Вечность для Вечности

Возвращение в школу было, как всегда, скучным и однообразным. Гарольд на автомате улыбался и отвечал почти односложно. Может, он и не душа компании, но вести себя приветливо должен был. Хотя ему так хотелось бы остаться в особняке Реддлов: развлекаться с Барти и тренироваться с Томом.

За лето два парня очень сблизились, не последнюю роль в этом сыграло возвращение Гарольда и то, что он так доверительно всё показал современному злу. Но сложно было не доверять. Певерелл знал Марволо со всех его плохих сторон: и безумным, и монстром и полным психом. Не путать с безумием, в первом случае он просто всё крушил и желал уничтожить, а вот во втором — составил ужасный план и воплотил его в жизнь. Ладно, может, это одно и тоже.

В этом же возвращении Том был адекватным. Ну, на сколько это возможно, Гарольд склонялся к тому, что Реддл никогда не отличался нормальностью. Хотя, что такое «нормально»?

Сидя в карете вместе с другими Хаффлпаффцами, парень обдумывал то, как бы ему грамотно склонить целых два факультета на их с Томом сторону. На помешательстве знаниями Когтевранцев можно легко сыграть. Парочка нужных записок ‘’случайно’’ забытых в книгах, главное, чтобы те выглядели будто давно уже там, и парочка ‘’тайников’’ якобы их прошло — и всё, вороны уже готовы слушать их предложения. И если они грамотно всё подадут, то умники у них в кармане.

А вот с барсуками сложнее. Этот факультет всегда был себе на уме, хотя говорят, что это именно вороны такие, но Гарольду-то лучше знать. Самое главное в плане переманивания — это не дать им понять, что в их нору проползла змея. Больно остро хаффлпаффцы на такое реагируют. Потому тут нужно работать сдержанно и даже скрытно.

«В их случае было бы неплохо использовать план «общего зла». Когда весь факультет против кого-то конкретно. Особо эффективно будет, если злом станет кто-то из министерства».

Только подумав об этом, Гарри тут же встрепенулся. Их карета как раз прибыла, отчего никто не обратил на это внимания. Поднявшись со своего места, Певерелл пошёл в большой зал, едва сдерживаясь, чтобы не начать идти вприпрыжку. Как же он мог забыть о дисциплинарном инспекторе, которого назначили в этом году на место профессора ЗоТИ?! Какое кощунство с его стороны! Но ничего, он обязательно воспользуется данным ему шансом.

«Кто сказал что цвет зла — чёрный или кровавый? Нет, цвет истинного зла — розовый».

* * *

Не будучи в этот раз избранным, который кричит всем о возвращении Воландеморта и вообще, будучи одуванчиком, внимание Долорес Амбридж быстро перешло на Невилла. Тот, может, и не говорил бы о возвращении Тёмного Лорда, но друзья, которые не отлипали от него, постоянно подначивали нового избранного, отчего в один из уроков инспекторша назначила парню ту самую отработку. Гарольд мысленно посочувствовал гриффиндорцу, но ничего предпринимать не стал. Для него же лучше будет, если Лонгботтом будет страдать.

«Как любит говорить один известный всем старик: «Это всё во имя всеобщего блага, мой мальчик», тьфу ты, — попивая чай в столовой и осторожно наблюдая за розовым безобразием, думал он. — Выждем месяц. Барсуки наблюдательны, потому заметят, как ‘’герой’’ увядает. А дальше дело техники, парочка фраз тут, парочка намеков здесь, и вот, весь факультет уже обсуждает министерство».

Мысленная ухмылка, что так и рвалась показаться, была спрятана очередным глотком чая.

* * *

Пятый курс проходил спокойно и размеренно. Певерелл уже запустил огромную машину перемен в сознаниях молодого поколения, и теперь оставалось ждать. Он, конечно, не будет действовать открыто и возглавлять студентов, давая им конкретные цели или как-то влиять на их мнения, заставляя встать на сторону зла. Нет, тонкая работа манипулирования толпой, даже если эта толпа была не глупой, заключалась в ожидании и грамотном подкидывании ‘’дров’’. Именно потому к зимним каникулам Гарольд даже в гости к Тому не ходил, изредка отправляя тому газеты и письма. Конечно, только ночью и за пределами школы.

