Глава пятая: «Любовь окрыляет»
Да. Я определённо доволен, что забрал Ларри к себе. Такой загнанный и виноватый взгляд карих глаз вызывает смешанные чувства. Эти частые заикания и нелепые смущения так и будоражат, а фантазия подгоняет всё новые и новые картины извращенных поз. Он выглядит невинным и таким беззащитным ребёнком, которому пришлось слишком рано повзрослеть.
Бо́льшая часть омег, что побывала в этом доме быстро сдавалась под напором, нет я не садист, но помучать тех людей, что поставляют товар, ну очень так и хотят почувствовать боль. Даже омег посылают на такие опасные передачки, но это окупается, если не деньгами, то они оставаясь живыми. Многие знают меня как Кромсали с белой «маской» — страж порядка, скрывающий лицо за лицевым протезом — он был и остаётся самой дорогой вещью и памятью о моей семье, которая когда-то была у меня. Из-за ломки у какого-то альфы я лишился семьи. Просто так, в один миг и всё. Так или иначе омеги переосмыслив свою неправильную работу уходили в более хорошие руки к другим альфам. «А Ларри...»
Этого мальчишку я не отдам не за какие деньги, он будет только моим. Всего-то пару тройку дней и ты забудешь о других и той боли. Думаешь почему ты чувствуешь свой запах, точнее свой феромон? Это всё течка и с каждым днём запах всё крепчает и теперь он будет постоянно с тобой.
Ларри, какой же ты красивый, когда спишь. Каштановые волосы собраны в хвостик, одна рука под подушкой, вторая сжимает одеяло и эти кратковременные дёрганья, как у котов и кошек, когда они спят и доверяют своему хозяину. «Маленький котик». Поглаживаю нежную и холодную щеку омеги, наблюдая как он, тихо фырчит и зарывается носом в подушку, а я улыбаюсь, такая милая картина. «Никто так ещё не выглядел так беззащитно, как ты, Лоуренс Джонсон».
«Я обещал твоё матери, что с тобой ничего не случиться — так и будет, не переживай, Гизмо будет охранять тебя и твой чуткий сон». Гимо — Кот-Баюн и оберег нашего счастья. «Ты многого не знаешь о нём и о себе. Спи спокойно, солнце». Дома тепло и накрывать его смысла нет, поэтому вновь глажу его шёлковые каштановы пряди и выхожу из комнаты, тихо прикрывая дверь.
***
Ночное покрывало из звёзд накрыло город с головой. И я утопаю в без связных чувствах скорби и гнева. Всё, что есть и находится вокруг меня неимоверно злит и огорчает. Что я живу. Что я есть в этом мире. Такой... неправильный, грешный и погрязший во всем этом дерьме. Слишком много я пережил, чтобы оставаться невинным ангелом в глазах окружающих. Таким до тошноты правильным и соблюдающим все правила.
Рычание мотора, шлем на голове и свист ветра в ушах заглушающий все звуки. Картинка выходит смазанной и яркие огни быстро мелькают по сторонам, а я гоню на всей скорости выжимая максимум. Хочется просто всё бросить и попасть под грузовик. «И когда такие суицидальные мыслишки засели в голове?» Сбавив скорость до минимума, припарковавшись на обочине и полностью развалившись на мотоцикле мысленно провыл.
Внутри всё рвётся и расходится по швам, что я так старательно сшивал годами — остатки души. Совесть осколками вспарывает старые раны и это морально невыносимо. Мораль. «Во мне ничего этого не осталось». Это всего лишь навязанное обществом главные правила, что не должны нарушать омеги, а альфы должны довольствоваться этим. Это даже через чур переходит все рамки дозволеного, но таков мир.
До утра шляюсь где позволено и не дозволено, шастаю по заброшенным зданиям ищя непонятно, что. Вот наконец небольшая высотка в пять этажей с живой лестницей. Припарковав мотоцикл рядом с домом, осмотрелся и ринулся ко входу. Проникнуть не составило труда — палки были уже довольно старые и дряхлые. Люк на крышу открыт, что не сомненно обрадовало. Рыже-жёлтое зарево только касалось горизонта окрашивая белые облака в перламутровый и бледно-розовый цвет. Фотографии вышли отменные, но и возвращаться нужно домой, не май месяц, а самый настоящий декабрь. «Да и Ларри видимо ломает голову над подарком...»
