Мы аристократы 4

  21.
 
 
  Не помню, когда я был так же популярен в Хогвартсе, как после второго конкурса турнира. Разве что в первые дни учёбы, когда на людях наконец-то появился широко разрекламированный Мальчик-Который-Выжил, но отношение ко мне тогда и сейчас всё же различалось - на этот раз я победил на глазах у всех. Я публично доказал, что способен побеждать.
  Но толпа забывчива. Любимцу публики мало проявить себя однажды. Чтобы о нём помнили и чтобы им восхищались, он должен побеждать, побеждать и побеждать. Стоит ему споткнуться однажды - и в нём уже разочарованы. Споткнётся дважды - и на него выливаются потоки презрения от тех, кто не побеждал ни разу.
  Я никогда не понимал признание общества как самоцель. Если оно чем-то и ценно, то только как средство. Помня, что мне еще не удалось помириться с Октавией, я понадеялся, что статус победителя поможет мне смягчить её обиду. Теперь я стал посвободнее и у меня нашлось время выловить её в одном из коридоров, но девчонка даже не стала разговаривать со мной.
  Поразмыслив, я понял свою ошибку - в том коридоре не было зрителей. Я смирился с капризом Октавии, в следующий раз отловив её уже на глазах у пары сплетниц. На этот раз она снизошла до общения со мной и тон её был условно-дружелюбным, несмотря на пренебрежительную гримаску, державшуюся во время всего короткого разговора. Нас видели, но не слышали, а девчонка во что бы то ни стало хотела добиться своей публичной и безусловной победы надо мной.
  - Я не вижу, чтобы ты искренне раскаивался, Поттер, - твердила она. Я прикинул, как может выглядеть искреннее раскаяние в понимании Октавии - записки с просьбами о прощении, которые можно невзначай забывать на виду у подруг, поджидание её на виду у всех, следование за ней с виноватым видом и смиренное выпрашивание приватного разговора - и понял, что на это я не пойду. Условия были слишком жёсткими, и я отложил примирение в надежде, что со временем Октавия пересмотрит их.
  Кроме того, я перенёс отказ Греев опекуну в брачных переговорах из списка моих неудач в список моих удач.
  Насколько я мог замечать на занятиях и в Большом зале, Невилл всерьёз объявил войну за свою независимость. Рональд и прежде не особо цеплялся за Лонгботтома, поэтому сейчас с облегчением отстал от него, зато Гермиона вцепилась в него клещом. Она не видела и не желала видеть, что от неё хотят отделаться и посылают чуть ли не открытым текстом - большего Невиллу воспитание не позволяло. Её громкий и уверенный голос стал частенько доносить до окружающих фразы вроде 'Как это ты не будешь есть капусту? Это же полезно!' или 'Почему ты мне его не дашь, Невилл? Мало ли, что ты не хочешь, я же должна проверить твой обзор!'. Невилл не уступал, в полной мере проявляя то самое упрямство, благодаря которому он попал в Гриффиндор. Даже выражение его лица стало заметно твёрже.
  Хоть я и не усердствовал в примирении с Октавией, мои скромные усилия в этом направлении не остались незамеченными. Неделю спустя, когда я о ней уже и думать забыл, в 'Ведьмолитене' появилась короткая заметка 'Тайная сердечная рана Гарри Поттера'. Уже знакомый мне Уистлер на этот раз прицепился к моим отношениям с Октавией.
 
  'Общеизвестно, что единственный наследник древнего рода Поттеров, небезызвестный Гарри Поттер пользуется огромным успехом у женской половины Хогвартса. Несмотря на это, его сердце было разбито. Еще с прошлого года он оказывал особое внимание юной мисс Октавии Грей, но так и не не сумел смягчить её неприступность. Даже его убедительная победа на втором этапе Тремудрого турнира не помогла ему добиться благосклонности юной красавицы. По утверждению надёжных источников, сердце мисс Грей отдано Беннету Бойду, второму сыну известнейшего рода Бойдов, и в июле этого года состоится её помолвка с ним.'
 
  Газеты у нас на факультете просматривали еще до завтрака, и я прямо в гостиной публично объяснился по поводу этой заметки с Уолтером, потому что это касалось непосредственно его, как наследника Бойдов. Я сказал, что помню, с кем сговорена мисс Грей, что не имею на неё никаких видов и что всего лишь пытался загладить небольшую бестактность, допущенную на Рождественском балу. Объяснения были приняты и вопрос был исчерпан.
  Возможно, я еще подумал бы, стоит ли объясняться с Уолтером Бойдом по поводу всяких сплетен, но меня почему-то обеспокоило, как эту заметку воспримет Ромильда. Мы окончательно сдружились во время подготовки ко второму конкурсу и теперь общались по-свойски - трудно общаться по-другому с девчонкой, которая в течение месяца лечила мои синяки и ссадины, и не только на руках и ногах - но подойти к ней и ни с того ни с сего сказать, что мне безразлична эта Грей, выглядело совсем уж необъяснимой щепетильностью. Я был не обязан оправдываться в этом перед Ромильдой, но что-то во мне настаивало на оправдании, и с Уолтером я заговорил, только удостоверившись, что она нас слышит.
  Но если для слизеринцев всё прояснилось, остальные факультеты сплетничали всласть. Кроме того, Панси прихватила этот номер на занятия и имела неосторожность попасться с ним Снейпу.
  - Так... мы тут журнальчики под столом почитываем? - накинулся он на неё. - Минус десять баллов со Слизерина. - Все уставились на них, а чёрные глаза зельевара устремились на заметку. - Ну конечно же, клуб фанов Поттера собирает для него вырезки...
  Грифы заржали так, что в классе затряслись стены. Губы Снейпа изогнулись в неприятной ухмылке.
  - 'Тайная сердечная рана Гарри Поттера', - начал он читать вслух, делая в конце каждого предложения паузу. - 'Небезызвестный Гарри Поттер пользуется огромным успехом у женской половины Хогвартса'... - его злорадный взгляд переместился на меня. - Да неужели, Поттер?
  Я слегка пожал плечами.
  - Не завидуйте так явно, сэр.
  - Чему тут завидовать, если ваше сердце... - он снова уставился в заметку, - ...жестоко разбито юной красавицей мисс Грей. Даже убедительная победа на втором конкурсе турнира не помогла вам, - произнёс он с издевательской интонацией. - Как же это печально, Поттер...
  Грифы давно уже лежали на столах, раскисшие от смеха. Снейп с удовлетворением в голосе дочитал конец заметки, где говорилось о будущей помолвке Октавии с Беннетом.
  - Как видите, слава - это еще не всё, Поттер. Я еще когда предупреждал вас...
  Год назад его глумление оставляло меня равнодушным, но сегодня я почувствовал себя задетым. А если бы мне была небезразлична эта Октавия... или, ещё хуже, а если бы такое написали про Ромильду... Человек, который сам любил и при этом так глумится над чужими чувствами, не заслуживает пощады.
  - Сейчас вы сделали вторую роковую ошибку в своей жизни, мистер Снейп, - спокойным голосом сообщил я.
  Снейп пренебрежительно скривился.
  - Уж не запугиваете ли вы меня, Поттер?
  - Нет, объясняю вам положение дел.
  - И что мне может сделать такой великий и ужасный герой, как вы? - иронически поинтересовался зельевар.
  - Мистер Снейп, в неведении вы не останетесь.
  Снейп на сегодня уже получил свою долю счастья и больше не стал цепляться ко мне, ограничившись презрительным хмыканьем. Он призвал класс к дисциплине и продолжил урок, во время которого я обдумывал для него расплату.
  В ближайшие выходные я отправился к опекуну и сказал, что пора открывать заключительную кампанию против Дамблдора, уперев на то, что если старика еще рано валить, с его ближайшими помощниками уже незачем церемониться. Люциус, чуть ли не ежедневно получавший донесения от Драко, без труда догадался, что я копаю под Снейпа, но момент для атаки действительно уже созрел, а к Снейпу и у него имелись огромные претензии. Он вызвал в особняк Риту Скитер, и мы втроём полдня сочиняли статью, имевшую все основания стать сенсационной, потому что Люциус немало знал о Снейпе и его жизни. Я поставил Скитер условие, что статья должна выйти во вторник утром - Снейп не имел привычки с утра читать газеты, а первой парой во вторник у нас было зельеварение - и, счастливая, она умчалась в редакцию.
  Вышедшая статья называлась ни много ни мало, а 'Ручной Пожиратель Дамблдора'. Там было упомянуто всё, о чём знал Люциус, и всё, что наблюдал и о чём догадывался я. Только про непреложную клятву Дамблдору там не было ни слова, потому что о ней мне сообщил сам Снейп. С утра во вторник свежий номер 'Пророка' был нарасхват в слизеринской гостиной. Газету читали и перечитывали, а избранные места из неё зачитывали вслух. И, разумеется, никто из слизеринцев не забыл про историю с 'Ведьмолитеном' на зельеварении, еще в тот вечер ставшую достоянием всего факультета.
  'Страна должна знать своих героев' - так начиналась статья. Дальше коротенько говорилось о школьных годах Северуса Снейпа, с упором на то, что еще ребёнком он был крайне неуживчив и сумел настроить против себя не только другие факультеты, но и свой. Некоторое внимание было уделено его вражде с гриффиндорцами, причиной которой была названа маглорожденная гриффиндорка Лили Эванс.
  - 'Слизеринцы сначала заступались за однокурсника, но затем перестали, потому что у Северуса уже тогда обнаружился отвратительный нрав и редкостный талант втягивать в неприятности себя и других. Последней от Снейпа отступилась его маглорожденная подруга после того, как он обозвал её грязнокровкой на глазах у половины Хогвартса. Оказавшись перед трудным выбором между красивым, богатым и весёлым - и уродливым, нищим и злобным, Лили Эванс предпочла Джеймса Поттера. Отсюда началась неприязнь Снейпа к маглорожденным, которая привела его к Пожирателям смерти', - прочитала вслух Флоренс Форбс, семикурсница, и запнулась на полуслове. - Тут про его грязные подштанники, которые видела эта самая половина Хогвартса...
  - Дай сюда, - Маркус Флинт протянул руку за газетой. - Да ты не бойся, про подштанники я пропущу. 'Сын пьяницы-магла и представительницы выродившегося рода Принсов, изгнанной из рода за этот брак, Северус Снейп не имел бы ни малейшего шанса быть принятым в Пожиратели, если бы за него не замолвили слово. Сначала он был там на побегушках, но несколько лет спустя ему удалось подслушать пророчество некоей мадам Трелони во время её собеседования с Дамблдором для трудоустройства в Хогвартс. Донос Волдеморту об этом пророчестве значительно улучшил положение Снейпа у Пожирателей.' Я так и думал, что там он был никто, а перед нами Мордред знает что из себя строил...
  На Слизерине о пророчестве знали, хотя для большинства безродных британских обывателей оно было новостью. Маркус стал зачитывать намёки автора статьи, что вокруг пророчества, из-за которого погибли Поттеры и пострадали Лонгботтомы, слишком много подозрительных совпадений и не менее подозрительных несоответствий.
  - Ну-ка, и я почитаю, мне тоже хочется. - Теренс Хиггс выхватил у него газету. - 'Сейчас уже можно обнародовать, что к гибели Поттеров и лишению рассудка Лонгботтомов привёл именно донос Снейпа. Но Снейп всё-таки пожалел свою прежнюю любовь и сменил сторону в Первой Магической войне. Чтобы не тратить годы впустую, карьеру у Дамблдора он сразу же начал с доноса на прежних покровителей. Поттеров это не спасло, но на карьере самого Снейпа сказалось весьма благоприятно.'
  - Теперь понятно, а я-то удивлялась, как его терпят на должности преподавателя, - фыркнула Эдна Гастингс. - Теренс, а дальше что?
  - 'Главной задачей Снейпа как декана Слизерина было получение сведений о семьях его подопечных. Чтобы войти к ним в доверие, он с попустительства директора покрывал их проступки и начислял им баллы ни за что, не последнюю роль в шпионаже за детьми играли и его легилиментные способности. В это время в секретном архиве аврората появилось досье на агента 'Перебежчика', куда заносились записи о полученных им сведениях, и не только о семьях Пожирателей.' Здесь перечисляется, у кого и что он выведал... - упавшим голосом пробормотал Хиггс, найдя в этом списке и свою семью. - Вот ведь подонок...
  - Дай гляну, - Кэс Уоррингтон забрал у него газету, прочитал абзац и отшвырнул её от себя. - Моя семья этого так не оставит.
  - И не только твоя, - сказал Эрик Линдси, смотревший в свой экземпляр газеты. - Дома наверняка уже получили этот номер.
  - 'К сожалению, в шпионаже есть свои издержки', - продолжил чтение Уолтер Бойд. - 'Замечательный шпион, так много сделавший для разоблачения Пожирателей, оказался никудышным преподавателем, поэтому количество выпускников Хогвартса, выбравших специальность зельевара, аврора и колдомедика, за последние десять лет снизилось втрое. Возможно, для общего уровня образования британцев, а также для здоровья и безопасности нации было бы гораздо лучше, если бы преподаватель зельеварения в Хогвартсе занимался только шпионажем, а директор Хогвартса - только ловлей врагов британского народа. Невозможно хорошо справляться с несколькими делами сразу.
  Ручной Пожиратель Дамблдора и сейчас неусыпно следит за проявлениями неблагонадёжности в Хогвартсе. Будем надеяться, что он не влюбится в какую-нибудь красотку из Пожирателей.'
  - Поттер, ты опасный человек, - признал Уолтер вслух, дочитав статью. Все головы в гостиной повернулись ко мне.
  - Это не предмет обсуждения, Бойд. - Я нарочито медленно изобразил отрицательный жест головой, и он не стал продолжать.
  За завтраком все смотрели на Снейпа, как на зачумлённого. Одни ученики были шокированы его пожирательским прошлым, другие - его предательством, третьи просто были в ужасе от его бурной биографии. Никто из преподавателей не спешил просветить зельевара насчёт статьи, все они поглядывали на Дамблдора, уставившего взгляд в свою тарелку и вкушавшего завтрак с постным лицом, словно по суровой необходимости питаться. Удивительно, но сам Снейп ничего этого не замечал, сказывалась его привычка еще со школы не обращать внимания на всеобщую неприязнь. Поэтому мой сюрприз удался на славу.
  Я наблюдал за Снейпом на ментальной карте и мысленно попросил Фиби выложить сегодняшний номер 'Пророка' на преподавательский стол, когда ему оставалось несколько шагов до двери класса. Грифы не поняли ситуацию, зато наши при виде внезапно появившейся газеты уставились на Снейпа, боясь пропустить мгновение, когда он обнаружит её. Увидев на своём столе то, чему там не следовало быть, он взял 'Пророк' в руки и сразу же наткнулся на статью.
  Лицо Снейпа, обычно жёлтое, стало бледно-серым. Его глаза расширились и не отрывались от газетного листа, пока он не прочитал статью, затем поднялись и безошибочно уставились на меня. Я молча и без малейшей мимики смотрел на него, мне нечего было добавить к тому, что уже было сделано.
  Его губы беззвучно шевельнулись. Единственное слово - судя по их движению, моя фамилия - так и не слетело с них. Швырнув газету на стол, Снейп сорвался с места и выбежал из класса.
  - Куда это он? - спросил Финнеган спустя долгие, долгие мгновения абсолютной тишины.
  - В Австралию, - тоном знатока ответил Винс. - Только его и там найдут.
  В этот день мы больше не видели Снейпа. Впрочем, и во все последующие тоже. Два дня спустя было объявлено, что преподавать зельеварение у нас будет профессор Гораций Слагхорн, а деканом Гриффиндора была назначена мадам Роланда Хуч.
 
 
  22.
 