Благодаря такому подходу на каникулах из всех факультетов осталось парочка слизеринцев и гриффиндорцев, а вот Когтевран и Хаффлпафф полностью опустел. Конечно, если не считать его самого, ведь легенда о плохих родственниках должна оставаться нерушимой. В первую очередь для того, чтобы иметь возможность контролировать внимание к себе одного старого лимона.

«Эх, интересно, Том поел? А то со своими тренировками он постоянно забывает», — печально смотря в тарелку, потроша яичницу, думал Певерелл.

Его грусть была обоснована отсутствием ‘’друзей’’, потому он мог не скрывать этого.

«Наверное, всё же стоит будет наведаться в особняк и проведать этого трудоголика, а то мало-ли, будущий министр уже с голодовки в скелета обратился».

Оставив несчастный завтрак в покое, парень ушёл к себе в комнату. Отсутствие на каникулах целый день было плохой идеей, ведь тогда могут ‘’забеспокоиться’’ колокольчики в бороде.

Но и попасть к Реддлу после возвращения школьников будет невозможно. Ему всё ещё надо контролировать массу детей, которые могут Мерлин что придумать себе. Да и некоторые за это время вполне могут успокоиться, пустив всё на самотек, а этого бывшему избранному не нужно.

Именно поэтому глубокой ночью, когда все уже спали, Гарольд выбрался из школы, вышел из антиаппарационного щита и перенёсся в особняк. Оказавшись в знакомой тёмной гостиной, он вдохну поглубже, блаженно улыбаясь.

— Так и пахнет свобода, — тихо проговорил он, наконец имея возможность не скрывать своего лица.

— С возвращением.

Из темноты, будто призрак, показалась фигура высоко парня, он взмахнул палочкой и запустил в воздух тускло светящийся шарик люмоса, который разогнал тьму. Том был одет в не застегнутую черную мантию, из-за чего Гарольд мог видеть белую рубашку. Рукава были закатаны, что говорило о том, что владелец недавно тренировался. Только при тренировках Марволо закатывал рукава. Жилистые руки, с чуть выпирающими венами на кистях, и тонкие, музыкальные пальцы, что перебирали палочку, прощупывая каждый миллиметр рукоятки.

Смотря на хозяина дома, Певерелл сглотнул. Он знал, что могут эти красивые руки. Они, не вздрогнув, пустят в тебя Аваду или Круциатус, если ты будешь неугоден их хозяину, а кончик палочки, направленный на человека, будет последним, что тот увидит.

— Я так и знал, что ты не будешь спать, — переведя взгляд на лицо, с ухмылкой сказал прибывший.

Лицо современного зла, не изуродованное провалившимся ритуалом и раздробленной душой, было божественным. Острые скулы, аристократическая бледность, что будто заставляя кожу светиться изнутри, слегка впалые щеки, прямой нос с чуть приподнятым кончиком, чёрные, как сама тьма волосы, слегка спутанные после тренировки и красные, как самая свежая кровь, глаза. Да в Тома Реддла было невозможно не влюбиться! И Гарольд, понимая это, мог только представить, сколько девушек и парней побывали в кровать этого идеала. В магическом мире предрассудками насчет ориентации никто не страдал. В одном из своих возвращений он видел супружескую пару из двух мужчин. Конечно, они были не то, чтобы близки, потому спросить о появлении наследников ему не удалось. Но, как говорят маги: — «На все воля магии».

— Вообще-то как раз собирался, — чуть с возмущением сказал Том.

— Ага, охотно верю, — не веря ни слову, покивал Певерелл, сложив руки на груди. — А ещё я уверен, ты поужинал и пообедал.

На это Марволо промолчал, что сразу дало бывшему избраннику понять, что, скорее всего, этот трудоголик даже не обедал.

— Вовремя я, — вздохнул он и, проходя мимо Реддла, пошёл в глубь дома, на кухню. — Извольте проследовать за мной, о великий и страшный Тёмный Лорд, что скоро загнётся с голодовки.