Рыжий альфа встречает меня в сонном состоянии и с довольно интересным рисунком-тату идущим от шеи превращаясь в лианы идущими до ключиц исчезающих дальше под футболкой.
— О, Сал, привет. — Моррисон сонно улыбнулся едва устояв на ногах. — Каким ветром занесло?
— Попутным. — наглости во мне хоть отбавляй.
***
Компания подростков недо-воров-добытчиков пробрались на склад, чтобы достать пару вещичек и продать их по более низким ценам, по-этому они берут всего побольше. С сумками на перевес они уходят со склада, но нас перехватывают. Парни пускаются в рассыпную пытаясь унести краденый товар, но нас ловят, загоняя в угол. Страх своими большими когтями вцепился в плечи, причиняя невидимые царапины пускающие неприятный мурашки по спине, ком встает в горле не давая нормально дышать и мыслить. «Выжить, надо выжить!»
Склад мафии и небольшая кучка подростков-дилетантов. С ворами поступают как с другими, будь то взрослые или же дети, как мы. Их убивают, либо ставят клеймо не давая спокойно жить, преследуя до тех пор, пока сам не наложишь на себя руки. «Может в этот раз удача повернётся к нам лицом?»
Мафия и наёмники рычат и скалятся упиваясь нашим страхом и беспомощностью, мы как загнанные кролики стаей волков. Приходится идти на риск. Моя жизнь и жизнь остальных теперь зависит от меня. Вернёмся мы домой? Мафиози переглядываются и решают, что-то про себя. Дальше выключенный свет и усыпляющий газ.
***
Тодд любезно пропускает в дом, я разуваюсь и топаю на кухню. Душевная беседа переходит в другое русло и теперь уже меня начинают «пытать» про новый запах и почему я пахну ванилью. Ловко выворачиваюсь из щекотливой темы и перевожу все стрелки на подарки. Морисон зависает в прострации. Выйдя из астрала рыжий задумчиво сверлит во мне дыру.
— А, что собственно ты сделал-то? — вывел итог рыжий.
— Забрал у Фелпсов. — выходит через чур спокойно и плавно.
— Ты... — чёрноглазый зависает разинув рот. — серьёзно? — вернув челюсть на место, Тодд растрёпывает итак кудрявые кудри.
— Я не умею шутить. — мятный чай оставляет пряное послевкусие на кончике языка. — И у меня чёрный юмор.
— Это я знаю, — вздыхает Морисон.
— Вот прямо так взял и забрал? — Тодд не верит ушам.
— Да. Меня попросили. — невидимая рука ложится на моё плечо.
— А от меня, что хочешь-то? — шмыгает носом и трёт глаза.
— Да вот, — довольно ухмыляюсь.
***
Омега выглядит помятым, на лице красные полосы от смятой подушки и растрепанные, торчащие во все стороны волосы. Улыбаюсь такому виду, снимая куртку и обувь. Ларри невнятно бормочет и шагает за мной, едва разлепив глаза. Резко разворачиваюсь из-за чего кареглазый врезается в меня и фырчит, пытаясь отстраниться. Схапав в внезапные объятия, зарываюсь носом в мягкие волосы. Кареглазый не слишком-то и вырывается, обняв меня за шею просто повис на мне сопя. «Вот соня».
«Счастье любит тишину».
Следующее пробуждение омеги знаменовалось глухим ударом и мычанием. «Тяпушка-растяпушка». Заглянув в комнату вижу забавную картину: Ларри лежит на полу и пытается выползти из захвата одеяло, что превратило омегу в «куколку». Хихикнув от трепыхания и от вида ползущей по полу «гусеницы» освобождаю из тёплого «плена» одеяла. Кареглазый смущается и забирает одеяло прикрываясь им. «И чего стесняется?..» Внезапно поняв причину пунцовых щёк омеги довольно хмыкаю, Ларри же недовольно сопит.
