11.
Утром все развешивали рождественские украшения. Я никогда еще не видела Сириуса в таком хорошем настроении - он распевал рождественские гимны и был несказанно рад тому, что встретит Рождество не один, а в компании. Голос его доходил до меня сквозь пол холодной гостиной, где я сидела одна, смотрела, как белеет небо за окном, набрякая снегом, и испытывала какую-то свирепую радость от того, что дала возможность остальным посудачить о нем — чем они, конечно, и заняты. В обед миссис Уизли тихо позвала меня снизу, но я не откликнулась и ушла на самый верх. Около шести вечера в дверь позвонили, и миссис Блэк принялась вопить. Решив, что это пришел Наземникус или кто-нибудь еще из Ордена, я только поудобнее устроилась у стены в комнате Клювокрыла. Теперь я пряталась здесь и подкармливала гиппогрифа дохлыми крысами, стараясь забыть о собственном голоде. Когда в дверь ко мне сильно постучали через несколько минут, меня это порядком удивило. — Я знаю, что ты здесь, — раздался голос Гермионы. — Выйди, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить. Я открыла дверь. — А ты что тут делаешь? Клювокрыл разгребал солому на полу, отыскивая случайно оброненные кусочки крысы. — Я думала, ты на лыжах катаешься с мамой и папой. — Честно говоря, лыжи — не самое любимое мое занятие. Приехала на Рождество сюда. — В волосах у нее был снег, лицо раскраснелось от мороза. — Только не говори Рону. Он надо мной смеялся, а я без конца доказывала ему, что кататься на лыжах — большое удовольствие. Папа с мамой немного огорчились, но я сказала, что все, кто ответственно относится к экзаменам, остаются в Хогвартсе заниматься. Они хотят, чтобы я хорошо сдала, они поняли. Короче, — бодро сказала она, — идем в твою спальню, мама Рона растопила там камин и прислала сандвичи. Я спустилась за ней на второй этаж. К моему удивлению, в спальне были Рон и Джинни — оба сидели на кровати Рона. — Я приехала на автобусе «Ночной рыцарь», — беззаботно сообщила Гермиона, снимая куртку. — Дамблдор еще вчера утром сказал мне, что случилось, но пришлось дождаться официального окончания семестра. Так что... Она села рядом с Джинни, и теперь смотрели на меня все трое. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Гермиона. — Прекрасно, — сухо ответила я. — Только не ври. Джордж говорит, что ты от всех прячешься с тех пор, как... Ну, как мы играли.... — Говорит? Да? — сказала я, сердито глядя думаю о том, что-бы найти Джорджи и приподать ему урок. Джинни рассматривал свои ботинки, а Рон нисколько не смутился. — Да, прячешься, — сказала он. — И смотреть ни на кого не хочешь. — Это вы не хотите на меня смотреть! — Может, вы друг на друга по очереди смотрите, просто не совпадаете по времени? — предположила Гермиона, причем уголки рта у нее слегка поднялись. — Очень остроумно, — огрызнулась я и стала смотреть в сторону. — Ах, как приятно чувствовать себя непонятым, — съязвила Гермиона. — Мы с тобой хотели поговорить, — сказала Джинни, — но ты все время от нас прячешься... — А я не хочу, чтоб со мной говорили, — огрызнулась я, все больше и больше раздражаясь. — Ну, это глупо с твоей стороны, — сказала Джинни.—Я наговорила глупостей и хотела бы извениться... Возможно я и была под действием зелья, но я сама знаю точно, что хочу с тобой дружить—она улыбнулась.
Я через 2 минуты, проведенных в молчании, встала взяла её руку и заключила в сильные объятия, когда в комнату зашли близнецы.
—Да я вижу вы с Джинни помирились!—воскликнул Джордж и зачем-то толкнул брата по плечу.
—Надо поговорить...,—Фред подошел и протянул мне руку.
Я без раздумий взяла её и пошла за ним, радуясь, что он сам предложил поговорить.
Сердце моё наполнилось радостью, и я готова была присоединиться к Сириусу, который протопал мимо нашей двери к лестнице наверх, распевая во весь голос: «Храни тебя Господь, веселый гиппогриф».