— Я не…

— Не хочу ничего слышать, Том, ты либо сейчас пойдёшь есть, либо я заставлю тебя это сделать, — махнув рукой, призывая того молчать, фыркнул Гарри. — Ты и без меня прекрасно знаешь важность приёмов пищи, но почему-то в упор игнорируешь их. Я не буду спрашивать, ел ли ты после моего ухода, так как ответ мне не понравится. Потому заткнись и пошли, мне надо вернуться к утру, чтобы показаться перед светлыми очами лимонного монстра.

Марволо так и сделал. Молча пошёл за бывшим врагом на кухню, где тот начал готовить.

Если бы кто-то спросил у Реддла, доверяет ли он бывшему врагу. То он бы не думая сказал бы: «Да, доверяет». И это было бы не странно, учитывая их взаимодействия в последнее время.

Сидя за столом и наблюдая, как невысокий парень, чуть пританцовывая и напевая, готовит, Том не мог не засмотреться. Сейчас Гарольд был одет в слегка великоватый ему свитер бледно-жёлтого цвета и чёрные штаны, раскраска Хаффлпаффцев. На голове вечный бардак, а тонкие руки, которые, кажется, могут сломаться, стоит им взять что-то тяжелее палочки, уверенно орудовали ножом.

На зимних каникулах Певерелл предпочитал ходить в укороченных штанах и футболке, что облегала его торс. Потому Марволо прекрасно знал, какая тонкая талия пряталась под одеждой, а также он прекрасно знал, что парень был до одури тёплым. После возрождения он не раз ловил себя на мысли, что мёрзнет, но около этого змееныша, особенно, когда обнимал его, ему было тепло. Хотя и Гарри не раз говорил, что мёрзнет, после этого обычно шли шутки о хладнокровности змей, которыми они являются, пусть и только в фигуральном смысле. И все же это не отменяло того, что друг около друга им было тепло.

— Ей, я вообще-то готовлю, — нарушил мысли возмущенный голос Гарольда.

Том не сразу понял, что тот имел в виду, пока не осознал, что стоит и обнимает парня со спины, прижимая тонкое тело к себе. Мысль о том, чтобы отпустить временного повара даже не появилось. Наоборот, он ещё сильнее прижал к себе бывшего врага и, чуть склонившись, зарылся носом в волосы, вдыхая запах хвои и мяты. Это был запах магии, которую источал Гарольд, и ему безумно нравилось ощущать её около себя. Такая вольная, сильная, яркая.

— Драккл с тобой.

Буркнул Певерелл, вытащив палочку, и, взмахнув той, заставил кухонную принадлежность парить и двигаться, продолжая готовить поздний ужин уже без него.

— Почему сразу так не сделал? — позволив отвести себя к столу, но все так же не отпуская невольного заключенного, спросил Том.

— Хотел попрактиковаться, — пожал плечами он. — Вообще, мне нравится готовить. Это расслабляет и позволяет отвлечься от неприятных мыслей.

— Неприятных мыслей? — с интересом повторил Реддл, садясь на стул и утягивая на колени Гарри.

Всё же они давно не виделись, а сейчас отвлекать их никто не будет. Барти был отправлен на дело, а потому в доме только они. Хотя их никогда не останавливало присутствие Крауча. Обнимашки — это святое. И даже если никто из парней это не признаёт, глубоко в душе оба солидарны с этим утверждением.

— Ну знаешь, — махнул рукой в пространстве Певерелл, будто этим хотел указать на что-то, — я все продолжаю думать о причине своего положения. Может, я и смирился, но всё же причина этого должна же быть?

— Ты разве не проводил исследования? — уткнувшись в шею парня, прикрыв глаза, спросил Том.

Он помнил из воспоминаний, что ему были показаны, как парень проводил долгие годы над решением этой загадки. Поистине, этот феномен противоречил всем законам времени. Но к чему конкретно привели исследования — Том не знал, ведь это воспоминание было показано урывками, для ознакомления.