 
  Если слизеринцы догадывались, что мой сокрушительный ответ Снейпу не может быть простым сведением счётов, то на остальных факультетах ходили разнообразные домыслы, среди которых преобладала версия, что я отомстил ему за оскорбление моих чувств к мисс Грей. Большую часть сплетен мне приносила Ромильда, которую они явно огорчали, хотя она старалась не подавать вида. Примерно то же самое сообщал и Тед, узнававший свою долю слухов через Диану. Завидев меня, все девчонки начинали шушукаться и замолкали, когда я подходил ближе. В их глазах я стал кем-то вроде средневекового рыцаря, недрогнувшей рукой сразившего чудовище, терроризировавшее весь Хогвартс. Директор был тих и печален, как никогда. Октавия ходила гордая и благосклонно поглядывала на меня, но я благоразумно держался от неё подальше. Если даже простая попытка извинения была так превратно истолкована, страшно было подумать, что начнётся, если я стану мириться с ней сейчас.
  Статья о Снейпе получила широкий отклик в прессе. Над политическим трупом предателя сцепились две стороны, одна из которых доказывала, что перебежчик работал для общего блага, а вторая указывала, что подобная нечистоплотность во всех аспектах его жизни вызывает справедливые сомнения в чистоте идеалов, пропагандируемых силами Света. Масла в огонь плеснуло интервью Риты Скитер с Люциусом Малфоем, бывшим Пожирателем, искренне раскаявшимся в своих прежних заблуждениях и благодаря чистосердечности раскаяния утратившим метку. Здесь пропаганда Дамблдора о всемогущей силе раскаяния оказалась нам на руку - подготовленные ею обыватели с лёгкостью заглотили наживку.
  Лорд Малфой, некогда принадлежавший к ближнему кругу Вольдеморта, сообщил в интервью, что с пророчеством об Избранном связано слишком много подозрительного и что никто из Пожирателей никогда не верил в него, кроме самого Вольдеморта. Более того, он заявил, что в последние годы жизни Вольдеморт подвинулся рассудком и что это, видимо, было связано с душевной травмой, полученной в юности. Разумеется, в этом месте Скитер стала копать глубже, засыпав Малфоя расспросами о юношеской душевной травме Ужаса Британии.
  И тут на свет полезли факты, которые я узнал от Тома-из-дневника и без ссылки на источники пересказал опекуну. Малфой сообщил Рите как нечто общеизвестное, что будущий Тёмный Лорд, тогда еще Том Риддл, воспитывался в магловском приюте и что его опекуном в магическом мире был Альбус Дамблдор. Еще до интервью он с помощью Торфинна Роули проверил этот факт по министерской документации в архивах, а теперь сослался на него журналистке. Об остальном он предупредил Скитер, что сведения пришли к нему через третьи руки, а затем обтекаемо намекнул, что беззащитный сирота Том Риддл был красивым мальчиком и пострадал от домогательств своего опекуна, известного специфическими сексуальными наклонностями.
  Это была бомба. Несмотря на отсутствие доказательств и яростное возмущение противников, семя сплетен было посеяно и подозрения остались. Предъявить судебные претензии к Малфою не могли, он сам предупредил, что это всего лишь ходившие среди Пожирателей слухи. Разыгравшаяся газетная война докатилась до Хогвартса, к Дамблдору каждое утро прилетали десятки сов с вопиллерами и прочими незамысловатыми радостями возмущённой общественности. Самые проницательные стали догадываться, что из политической мутной воды показалась верхушка огромного айсберга.
  В конце марта я получил восторженное письмо от Сириуса Блэка. Его притащила экзотическая птица такой яркой расцветки, что я был удивлён, почему её не растащили на перья по пути сюда. Бывший Мародёр, схоронившийся где-то в южной глубинке планеты Земля, следил за британской прессой и наконец обнаружил в ней первые признаки обещанного прошлой весной. Расправа с ненавистным Нюнчиком более чем удовлетворила Сириуса, а подкоп под репутацию директора буквально осчастливил его. Я нагрузил его цветастую птицу обещанием скорого продолжения шоу и отправил в обратный путь.
  Даже те из слизеринцев, кто относился ко мне с прохладцей, после выхода статьи о Снейпе заметно потеплели. Уолтер Бойд, похоже, стал считать меня если не равным, то близко, и даже его приятель Митчелл, брат Октавии, прежде чуть ли не в открытую ненавидевший меня, стал как-то по-особому присматриваться ко мне. Незадолго до весенних каникул Уолтер позвал меня для важного разговора - и если судить по тому, что нам понадобился пустующий класс, разговор ожидался весьма личный.
  Я не без любопытства наблюдал, как он накладывает щиты и заклинания от подслушки и слежения, и констатировал про себя, что мои предосторожности будут посильнее. Закончив с защитой, он выжидательно посмотрел на меня, словно я должен был что-то сказать ему.
  - Поттер... - он, видимо, не знал, как начать.
  - Бойд, - нейтральным тоном отозвался я.
  - У меня к тебе деловое предложение. Оно наверняка заинтересует тебя. - Он помолчал. Я тоже ничего не говорил, вполне осознавая ценность паузы в подобных разговорах. - - Мне стало известно, что твой опекун предлагал Греям обмен портретами, твоего и Октавии.
  - Вашей семье не стоит беспокоиться об этом, - заверил его я. - Дело прошлое, нам было отказано в брачных переговорах, у нас нет никаких претензий ни к Греям, ни к вам.
  - Но, я так понял, Октавия по-прежнему интересует тебя?
  - Я уважаю Октавию, она замечательная девушка. Тем не менее, у нас с ней никогда не было взаимной склонности. То, что было в прошлом году - всего лишь куртуазные маневры, в которых были заинтересованы мы оба и которые я немедленно прекратил, когда узнал о видах вашей семьи на неё. А эта газетная сплетня - попытка интриги некоторых личностей, которые не знают подлинного положения дел.
  - Тем не менее твой ответ на неё был гораздо жёстче, чем она того заслуживала.
  - Моё отношение к Октавии тут не при чём. Просто время пришло, а это был удобный повод.
  Уолтеру понадобилось некоторое время, чтобы вникнуть в мою последнюю фразу.
  - Не знаю, какие цели преследуете вы с Малфоем, но для банальной оплеухи обидчику шум, действительно, слишком велик, - задумчиво подтвердил он мой намёк. - Давай всё-таки вернёмся к Октавии. Как наследник рода Поттеров, ты обязан жениться и продолжить род, а Октавия - чуть ли не единственная девушка в Британии, которая удовлетворяет требованиям твоего положения.
  Я полагал, что Уолтер опасается за помолвку младшего брата, но разговор шёл явно куда-то не туда.
  - Мы с опекуном решили, что несколько лет я могу подождать, а там подрастут ещё девушки, - сказал я, не особо скрывая своего недоумения.
  - Через несколько лет еще неизвестно, что будет, а мы можем договориться уже сейчас. Я предлагаю обмен - моя семья замолвит слово Греям за тебя, а ты уговоришь Ромильду Вейн пойти за Беннета.
  Только сейчас я в полной мере оценил глубину изменений, происшедших со мной за последний год. Подумать только, еще год назад я бесстрастно выслушал бы Уолтера, заценил бы все за и против, прикинул бы нашу взаимную выгоду и пути её исполнения. Сейчас же меня охватила только одна мысль - да как он смеет!!! - и мне потребовалось немалое усилие, чтобы не выкрикнуть её ему в лицо.
  - Я вижу, для тебя это неожиданность, - значит, что-то всё-таки отразилось на мне и не осталось незамеченным. - Подумай, это очень выгодное для тебя предложение.
  - Ты обратился не по адресу, Бойд, - я уже овладел собой и ответил как можно сдержаннее. - Я не отец мисс Вейн и не распоряжаюсь её судьбой. Почему бы вашей семье не обратиться к нему?
  - Мы уже обращались. Сам мистер Вейн не против нашего предложения, но он не отдаст дочь замуж без её согласия, а она и слушать ничего не хочет.
  - Ты и с Ромильдой разговаривал?
  - Пришлось, родителям не разрешено посещать Хогвартс. Вейн устроила мне истерику, но я всё-таки добился от неё, что она не пойдёт ни за кого замуж, пока не женишься ты. Поттер, на Вейн ты жениться не собираешься, а то бы вы уже начали переговоры - значит, нужно сделать так, чтобы ты поскорее женился. Возможно, ваша помолвка с Октавией её убедит, а ты поможешь.
  На лице Уолтера было написано, что ему не нравится ни вся эта затея, ни его роль в ней, и только это еще удерживало меня в разговоре.
  - Я одного не понимаю, Бойд. С чего вы вдруг стали считать, что Ромильда достаточно родовита для Беннета?
  - Я не одобряю брата, но ему вынь и положь эту Вейн. Он не наследник, а всего лишь второй сын, да и у неё неплохая родня по матери, поэтому мы не против, хотя и не рады, союз с Греями был бы куда желательнее. Поттер, раз ты не имеешь видов на Вейн и имеешь на неё влияние, поговори с ней, может, хоть ты её уговоришь. Наша семья в долгу не останется.
   - Это... - у меня не нашлось приличных слов, чтобы выразить своё отношение к его предложению. - Это невозможно.
  Как ни странно, Уолтер не был раздосадован, словно и ожидал чего-то подобного. И почему у меня возникло ощущение, что он знает обо мне что-то такое, чего не знаю я сам?
  - Я ожидал, что ты окажешься рассудительней, - только и сказал он.
  - Извини, не оправдал, - в моём тоне не промелькнуло и намёка на извинение.
  - По крайней мере, я сделал всё от меня зависящее. Давай закончим на этом, и пусть всё останется между нами. Октавия ни о чём не подозревает - и не нужно, чтобы она узнала.
  - Давай, - я одним движением магии сорвал всю его защиту, чтобы отыграться хоть на чём-то. - Она не узнает.
  Я не остался в обиде на Уолтера, он был заложником своего рода, как и я. Зато присутствие Беннета стало неимоверно раздражать меня. Вот чего он крутится поблизости, если его послали далеко и надолго? Или он надеется, что Ромильда передумает? Почему-то эта мысль бесила меня больше всего.
  В глубине души я надеялся на Теда. Если бы что-то пошло бы совсем не так, он обязательно подсказал бы, не мог не подсказать. Но Тед ничего не говорил, он даже не выглядел обеспокоенным, значит, по его мнению, ничего особенного не происходило. Это были мои личные заморочки.
  Я перестал пропускать боевые тренировки Винса и Грега. Хотелось хоть где-то, хоть кому-то дать в морду. Каждый раз возвращался избитым, в рукопашной мне до них далеко. Синяки лечить доставалось той же Ромильде.
  У Грега полным ходом развивался роман с Падмой Патил. Мы так и не узнали бы, как это у них началось, если бы не Драко. Как-то однажды, когда мы собрались тёплой мужской компанией и разговорились о том о сём, Малфой не преминул сунуть свой длинный нос в личные дела своего вассала.
  - Гойл, ну почему Падма? - спросил он напрямик, когда наша беседа забрела в эти сферы. - Я ведь умру от любопытства, если не узнаю, что у вас общего. Равенкловка, умница, я думал, ей больше заучки по вкусу, да и от тебя не ожидал...
  Грег усмехнулся с видом победителя.
  - Зачем ей умные, если она сама умная? Нет, Падма любит сильных, - он самодовольно расправил плечи, демонстрируя, кто тут самый сильный.
  - А ты что, любишь умных? - вырвалось у Драко.
  - Да это ничего, что она умная. Зато она красивая и очень понимающая. Она понимает... ну, это... когда ты вмазал - и враг лежит. С этого, можно сказать, у нас всё и началось...
  Малфой уставился на него обалдевшим взглядом.
  - Так, Гойл, давай рассказывай. Я должен это знать.
  - А чего рассказывать-то? - незаметно для себя Грег расплылся в довольной улыбке. - Помните, когда я Грюму засветил в жевальник? Он, значит, улетел, а я смотрю - она на меня смотрит, и во-от такими глазами... Она тогда сестру туда встречать пришла. А я, значит, на неё смотрю... и тоже как будто никогда в жизни не видел. Я тогда сразу понял, что она понимает... ну, это. Она потом мне говорила, что ничего круче в жизни не видела. И ещё змей она очень любит, в её роду заклинатели всегда были... а я... ну вы помните, в кого я тогда превратился.
  - Вот оно что... - протянул Тед, пока Малфой переваривал услышанное. - Заклинательница змей, значит...
  - Ага, - безмятежно подтвердил Грег, даже если и понял, что Нотт имел в виду заклинательницу одной роскошной чёрной мамбы. - Падма на самом деле очень смелая, она из кшатриев, а это у них воины. И её сестрёнка тоже смелая, но глупая, а Падма нет. Это ничего, что она умная, это даже хорошо.
  На весенних каникулах они с Падмой собирались сказать родителям, что пора уже знакомиться семьями. Этой весной многие ученики отправлялись домой - мало кто побывал дома на Рождество, а иностранцы всем примелькались. Наша компания, как обычно, планировала провести каникулы у Малфоев, на это время приглашавших к себе Крэббов и Гойлов. Люциус настаивал на продолжении уроков управления родом и родовой магией, кроме того, из Европы намеревались прибыть Нотт-старший и Эйвери-старший.
