Ты снова облажалась, Аннабель. Я не хочу тебя прощать. Прости.

Я прикусила губу со всей силы. Глаза наполнялись слезами, и я знала это. Мое тело было уже слишком близко к Гарри — понятия не имею, как это произошло, меня просто тянуло к нему. Я дотронулась пальцем до его кожи, потому что это все, что было мне нужно.

Я чувствовала себя жалкой, с его стороны исходил лишь холод. Мои руки обвили его шею, и я плакала так сильно, утыкаясь носом в его плечо. Гарри отталкивал меня, но я не оставляла попыток быть ближе.

Честно, я была самым жалким человеком в этом мире.

Я чувствовала, как его руки упираются в мою талию, толкая меня в противоположном направлении, а затем... Я не знала, правда это или алкоголь делает свою работу, но я чувствовала руки Гарри на себе так отчетливо, как никогда прежде.

— Черт, как же ты меня бесишь, я не могу контролировать это, — Гарри выдохнул это куда-то в мою мокушку, и его руки ближе и ближе притягивали мое тело к его.

Он сдался. Гарри проиграл в эту схватку разума с сердцем точно так же, как и я. Чувства всегда побеждают.

Его губы накрыли мои, и это было всем, в чем я нуждалась. Больше воздуха, больше солнца, больше воды.

Гарри был моим всем.