— Как сказать, — пожал левым плечом и закинув правую руку Марволо на плечо, стал он перебирать его волосы. — Я изучал вопрос возвращения в прошлое, маховик, магия, ритуалы. Мне удалось даже найти информацию о перемещениях между мирами, но чтобы вот такая петля…

Парень замолчал, задумчиво смотря в темноту дверного проема. Стол стоял сразу напротив входа. Кухня была не слишком большой, а стол рассчитан на шестерых человек. Скорее всего, в прошлом здесь трапезничали слуги, но это мало волновало парней. После ремонта кухня была вполне уютной и не вызывала мыслей о собственной незначительности.

— Может, ты не выполнил какое-то предназначение? — некоторое время спустя подал голос Том.

Ощущая тепло и лёгкие прикосновения пальцев к волосам, его заморило. После ухода Гарольда он тренировался как сумасшедший, пытаясь вернуть себе ту мощь, которую утратил после возрождения. Он не признается Гарольду, но и правда пропускал приемы пищи. Организм от перегрузок отказывался принимать еду, и потому он пил кофе и продолжал свои издевательства над собой. Сколько бы Брати не просил и не умолял своего Лорда поесть, он всё время отказывался или ел совсем мало. Это касалось и сна.

Он ощущал усталость, но не мог уснуть. В голове постоянно появлялись новые мысли и идеи, а сознание требовало действий. Если бы Певерелл не пришёл сегодня, скорее всего, он бы снова не спал до утра, а потом, сумев подремать несколько часов, снова взялся бы за работу.

— Ты устал. — Тихий голос Гарольда вернул уплывающее сознание, и Том попытался разлепить глаза и отстраниться, но маленькая рука только чуть прижала его голову к ближе, возобновляя поглаживания. — Тебе надо поспать. Так уж и быть, ужин мы пропустим, но вместо этого ты ложишся спать.

— Мхм

Всё, что смог выдавить Марволо, но всё ещё не позволяя сну утянуть его сознание. Тело на коленях чуть заерзало, и Певерелл осторожно поднялся, выпутывайся из крепких объятий.

— Пошли.

Будучи на грани сна, Реддл позволил себе быть ведомым. Расплывчатый взгляд и уплывающее сознание уловили то, как они поднимались на второй этаж, как вошли в его комнату и как он сел на кровать, после чего снова уволок в свои крепкие объятия тёплое тело. После этого он уже ничего не помнил, сон полностю накрыл его, позволяя телу отдохнуть. И только тепло, размеренный стук сердца и едва уловимые касания к волосам оставались где-то поблизости, не оставляли его, даруя спокойствие, которого ему так не хватало в детстве. Да что там, последние несколько месяцев. Казалось, будто вместе с Гарольдом ушло что-то важное, тёплое и нужное.

* * *

Проснулся Марволо полон сил и с ясной головой. Слегка потянувшись, он сел на кровати, заметив, что спал он в рубашке и штанах, а мантия была небрежно кинута на спинку кресла. В комнате он был один, что не удивительно, но всё же было какое-то чувство грусти. Он вспомнил вчерашний вечер и вздохнул. Нет, никакого смущения или чего-то подобного, чего вообще стесняться, он уже не мальчишка в пубертате, да и они просто спали.

Поднявшись с кровати и магией поправив свой вид, он заметил небольшой лист бумаги на прикроватной тумбе. Взяв тот и раскрыв, он хмыкнул.

«Завтрак на столе. И только попробуй всё не съесть»

— Мальчишка, — не прекращая улыбаться, сказал он.

Забота была приятна, пусть и в такой, полу угрожающей форме. Хотя такое даже в шутку угрозой сложно назвать. Певерелл вчера лично готовил для него, и Том был уверен, что, если бы не усталость, тот бы обязательно заставил его всё съесть. Считай, пожалел уставшего Тёмного Лорда. Видел бы кто-то его сейчас, не поверил бы, что когда-то он хотел во чтобы то ни стало убить парня. Ирония судьбы, враги стали столь близки, что впору задаваться вопросом: «А точно ли они те, за кого себя выдают?»