  За день до каникул у нас состоялось последнее занятие по истории магии, на которой в этом учебном году никто не спал, потому что Норма Ранкорн излагала исторические события так, что могла пробудить интерес к ним даже у покойника. Её лекции читались для всех четырёх факультетов разом, это был единственный предмет, где мы пересекались с барсуками, а грифы с воронами. Поэтому я не узнал голос парня, догнавшего меня сзади.
  - Поттер, подожди!
  Я оглянулся. Это был хаффлпаффец, Джастин Финч-Флетчли, маглорожденный. Тёмно-русый, сероглазый, весьма породистый и по внешности, и по осанке, на полголовы выше меня. Помнится, про него Невилл говорил, что этот парень расспрашивал обо мне. Вывалившая из класса толпа текла мимо нас, только Тед тоже остановился, но я кивнул ему идти дальше. Когда мы остались позади, я посмотрел на хаффлпаффца в течение паузы длиной с 'кто ты такой и что тебе от меня надо?' и произнёс нейтрально-сдержанно:
  - Финч-Флетчли, если не ошибаюсь?
  Слишком гордых это уже отсеяло бы, но парень предпочёл не заметить мою прохладную интонацию.
  - У тебя найдётся время пообщаться со мной? - предложил он - не попросил, а именно предложил. И держался он отнюдь не попросту, а словно бы решив с высоты своего положения считать меня ровней. Так мог бы держаться Драко, если был бы лучше вышколен родителями.
  Я не был занят, но не считал удобным общаться на ходу в коридоре, где нас не увидит и не услышит только ленивый.
  - Если у тебя вопрос, задавай сейчас. Если разговор, лучше встретиться отдельно.
  - Тогда сегодня, в удобное для тебя время.
  Мы договорились встретиться после ужина на западной террасе. Я пришёл первым и еще успел полюбоваться окрестностями - в это время дня отсюда прекрасный вид на закат. Впрочем, прождал я недолго.
  - Извини, я заставил ждать, - вежливо сказал он.
  - Ничего, мы не назначали точный срок, - ответил я такой же вежливостью. - Разговор, я так понимаю, приватный?
  - Вроде того.
  - Тогда я приму меры безопасности, если ты не возражаешь.
  Финч-Флетчли не понял, о чём я, но кивнул. Я привычно вынул палочку и стал накладывать защиту.
  - Что это? - спросил он.
  - Это заклинание обезвреживает прослушку. Это - убирает нас со следящих систем замка. Это - сигнализирует, если кто-то пойдёт сюда. А это щит, который не пропустит сюда никаких сюрпризов, пока мы общаемся.
  - Серьёзно у тебя с этим...
  - Обычная мера предосторожности. От слежки извне защищены только общежития, служебные помещения и преподавательские покои, а классы, коридоры и террасы доступны для следящих заклинаний кому угодно в Хогвартсе.
  - У нас никто так никогда не страхуется.
  - А кому вы, хаффлпаффцы, нужны?
  - Уел. - Джастин ответил понимающей улыбкой, хотя мог бы и обидеться. - Я тоже учился бы в Слизерине, если бы был... - он на мгновение запнулся, выбирая слово, - ...из ваших. Так сказала Распределяющая Шляпа.
  Я кивнул и приготовился слушать, догадавшись, что это и есть начало разговора. Джастин понял меня правильно.
  - Поттер, о тебе говорят разное, но, как мне известно, ты здесь довольно-таки высокопоставленная персона, - заговорил он.
  - Ну... довольно-таки... - неопределённо подтвердил я.
  - Могу я узнать, насколько?
  - Это так важно?
  - Видишь ли... - на его лицо набежала задумчивость. - Там, у себя, я тоже не кто-нибудь. Я из семьи графов Эйлсфорд и, если бы не Хогвартс, я учился бы в Итоне, если тебе это о чём-то говорит.
  - Говорит, - у Дурслей, еще не зная о Хогвартсе, я выбирал, куда пойти учиться после начальной школы, и тщательно изучал список британских средних школ. - Итон, самый дорогой колледж мира, стоимость обучения двадцать пять тысяч фунтов или пятьдесят тысяч долларов в год. Век основания - пятнадцатый. Там обучалось двадцать премьер-министров и оба британских принца.
  - Значит, ты меня поймешь. Сначала я даже обрадовался Хогвартсу. Во-первых, волшебство, во-вторых, мне очень хотелось побыть простым парнем... ну... таким, как все. Без всей этой прислуги, без обязательного этикета, с тем знайся, с этим не знайся... в общем, рассуждал как маленький.
  Финч-Флетчли замолчал и посмотрел на меня в надежде, что остальное я додумаю сам.
  - Побыл?
  - Побыл. И, знаешь, мне не понравилось. Итон мне уже не светит, здесь я никто, там я - не то чтобы никто, но совсем не то, чем мог бы стать, если бы не Хогвартс.
  - По сравнению с тем миром здесь у нас большая деревня, - заметил я.
  - Похоже, - он улыбнулся уголками губ. - Прежде, чем говорить дальше, мне хотелось бы знать, кто ты в этой деревне.
  - Я? Грандлорд.
  Титул произвёл на Джастина впечатление, хотя ему было неизвестно, что это такое.
  - Я думал, здесь только лорды. Это что-то вроде герцога?
  - У нас титулование не по землям, а по магии. Это означает, что я - очень сильный потомственный колдун.
  - И только?
  - Слишком долго объяснять, так сразу и не расскажешь. Кроме того, при наступлении совершеннолетия я получу приличное состояние, хотя мне и сейчас на жизнь хватает.
  - Понятно. К тебе все и относятся так, словно ты не кто-нибудь. Я сначала думал, это из-за того, что ты еще младенцем прикончил здешнее пугало, но присмотрелся и увидел, что не всё так просто...
  Я напомнил себе, что Джастин ничего тут не знает. Он маглорожденный, он хаффлпаффец, ему неоткуда получить необходимые сведения.
  - Ты здесь иностранец, Финч-Флетчли. Не обманывайся тем, что мы тоже говорим по-английски.
  - Это я уже понял. Ты разбираешься в здешней жизни и имеешь влияние здесь. Я разбираюсь в той жизни, - он еще ни разу не сказал 'маглы' и 'маглорожденные', - и имею влияние там. Вот я и подумал - почему бы нам не сотрудничать?
  - Разумная идея, - признал я. - Но пока я не очень-то представляю точки соприкосновения. - Говорить ему, что у нас имеются свои каналы и связи в магловском мире, я счёл преждевременным.
  - Главное, чтобы были намерения, а точки найдутся. Я хочу пригласить тебя в гости на эти каникулы, а там мы подумали бы вместе и наверняка что-нибудь придумали бы.
  Всё-таки я слишком самонадеян, считая, что могу предусмотреть если не всё, то многое. Ничего подобного я и близко не ожидал.
  - Финч-Флетчли... давай вот что... весь этот разговор останется между нами, особенно то, что я скажу сейчас. А затем мы вернёмся к идее сотрудничества.
  Он посмотрел на меня крайне серьёзно, затем утвердительно кивнул.
  - Ты еще недостаточно разбираешься в обстоятельствах для такого важного шага. Я кое-что подскажу тебе, но в целом тебе нужно будет глубже вникнуть в них самому, чтобы не говорить после, что я от тебя что-то утаил или преподнёс не так. Не буду брать с тебя клятв, они опасны, но постарайся не привлекать к себе внимание расспросами и другой вознёй. Дело в том, что сейчас в магической Британии непростая политическая ситуация. Имеются противоборствующие группировки и на кону стоит многое, поэтому сейчас я - опасное знакомство. Вскоре предстоит большая разборка, к осени всё должно решиться, а ты пока последи за ней и тоже реши, что и насколько тебе подходит. Вот тогда, в следующем учебном году, можно будет обсудить, чем мы окажемся полезны друг другу.
  Моя туманная речь повергла Джастина в полное недоумение.
  - Можешь ты хотя бы намекнуть, что и почему вы делите?
  - Как обычно, власть и влияние. Дела давно минувших дней, ноги растут еще из Первой Магической. Следи за газетами - для тех, кто разбирается, там всё прозрачно.
  - А я их даже не читаю. Пробовал, но там такая чушь написана...
  - Это для тех, кто не разбирается. И подумай хорошенько насчёт стороны, которую ты примешь. Возможно, мы окажемся по разные стороны барьера.
  - Но для этого я должен хоть сколько-то представлять, что это за стороны.
  - Демократия и аристократия. Гриффиндор и Слизерин. Фадж и Малфой. У власти с начала века находятся демократы. Их правление означает конец большой магии и уже существенно его приблизило. Аристократы хотят спасти то, что еще осталось, а это означает возврат к вековым традициям и, как следствие, консервативность общества. В каком положении находишься ты сам, ты, надеюсь, представляешь.
  - Я маглорожденный, - всё-таки произнёс он это слово. - Но и ты полукровка.
  - Полукровка - это ребёнок магла и мага, а я безродный по матери. Таких называют полукровками, только когда хотят оскорбить.
  - Какие тонкости...
  - Не без этого, но разбираться в них нужно.
  Финч-Флетчли ненадолго замолчал.
  - Среди вас я всегда буду вторым сортом, правильно? - сказал он наконец.
  - В чём-то да, в чём-то нет. Это зависит не только от нас, но и от тебя. Добровольно никто нигде не потеснится, нужно заставить.
  - Но среди, как ты сказал, демократов я всегда буду третьим сортом, как и они все... - продолжил он рассуждение. - Будем считать, Поттер, что я выбрал. Так что насчёт каникул?
  - Давай подождём с перспективами хотя бы до конца турнира, на третьем конкурсе возможны очень неприятные сюрпризы. Видишь ли, живым я кое-кого не устраиваю, им нужен несчастный случай.
  Он неверяще уставился на меня.
  - Ты так спокойно об этом говоришь?! Но можно же куда-то заявить, кого-то предупредить, принять меры безопасности наконец!
  - Это другой мир, Финч-Флетчли. Здесь царит произвол и здесь опасно. Дважды я уже выкручивался, надеюсь, и в третий раз справлюсь. Я мог бы найти время ради неотложного дела, хотя мои каникулы расписаны по дням - но нам с тобой действительно не стоит спешить.
  - Если всё так непросто, тогда конечно...
  - Давай пока сам, а к лету что-нибудь прояснится.
  - Хорошо. После турнира мы к этому вернёмся.
  Нет, я не собирался погибать. Напротив, я предложил такой вариант Джастину именно потому, что собирался выжить. Сейчас ему еще не видно, во что он ввязывается, а перебежчики мне не нужны.
  В этом году я впервые в жизни был рад каникулам. Прежде я не ощущал их, а просто менял одно место проживания на другое. Мне и прежде нужно было везде работать над собой, над людьми и обстоятельствами, следить за каждым своим и чужим шагом, реагировать на происходящее и принимать превентивные меры, максимально уплотнять график жизни, чтобы успеть переделать как можно больше дел - и это было привычным. Но наконец-то расслабиться и отвлечься от непрерывной бдительности, без которой каждая следующая секунда могла оказаться последней - это было очень кстати.
  На каникулы с нами отправился и Дирк Россет. Его отец сейчас не работал, он взял у руководства своей школы неоплачиваемый отпуск до начала следующего учебного года. Насколько я знал, во время лечения Россет-старший увлёкся историей магического мира и теперь сидел дома, обложившись историческими источниками, взятыми в библиотеке Малфоев, а на каникулы договорился снова побывать у них, чтобы повидаться с сыном. Как они договаривались, мне осталось неизвестным, но общий язык они нашли.
  Как в стародавние времена, в особняке Малфоев собралось почти два десятка жильцов. Каждый был удобно устроен, каждому нашлось занятие, компания и развлечения. Даже Карин, годовалой дочке Гойлов, и то нашлась компания в лице малыша Гелиоса. В первой половине дня мы с парнями занимались у Люциуса - только Россет проводил это время в библиотеке или с отцом - а после обеда тренировались в магии и развлекались, как могли. Разумеется, не обходилось без обязательного квиддича, к которому приобщился даже Дирк.
  Эйвери-старший привёз мне заказанный артефакт поиска остальных хоркруксов Дамблдора и объяснил, как им пользоваться. Это был тонкий платиновый обруч с украшением в передней части, куда была встроена распознающая магическая конструкция на основе имеющегося хоркрукса. Надетый на голову, он управлялся мысленными командами и позволял ощущать магические связи Дамблдора и его хоркруксов точно так же, как я ощущал свои. Задержка в изготовлении вышла из-за того, что у мистера Човдара никак не получалось увеличить радиус чувствительности артефакта - и даже сейчас он не превышал двадцати миль.
  Поговорив с Дирком, Эйвери оставил его весьма воодушевлённым, а мне сообщил, что парень способный и что с ним стоит повозиться. Значит, буду возиться - способных парней не так много, чтобы ими разбрасываться. Как и в прошлый раз, пожилой маг закончил с делами и вернулся в Академию, не дожидаясь, когда разъедутся остальные.
  Через неделю после начала каникул Ромильда написала мне письмо. Мы не договаривались об этом, но я всё равно был рад. У неё всё было хорошо. Отец в клинике на хорошем счету, мама купила новую летнюю робу, маленький братишка уже читает и на днях наколдовал свой первый Люмос. Она беспокоилась за меня, и я ответил ей сразу же, как только прочитал её послание. У меня тоже всё хорошо, погода отличная, играем в квиддич и изучаем ведение родовой экономики. Спасибо за письмо, увидимся.
  В этих коротеньких совиных посланьицах, определённо, что-то есть.
 