Подхожу к шкафу открывая его и начиная искать тёплую одежду. Шебуршание одеяла и шлепот босых ног по линолеуму. Откопав свитер, чёрную шапку с бомбошкой и более менее тёплые штаны иду на поиски шатена. Ларри оказывается в гостинной перед горящим камином. Замёрз маленький. Складываю вещи рядом с ним и иду на кухню. «Сегодня погуляем».
Ларри выглядит в этом чертовки мило — облегающий джинсы, мешковатый свитер и струящиеся волосы волнами спадает на плечи и спину. «Так бы и съел». Карие глаза невинно смотрят на меня, прогоняя табун мурашек по коже. Зверь в клетке рычит и мечется, железные прутья мешают ему напасть на добычу, кое видит мой зверь в Ларри. Найдя в кармане резинку для волос, подхожу к нему в один шаг, кареглазый вздрагивает и чуть отступает, видимо чувствует опасность. Внимательно следит за моими руками затаив дыхание. Шелковые каштановые волосы приятно проходят сквозь пальцы и я делаю простой хвостик. Встречаюсь с ним взглядом, его зрачки довольно сильно расширяется, а щёки приобретают пунцовый окрас, что прекрасно видно на смуглой коже; улыбаюсь, чем добиваю омегу на тихий недовольный визг.
Отпирается, стягивает шапку и шипит, характер он показывает, как же. Цыкаю на него и натягиваю шапку на голову. Недовольное личико Ларри смешит, надевает сапоги и куртку с тем же недовольным видом, пыхтя на меня. Улыбка сама лезет на лицо и я даже её не сдерживаю, кареглазый насупился и натянув шарф до носа идёт рядом со мной. Гололед на асфальте даёт о себе знать и шатен скользит вперёд пытаясь ухватиться и не упасть, а там ещё небольшой уклон вниз. «Приключения начинаются». Проехавшись вместе с ним на коленях по льду остановились в сугробе.
Помогаю подняться кареглазому и подхватив под руку тяну в сторону небольшого лесопарка. Солнце забирает своё право на освещения этого небольшого мирка, темнота уползает вслед за уходящей луной. «Лучик в тёмном царстве. Цветы с подземки. Морошка...» Сугробы белого снега отзеркаливают лучи восходящей большой звезды, слепя глаза. Ларри не сопротивляется и топает за мной, бурча на меня за дурацкую шапку с бомбошкой.
***
Тихая мелодия, персиковые стены кафе и столики из тёмного дерева создают уют и покой. Две чашки горячего какао с зефирками внутри и усы над верхней губе смотрится нелепо и смешно. «Ну где же сладкий-сладкий сладкий поцелуй?» Строчки из когда-то услышанных песен всплывают в голове в неподходящий момент. «Что ж посмотрю, что ещё подсознание подкинет».
Омега довольно урчит попивая какао блаженно млея. Залипнув на искрящиеся карие глаза, словно топлёный шоколад, слышу тихие смешки из дальнего столика и косые взгляды других альф. Злость ни к чему хорошему не приведёт, поэтому игнорирую эти насмешливые взгляды и перевожу взгляд на довольную моську Ларри. Конечно же они не пойдут в открытую наступать, начнут из-под тишка нападать, а дальше — нож в спину за тёмным углом.
Смена температуры даёт о себе знать, мороз пробирается под куртку активируя мурашки. Шатен слегка касается моей ладони, затем уже слабо переплетает пальцы. Улыбаюсь. Сильнее сжимая руку, вижу как кареглазый отводит смущенный взгляд в сторону. «Как мелькают твои пятки на моих худых плечах». Вот этот очно резонанс. «И где я эту песню слышал?»
Замерзшие и довольные с красными носами мы заваливаемся домой и заворачиваемся в одеяло в гостинной перед камином, с кружками какао сладким воздушным зефиром смотрим мультики и греемся в объятиях друг друга. «О любви мне расскажут твои глаза. Знает только небо, как я люблю тебя». «Гламурная зараза».