* * *

Дни в школе были скучными. После возвращения детей, Певерелл старался быть везде и всюду, чтобы контролировать всё, что только сможет. Когтевранцы стали присматриваться к старшим, но молчали, не выражая никаких конкретных мыслей. Гарольд ещё несколько раз подкладывал состаренные записки и создавал якобы тайники. Он не писал ничего конкретного и не называл имён. Только отрывки размышлений, обсуждения как бы двух человек. Выписывал фразы из книг, делая ссылки на них и оставляя комментарии. Он старался делать всё это в почти нейтральной форме, будто студент прошлого просто задался вопросом общества магов. А самое главное: он писал от разных лиц и с разных годов.

Самое сложное в этой схеме было не переусердствовать, оставлять только парочку записок с размышлениями и не попасться. Хотя ладно, с последним ему помогала мантия невидимка.

А вот с Хаффлпаффцами было даже интересно. Пускать слухи, оказывается, так занимательно. Он толком ничего не говорит, так, слегка изменяя голос тихо проговаривает некоторые мысли, что граничили с откровенной пропагандой.

— Вы хоть видели Лонгботтома после отработок Амбридж? Такое чувство, что из него вся магия ушла. А ведь в прошлом году он был отличником в гербологии.

И в таком темпе он действовал до самых экзаменов. За это время произошли только некоторые интересные моменты. Оказывается, на Гриффиндоре не все с лимонными дольками в мозгах. И кто бы мог подумать, что это буду они?

«Хотя, если припомнить, эти двое всегда были себе на уме», — попивая чай, наблюдал за подозрительно тихими близнецами Уизли.

Эти двое всегда отличались от остальной семьи. На самом деле, почти все дети были сами по себе. Билли Уизли был персонажем самым отстранённым от семьи, благодаря тому, что он был самым первым ребёнком в семье, он быстро повзрослел. Как помнил Гарольд, в этот раз парень не приезжал в школу, чтобы поддержать героя, потому он так и не встретился с Флёр Делакур. Но так же он знал, что это не помешает этим двум встретиться.

«Всегда встречались и влюблялись. Вот, что по-настоящему неизменно ни в каком из возвращений», — перебирая сумку, готовясь к следующему дню, размышлял Певерелл.

Следующим в списке был Чарли Уизли. Бывший герой помнил, как Оливер Вуд, капитан команды по квиддичу на Гриффиндоре, отзывался о нём только в положительном ключе. Он называл того отличным ловцом, после чего грустно добавлял, что если бы не драконы, в которых Чарли просто влюбился, Англия обзавелась бы талантливым игроком.

«Но магия решила, что Чарли должен жить не ради людей, а ради драконов», — улёгшись на кровать, и закинув руки за голову, хмыкнул Певерелл.

В комнате он живёт один, потому волноваться о том, что кто-то ворвётся, не стоило. Хотя привычка прятать свои вещи в сундук всё равно осталась. Знал бы кто-то, сколько раз у него ''одалживали'' мантию без его разрешения. Потому теперь, даже несмотря на то, что живёт он один, на сундуке лежат чары отвлечения и легкое проклатие.

«Дальше шёл Перси. Тот ещё тип, на самом деле. Настоящая шавка министерства. Жадный до денег, власти и славы. Откровенно говоря, иметь дело с безумным Воландемортом хочется больше, чем с ним». — Певерелл скривился.

Перси Уизли был неприятным человеком, и это мягко сказано.

Дальше по очерёдности шли близнецы. Эти двое были головной болью всех преподавателей, а особенно Филча, а ещё гениями. Их неординарное мышление и непоседливый характер были причинами многих происшествий. Их созданные зелья и игрушки, которые были почти опасны, в будущем стали настоящей классикой мира магии.

«Зонко со своим товаром отошёл на второй план почти сразу, как открылся магазин близнецов», — вспоминал Гарольд.

В тех возвращениях, где он собирал крестражи для экспериментов, Том воскрешал намного позже, если вообще воскрешал, из-за чего мир успевал достаточно сильно измениться. И благодаря этому он знал, что близнецы предпочитали свободу, в которой есть веселье и они сами. Даже то, что оба имели девушек, не заставило остепениться, и они ещё долго не вступали в брак.