 
  23.
 
 
  Волшебная железная дорога 'Лондон-Хогвартс' была построена в начале века. Была она построена от удивления уникальным чудом магловской техники под названием 'паровоз'. Дорога использовалась несколько раз в году для перевозки учеников и на самом деле была почти не нужна, потому что волшебники перемещались по миру другими способами. Строилась она в первую очередь для маглорожденных школьников - и, разумеется, организаторам этой затеи было всё равно, как будут добираться в Лондон грязнокровки со всей Британии. Маглы ведь как-то это делают, верно?
  Если бы хогвартская дорога была построена ради прибыли, она до сих пор не окупилась бы. Но она была подарком школе от тогдашнего попечительского совета, в который входил и мой прадед. Дорога оказалась удобной и для чистокровных, которым проще было сразу засунуть своих малолетних чад в поезд под школьную ответственность, чем вместе с ними дожидаться прибытия поезда в Хогсмиде, а для их детей, непривычных к магловскому транспорту, она была немалым развлечением.
   Для управления поездом использовали магловских машинистов. Верхушка магловского правительства - не вся, а только та её часть, которой положено - знала о существовании магического мира. Не управляла и не распоряжалась им, не принимала его отчётность, не использовала его никак - только знала. Это была одна из многих странных британских традиций, уходивших корнями в древность и неизвестно зачем существующих и поныне. У волшебной Британии было разрешение привлекать к работе железной дороги магловский персонал, и этим пользовались - нанимали на день, а затем обливиэйтили. Только разносчицу сладостей незачем было обливиэйтить, её нанимали в хогсмидском 'Сладком королевстве'.
  При желании можно было легко обойтись без железнодорожного вояжа - если ты не маглорожденный, конечно. А если твой опекун - глава попечительского совета школы, можно было хоть каждый день путешествовать прямо из Хогвартса домой и обратно, что мы с Эрни и делали во втором семестре. Злоупотребление положением, скажете? А вы сначала возглавьте попечительский совет, тогда и поговорим.
  Поэтому на каникулах мы, как обычно, обошлись без путешествия на 'Хогвартс-экспрессе'. В школу мы вернулись через транспортный камин и только за ужином узнали, что вместе с Невиллом Лонгботтомом на поезде приехали и его родители. За гриффиндорским столом среди разновозрастных детей и подростков затесались и двое взрослых, уже начинающих седеть.
  Если бы не эта седина и не преждевременные морщинки на лбу и у глаз, их можно было бы принять за школьников. В их поведении не было ничего, что говорило бы о возрасте. Они озирались вокруг с наивным неконтролируемым восторгом, ничем не отличаясь в этом от одиннадцатилеток, впервые приехавших сюда учиться. Мужчина, высокий и узкоплечий, с удлинённым лицом и мягкими волосами неопределённо-русого цвета, был похож на своего сына, бойкая темноволосая женщина довольно-таки заурядной внешности чем-то была похожа на их обоих. Родители Невилла оживлённо переговаривались с учениками, реагируя на их слова с искренним интересом. Невилл сидел по одну сторону от старших Лонгботтомов, Гермиона - по другую и на протяжении всего ужина что-то втолковывала им с видом, исполненным собственной значимости. Сам Невилл относился к присутствию родителей неоднозначно, к радости и сыновней любви на его лице примешивались озабоченность и беспокойство.
  За преподавательским столом тоже сидело новое лицо, осанистое, пожилое и весьма упитанное. Хотя о Горации Слагхорне было объявлено давно, в Хогвартсе он появился только после весенних каникул. Это он когда-то научил меня варить зелья, и хотя я совсем не помнил ни самого Слагхорна, ни его уроков, зелья я варить умел и варил их не без удовольствия. Значит, он был хорошим преподавателем, не чета Снейпу. Держался Слагхорн внушительно, он знал себе цену, но внимательный взгляд мог обнаружить, что он чего-то побаивается.
  Дамблдор впервые за долгое время выглядел довольным и напоминал кота, втихомолку слизавшего у хозяйки миску сметаны. Это настораживало.
  У хаффлпаффцев и равенкловцев не происходило ничего необычного. Финч-Флетчли исподтишка наблюдал за мной, но это было объяснимо. Видимо, он делал это и прежде, только я не обращал внимания. Седрик Диггори переглядывался с Флёр Делакур, всему Хогвартсу еще с бала было известно, что она позволяет ему ухаживать за ней. С Октавией я встретился взглядом еще на входе в зал и поклонился ей издали с подчёркнутой церемонностью. Она всегда держала Диаса с Россетом на растоянии и теперь они, похоже, разочаровались если не в ней, то в возможности сдружиться с ней. За столом они сидели с Луной Лавгуд, которой было всё равно, с кем общаться на тему странных существ, но дружбы у них тоже не сложилось. По их словам, это был полный мозговынос, хотя и забавный.
  Дафна в последнее время садилась за стол рядом с Виктором Крумом, а Диана, Астория и Ромильда сидели, как всегда, напротив нас. Удобно, не нужно выворачивать голову и тянуть шею, если вдруг захочешь на кое-кого взглянуть. Мне вообще было удобно с Ромильдой - это Октавии требовалось при встрече целовать ручку и всячески доказывать свою куртуазность и её исключительность, а Ромильде я просто сказал 'привет' и задержал шаг, когда мы шли на ужин. Нет, это была не грубость и не небрежность, это было то, чего достаточно.
  Когда ученики собрались за столами, со своего золотого трона поднялся Дамблдор. Одарив зал лучистой улыбкой, директор сообщил, что сегодня здесь присутствуют родители Невилла Лонгботтома, пострадавшие от Пожирателей в Первую Магическую и наконец-то исцелившиеся от тяжёлых травм, нанесённых пытками. Он добавил, что исцеление наступило после того, как они были взяты из клиники на домашнее попечение, и что любовь близких совершила то, чего не смогла сделать медицина. Мадам Спраут согласно закивала, мадам Помфри умилённо вытерла глаза, директор зааплодировал, повернувшись к гриффиндорскому столу, а вслед за ним и ученики. Невилл хмурился, он никогда не любил избытка внимания, его родители улыбались и хлопали вместе со всеми, словно речь шла не о них. В заключение Дамблдор попросил Лонгботтомов с сыном после ужина зайти к нему в кабинет, чтобы, как он выразился, 'посидеть и вспомнить былое'.
  Я умышленно ел не спеша и встал из-за стола, только когда директор поужинал и отправился в свой кабинет. Кроме Лонгботтомов, с ним последовали Грюм и Гермиона, которая нисколько не чувствовала себя лишней. Помня о впечатлительности Невилла, я догадывался, что ему предстоит непростой вечерок, но в конце концов это было не моё дело. Если лезть во все чужие дела, на свои времени не останется.
  Возможно, я подслушал бы эту встречу, если бы на ней не было Грюма. Его Обзорное Око было артефактом, разработанным специально для того, чтобы видеть сквозь любые покровы и заклинания невидимости, поэтому мой плащ-невидимка был бесполезен для слежки за Грюмом. Бессмысленно также было развешивать у Дамблдора всякие подслушки и следилки, потому что их был способен обнаружить любой умелый и бдительный колдун, к которым уж точно относился старый аврор. Напомнив себе, что при Гермионе и Грюме Дамблдор всё равно не позволит себе ничего лишнего, остальное я был в состоянии додумать сам: 'Ваш сын - Избранный, на нём лежит ответственность за всю Британию, так что гордитесь и не вздумайте отлынивать.' Бедняга Невилл...
  Его родители погостили в Хогвартсе еще два дня, а затем исчезли. Видимо, были переправлены домой через директорский камин. Я тем временем обдумывал дело, которое, поразмыслив, причислил к безотлагательным. На конец учебного года намечались события, не предусматривавшие дальнейшего пребывания Дамблдора в Хогвартсе, поэтому кое-что было удобнее сделать прямо сейчас. Например, применить на нём новую гениальную разработку индийского мастера артефакторики Гириша Човдара.
  Созданный Човдаром поисковый артефакт работал благодаря тому, что сам оставался хоркруксом, но в бездействующем состоянии он был накрыт щитом. Для активации поиска требовалось временно отключить щит артефакта, а чтобы определить количество хоркруксов, нужно было взглянуть при активированном артефакте на Дамблдора, что вызывало некоторые трудности. Допустим, обруч на голове я мог прикрыть заклинанием невидимости или отвода глаз, но главная проблема заключалась в том, что директор мгновенно почувствует свой хоркрукс, внезапно появившийся рядом с ним.
  Даже если Дамблдор догадывался, кто стоит за похищением его системы утечки магии, это были всего лишь беспочвенные подозрения. Появиться перед ним с его хоркруксом означало подтвердить его догадки, но у меня не было особого выбора. Чтобы артефакт показал сведения о числе хоркруксов, Дамблдор должен был находиться в прямой видимости, поэтому как бы я не прятался, достаточно было одного брошенного взгляда в сторону внезапно открывшейся связи, чтобы разоблачить меня. Я придумал-таки вариант, оставлявший хоть какую-то неоднозначность - Дамблдор не сможет точно определить меня, если я буду в толпе учеников и кто-то отвлечёт его на несколько секунд, пока я смотрю на него через артефакт.
  Понятно, что отвлекающий должен был оставаться вне подозрений. Он не мог быть слизеринцем, потому что слизеринцы всегда под подозрением, а кроме них я мало кого мог попросить об этом. Равенкловцы отпадали, им не о чем разговаривать с директором. Невилл после отбытия родителей выглядел весьма угрюмым, даже если он и согласился бы помочь, сейчас ему было явно не до чужих проблем. Финч-Флетчли... он сам хотел сотрудничества и никто не удивится, если маглорожденный совершит что-нибудь неожиданное - например, подойдёт с вопросом прямо к директору. Но разум маглорожденного совсем не защищён и доступен Дамблдору даже с его нынешними легилиментными возможностями, изрядно пострадавшими благодаря моим ухищрениям. Прочитает ведь, и тогда проблемы возникнут не только у меня, но и у Джастина.
  Решение пришло как-то случайно. Когда я устал над ним думать и отвлёкся, у меня в голове вдруг сама собой выплыла кандидатура Ранкорна, и чем больше я примерял её к ситуации, тем больше она мне нравилась. Ранкорн - союзник Малфоя, насчёт меня у него отдельные инструкции и я наверняка могу обратиться к нему со странной просьбой, которая ничем не затруднит и не подставит его. В тот же день я управился с ужином пораньше и дождался декана около его апартаментов.
  - Добрый вечер, сэр, - приветствовал я его.
  - Добрый вечер, мистер Поттер, - он открыл дверь в своё жилище, оставаясь невозмутимым, словно у нас здесь была назначена встреча,. - Проходите, прошу вас.
  Я был бы разочарован, если бы Ранкорн накинулся на меня с расспросами в коридоре, но он оказался ещё лучше, чем я ожидал. Мы прошли в кабинет, где он предложил мне кресло и уселся сам, глядя на меня со всей серьёзностью.
  - Я вас слушаю, мистер Поттер.
  - Мне нужна ваша помощь, - сообщил я напрямик.
  - Что-нибудь с турниром?
  - Нет, сэр. Это небольшая, ни с чем не связанная просьба, не обременительная для вас, но имеющая значение для меня.
  - Разумеется, я помогу вам. Если в чём-то подвох, говорите сразу, чтобы я подготовился.
  - Просто выполните её, не задавая вопросов. Для вас это мелочь, она у вас лучше получится, если вы не будете знать о подоплёке.
  - Говорите, мистер Поттер.
  - Мне нужно, чтобы за завтраком вы заняли внимание Дамблдора и удерживали где-нибудь в течение минуты. Скажем, вопросом по учебным делам.
  - Содержание вопроса имеет значение? - уточнил Ранкорн.
  - Главное, чтобы он был никак не связан со мной и не предусматривал бы односложного ответа. Что-нибудь такое, что заставит директора сосредоточиться на нём. В течение этой минуты мне хватит примерно десяти секунд. Когда они начнутся, вы, скорее всего, заметите по лицу директора. Если он прореагирует слишком явно, вы, как человек несведущий, обеспокоенно спросите его, в чём дело, если же сдержанно, верните его внимание к вопросу.
  - Хмм... - Ранкорн прокрутил ситуацию в уме. - Сработает сигнализация?
  - Не совсем. Важно, чтобы в эти секунды Дамблдор не оглядывался на зал.
  - За столом я сижу поодаль от директора. Чтобы моё обращение к нему выглядело естественным, я могу это сделать только до или после завтрака.
  - Тогда вы сами выбирайте удобный случай для вопроса, а я буду следить за ситуацией. Когда будете спрашивать, встаньте так, чтобы Дамблдор оказался спиной к залу. Если сразу не получится, перенесём это дело на любую другую трапезу.
  - Хорошо, сделаю, - пообещал он и, что приятно, не поставил никаких условий.
  Я не прогадал с выбором помощника. Ранкорн выполнил свою задачу безукоризненно, притворяться он умел получше любого подростка. Когда он отпустил директора и тот поспешно оглянулся в зал, артефакт уже снова был под щитом, а я отошёл в сторону от места, где активировал его.
  Теперь я знал, что у Дамблдора есть ещё два хоркрукса. Один из них находился за пределами чувствительности артефакта, а другой был неподалёку, в Хогвартсе. Связь с ним хорошо ощущалась и указывала на директорскую башню, на нижнем ярусе которой располагался кабинет, а на верхнем - личные покои директора. Было удачно, что она указывала на нижний ярус, потому что устав запрещал накладывать на директорский кабинет добавочную защиту сверх предусмотренной Основателями, а для личных покоев таких ограничений не было. Даже я в прошлом году не рискнул пройти туда дальше подъёма лестницы, чтобы не потревожить защитные бастионы Дамблдора. Но директор, похоже, хранил свой хоркрукс среди всяких странных штучек, которыми был заставлен его кабинет.
  Мне сразу же вспомнился меч Гриффиндора, лежавший там в застеклённом ящике на одной из полок. Наверняка Дамблдор навёл юного Тома Риддла на идею взять для хоркруксов артефакты Основателей, потому что собирался использовать один из них для себя. Если так, то Дамблдор не сможет прихватить его с собой - согласно описанию в каталоге артефактов, Годрик наложил на меч заклинание привязки, благодаря которому тот всегда возвращается в Хогвартс, кто бы и куда бы его не унёс. Тем не менее, меч Годрика сначала следовало проверить на наличие хоркрукса, а значит, во время вылазки в кабинет придётся снова отключать щит на поисковом обруче. Чтобы директор не заметил этого, он должен был находиться вдали от Хогвартса.
  Со вторым хоркруксом было хуже некуда. Прочёсывать всю Британию секторами радиусом в двадцать миль - задача не совсем уж невыполнимая, но крайне бесперспективная. Чтобы догадаться, где искать, нужно было хорошо знать Дамблдора и его привычки, а я этим похвалиться не мог. Мне была хорошо известна только одна его привычка - использовать и подставлять других людей - которая мало что давала для поиска его хоркруксов. Я сходил в Тайную комнату и пообщался с Томом-из-дневника, но тот ничего не смог подсказать, если не считать упоминания о пристальном интересе Дамблдора к Гонтам и их жилищу. По описанию Тома, это был старый деревенский дом, довольно большой среди таких же строений, но запущенный и давно нуждавшийся в ремонте. На мой взгляд, для укрытия хоркрукса он не годился, на взгляд Дамблдора... кто его знает, но куда вероятнее, что у него там были другие интересы. Если дойдёт до прочёсывания всей Британии, так и быть, начну оттуда.
  Я вспомнил про Батильду Бэгшот, но что могла знать о Дамблдоре эта женщина, уже пожилая в годы его юности? Сплетни, слухи, подсмотренные или случайно попавшиеся на глаза факты его жизни. Всё это было внешним и почти ничего не могло сказать ей о внутренней жизни юного Альбуса - они никогда не были друзьями.
  Но один друг юности у Дамблдора всё-таки был. Геллерт Гриндевальд.
  Я написал Гриндевальду. Снова навестив Малфоев на выходные, я отправил письмо с ястребом, которого они держали для заграничной переписки, и попросил опекуна передать мне ответ. Чем хороша птичья почта, что её очень трудно отследить, особенно если птица неприметная, не как моя Хедвиг. У Малфоев был обычный серый ястреб-тетеревятник. Для тяжёлых посылок они держали филина, для писем и других мелочей - пару неясытей.
  Но у птичьей почты есть и свои недостатки. Она приходит к адресату не мгновенно, и ответа, бывает, приходится ждать по несколько дней. Эти дни я следил за Дамблдором, подыскивая удобный случай заглянуть к нему в кабинет. Он предоставился в выходные за неделю до начала третьего конкурса, когда преподаватели пошли возводить конкурсное сооружение. По слухам, это было нечто вроде полосы препятствий в лабиринте, который сначала собирались ставить на квиддичном стадионе, но затем решили, что стадион слишком невелик для задуманного. Для одной полосы препятствий его хватило бы, но кто-то в оргкомитете догадался, что тогда идущим позади будет легче догнать первого. Поэтому лабиринт сделали на три независимых полосы, сходившихся у финиша, и разместили на опушке Запретного леса за пределами школьной территории, куда и отправились преподаватели во главе с директором. Если активировать обруч рядом с другим хоркруксом, с такого расстояния Дамблдор наверняка воспримет обе связи как одну и будет слишком занят, чтобы обратить внимание на её небольшое усиление.
  Я проследил по ментальной карте, как Флитвик, Грюм, Дамблдор и Хагрид один за другим покидают территорию Хогвартса и исчезают за пределами моей видимости. К возведению лабиринта не привлёкли ни Слагхорна, ни обоих Ранкорнов, и это, видимо, означало, что меня там ждут особые сюрпризы. Дамблдор наверняка снова что-то задумал, но на конкурсе он был ограничен необходимостью имитировать несчастный случай, поэтому была небезосновательная надежда, что там не будет ничего такого, с чем бы я не справился.
  Накинув на себя плащ-невидимку в одном из закоулков Хогвартса, я поспешил в кабинет директора. Сторожевая горгулья повиновалась моему мысленному приказу, а магический эскалатор поднял меня к дверям кабинета, которые не запирались. Я приоткрыл дверь и проскользнул в образовавшуюся щель, хотя можно было не осторожничать, это ничего не давало. Привычка...
  Внезапное шевеление в кабинете заставило меня замереть на месте. Тьфу ты, феникс Дамблдора, я про него и забыл. Помнится, на первых курсах, когда директор еще строил на меня планы, во время разговора по душам он демонстративно подсюсюкивал над своей птичкой, как бы приглашая меня заняться тем же самым. Как же он называл своего фамильяра... вроде бы Фоуксом. Сейчас этот Фоукс обеспокоенно топтался на жёрдочке и глядел на открывшуюся дверь, по-куриному наклонив голову набок. Молодые фениксы не слишком умны - книзлы, те умнее - поэтому он не соображал, что двери сами собой не открываются, а плащ-невидимка был непроницаем для него. Во всём Хогвартсе меня под плащом могло видеть только Обзорное Око Грюма.
  Я бесшумно сделал несколько шагов по кабинету к полкам на боковой стене, где среди прочих артефактов лежала Распределяющая Шляпа, а рядом с ней, в продолговатом ящике с застеклённой крышкой, меч Гриффиндора. Теперь - активировать обруч на пару секунд, чтобы удостовериться в наличии на мече хоркрукса... возможно, это даже пройдёт незамеченным, если я поспешу.
  На мече ничего не было. Нет, я не ошибся, секунды мне хватило для того, чтобы определить, что хоркрукс где-то рядом и что это не меч. Когда я смотрел в ящик с мечом, он был у меня позади. Я развернулся спиной к стене и снова активировал обруч.
  Несколько долгих секунд мне понадобилось, чтобы увидеть и осознать. Хоркруксом был феникс Дамблдора.
  Почему бы и нет, ведь был же им я.
  А теперь бежать отсюда...
  Мордред, не успел! Когда я выскользнул обратно в коридор, на моей ментальной карте совсем рядом возник Дамблдор, аппарировавший к горгулье, потому что сам кабинет был защищён от аппарации даже для директора. То ли он всё-таки учуял всплеск усиления связи с хоркруксом, то ли его феникс поднял тревогу. Закрыв за собой дверь, я метнулся вверх по винтовой лестнице и за поворотом прижался к стене. Магический эскалатор уже поднимал директора к дверям кабинета.
  - Фоукс! - донёсся до меня голос Дамблдора несколько секунд спустя. - Фоукс, кто здесь был? Никого?
  Ещё через несколько секунд директор пронёсся наверх в свои покои, едва не задев меня на ходу - а я помчался вниз и скомандовал горгулье выпустить меня наружу. Когда проход снова закрылся, я облегчённо перевёл дух и поспешил прочь. Обошлось.
  Через день после этого мне пришло ответное письмо Гриндевальда. В Хогвартс его принёс опекун, потому что в своём письме я просил отправить ответ на имя Люциуса Малфоя. Ответ был лаконичен и по сути вопроса.
 
