Смертный приговор

—впервые вижу, чтобы в Хогвартсе было так тихо утром,— прошептала Иансе Адара, занимая свое место за столом, в большом зале.

—согласна. Странно, что даже гриффиндорцы сегодня без своих своеобразных и странных шуток.

—а где Вальбурга?— уточнила у подруги Адара, расстроенная её отсутствием.—всё утро не видела её

— она в больничном крыле. Ночью с Эйвери гуляла и случайно ногу подвернула. Теперь ходить больно.

—бедная.. после завтрака надо зайти к ней, обязательно.

В скором времени на столах появилась еда для завтрака, но к ней никто не прикасался. Обычная каша с тостами совсем не придавала аппетита. О случившемся знали все, но разумеется, без подробностей, которые старались скрыть, лишь бы не наводить панику.

—всем доброе утро, ученики,— заговорил Диппет, появившийся словно из воздуха. — думаю, что все уже в курсе случившегося. Наша студентка и ваша однокурсница, Селена Роун, сегодня утром была найдена мертвой.

В зале воцарила гробовая тишина, которая в Хогвартсе была совсем не свойственной. В нем всегда кипела жизнь, в веселья было выше крыши. Но не сегодня. Никто не смел даже пошевелиться, чтобы случайно не издать какой либо звук, отвлекающий от речи директора.

—по информации, которая стала нам известной, она покончила жизнь самоубийством и утопилась в черном озере. Некоторые преподаватели эту версию отрицают и уверены, что такое деяние сотворил кто-то из наших учеников.

Некоторые студенты вмиг устремили взгляды на Слизерин. Ну конечно, только они же могли это сделать. Главные вредители Хогвартса.

Да, в этот раз действительно они. Но сделано то было всё исключительно ради подруги. Убить просто так? Ни за что.

—если хоть кому-то известна информация о случившемся.. просим вас сообщить.

Пару часов назад

—мы должна дать друг другу непреложный обет. В противном случае окажемся в Азкабане. Кто-то хочет этого?— строго спросила вальбурга, опираясь на стену.

После удавшегося плана на душе было тошно противно. Не хотелось жить. Но всё сделано, ничего не вернуть и увы, жизнь Селены тоже.

—всё согласны? Или кто-то хочет пойти к Диппету?

—я согласна..

—мы тоже.

Заключали обет всё по очереди. Обязались, что никто, никогда, ни о чем не узнает из их уст. Даже сама Адара, ради которой было всё это сделано.

Настоящее время

—в связи с этим.. неприятным событием было принято решение о смягчении условий проведения СОВ и ЖАБА. Пятикурсники получат дополнительное время и смогут сдавать лишь основные предметы. Семикурсники также получают доп. время, но сдают все ранее обговоренные предметы.

***

Тусклый свет, пробивающийся через узкие окна больничного крыла, лениво падал на белоснежные простыни, поглощая тусклый мрак утренней тишины. Вальбурга лежала на одной из деревянных кроватей, окружённая мягкими подушками. Лёгкое дуновение холодного воздуха шуршало по её распущенным волосам, которые, не как обычно, темными волнами спадали на плечи. Стёкляшки фаустиановых светильников на стенах едва ли могли развеять эту странную, глухую атмосферу.

Больница Хогвартса всегда имела некое странное очарование. Она казалась тихим убежищем, где все проблемы и тревоги оставались за её пределами. Но для Вальбурги всё было не так безобидно. Её нога болела нестерпимо, и несмотря на попытки держаться, она не могла не ощущать боль, которая сковывала движения, будто шершавые оковы, сжимающие её тело.

Вальбурга не любила бывать здесь. Больничное крыло всегда вызывало у неё странное чувство уязвимости. Особенно сейчас, когда она, привыкшая к лидерству и силе, была вынуждена подчиняться этому беспомощному состоянию.

Она вздохнула, откидывая волосы с лица, и перевела взгляд на свои ноги. «Проклятое растяжение... проклятая лестница..»— проносилось в мыслях

Ещё немного — и она могла бы просто проскочить мимо этой беды, не попав в неприятную ситуацию. Но теперь, вместо того, чтобы устроить очередной рейд по своим делам, она оказалась в этой белой комнате.