Рональд Уизли был жадным и завистливым. Он искренне сочувствовал Гермионе, которая вышла замуж за такого парня. Особенно если учитывать, что она это сделала не по своей воле. Как его, Грейнджер опоили зельем, из-за чего Уизли получили новую кровь и богатого зятя.

Джиневра Уизли, что же, Гарольд мог сказать, что она была похотливой. Припоминая то, сколько и со сколькими она ему изменила на первом круге, он хотел биться головой о стенку. Он был таким тупым, что, даже если бы не зелье доверия и любви, он всё равно прощал Джинни её поступки. В такие моменты он благодарит того, кто продолжал отправлять его назад, пока он наконец не прозрел.

«Хотя потом можно было бы и оставить меня в покое», — но эта мысленная полу претензия так и осталась без ответа.

* * *

В день первых экзаменов, которые Амбридж настояла провести в большом зале, произошло то, о чём в будущем будут передавать от старших к младшим, как легенду. Два Уизли, которые прониклись витающей между воронами и барсуками атмосферой, устроили настоящий фестиваль. Как позже они прокоментуют свои действия: «Это был реклама наших вредилок».

Только вот Гарольд прекрасно знал, что рекламой эта маленькая революция была в последнюю очередь.

Запустив вращающийся фейерверк в зал, два рыжика залетели вслед и начали разбрасываться летающими вспышками, пугалками и даже дымовыми взрывалками. Всё это также сопровождалось криками детей, которые в трепетном восторге с примесью ужаса разбрасывали свои контрольные, поджигая те от искр.

Попытки Долорес угомонить детей увенчались провалом, а когда она стала запускать заклинания в зачинщиков, те только со смехом уворачивались, крича той:

— Министерской жабе…

— …не поймать.

— …Ветер перемен!

Пока вокруг творилась вакханалия, Певерелл отошёл в сторонку, накинув на себя отвлекающее внимание и восхищенно аплодировал. Слова звучали очень размыто, без каких-то намёков на смену стороны и больше как насмешка над Амбридж, а не как призыв к действиям тех, кто стал сомневаться во власти.

Гарольд гордился этими двумя сорванцами, как отец своими детьми. Пусть физически он и был младше.

После громкого заявления, парни на метлах выскочили в коридор и сбросили все безобразные запреты, которые появились за время правления Амбридж. Да, как и много раз до этого, Дамблдор самоудалился, пустив всё на самотек, оставляя школу полную детей на сумасшедшую. Ну разве не прекрасный директор?

Но даже при отсутствии лимонного старика, Гарольд не мог оставить школу. Ведь как раз в этот момент можно было почти открыто начать пропаганду. Певерелл несколько раз порывался переместиться к Реддлу и проверить, не загнулся ли тот, но так и не делал этого.

По сравнению со стариком, он волновался за детей. Из-за кулис он помогал первогодкам, да и вообще всем курсам. Он предупреждал о приближении дисциплинарной дружины, отвлекал розового диктатора, один раз даже лично спас парочку, которая целовалась в укромном местечке.

А потом появились близнецы, которые на перевес с картой Мародеров нашли его. Они конечно ничего не могли доказать, но то, что каждый раз — когда кому-то везло спастись от наказания — он был рядом, о многом говорило.

— Ты не герой, — сказал тогда Фред.

— Но ты спасаешь других, — продолжил мысль Джордж.

— Не похоже…

— …что ты…

— …хочешь славы.

— Иначе бы…

— …не прятался.

— Так чего ты хочешь, Гарри Поттер? — В один голос закончили они.

— Перемен.

Одним этим словом он запустил машину перемен. Близнецы после этого ничего не спрашивали, но перед уходом какое-то время ещё смотрели, будто что-то оценивая. А потом Певерелл нашёл карту Мародеров и записку.

«Министерским крысам не остановить бурю, которую поднял ветер Перемен»

* * *

Выйдя на улицу со всем студентами, Гарольд с улыбкой смотрел на то, как в небе появилась большая буква «W», а потом прозвучала та самая реклама:

— Милости просим в Косой переулок, номер девяносто три, в магазин «Всевозможные волшебные вредилки»!