  'Уважаемый мистер П!
 
  Известная нам обоим персона, при всех её неоспоримых интеллектуальных достоинствах, по-своему ограничена, сентиментальна и склонна к обывательскому решению проблем. Поэтому интересующую вас вещь скорее всего нужно искать в местах, созвучных её сентиментальности. Это родительский дом, место проживания ближайшего родственника, а также, возможно, место захоронения близких. Надеюсь, это поможет вам в поиске.
 
  Искренне ваш, Г'
 
 
  Я без труда расшифровал намёки Гриндевальда. Кое-что уже совпало, потому что один из хоркруксов Дамблдора был установлен на таверне его брата Аберфорта. Значит, первоочередные цели находились в Годриковой лощине - дом Дамблдоров и кладбище, где захоронены его родители. Но до третьего конкурса оставалось меньше недели, я был у всех на виду, Дамблдор был настороже и посматривал на меня крайне подозрительно. И еще неизвестно, как охранялся его хоркрукс, особенно если вспомнить, как был защищён флюгер на крыше 'Кабаньей головы'. Сейчас было не время для такого риска.
 
 
  24.
 
 
  Третий конкурс был назначен на последнюю субботу мая. В весенние каникулы Малфой сказал нам, что организаторы хотели приурочить завершение турнира к концу летней сессии, но попечительский совет решил, что ожидание финала и связанная с ним суета отвлечёт учеников от экзаменов. Для родителей чемпионов, получивших специальное приглашение на завершающий конкурс, оргкомитет снял комнаты в 'Трёх мётлах', а вечером накануне конкурса чемпионам была устроена встреча с ними.
  Ко мне на неё пришёл опекун. В этом году мы и так виделись весьма часто, но формальности нужно было соблюдать. К Виктору в Британию прибыли отец с матерью, оба такие же высокие, крупные и черноволосые, как их сын. Насколько мне было известно, днём он уже побывал у них в Хогсмиде вместе с Дафной, а теперь оживлённо беседовал с ними по-болгарски. Родители Флёр Делакур - очень похожая на неё вейла и пухлый мужчина среднего роста и ничем не примечательной внешности - привезли с собой младшую дочку, беленькую и хорошенькую. Сёстры обнялись с искренней радостью, было очевидно, что они очень любили друг дружку.
  После встречи чемпионов попросили задержаться и провели короткий инструктаж перед конкурсом. Как оказалось, доброжелатели были плохо осведомлены - по своей полосе, где были поставлены одинаковые препятствия, каждый из нас только начинал путь. После этого участник входил в зону переноса, откуда его случайным образом выбрасывало в одну из восьми начальных позиций по окружности лабиринта. В центре лабиринта находилась поляна с главным призом турнира - чашей Хаффлпафф, на которую был наложен портал к трибунам. Победитель должен был взяться за чашу и сразу же оказывался перед зрителями, после чего обслуживающая команда конкурса выходила подбирать остальных участников.
  Старт давали с гандикапом по полминуты за очко, хотя по слухам ожидалась минута. Видимо, организаторы в последний момент решили подравнять шансы участников. Я отправлялся в путь через полминуты после Виктора, а Флёр Делакур, отстававшая от него на девять очков, через четыре минуты после меня. Напоследок наши палочки опять проверили, как и накануне первых двух конкурсов.
  Излишне упоминать, что наутро я был самой востребованной личностью Хогвартса. Каждый считал, что без напутствия я пропаду, и стремился непременно дать его мне, поэтому столпотворение вокруг меня оказалось не под силу сдерживать даже Грегу с Винсом. Только когда все ушли на трибуны, я смог облегчённо перевести дух.
  Как и прежде, на конкурс нас повёл Людо Бэгмен. Трибуны, установленные полукругом перед стартовыми коридорами, были уже заполнены. Помимо учеников, посмотреть на финал турнира собралось немало министерских сотрудников, для которых была поставлена отдельная трибуна с ложей для министра. В ложе сидел сам Фадж со своей первой заместительницей мадам Амбридж и ещё несколько приближённых к министру лиц, знакомых мне по прессе. Среди прочих зрителей на гостевой трибуне я заметил Торфинна Роули с его ближайшими помощниками и старших Уизли в компании родителей Невилла Лонгботтома. Невилл и Рональд с Гермионой ради такого случая оставили свой факультет и сидели с родителями, тогда как Перси Уизли, переполненный важностью, восседал в министерской ложе позади Фаджа.
  Нам зааплодировали издали и хлопали всё время, пока Бэгмен, в течение года продолжавший полнеть и похожий на чёрно-желтого трутня в своей любимой форме 'Уимбурнских ос', расставлял нас по стартовым коридорам. На этот раз обошлось без жеребьёвки, он просто подвёл каждого из нас к одному из проходов в лабиринт - сначала Крума, в средний коридор меня и наконец Делакур. Стартовать мы должны были по свистку согласно времени гандикапа.
  По рассказам тех же доброжелателей, обозрение с трибун было так себе. Главная часть лабиринта находилась далеко от трибун, а его двадцатифутовые стены из колючего кустарника, отграничивавшие узкие проходы, были серьёзной помехой наблюдающим за ходом конкурса. Немного открытого пространства было только на финишной поляне, постамент с призовой чашей был на виду у зрителей, которые по крайней мере не пропустят появление на ней чемпиона. Сегодня зрелищность не была главной целью организаторов и тем более не волновала меня - сегодня нужно было добраться до чаши первым.
  В конце концов, сам конкурс был только частью сегодняшнего шоу. Другой его немаловажной частью были выступления высокопоставленных лиц, заявления о сотрудничестве, декларации о дружественных намерениях и всякое такое, что должна была осветить пресса и что я благополучно пропустил мимо ушей - речи Дамблдора, Каркарова, мадам Максим, Крауча и наконец Фаджа - потом прочитаю. Я не сомневался, что где-то в лабиринте меня поджидает ловушка, но где именно? Получалось, что либо в моём стартовом коридоре, либо где-то у финиша, чтобы я наверняка попался в неё.
  Поэтому после свистка я двинулся вперёд осторожно, медленнее, чем мог бы. Начал я с того, что наколдовал Акри Окули и дальше пошёл уже днём с огнём. Не пройдя и трёх десятков ярдов, я услышал слева и спереди характерный сухой щелчок усиленного Секо, а за ним вспышку Инсендио. Виктор уже нашёл препятствие, а если начало у нас одинаковое, значит, и я вот-вот с чем-нибудь столкнусь. Действительно, ещё ярдов через двадцать я обнаружил посреди прохода отвратительно замаскированную яму с ядовитой тентакулой. Я не стал вымудряться и просто обошёл её по краю, накинув на себя отвод глаз. И неважно, что у тентакулы нет глаз, заклинание только называется так, а на самом деле оно воздействует на восприятие от любых органов чувств.
  Зелёный колючий коридор, казалось, состоял из одних поворотов, за каждым из которых могло таиться что угодно. Отсутствие препятствий и ловушек создавало обманчивое впечатление безопасности, но я заставлял себя не расслабляться. Огонёк Акри Окули летел в трёх ярдах передо мной, сканируя путь и не находя никаких ловушек, поэтому для меня было полной неожиданностью увидеть небольшое тело в слизеринской мантии, лежащее за очередным поворотом.
  В следующее мгновение я узнал Ромильду. Она безжизненно лежала поперёк коридора, её окровавленное горло выглядело так, словно было перегрызено какой-то огромной зубастой тварью. Не помню, как я оказался на коленях рядом с ней и потянулся к ней руками, чтобы посмотреть, жива ли она и как ей можно помочь.
  Мои руки провалились в её тело, как в воздух.
  Богарт!
  Глупая тварь, если она думала, что я побегу от своих страхов, она жестоко просчиталась. Я испепелил богарта одной своей яростью, только за то, что я почувствовал, увидев мёртвую Ромильду. Когда я поднялся с колен, меня всего трясло и колотило, я готов был убивать всё, что подвернётся. Я жаждал, чтобы хоть что-то подвернулось, мне было мало мгновенно сгоревшего богарта. Позабыв об осторожности, я устремился вперёд - и вряд ли меня остановило бы что-нибудь меньше дракона. Впрочем, я и дракону не позавидовал бы.
  Вместо избиения монстра, в свой недобрый час оказавшегося у меня на пути, я с разгона влетел в странный магический туман. Небо и земля поменялись местами, я оказался висящим над облачной бездной, приклеившись ногами к земле. Мои волосы свисали в бездну, но роба оставалась на положенном месте, она не сползала мне на голову - и этот абсурд заставил меня понять, что я под воздействием иллюзии. Я зажмурился и переступил с ноги на ногу, мысленно зафиксировался на своём положении в пространстве и снова открыл глаза.
  Всё стало на свои места. Магический туман исчез, окрестности были совсем не похожи на те, по которым я только что бежал. Значит, я преодолел начальный этап и меня перебросило к одному из входов в лабиринт. Неожиданность отчасти образумила меня, хотя я всё еще переживал увиденное. Я всё еще проклинал в уме одну глупую девчонку, потащившуюся за мной в смертельную опасность и сдуру вообразившую, что она справится с тем, с чем не справлюсь я. Ну как, как можно быть такой бестолковой?!
  Я поймал себя на том, что я вне себя из-за того, чего не было. Впервые в жизни я переживал несуществующее так, словно оно произошло на самом деле, и мне стоило большого усилия убедить себя, что оно не случилось. Это всего лишь богарт.
  Убью старую хитрую сволочь, подсунувшую мне такое.
  Хотя... весь Хогвартс, включая меня, был уверен, что богарты на меня не действуют. Я сам себе отказывался верить, но сухой логический расчёт утверждал, что наличие богарта в начале прохождения конкурса даёт мне хоть и небольшое, но преимущество перед двумя другими чемпионами. Выходит, кое-кому, кто знает мою прежнюю реакцию на богарта, нужно, чтобы я сегодня выиграл?
  Нет, я поспешил с выводами. Кое-кому нужно, чтобы я первым оказался у чаши Хаффлпафф. Значит, сюрприз будет там, а на пути туда мне не грозит ничего, с чем не справились бы другие двое. Моя цель была близко, она была где-то здесь, в центре лабиринта. Я не чувствовал связь с ней, но это ничего не значило, она могла быть под щитом. В начале пути я непростительно затянул время, переосторожничав на пустом месте, нужно было пошевеливаться.
  Моя ярость требовала выхода, и я пошёл вперёд, как машина смерти. Изредка попадавшиеся навстречу мелкие акромантулы разлетались передо мной в ошмётки. Здоровенный хагридов соплохвост приказал долго жить, располовиненный моим Секо. Если мне вдруг казалось, что путь слишком виляет, я выжигал дыру в кустарнике и пролезал в соседний коридор. Наконец мне заступила дорогу действующая модель сфинкса размером примерно в одну двадцатую своих египетских габаритов. Я уже достаточно выпустил пар, чтобы вспомнить, что со сфинксами не дерутся, а разговаривают, и остановился перед ним.
  - Ну чего тебе?
  Сфинкс посмотрел на меня как-то опасливо.
  - Назови мне двух сестёр, каждая из которых порождает другую.
  Это был второй вопрос мифической Сфинкс царю Эдипу, ответ на который знал каждый, кто хоть однажды заглядывал в греческие мифы.
  - День и ночь, - ответил я.
  Сфинкс попятился в сторону и открыл мне дорогу. В конце короткого коридора со стенами из колючего зелёного кустарника светился выход на центральную поляну лабиринта. По поляне гулял огромный акромантул - если не сам любимец Хагрида Арагог, то его первый наследник. Напомнив себе, что с этого места со мной может произойти что угодно, я поджарил акромантула издали и стал осматриваться.
  Ничего подозрительного. Я снова засветил огонёк Акри Окули и скоренько прогнал по поляне на предмет ловушек. Чисто. Чаша Хаффлпафф светилась золотом на невысоком постаменте посреди поляны, но я не спешил хвататься за неё. Как только я прикоснусь к ней, сработает портал и турнир завершится, значит, что бы не подготовил мне враг, оно находилось на этом коротеньком отрезке пути.
  Я подошёл ближе, остановился в двух десятках ярдов от чаши и стал осматривать её. Глазами, само собой, но и анализирующими заклинаниями тоже. Щита на ней не было, и я наконец убедился, что она не мой хоркрукс, но это был не повод отказываться от победы. Я пришёл сюда первым, немного времени в запасе у меня было - и я продолжал искать подвох.
  Всё было чисто, только наложенное на чашу заклинание портала как-то странно двоилось. Пока я размышлял, что бы это значило, из прохода напротив на поляну выскочили двое рыжих, в которых я без труда узнал близнецов Уизли. Они заметно удивились, увидев меня на поляне, и, не мешкая, подбежали вплотную к чаше. Один из них взмахнул на бегу палочкой - и меня с чашей разделила лужа болотной грязи. Другой оглянулся и крикнул:
  - Ну давай же сюда скорее!!!
  Я увидел за их спинами спешившую к ним Делакур. Вейла выглядела растерянной и сомневающейся, но от помощи рыжих не отказывалась, видимо, приняв её еще где-то в начале дистанции - слишком уж быстро она оказалась здесь.
  - Стой!!! - крикнул я ей. - Это ловушка!!!
  Делакур остановилась, не доходя до чаши пары десятков шагов.
  - Мсье Поттер? - встревоженным голоском поинтересовалась она.
  - Здесь должна быть ловушка, - повторил я. - Нужно разобраться.
  Оба рыжих посмотрели на меня с неописуемым презрением.
  - Это он нарочно, Флёр, чтобы ты сюда не успела, - сказал один из них. - Бери скорее чашу.
  - Но я видель, что он здьесь стояль! - настороженно возразила вейла. - Он взяль бы чашь, если бы не быль опасность.
  - Флёр, не верь, ничего здесь нет. Если бы была опасность, Билл предупредил бы.
  Делакур нерешительно двинулась к чаше. Сообразив, что она вот-вот окажется в ловушке, которая должна была прикончить меня, я одним движением палочки просушил дорожку в болоте и побежал по образовавшейся корке, чтобы остановить её. Один из близнецов метнул в меня заклинание, я отразил его на бегу. Вейла снова замешкалась.
  - Ты чего стоишь?! - крикнул ей близнец, стоявший рядом с чашей. - Поттер же выиграет!!!
  Она шагнула вперёд, но уже не успевала к чаше. Рыжий, видимо, подумал, что сейчас я схвачу артефакт и выиграю турнир.
  - Нет уж, только не Поттер!!! - воскликнул он и сам ухватился за чашу. Я по инерции пробежал мимо, схватил Делакур за локоть и потащил прочь, накрывая нас обоих щитом. Позади раздался хлопок сработавшего портала - и ничего не случилось.
  Я остановился и выпустил руку вейлы. Перевёл дух и отменил щит.
  - Что это значить, мсье Поттер? - сердито залопотала она, потирая локоть. - Нет никакой льовушка.
  - Не может быть... - сказал я скорее себе, чем ей.
  - Что, Поттер, съел? - позлорадствовал оставшийся близнец. - Здорово Джордж тебя умыл?
  - Идиоты... - пробормотал я, всё еще не веря, что на чаше не было никакого подвоха.
  - Ты гльупий мальшишка, - стала отчитывать меня вейла. - Ты всьё испортиль!
  Я посмотрел на неё, как на ненормальную.
  - Я? Мисс Делакур, а ничего, что вы добрались сюда с провожатыми, хотя это не по правилам?
  - Нет такой правиль, - неуверенно сказала она. - Они сказальи мне, что нет, и я не помню, чтоб быль.
  - Что здесь происходит? - раздался издали голос добравшегося до поляны Виктора.
  - Очередная идиотская шуточка двух рыжих придурков, - снизошёл я до объяснения. - Они даже турнир сумели превратить в фарс.
  Вспомнив, что они упоминали своего брата Билла, работавшего в команде подготовки конкурса, я догадался, что здесь была не шуточка, а попытка протащить вейлу на первое место. Без помощи Билла близнецы не смогли бы пробраться на территорию лабиринта, надёжно защищённую от посторонних. Видимо, они планировали далеко опередить нас с Крумом и остаться незамеченными.
  - А приз где? - Виктор, слегка потрёпанный в схватках с обитателями лабиринта, подошёл к нам и теперь разглядывал опустевший постамент.
  - За него схватился один из этих, - я кивнул на оставшегося близнеца, всё еще злорадно ухмыляющегося.
  - Мы с Джорджем - лучшие! - объявил тот. - И нам плевать, что в турнир пролез какой-то Поттер!