Вдруг дверь открылась с тихим скрипом, и в больничное крыло вошел Эйвери. Его фигура была как-то неожиданно громкой, особенно в этом стерильном и умиротворённом пространстве.

— Ты здесь.— Его голос был немного удивлённым, как если бы он сам не верил, что оказался в больничном крыле.—непривычно... что ты тут

Она не ответила сразу. Не потому, что не хотела говорить, а потому, что ей было неловко, даже немного стыдно. Эйвери подошёл ближе, его глаза, обычно спокойные и немного насмешливые, теперь были полны тревоги. Он остановился у её кровати и, как-то чуть неуверенно, сел рядом.

— Ты выглядишь... плохо.— Эйвери не знал, что сказать. Его голос прозвучал мягко, почти виновато, как если бы он старался избегать дальнейших вопросов о её самочувствии.

Она молчала, не пытаясь скрывать, что ощущала всю тяжесть своей ситуации.

Задержав дыхание, Вальбурга почувствовала его руку, которая лёгким движением коснулась её кисти. Тонкие пальцы, сильные, но осторожные, будто не решались слишком сильно сжать её руку. Он был внимателен и сосредоточен, и в его жесте не было ничего настойчивого, только искреннее желание помочь. А она? Она не знала, как реагировать.

Эйвери опустил голову и тихо, почти не слышно, произнёс:

— Это всё моя вина. Я не поймал тебя, Валь...— Его слова отозвались в её груди тяжёлым эхом, как будто он вдруг ощутил всю силу своего признания, как тяжело давшийся этот момент.

Она посмотрела на него, и на какое-то мгновение между ними повисла тишина. Тот редкий момент, когда он не пытался скрыть своей вины, когда его лицо, обычно такое уверенное, было наполнено нежностью и беспокойством.

— Что ты имеешь в виду?— её голос был тихим, но в нём не было ни капли раздражения. Лишь едва заметное непонимание его слов.

Эйвери аккуратно взял её руку, сжимающую простыню, и мягко приподнял её, как будто она была хрупким фарфоровым сосудом. Он не знал, что сказать, но в его глазах было то, что оставалось невыразимым словами. Вальбурга почувствовала, как его пальцы скользят по её запястью, делая её ощущения смешанными

— Я должен был поймать тебя. Если бы не отвлекся, всё было бы хорошо— Его голос стал чуть тише из-за чувства вины, которое нахлынуло на бедного парня с головой

— Ты не виноват, правда. Просто так случилось, и ничего страшного в этом нет.

В глазах Эйвери всё ещё горела та искорка сожаления. Он хотел сделать всё, чтобы вернуть момент назад, чтобы она не страдала от этой боли.

— Я буду рядом, Валь. Обещаю. Ты только скажи, может хочешь чего-то?

Вальбурга не ответила сразу. Вместо этого она снова вздохнула, позволяя себе ощутить момент её уязвимости. Взгляд Эйвери был тёплым, как ни странно. И на этот раз, несмотря на всё, она не отвернулась от него.

Он заметил, как несколько прядей её темных волос выбились из аккуратной прически и легли на её лоб, мешая её взгляду и создавая неловкость. С каким-то мягким, почти неосознанным жестом, Эйвери медленно протянул руку, и его пальцы, теплее, чем она ожидала, осторожно коснулись её волос.

Вальбурга замерла, ощущая прикосновение. Его руки были уверенные, но бережные, будто он боялся повредить что-то хрупкое, что могло бы сломаться при малейшем движении.

Он, не спеша, аккуратно поправил её волосы, приглаживая прядь, которая ложилась на её лоб, отводя её назад. Его движения были плавными и уверенными, а его взгляд — мягким, словно он видел её такую, какую она никогда не показывала никому.

— Ты такая красивая...— его голос прозвучал неожиданно тихо и близко, и она почти не заметила, как её сердце пропустило один удар.

В этих словах не было той привычной легкости, с которой он обычно говорил о своих симпатиях и отношениях с другими людьми. Это было что-то искреннее, что-то, что Вальбурга не могла игнорировать.

Она, немного смущенная, попыталась отстраниться, но его рука продолжала двигаться, её пальцы невольно задерживались на её коже, и сердце Вальбурги начало биться быстрее.