И скрылись в тучах. Гарольд, да и сами парни, знали, что их исключат, потому возвращаться не стали. Пока окружающие ещё были под впечатлением, Певерелл скрылся в коридорах, направляясь в подземелье. Как и много раз до этого, он стал спонсором магазина приколов.

«Ведь сколько бы раз я не давал вам деньги, вы всегда приносили стократ, — войдя в гостиную, Гарольд выдохнул. — Этот год наконец закончился».

На прощальном ужине вместо Дамблдора, который так и не явился, говорила Минерва. Благодаря тому, что она была не любителем длинных и пространных речей, всё быстро закончилось, и при отправлении Певерелл уже был настроен снова сыграть свою роль печального мальчика. Да вот только даже зная много разных вариантов будущего, это возвращение всё ещё умудрялось удивлять его.

— Гарри, — окликнул парня староста факультета Хаффлпафф. — Тебя профессор МакГонагалл зовет. Она у себя в кабинете.

— Что? Почему? — Искренне удивился он. — Совсем скоро же на поезд.

— Не знаю. Вот именно, потому поспеши.

Оставив свои, уже упакованные, вещи, Гарольд пошёл к декану Гриффиндора. По пути размышляя, что же могло той понадобиться, в голову ему не шло абсолютно никаких вариантов. Он точно нигде не засветился, а Уизли никогда бы не сдали его, особенно после его спонсорства.

— Добрый день, профессор МакГонагалл, — постучав и слегка приоткрыв дверь, поздоровался он.

— Гарри, добрый, проходи.

Чуть нервно пройдя в кабинет, он встал у стола. Мысленно он хмурился, думая о том, что же ей от него нужно, но внешне не задерживаясь взглядом на одном месте, качественно притворился испуганным.

— Прости, что отвлекла тебя от сборов, — взяв что-то в руку, начала женщина, — но я хотела передать тебе это до отбытия.

Она протянула письмо. Письмо, которое Гарольду уже не нравилось, но он не терял самообладания и с легкой подозрительностью взял то в руки.

Письмо было без адресанта, что заставило парня сглотнуть. Интуиция говорила о том, что ему не понравится то, что там написано, но Минерва, которая смотрела на него не давала просто уйти. Затаив дыхание, Певерелл осторожно сломал сургуч и открыл письмо.

— Это…

— Да, — кивнула женщина, она по своему поняла заминку. — Он и мне написал, попросил передать письмо и передать, что встретит тебя на вокзале.

Гарольд смотрел на слова и не мог понять, какого, Драккла происходит. И почему в такой момент мир решил снова поставить ему подножку.

* * *

Ехал парень в поезде с каменным лицом. Держать маску радости или грусти он просто не мог. Он чувствовал: если попытается, то сорвется.

«Привет, Сохатик. Прости, что пишу так неожиданно, но я так хотел сделать тебе сюрприз! Но знаешь, я не очень хорош в этом да и, уверен, у нас с тобой и без этого будет полно интересных дней. Мой врач сказал, что я здоров и могу вернуться к тебе. Я тебе столько дней рождения задолжал, столько веселья, столько разговоров. В общем, я обещаю, мы всё это наверстаем, и, надеюсь, мы сможем подружиться»

Твой Бродяга

Чертов Блэк прибыл в Англию! Боги! Магия! Смерть! Да кто угодно! Почему сейчас, когда он должен был отправится к Реддлу и обговорить очередной шаг в плане? Лояльность воронов и барсуков было получено, а также, возможно, они смогут получить шпионов в стане врагов.

«Но нет, этот идиот решил прибыть назад», — зло смотря на мелькающий пейзаж за окном, думал Гарольд. — Я прожил без тебя до этого дня, прожил бы и дальше».

Решив выйти, Певерелл прошёл в туалет и умыл лицо. Смотря на себя в зеркало, он глубоко дышал.

«Так, спокойно. Мне ещё выброса не хватает. Ладно, вернулся и вернулся, найдём ему применение и повернём ситуацию в свою пользу. Зря, что ли, столько прожил?»

Наконец взяв себя в руки, он вернулся в купе и в этот раз уже почти искренне улыбался.