  Проигнорировав его хвастливое заявление, я посмотрел на Виктора.
  - Пошли отсюда, всё уже закончилось.
  Тот вдумчиво оглядел меня, постамент и остальную компанию, затем спросил:
  - Ты знаешь, куда идти?
  - Куда-нибудь туда, - я мотнул головой в сторону, где, по моему предположению, находились трибуны. - Это без разницы, нас всё равно подберут.
  - Тогда давайте лучше просигналим, - практично предложил он.
  Идея понравилась, и все мы выпустили из палочек по пучку красных огней. Не прошло и минуты, как к нам аппарировал сотрудник спасательной команды и перенёс всех четверых к трибунам.
  Нас здесь не ждали. Зрители видели аварийный сигнал, но ахнули от изумления, когда перед ними предстали все трое чемпионов. Я поискал взглядом Джорджа Уизли, но на площадке перед трибунами не было ни его самого, ни чаши. Выходит, тот подозрительный двоящийся портал перенёс его в другое место.
  Похвалив себя за осторожность, я посмотрел на судейскую ложу. Оттуда к нам уже спешили Каркаров и мадам Максим, от них не отставал и Дамблдор. На площадке Каркаров сорвался на бег, растеряв своё тщательно лелеемое директорское достоинство. Он успел к нам первым и возволнованно заговорил с подопечным по-болгарски, за ним подоспела французская директриса и тоже затараторила с Делакур на своём языке. Дамблдор остановился в трёх шагах передо мной с Уизли и молча воззрился на нас с непередаваемой смесью тревоги и разочарования во взгляде.
  - Профессор, где Джордж? - нетерпеливо спросил Фред, не скрывая самодовольной ухмылки.
  - Джордж? - переспросил Дамблдор. - А где он должен быть?
  - Ну конечно же, здесь, с чашей. Портал перенёс его прямо сюда. - Фред уставился на потрясённое лицо директора, до него что-то стало доходить. - А разве нет?
  - Мальчик мой... Боюсь, у нас большие проблемы...
  - Какие проблемы? Джордж взялся за чашу и портал сработал. Он должен быть здесь.
  - Фред, мальчик, крепись... Тут у нас Невилла похитили...
  - Это ходячее несчастье? Кому он нужен...
  Их перебил Каркаров, уже выслушавший отчёт Виктора. Мадам Максим и Делакур всё еще лопотали по-своему.
  - Альбус! Что это значит? Как эти двое ваших учеников оказались на территории конкурса, куда закрыт доступ посторонним?!
  - Я разберусь, Игорь, я во всём разберусь, - почти машинально ответил Дамблдор.
  - Вот и разбирайтесь! - приказным тоном заявил болгарский директор. - Разберитесь и накажите обоих, или я этого так не оставлю. Конкурс сорван, главный приз пропал, а вы и не чешетесь? Где этот ваш второй хулиган?
  Рядом с нами раздался хлопок портала. Мы повернулись на звук и увидели сидящего на площадке Невилла Лонгботтома. Одной рукой он прижимал к себе чашу Хаффлпафф, другой держался за неподвижного Джорджа Уизли, растянувшегося рядом. Его ошалелый взгляд бессмысленно блуждал вокруг.
  Это видом тела Ромильды я был потрясён так, что даже не подумал о просмотре издали. Тело Джорджа впечатлило меня куда как меньше, я сразу же вспомнил про своё диагностическое зрение и посмотрел им на рыжего. Мёртв.
  Опомнившийся Дамблдор поспешил к Невиллу, мягкими движениями заставил его выпустить из рук чашу и тело Джорджа.
  - Невилл, мальчик мой, слава Мерлину, ты вернулся! С тобой всё в порядке? Где ты был?
  Фред, еще не понявший, что случилось, тоже подбежал к ним и затормошил брата.
  - Джордж, ты чего? Давай очнись. Джордж? Джо-о-ордж!!!
  Набежала толпа. Сквозь неё к Невиллу с Джорджем протиснулись их родители. Люди заслонили от нас происходящее внутри, оттуда доносились только возгласы старших Лонгботтомов и рыдания Молли Уизли. Наконец толпа расступилась перед мадам Помфри, и я заглянул в образовавшийся проход. Колдомедичка склонилась над Джорджем, сильно побледнела и сказала севшим голосом:
  - В медпункт.
  Кто-то наколдовал носилки, Джорджа положили на них и унесли. Остальные Уизли последовали за ним. Невилл по-прежнему сидел на земле, уставясь в одну точку. Около него суетились растерянные родители, в одну из его рук вцепилась Гермиона, а Дамблдор бережно обнимал его за плечи и говорил утешающе:
  - Всё в порядке, мальчик мой, всё позади. Успокойся, мальчик мой, ты вернулся.
  - Мсье Поттер... - послышался за моим плечом дрожащий голос Флёр Делакур.
  Я оглянулся. Вейла смотрела на меня, белая от ужаса и потрясения.
  - Это из-за льовушка, - она устремила взгляд на удаляющиеся носилки. - Ты спас менья, мальшик.
  Это меня спасло безмозглое лихачество Джорджа Уизли. Там я не успел раскусить назначение ловушки и в конце концов мог бы заторопиться и всё-таки взяться за чашу. Судя по тому, что Уизли погиб, у убийцы был приказ либо немедленно убивать любого прибывшего, либо бить не глядя, пока прибывший не опомнился. Даже я, пожалуй, не спасся бы.
  - Просто повезло, мисс Делакур, - честно охарактеризовал я ситуацию.
  - Я не забудью, что ты спас менья. Прьости менья... Харри.
  - Пустяки, не стоит благодарности, - на то и нужен этикет, чтобы следовать ему, когда не знаешь, как себя вести.
  Тем временем к месту происшествия подтянулось множество народа с трибун. Из министерской ложи сюда спустился сам Фадж, сопровождаемый Амбридж и остальными доверенными лицами. Подошёл Торфинн Роули, тоже не один, со слизеринской трибуны явилась вся наша компания вместе с опекуном. Набежали журналисты, защёлкали колдоаппаратами. Площадка перед трибунами заполнилась толпами хогвартских учеников, не смевших, однако, приближаться к министру, поэтому пространство вокруг Невилла оставалось относительно свободным. Виктор подошёл к нам с Флёр и остановился рядом, а директор Дурмстранга направился прямо к Фаджу.
  - Это безобразие, министр! - заявил он во всеуслышание, даже не пытаясь скрывать возмущения. - Нам обещали честную борьбу, а что получилось? Двое ваших учеников лидировали французскую участницу, хотя зона проведения конкурса была заколдована от доступа для всех, кроме чемпионов и обслуживающего персонала! Значит, туда их впустил кто-то из команды подготовки конкурса, сами они не прошли бы!
  - Позвольте, как лидировали? - не понял Фадж.
  - Они провели её через лабиринт к чаше Хаффлпафф, а когда оказалось, что Поттер опередил её, один из этих учеников взял чашу и его телепортировало оттуда.
  А Виктор-то, оказывается, вполне разобрался в происходящем у чаши, хоть и опоздал к началу. Или это мы его поздно заметили?
  - Значит, Поттер пришёл к чаше первым? - выхватил из его речи Фадж. - Тогда он может считаться победителем?
  - Я требую аннулирования этого жульнического конкурса! - ещё сильнее разгорячился Каркаров, потому Делакур оказывалась второй, а его подопечный третьим. - С трибун мы почти ничего не видели, поэтому я не знаю, что ещё тут было накручено!
  Фадж попытался возражать, но к Каркарову присоединилась мадам Максим, заявившая, что двое хогвартских хулиганов навязались её ученице на конкурсе и она никак не могла от них отделаться. Оба директора пригрозили министру международным скандалом и наконец дожали его.
  - Хорошо-хорошо, - Фадж поднял руки ладонями вперёд в знак сдачи. - Этот тур я как министр Британии объявляю недействительным, но против первых двух туров у вас никаких возражений нет?
  У Каркарова их, разумеется, не было. У мадам Максим тоже не нашлось что сказать.
  - Тогда по итогам двух первых туров победителем Тремудрого турнира объявляется чемпион Дурмстранга Виктор Крум! - объявил Фадж, возвысив голос. - На втором месте чемпион Хогвартса Гарри Поттер, на третьем - чемпионка Шармбатона Флёр Делакур!
  Всё внимание журналистов обратилось на нас, колдоаппараты снова защёлкали. Фадж получил передышку, во время которой лихорадочно сочинял, как сохранить своё политическое лицо. У любого политика его уровня всегда хорошо развита непотопляемость, поэтому он быстро нашёл выход из некрасивой ситуации. Прокашлявшись, он наложил себе на горло Сонорус и призвал зрителей к вниманию.
  Толпа притихла. Начал министр издалека, с последствий несоблюдения дисциплины и небрежения установленными правилами, затем обратился к конкретному только что происшедшему случаю. Дамблдор всё еще сидел, обнимая ни на что не реагирующего Невилла, и укоряющий взор министра обратился к нему.
  - Мне очень жаль, что упущения в воспитании дисциплины наших учеников привели к таким плачевным последствиям для развития международных отношений Британии. Печально, что кучка школьных хулиганов сегодня лишила нашего соотечественника заслуженной победы в Тремудром турнире, но ещё печальнее, что их неосмотрительное вмешательство в прохождение конкурса привело к несчастью с одним из них. Несмотря на принимаемые нами меры, участие в турнире остаётся опасным, и Кубок Огня предназначен именно для того, чтобы отобрать участников, имеющих наибольшие шансы выжить в нём. Чем это может закончиться для остальных, сегодня вы убедились сами.
  Фадж сделал жест рукой, чтобы ему подали лежавшую около Невилла чашу, и один из сопровождающих немедленно принёс ему артефакт.
  - В связи с несчастным случаем на турнире награждение откладывается, - объявил Фадж, взяв чашу. - Оно состоится сегодня в Хогвартсе в пять вечера во время праздничного обеда по случаю завершения турнира, а сейчас нам необходимо разобраться в подробностях несчастного случая и допросить остальных двоих хулиганов. Чаша Хаффлпафф пока побудет у меня, я сам вручу её победителю на награждении вместе с денежным призом.
  Ничего удивительного, что Фадж принял Лонгботтома за сообщника близнецов Уизли. До начала конкурса я видел Невилла на гостевой трибуне с родителями, значит, его похитили, пока мы были в лабиринте, а Дамблдор, разумеется, не стал поднимать тревогу до завершения конкурса. Судя по поведению директора во время разговора с Фредом, выходка близнецов оказалась для него неожиданным и весьма неприятным сюрпризом.
  - Я протестую! - воскликнул Дамблдор, сообразив, что юный Лонгботтом прямо сейчас попадёт из Избранных в хулиганы. - Мальчик не участвовал в этой выходке, он был похищен!
  - Аврорат во всём разберётся, Альбус! - ответил ему Фадж, гораздо больше озабоченный поиском виноватых, чем директорским мнением.
  Журналисты оставили нас и снова переключились на министра. Я осмотрелся и как-то сразу заметил отсутствие Ромильды. Совсем недавно она была здесь, среди наших, а теперь её не было. Иллюзия богарта не выходила у меня из памяти, увидеть такое ещё раз за день было бы выше моих сил. Вот куда, куда её понесло? Среди наших Ромильда была самой уязвимой, понятно, что больше всех я боялся за неё. Почему именно ей что-то где-то понадобилось? Нет, эта девчонка меня когда-нибудь уморит.
  А вдруг её тоже похитили?!
  Воспользовавшись тем, что от чемпионов отвлеклись, я оставил Крума с Делакур и протолкался к Нотту.
  - Тед?!
  - Что?
  - Где Ромильда?
  Мгновение промедления, пока он вникал в мой вопрос, показалось мне вечностью. Неужели он её прозевал?
  - Она пошла в Хогвартс, - уверенно сообщил он. - Я видел, как она направлялась туда.
  - И ты отпустил?
  - Сюзерен? - Тед посмотрел на меня с искренним недоумением. - Да мало ли что ей понадобилось в Хогвартсе? Здесь, например, туалета нет.
  Он ничего не знал. Ни о покушениях на меня в течение этого года, ни о ловушке в конце конкурсного пути, ни о похищении Невилла. Нотт мог не додуматься до того, что директор способен прикопать к своим интригам кого угодно. Он ничего не знал - но я-то знал.
  Я пробрался сквозь толпу на площадке и сломя голову помчался в Хогвартс. Оказавшись в зоне действия ментальной карты, я остановился и и стал торопливо просматривать хогвартские закоулки. Ромильда обнаружилась в первом же боковом коридоре по пути в слизеринские подземелья, и я облегчённо перевёл дух. По крайней мере она жива, цела и не похищена.
  Ромильда оставалась на месте, и я засомневался, а так ли уж она цела. Ей было нечего делать в этом коридоре, которым никто не ходил. Вдруг её затащили туда и связали - или оглушили и бросили там? Вдруг ей нужна помощь?
  Разумеется, я поспешил туда. Завернув за поворот, я увидел её и остановился. Ромильда стояла ко мне спиной, прислонившись к стене, её поникшая фигурка выглядела невыносимо одинокой. Её плечи подрагивали.
  - Ромильда? - тихонько позвал я.
  Она испуганно вздрогнула и обернулась. Ну точно, плачет.
  - Гарри... - в её полувыдохе-полувопросе отчётливо слышалось изумлённое 'как ты здесь оказался?' Да никак, просто пришёл, и всё.
  Я подошёл к ней вплотную.
  - Ты чего ревёшь?
  Она зажмурилась и затрясла головой. Из-под её стиснутых век покатились крупные слёзы. Ну и как мне её утешать? В принципе я представлял, как это делается, иногда даже получалось, как на первом курсе с Грейнджер. Но там было просто, а сейчас я не знал, как подступиться к плачущей Ромильде и какие слова ей нужны. Утешать девчонок - это всё-таки не моё.
  Одной рукой я обнял её за плечи, другой отобрал у неё носовой платок и стал вытирать ей глаза. Когда я перешёл к носу, Ромильда спохватилась и стала отворачиваться.
  - Да ладно, чего стесняться, все свои, - сказал я, но она продолжала сопротивляться. - Давай сама тогда, что ли...
  Я отдал ей платок и отвернулся сам, дождался, когда она высморкается.
  - Ну что у тебя случилось? - начал я снова. - Ты всё-таки скажи, может, вместе разберёмся.
  Она посмотрела на меня зарёванными глазами, отвернулась к стене и окончательно расплакалась.
  - Они... они... - расслышал я сквозь плач, - ...они засудили тебя... как они могли, ты же самый лучший...
  - И это всё?! - у меня отлегло от сердца. - Ну как можно реветь по такому пустяку?!
  Мне удалось удивить её настолько, что она перестала рыдать и обернулась ко мне.
  - Это же так несправедливо... - всхлипнула она.
  - Мир вообще несправедлив. Ему в лучшем случае всё равно.
  - Ты так старался целый год... Ты победил бы, если бы всё было честно...
  - Я, как видишь, жив, а это главное. Невозможно прожить жизнь и ни разу не проиграть. Она сама по себе - игра, и почти всегда нечестная.
  - А я так расстраивалась из-за того, что ты расстраиваешься, - призналась Ромильда, по-детски открыто глядя на меня. Какая же она еще маленькая...
  Плакать она перестала, но всю её бил нервный озноб. Я чувствовал под рукой, как дрожит её тельце.
  - Замёрзла? Иди сюда, - я устроил её у себя на груди, спрятал её ледяные ладошки себе под мышки, чтобы скорее согрелись.
  - Ты такой тёплый, - пробормотала она мне в грудь.
  Я успокаивающе гладил её по спине и чувствовал, как унимается её дрожь. Ну и как её оставить одну, такую беззащитную? Как её доверить какому-нибудь уроду вроде Беннета, который всегда будет думать только о себе и никогда - о ней?
  - Пойдёшь за меня? - спросил я ей в макушку.
  Ромильда напряглась и застыла под моими руками, затем медленно подняла на меня недоверчивые, широко раскрытые глаза.
  - Ты... что-то сказал?
  - За меня, говорю, пойдёшь?
  Вместо ответа она обняла меня за шею и прильнула ко мне.
  - Я сейчас очень страшная? - обеспокоенно спросила она.
  - Лицо опухло, глаза заплыли, нос картошкой. Тебе можно, это же всё равно ты, - я запустил руку в её волосы и притянул её голову к себе. - Только... раз уж я предложил... я должен предупредить тебя. Я совсем не умею любить. Мне незнакомо это чувство.
  С непонятным мне изумлением Ромильда отстранилась от меня и долго, внимательно изучала моё лицо. Наконец в её взгляде промелькнуло нечто вроде догадки, и она спросила:
  - Это как сейчас, да?
  - Угу, - я виновато кивнул.
  - Ну тогда ладно...
  Тихо выдохнув, она снова устроилась у меня на груди. Я стоял, прикрыв глаза и привалившись спиной к стене, слушал тёплое дыхание почти повисшей на мне Ромильды и странным образом ощущал, как вокруг меняется мир и всё в нём становится на свои места.
  Да. Я никому её не доверю. Я сам за ней присмотрю.
 