Эйвери, будто не замечая её малых попыток отстраниться, опустил руку и аккуратно положил её на её щеку. Тёплый, почти жаркий след остался на её коже от его прикосновения. Его ладонь, сильная и уверенная, казалась совершенно неуместной в этом болезненном и уязвимом моменте, но он не убирал её. Вместо этого он слегка приподнял её голову, заставляя её встретиться с его взглядом.

Вальбурга могла почувствовать, как он смотрит на неё, как в его глазах горит нечто большее, чем просто привязанность. Это было что-то тянущее и полное, как притяжение. Неожиданно, как и всё в этом моменте, он медленно, но уверенно приблизился, его лицо оказалось так близко к её, что она могла чувствовать его дыхание, лёгкое и ровное.

Она инстинктивно закрыла глаза, её сердце колотилось быстрее, когда его губы слегка коснулись её лба. Он задержался там на мгновение, а потом, как будто чуть удивившись самому себе, опустился ниже — к её губам.

Её дыхание стало неровным, когда он наконец поцеловал её — первый поцелуй, который был не торопливым и не суетливым, а нежным, исследующим. Его губы, такие мягкие и тёплые, прижались к её с такой осторожностью, что казалось, что если бы она пошевелилась, он бы сразу же отступил, не желая нарушить этот момент.

Но Вальбурга не двигалась. Она закрыла глаза, поглощённая этим волнующим и одновременно умиротворяющим ощущением, которое наполнило её грудь, словно она наконец нашла место, где её тревоги и боли могут исчезнуть. Она чувствовала, как его рука на её щеке дрожит, как будто он сам был потрясён этим моментом, и как в её груди возникло невообразимое тепло.

Но её мир внезапно рухнул. Дверь больничного крыла скрипнула, и в комнату вошли две фигуры, нарушив тишину.

Вальбурга мгновенно отстранилась от Эйвери, словно его поцелуй был неосознанной ошибкой, а теперь её нарушила реальность. В её голове сразу возникло ощущение тревоги, но оно было затмённо замешательством. Она перевела взгляд на вошедших и заметила две знакомые фигуры. Это были её подруги — Адара и Ианса

Ианса, со своим вечным энтузиазмом и лёгким скептицизмом, остановилась у порога с выражением, которое сложно было бы описать. Она казалась слегка ошеломлённой, но не настолько, чтобы не выразить свою иронию. В её глазах мелькала любопытная искорка, и, несмотря на смущение, она не могла не подшутить:

— Ого, Валь. Не скрываясь ни от кого... неожиданно...— Она усмехнулась, её голос был полон скрытой иронии. Она чуть приподняла бровь, оценивая ситуацию, но не сделала шагов дальше, останавливаясь на месте.

Адара, напротив, не выражала ни малейших эмоций. Её лицо было почти без выражения, её глаза холодные, как обычно, хотя в них Вальбурга смогла заметить лёгкую тень сомнения. Адара сделала шаг вперёд и сразу посмотрела на Вальбургу, как если бы хотела увидеть, что происходит за её холодной маской.

Эйвери, почувствовав напряжение, быстро встал с кровати и сделал шаг назад, явно понимая, что оказался в неловком положении. Он чуть наклонился, чтобы не потревожить атмосферу ещё больше, и сдержанно покачал головой.

— Я лучше пойду.— Его голос прозвучал несколько неловко, словно он был сбит с толку.

В его глазах Вальбурга заметила смущение, и, возможно, неуверенность. Он не хотел, чтобы всё это стало причиной для напряжённого обсуждения.

Эйвери бросил ещё один взгляд на Вальбургу — короткий, но многозначительный, словно извиняясь за свой поступок, и поспешил выйти, не дождавшись ответа. Его шаги быстро унеслись вдоль коридора больничного крыла.

Когда дверь закрылась за ним, наступила тишина, которая, казалось, стала ещё более тяжёлой и неудобной. Вальбурга почувствовала, как её грудь сжалась. Она смотрела в след Эйвери, и хотя в её сердце было что-то тёплое и странное от того поцелуя, её разум не мог не мучиться от чувства неловкости.

