Sweetie (Гарри/Луи)
У Гарри Стайлса детство играет в жопе двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Он понятия не имеет, какое впечатление производит на Луи Томлинсона, когда случайно к нему прикасается или когда улыбается этой своей невинной улыбкой, от которой колени подкашиваются. Удивительно только, как Луи все еще держится на ногах. Томлинсон не понимает, почему вот этот, с неряшливо уложенными кудрявыми волосами, что больше напоминают птичье гнездо, этот, я-у-мамы-прелесть, не выходит из головы и прекрасно там себе живет с первого дня знакомства. Гарри не знает, что является для Луи банальным до неприличия идеалом, на который хочется равняться во всем. Иногда Луи хочется дрочить на его фотографии по ночам, но это так, к слову, потому что на большее вряд ли можно рассчитывать. Или можно?
Когда Гарри приходит в голову очередная дурацкая идея, Луи не возникает, потому что ну толку-то? Все равно не послушается, будет тошнить, жалуясь, мол, Томлинсон, ты такой скучный, совсем не умеешь веселиться, ай-ай-ай. Гарри хочет бросаться тортом и измазать Луи кремом, потому что это должно быть смешно, к тому же, он уверен, что Луи это понравится. Еще бы в трусы предложил сливок насыпать - вообще обхохочешься. Томлинсон, конечно же, не отказался бы от последнего, особенно если представить, что Стайлс после вылежит там все начисто, но об этом можно только мечтать. Или не только мечтать?
Луи подставляет ему лицо, не сопротивляясь, и думает о том, что Гарри - тот еще сладкий тортик, думает, что хотел бы быть вишенкой на нем. Он старается сохранять спокойствие и держать себя в руках, когда теплые и сладкие пальцы не раз прикасаются к его губам, гладят щеки, размазывая крем. Луи мысленно улыбается, но только мысленно, иначе придется признать, что Гарри, мать его, Стайлс был прав - ему действительно это нравится.