 
  25.
 
 
  - Сюзерен?
  Ромильда едва заметно вздрогнула, но не шевельнулась, полностью оставив на меня, когда ей отстраняться. Я повернул голову и встретил Нотта взглядом 'какого Мордреда - и молись, если у тебя пустяк'. Он послал мне ответный взгляд в духе 'понимаю, что ты немножко занят, но...'
  - Что случилось?
  - Я, в общем-то, второй раз подхожу. Времени уже почти пять вечера.
  - Сколько?! - я не поверил своим ушам.
  - Без пяти минут пять. Вот-вот начнётся праздничный обед, и если ты через пять минут не появишься в Большом зале, через пятнадцать минут тебя будет искать весь Хогвартс.
  Я поблагодарил Теда едва заметным кивком, и он исчез за поворотом. Только тогда я отстранил Ромильду и сказал:
  - Придётся идти. Всё остаётся в силе, - добавил я в ответ на её вопрошающий взгляд, - но до конца учебного года нам нельзя ничего афишировать. Летом устроим помолвку.
  - А твой опекун?
  - Куда он денется. А твои родители?
  - Они знают.
  Я легонько прижал Ромильду к себе перед тем, как отпустить совсем. Наверное, следовало поцеловать её, но я не привык. Осмотрев себя, я обнаружил на робе остатки чёрного пепла, прилипшие, когда я пролезал сквозь выжженные кусты в лабиринте, и убрал их заклинанием очистки. Ромильда уже не выглядела заплаканной, но я всё-таки навёл на неё лоск бытовым беспалочковым колдовством - не заклинанием, а просто применением магии.
  В Большой зал мы явились одними из последних. Оргкомитет турнира в полном составе уже сидел за преподавательским столом. Меня не хватились, но едва я занял своё место, как в зал вошёл министр с сопровождающими. Один из них нёс чашу Хаффлпафф, ещё один - увесистый мешочек с денежной наградой, за ними следовало около десятка журналистов, представляющих фактически всю печатную прессу магической Британии. Выражение лица Фаджа соответствовало скорее публичной экзекуции, чем торжественному закрытию международного подросткового турнира. Выражение лица Дамблдора, кстати, тоже.
  - Между ними что-то произошло? - шёпотом осведомился я у Теда, кивнув на министра, затем на директора.
  - Потом расскажу, - так же тихо ответил он.
  Для министра со свитой за преподавательским столом были оставлены свободные места, но Фадж предпочёл остановиться перед столом. Журналисты разбежались по обеим сторонам сцены, а Фадж, слегка хмурясь, повернулся лицом к залу. Тишина не заставила себя долго ждать, и он наложил себе на горло Сонорус.
  - Уважаемые леди и джентльмены, ученики и преподаватели! - заговорил министр. - Сегодня у нас великий день, к которому все мы шли в течение этого учебного года! Тремудрый турнир завершился и сегодня мы собрались здесь, чтобы чествовать победителя. К сожалению, последний конкурс турнира был сорван из-за вмешательства в него двоих учеников, закончившегося гибелью одного из них. Как им удалось проникнуть на территорию конкурса, расследуется, а сейчас я предлагаю почтить память Джорджа Уизли минутой молчания.
  Зал притих. Судя по реакции учеников, новостью это уже не было. Минуту спустя Фадж продолжил:
  - Результат третьего тура определить невозможно, поэтому победитель будет назван по итогу первых двух. А это, как всем нам хорошо известно, болгарский чемпион Виктор Крум. На втором месте наш участник Гарри Поттер, на третьем - представительница Франции Флёр Делакур. Попрошу чемпионов выйти сюда и построиться для награждения.
  Пока мы выходили к сцене, со своего золотого трона поднялся Дамблдор.
  - Мистер Фадж, перед награждением позвольте сделать мне важное заявление...
  - Не позволяю, - перебил его Фадж. - Мистер Дамблдор, не нарушайте церемонию награждения своими странными домыслами, которые могут ввести в заблуждение британское общество и посеять в нём панику.
  - Это не мои домыслы, Фадж! - загремел голос разом помрачневшего Дамблдора. - Мой ученик был свидетелем возрождения...
  - Прекратите!!! - рявкнул на него Фадж. - Ваш ученик до сих пор не в себе и находится на попечении медсестры. Очевидно же, что дурная шутка этих двоих хулиганов помрачила его рассудок и вызвала у него галлюцинации!
  - Мальчик совершенно здоров рассудком, - возразил Дамблдор. - Он пережил потрясение, но кто на его месте не пережил бы, если бы увидел...
  - Как Министр Магии я запрещаю вам упоминать об этом! - заткнул его Фадж в лучшем стиле Дурслей при малейшем намёке на ужасное слово 'колдовство'. - Сядьте, Дамблдор, и не мешайте церемонии, или мне придется привлечь авроров для соблюдения порядка!
  Авроры были здесь же, в зале, поэтому угроза была реальной. Дамблдор опустился обратно на свой трон и оскорблённо замолчал. Я посмотрел на гриффиндорский стол и не обнаружил там Невилла. Впрочем, там и Фреда Уизли не было.
  Увидев, что мы уже выстроились на сцене, Фадж отвернулся от директора и больше не замечал его. Состоялась церемония награждения, по ходу которой было сказано много тёплых слов в адрес Министерства, оргкомитета, иностранных гостей и вообще всех, кто подвернулся. Мы с Виктором пожали друг другу руки, каждый из нас объявил, что гордится таким соперником, затем мы оба словесно расшаркались перед Делакур и выразили сожаление, что ей немного не повезло, а то она, конечно, была бы первой. В предоставленном слове я умышленно поблагодарил за честное судейство только двоих членов жюри, чтобы отделить их от тройки директоров, хотя все они были хороши. Людовик Бэгмен раздулся от удовольствия, а Бартемиус Крауч как-то странно посмотрел на меня, напомнив, что нечто такое в нём я уже замечал прежде.
  Чаша Хаффлпафф ушла в Болгарию и я не пожалел об этом. Она не была моим хоркруксом, а в Болгарии она будет целее.
  Вечером у нас в общежитии состоялась грандиозная пирушка совместно с болгарами. Я отмалчивался, но слизеринцы всё равно вытянули подробности из Крума, не видевшего причин скрывать их. Оказывается, Виктор услышал мой крик про ловушку буквально за десяток ярдов до выхода на поляну и стал наблюдать за нами. Он признал, что ловушка на чаше была и что на месте Джорджа Уизли сегодня должен был оказаться чемпион турнира. После его рассказа все сначала были в шоке, а затем подняли тост за то, что мы оба остались целы.
  Посреди пирушки ко мне подошла Дафна, счастливая и виноватая.
  - Гарри, я предсказывала победу тебе и ошиблась. Прости меня, плохая из меня получилась прорицательница.
  - Не переживай, Дафна, ты не ошиблась с предсказанием, - я улыбнулся пошире, показывая, что не держу на неё обиды. - Оно означает, что моя победа еще впереди.
 
 
 