Адара сделала несколько шагов в сторону кровати и села на стул, внимательно следя за Вальбургой. Её взгляд не отпускал её. Она казалась спокойной, но глаза говорили о чём-то глубоком и проницательном. Иансе, напротив, подошла ближе, явно не испытывая такого серьёзного напряжения. Её лицо озарилось широкой улыбкой, полой смешанных эмоций, и она подала голос первой:

— Ты знаешь, что ты не должна была...— Она сделала паузу, как будто подбирая нужные слова, прежде чем продолжить, её голос стал чуть более мягким. — Валь, а если родители узнают...?

Тишина, которая последовала после её слов, была наполнена чем-то невысказанным, что отразилось в её глазах. Адара всегда была разумной и осторожной, её слова редко бывали лишними. Она переживала не за поступок Вальбурги, а за неё, как человека, который могла бы потом пожалеть об этом.

Вальбурга лишь взглянула на Иансу , а затем перевела взгляд на Адару. У неё было много вопросов, но ответов — меньше. Молчание стало неизбежным спутником, и она позволила себе погрузиться в него, сидя рядом с подругами.

***

—дара, пошли на выходных в Хогсмид, если пустят, конечно.—поинтересовался Рабастан, стоящий рядом с подругой у входа в Астрономическую башню.

—Рабастан. В Хогвартсе такое происходит, а ты что-то говоришь о прогулках.. Неужели тебе совсем её не жалко? Ты просто так ведёшь себя, словно.. словно такое каждый день случается. —руки у Адары дрожали. Плохое предчувствие в последние дни стало постоянным спутником, не дающим делать что либо без опаски.

—дар, я просто хочу, чтобы ты развеялась. В последние дни ты очень расстроенная и поникшая. Правда. Ты же девушка. Сходишь в магазин, развеешься?

Адара замолчала и повернулась к Рабастану спиной. Она была очень красивой.. длинные волосы, которые ещё днем были завиты в выразительные локоны, сейчас оказались почти прямыми, лишь с еле заметной волной.

Юбка зеленого цвета, чуть ниже колен, придавала какой-то своей строгости. Белая, словно снег футболка, лишь успокаивала глаз любого проходящего мимо человека.

—Дар...,—рабастан подошел к ней и аккуратно уложил левую руку на плечо девушки.

Правой же он аккуратно поправил её волосы, выбившиеся из прически и закрывающие милое личико.

—ты безумно красивая...—честно, рабастан был бы счастлив, если бы его просто опоили любовным зельем и всё это он нес под его действием. Но увы. Это не так.

Любовным зельем Лестрейнджа была сама Адара, так приятно влияющая на него. Её красота, как внутренняя, так и внешняя. Её характер, который все считали тяжелым, но не Рабастан. Её походка, её слова. Вся она была идеальной. Для Рабастана.

—рабастан... для чего ты мне сейчас это говоришь? Объясни, пожалуйста.

Он отошел. Шаг, два. Он просто сел на ступени и стал ждать, пока она сделает также. Нехотя. Но действие было повторено. Ей хотелось услышать ответ. На интересующий долгое время вопрос.

—Оливандер.. ты такая дура, честно,— тихо сказал Лестрейндж, опуская голову.

Она хотела возразить, но Рабастан не дал ей этого сделать.

—любишь Реддла, которому плевать на тебя. И не видишь того, кто ради тебя готов сесть даже в чертов Азкабан!

—не кричи,— Адара взяла рабастана за руку и аккуратно погладила его ладонь, чтобы успокоить. —мы не дикари и всё можно решать словами

—извини. Перегнул. Так вот.. я не понимаю, что ты нашла в этом.. идиоте.

—рабастан..

—я серьезно! Он пользуется тобой, твоими знаниями, способностями. А ты закрываешь глаза и.. и ничего не видишь. — Лестрейндж закрыл лицо руками, стараясь хоть как-то сдержать эмоции

—рабастан.. пожалуйста...

—что «Рабастан»? Что «пожалуйста»? — он вскочил со ступеней и встал прямо перед Адарой.— правда глаза режет?

Она не ответила. Лишь встала со своего места, ударила его по щеке и быстрым шагом полетела в сторону гостиной Слизерина.

—идиот!—крикнула ему девушка, вытирая с щеки слезу от собственной беспомощности.