  Тед наверняка нашёл бы возможность перекинуться со мной парой слов, но раз он веселился вместе со всеми, ничего срочного не было. Только после пирушки, когда все разошлись спать, у нас появилась возможность пообщаться с глазу на глаз.
  - Рассказывай, - сказал я, едва дверь комнаты закрылась за нами.
  - Когда ты ушёл в замок, я решил проследить за событиями и вылез в первый ряд, - он опустился на ближайший стул, я подтащил к нему другой и тоже уселся. - Там сегодня было больше десятка авроров - обычное ежедневное дежурство и ещё нагнали. Фадж подозвал старшего и велел расспросить Лонгботтома, как единственного оставшегося участника хулиганства - сам знаешь, Уизли ушёл с носилками брата. Лонгботтом всё еще был не в себе, директор всячески увещевал его. Ну, представляешь, как он умеет - 'мальчик мой, соберись, я понимаю, что сейчас тебе тяжело, но люди должны знать правду'.
  Я представил эту картину и раздражённо фыркнул. Умеет старый лицедей прикидываться, этого у него не отнимешь.
  - Лонгботтом не сразу, но отдышался. На директора не смотрит, даже отстранился, родители тут же подхватили его с обеих сторон. Галдят какую-то высокопарную чушь, старший аврор на них прикрикнул, чтобы не мешали. Когда все наконец притихли, он и говорит: 'Парень, расказывай'. Лонгботтом сначала рассказал, как его похитили - ему в руки прилетел какой-то мячик, он машинально подхватил его, а это оказался портал. Грейнджер сидела на трибуне рядом с ним, она увидела, как он поймал мячик и исчез, и побежала к директору. Она и во время расспросов около Лонгботтома была, ты видел - всё подтвердила и сказала, что Дамблдор не велел ей поднимать тревогу и что он сам займётся этим.
  - А Дамблдор чего?
  - Он сказал, что не мог допустить паники среди детей и отложил розыск до конца конкурса. Признал, что это была его ошибка, и попросил у Лонгботтома прощения.
  - Дальше что?
  - Дальше Лонгботтом сказал, что портал перенёс его на какое-то кладбище. Там его встретил Петтигрю и с помощью Инкарцеро примотал к ближайшему надгробью, даже не дав шевельнуться. На кладбище была расчерчена пентаграмма, в центре которой на магическом подогреве стоял огромный котёл с дымящейся белой водой - то есть, с каким-то зельем - а около неё лежало скорченное человеческое тело, вроде бы живое, хотя Лонгботтом был не уверен.
  - Точно пентаграмма?
  - Так он сказал, хотя для такого ритуала требуется гептаграмма.
  - Он мог и не разглядеть. Что дальше?
  - Петтигрю порезал ему руку и нацедил с полстакана крови. Тут же вылил её в котёл, пока свежая, а затем откуда-то из-за могил принёс младенца, годовалого или постарше. Страшненького такого, безносого, с красными глазами. Он перекинул лежавшее там тело Левиозой в котёл, выждал немного и опустил туда младенца, затем над котлом отсёк себе левую руку, которая упала в зелье. Спустя минут десять из котла вылез взрослый человек с таким же лицом, как у младенца, обнажённый, но Петтигрю сразу же подал ему припасённую мантию и палочку. Ты узнаёшь ритуал, сюзерен?
  - Воплощение гомункула и его обучение знаниям Петтигрю, судя по последовательности опускания ингредиентов. Причём тут кровь Невилла, я не представляю - этого в ритуале, помнится, не было.
  - Это модификация для установки кровной связи с Лонгботтомом. При таком ритуале роднёй они не станут, получится связь наподобие ментальной. Ты слушай дальше. Одевшись, гомункул что-то сделал с раненой рукой Петтигрю - Лонгботтом не разглядел, но, похоже, тот заживил крысюку культю. Затем к пентаграмме аппарировали Пожиратели в белых масках-черепах и чёрных балахонах, почти одновременно, числом около полутора десятков - видимо, получили сигнал. Гомункул толкнул им пафосную речь о том, что он наконец-то возродился, затем подвёл их к месту, куда портал выбросил Лонгботтома, и сказал, что здесь вот-вот должен появиться Поттер, которого нужно немедленно уничтожить, как главную угрозу их делу. Они окружили это место, взяли палочки наизготовку и стали ждать.
  Пожалуй, у меня не было бы никаких шансов вывернуться. Нотт продолжал:
  - Пока они ждали, гомункул стал рассказывать Петтигрю, что одноразовый портал в эту точку установлен на чашу Хаффлпафф поверх портала, который должен перенести чемпиона к трибунам. Подробно так рассказывал, даже Лонгботтом понял. Тот ожидал, что тебя сейчас убьют, но вместо тебя с чашей прибыл Уизли. Его мгновенно закидали Авадами и только после посмотрели и увидели, что убили не того. Гомункул построил Пожирателей перед собой и снова стал толкать им пафосную речь, а в это время Лонгботтом почувствовал, что связывавшее его Инкарцеро ослабло. Поскольку на него никто не обращал внимания, он выбрался из пут к чаше и портировался к трибунам, прихватив с собой Уизли.
  - Тебе не показалось, что побег Лонгботтома был подстроен?
  - Я уже подумал об этом. Не верится, что такой рохля мог бы убежать, если бы его не хотели отпустить. Когда он закончил рассказ, Дамблдор объявил во всеуслышание, что Вольдеморт возродился и что вся Британия снова в опасности. Фадж мгновенно возмутился и стал кричать на Дамблдора, что этого не может быть, что Известно-Кто давно мёртв и что директор - паникёр и распространитель опасных для общества слухов. Затем министр объявил журналистам, что Лонгботтом не в себе и что это ему померещилось. Фактически это был приказ министра прессе, под каким соусом подавать историю. Дамблдор пытался возражать, но с министром не очень-то поспоришь. Все стали расходиться, директор увёл Лонгботтома, а я вспомнил, что ты вёл себя так, словно Ромильде угрожает опасность. Учитывая обстоятельства, я забеспокоился. Вас нигде не было, я стал разыскивать вас по замку и в конце концов нашёл. Во второй раз пришёл, когда время стало совсем поджимать.
  - Спасибо, что позаботился. - Тед полностью заслужил мою благодарность.
  - А что... с Ромильдой? - он интонацией и движением бровей подставил во фразу пропущенное 'у тебя'.
  Я пожал плечами.
  - Поженимся.
  Тед на это никак не отозвался, но физиономия у него сделалась на редкость довольная. Подозрительно довольная. Мне даже захотелось спросить его в лучших традициях Дамблдора: 'Мальчик мой, ты ничего не хочешь мне сказать?'
  - Я чего-то не знаю? - выбрал я свой вариант, по сути означавший то же самое.
  - Нет, ничего такого, - сказал он уклончиво. - Я был уверен, что ты сам разберёшься.
  Некий матримониальный заговор, значит, всё-таки существовал. Ладно уж, дело прошлое.
  Обычно Тед не задавал лишних вопросов, но сейчас предпринял попытку уйти со скользкой темы.
  - Насчёт гомункула ты что-то предвидел, верно? - как бы к слову поинтересовался он. - Помню, ты еще на втором курсе искал литературу об искусственной псевдожизни.
  - Я ожидал что-нибудь такое примерно в эти сроки, но не предполагал, что возрождение Вольдеморта будет приурочено к завершению турнира. Видно, это сочли самым подходящим случаем для рекламы злодея.
  - Да, шумиха получилась бы знатная, если бы не Фадж.
  - Я могу понять его позицию как Министра Магии. Фаджу совсем не нужна ни паника в стране, ни роль крайнего в возрождении Тёмного Лорда.
  Тед понимающе хмыкнул.
  - Теперь Лонгботтома высмеют в прессе, хоть он и сумел отговориться от соучастия с Уизли, - спрогнозировал он очевидное. - Значит, Вольдеморт, перед которым трепетала вся Британия - всего лишь гомункул?
  - Прежде он был настоящим, теперь его создали из останков прежнего Вольдеморта. Злодеи, они бывают востребованы не только своими.
  - Интересненько... Ты ведь ввязался в турнир из-за того, что хотел выиграть чашу Хаффлпафф? - продолжил он, воодушевлённый тем, что я отвечаю. - Чаша у Виктора, он разумный парень и наверняка сможет понять и уступить её, если ему привести убедительные доводы.
  - Чаша мне уже не нужна. Это не потеря, на ней не оказалось того, о чём я подозревал. Это всего лишь часть ловушки, Тед, кое-кому я сильно мешаю.
  Нотт уловил, что я закрылся, и перестал задавать вопросы.
  - До каникул будь осторожнее, - не удержался он от напоминания. - Мало ли что ещё тебе могут устроить...
  - Не успеют.
  Он поверил мне, но сам я был далеко не уверен в этом. Мы с Малфоем планировали начать судебный процесс о махинациях с имуществом жертв Первой Магической войны сразу же после завершения турнира, но сейчас Дамблдора не следовало вспугивать, пока не будут захвачены оба его хоркрукса. Феникса нужно было брать последним, иначе директор может скрыться и возьмёт оставшийся хоркрукс с собой. Пришлось предупредить опекуна, что процесс нужно отложить до разрешения некоторых внезапно возникших обстоятельств.
  Следующим вечером Малфой-старший разыскал меня в общежитии. Всё это время он занимался расследованием происшествия вместе с аврорами, спешно получив в Визенгамоте специальные полномочия как глава попечительского совета. Фред Уизли с апреля был совершеннолетним, поэтому не требовалось специального разрешения Визенгамота, чтобы допросить его с Веритасерумом. Его допросили обычным порядком и выяснили, что идея впустить близнецов в лабиринт для помощи Делакур принадлежала Биллу Уизли, входившему в команду строителей конкурсной полосы препятствий. У него были виды на Флёр и он надеялся добиться этим её благосклонности. Близнецы рассчитывали, что успеют провести её к чаше и спрятаться до прихода других двух участников. Чтобы облегчить себе задачу, Уизли шантажировали Бэгмена его жульническим букемекерством и тот был вынужден уговорить остальных судей сократить время гандикапа с минуты до тридцати секунд за балл. Про лишний портал на чаше они ничего не знали и это закончилось трагически для одного из них.
  Допросить Лонгботтома не дала мадам Помфри, на попечении которой он находился до сих пор. После долгих препирательств с колдомедичкой авроры всё-таки добились получения копии воспоминаний Невилла. Все, кого это касалось, уже просмотрели её, а теперь опекун принёс её мне. Таким образом я получил возможность увидеть возрождение Вольдеморта, можно сказать, из первых рук.
  Для просмотра воспоминаний Лонгботтома мы ходили в крыло трансфигурации к Ранкорну. Малфой согласился, что мы видели ритуал воплощения гомункула, но сказал, что это знание принадлежит к запретным и что он не может сослаться на него после того, как с трудом восстановил свою репутацию в Министерстве. Мне он посоветовал тоже не выставлять подобные знания напоказ. Никто из авроров никогда не осквернялся ими, ритуал они не узнали и всерьёз считали, что это возродился настоящий Вольдеморт. Фадж, которому доложили о результатах расследования, объявил эти сведения секретными и не подлежащими распространению.
  Ритуал действительно был проведён на пентаграмме, что не могло не отразиться на качестве гомункула. Как именно, трудно было сказать из-за полного отсутствия практики. Несмотря на маски и балахоны, Малфой узнал кое-кого из собравшихся там Пожирателей - впрочем, аврорату он о них умолчал, как молчал о них и до этого происшествия. Мне он сказал, что все они принадлежат к группировке Селвина, сторонника экстремизма и жёстких методов, и что для них Вольдеморт и прежде был только поводом. Мы сошлись в том, что ловушка, погубившая Уизли, была поставлена на меня и что мне в этом действе отводилась громкая смерть от руки возродившегося Тёмного Лорда, а Лонгботтому - героическое спасение с моим телом, но из-за вмешательства Уизли и страусиной позиции Фаджа сценарий пошёл не по плану.
  Мне вспомнились слова Бэйна о том, что судьба сама хранит своих избранных. Неужели так оно и есть?
  - Гарри, ты всё еще в опасности, - сказал Малфой, когда мы закончили с обсуждением. - От экзаменов тебя освободили, тебе незачем оставаться в Хогвартсе до конца учебного года.
  - У меня здесь останутся друзья, - напомнил я. - Если я окажусь недоступен для злоумышленников, те могут заняться ими.
  Возражать опекун не стал. Видимо, вспомнил о своём сыне.
  - Судебный процесс отвлёк бы их от тебя, - сказал он вместо этого. - Почему мы тянем?
  - Мне нужно разобраться с некоей вещью, наличие которой на той стороне сильно осложнит наши действия.
  Малфой признавал слабость своей окклюментной защиты и потому не стал настаивать на уточнении. Только кивком подтвердил, что принимает моё объяснение.
  - Как скоро ты разберешься с ней?
  - Как повезёт, - честно ответил я. - Начало августа - крайний срок, если не успею, придётся начинать без неё. Но попытаться необходимо.
  - Я могу чем-то помочь?
  - Забирайте меня домой на выходные. И помогите с аппарацией, если понадобится.
  - Сделаю. Что-нибудь ещё?
  - Ещё я хочу обрадовать вас, что теперь у вас одной проблемой меньше. Жену я сам нашёл. Это мисс Ромильда Вейн, что делать дальше, вы знаете.
  - Мисс Вейн? - Малфой оживился. - Не худший вариант, учитывая, что ты всё равно настоишь на своём. Вдобавок сейчас мне нечего предложить тебе - в Британии нет подходящих свободных девочек. С весны я начал искать тебе пару за границей, но ответов пока не получил. Значит, мисс Вейн... - в его отстранённом взгляде появилось хорошо знакомое мне оценивающее выражение. - Да, вариант не идеальный, но и не самый худший... Я завтра же свяжусь с мистером Вейном.
  Я не стал говорить, что согласие невесты у меня уже есть. Пусть всё идет в установленном порядке.
  Когда мы расстались, я ещё раз прокрутил в уме происшедшее со мной в течение учебного года. Сначала меня попытались втянуть в турнир. Когда это случилось, стали пытаться устроить мне несчастный случай во время прохождения конкурса - добротный публичный несчастный случай, при виде которого ни у кого не осталось бы сомнений, что всё произошло само собой. Все три покушения на конкурсах соответствовали стилю Дамблдора, по которому всё происходит само собой и невзначай.
  Но одно покушение, самое первое, выбивалось из общей схемы. Во первых, оно кидало тень на школу и её сотрудников, что уже ставило причастность директора под вопрос. Во-вторых, подобные случаи не повторялись после того, как школу наводнили авроры. Проживающий в Хогвартсе сумел бы обойти охрану, скорее всего это был кто-то извне. В день, когда мадам Помфри попала под Империо, в Хогвартсе было немало посторонних - министерские, кое-кто из журналистов, кандидаты в команду обслуживания турнира - так что выбор был достаточным. Моей смерти желал кто-то ещё - и я понятия не имел, кто это был.
  Вернувшись в комнату, я обнаружил записку от Джастина Финч-Флетчли, в которой он напоминал об уговоре встретиться после турнира. Я отправил ему записку с Фиби для передачи в руки, где указал привычное время и место завтрашней встречи - кстати, пора менять привычки, мало ли что.
  Слизеринцы не болтливы, но вся школа уже знала до мельчайших подробностей, что произошло в лабиринте у чаши. Похоже, не обошлось без Делакур. Знал всё и Джастин, когда пришёл на встречу. Когда мы приветствовали друг друга и я наложил защиту от подслушивания, начал он именно с этого.
  - У нас на факультете все разговоры только о последнем туре, - сказал он. - Говорят разное, у нас многие надеялись на твой выигрыш, но считали, что Крум сильнее. А я прикинул и понял, что расчёт был на то, что выиграешь ты.
  - Если бы Уизли не вмешался, я мог бы оказаться на его месте, - не стал отрицать я.
  - Я не думал, Поттер, что всё на самом деле так серьёзно. Думал, ты набиваешь себе цену, - видно, в моём взгляде так явно отразилось 'зачем???', что он тут же добавил: - Извини.
  - Судьба хранит своих избранных, - пробормотал я тоном мрачной шутки.
  - Похоже на то, - его интонация намекала, что шутка на эту тему не отменяет точно такую же правду. - Ты подумал, чем мы можем пригодиться друг другу? Я не верю, что не подумал.
  - Сначала я хотел бы услышать, что тебе от меня нужно.
  - Поттер, ты и сам должен знать. Не будем брать в расчёт обочину жизни, на которой считают, что протекция - это позорно. Я вырос и воспитан там, где протекция - это нормально.
  - Но ты должен понимать, что любые сферы деятельности, связанные с применением сильной магии, не устроят в первую очередь тебя?
  Джастин весело улыбнулся.
  - Парадокс управленческой структуры, Поттер, состоит в том, что чем выше человек на ней находится, тем меньше ему нужны узкоспециализированные навыки. Я хоть сейчас могу назвать тебе несколько ключевых сфер деятельности, в которых магия совсем не понадобится. Взять хотя бы планирование, финансы, учёт, юриспруденцию, средства массовой информации, организацию производства или администрирование на верхнем уровне...
  - Ты во всём этом разбираешься?
  - Это мне не чуждо и я могу быстро подтянуться в любой из этих областей. Мой старший брат как раз изучает юриспруденцию, а его лучший друг и наш троюродный брат - виконт Эйлсфорд, кстати - уже сейчас неплохо разбирается в управлении крупными структурами. Здесь крупные структуры есть?
  - Одна точно есть, - признал я, несколько ошеломлённый его напором. - Это сама магическая Британия.
  Финч-Флетчли засмеялся, как от хорошей шутки. Глядя на него, заухмылялся и я.
  - Звучит перспективно, - одобрил он, когда мы перестали веселиться.
  - Только у нас совсем другой подход к сохранению государственной и коммерческой тайны. На уровне, на который ты целишь, без него нельзя. Слово 'окклюменция' тебе что-нибудь говорит?
  Оно ничего ему не говорило, пришлось разъяснять. Закончили мы тем, что я попросил Фиби доставить сюда из моей комнаты 'Свод Законов Магической Британии' и обещал в ближайшие дни обеспечить Джастина пособием по окклюменции, а пока посоветовал ему купить зеркальные очки. Лето же...
  - Ты надумал погостить у меня на каникулах? - спросил он напоследок.
  - У меня ожидается такое насыщенное лето... - я прикинул возможный ход событий и решил, что судебный процесс наверняка обойдётся без меня. - В августе я буду посвободнее - давай, я свяжусь с тобой в начале августа и мы договоримся?
  - Мы на весь июль едем семьёй в Италию, я хотел тебя позвать. Ладно, когда вернёмся, буду ждать письма. Ты его с совой пришлёшь?
  - С совой.
  - Вот и замечательно. Я к тому времени по окклюменции поупражняюсь, проверишь. А законы я покажу брату, он прикинет, как их доработать.
  Как и в прошлый раз, впечатление о нём осталось весьма неординарное. Уверенный в себе парень - и знает, чего хочет.
  Невилла выписали из медпункта только через три дня, в течение которых к нему никого не пускали. Сильно похудевший и повзрослевший, он больше не выглядел ребёнком-переростком. Держался он замкнуто и где-то даже неприступно, последний из рыжих остерегался подходить к нему и даже беспардонная Грейнджер вела себя с ним осмотрительно. Тем же вечером я получил от него письмо с предложением поговорить.
  Встречу я назначил на Астрономической башне за час до отбоя. Все занятия закончились на прошлой неделе, началась сессия, поэтому здесь было пустынно. Мы кивнули друг другу издали, я привычно наложил защиту.
  - Поттер.
  - Лонгботтом.
  - Я рад, что ты жив. - И голос у него стал другой. Сухой и твёрдый.
  - Случай на моей стороне. - Я невесело усмехнулся. - Никогда не надеялся на случай.
  - Жаль, что я не на твоей стороне.
  - На моей, ты просто запутался. Забыл, кто такие Лонгботтомы?
  Он долго не отвечал. Окрестности Хогвартса остались где-то далеко внизу, вокруг простиралось тёмно-синее звёздное небо со светлым краем там, где угасал закат.
  - Я вспомню, - сказал он в открывавшееся перед нами пространство.
  - Ты теперь тоже Мальчик-Который-Выжил-После-Встречи-С-Вольдемортом.
  - Меня не хотели убивать.
  - Как и меня когда-то. Но теперь я стал лишним.
  - Я устал, Поттер.
  - Что-то скоро ты устал.
  - Не понимаю, как ты это выдерживаешь.
  - Втянулся. Долгонько ты у Помфри гостил...
  - Выходить не хотелось. Ты же знаешь, если её не просить, она никогда сразу не отпустит. Лежал, думал...
  - Надумал что-нибудь?
  - Много чего. Ты не хочешь спросить, что там происходило?
  - Я сам всё видел. Люциус приносил мне думосброс.
  - Значит, видел... - Лонгботтом снова надолго замолчал. - Неужели мне придётся убивать вот это... существо?
  - Надеюсь, что нет. Я должен успеть раньше.
  Он повернул ко мне голову, я встретил его взгляд. Пока мы смотрели друг на друга, в его лице что-то едва уловимо светлело.
  - Значит, ты в деле. Неприятно было думать, что всё это мне одному.
  - Дамблдор тоже должен чем-то заниматься, ты уж извини.
  Невилл медленно кивнул в знак понимания.
  - Ладно бы только я, Поттер... он с родителями что-то накрутил. В прошлый раз, когда они побывали здесь после каникул. Они же почти нормальные были... - сказал он с усилием. - Немножко как дети, но нас предупредили, что первое время так и будет, а потом пройдёт. А после разговора с Дамблдором они стали как два попугая - пока были здесь, всё время говорили мне, как они гордятся тем, что я Избранный. В письмах каждый день об этом напоминали и не забывали сказать, чтобы я во всём слушался директора. Совсем на этом сдвинулись, даже бабушка стала беспокоиться. Что делать, Поттер?
  - Отправьте их обратно в клинику, пусть их обследуют на ментальное вмешательство.
  - Но как? Взрослые люди, их не свяжешь и не увезешь, а сами они не согласятся.
  - Согласятся, если им сказать, что это профосмотр или продолжение лечения, о котором была договорённость с клиникой. Напиши бабушке, она сама что-нибудь придумает.
  - А если она меня не послушает?
  - Будь убедителен. В прошлом году она тебя послушала, в этом будет легче. И задержите их там хотя бы до осени.
  Невилл не удивился моим словам. Похоже, я не сказал ничего, до чего бы он уже не додумался, но ему не хватало уверенности в себе, чтобы начать действовать.
  - До осени? Ты надеешься, что к осени всё закончится?
  - Не знаю насчёт 'всё закончится', но многое изменится.
  - Тогда удачи тебе, Поттер.
  - И тебе, Лонгботтом.