3. Двуличный день
Тонкс беззаботно дежурила около Хогвартса, как вдруг в небе появилась Чёрная Метка. Она побежала к замку.
Школа была опутана Пожирателями. Девушка пробивалась сквозь дерущуюся толпу, как вдруг увидела Билла, покусанного человеческими зубами. Она позвала на помощь и побежала дальше. Вдали мелькнул подол мантии Снегга и она поняла в чем дело. Он направлялся к астрономической башне, хотя Тонкс не понимала зачем. Около входа в башню столпилась часть Ордена Феникса, но дальше они пройти не смогли.
Вдруг через окно она увидела летящее вниз тело Дамблдора и поняла, что директора и основателя Ордена уже нет в живых. Тогда она побежала в больничное крыло ко всем остальным.
— Разве нельзя исцелить Билла какими-нибудь чарами? — спросил Гарри у целительницы.
— Чары тут не помогут, — ответила мадам Помфри. — Я перепробовала все, что знаю, но от укусов оборотня лекарства не существует.
— Но его же искусали не при полной луне, — сказал Рон, смотревший в лицо брата с таким выражением, как будто надеялся, что раны затянутся от одного его взгляда. — Сивый не преобразился, так что Билл не станет... настоящим...
И он неуверенно взглянул на Люпина.
— Нет, думаю, настоящим оборотнем Билл не станет, — сказал Люпин, — но отсюда не следует, что в кровь его не попала никакая зараза. Это зачарованные раны. Они вряд ли исцелятся полностью, и... и в Билле будет, возможно, проступать временами нечто волчье.
Тонкс слушала и понимала, что она ни в чем не виновата.
— Видишь! — произнес сдавленный голос. Тонкс гневно взирала на Люпина. — Флёр все равно хочет выйти за него, пусть даже он и искусан! Ей наплевать на это!
— Тут другое, — едва шевеля губами, ответил напрягшийся вдруг Люпин. — Билл полным оборотнем не станет. Это два совершенно разных...
— Да мне-то что, какое мне дело? — воскликнула Тонкс, хватая Люпина за отвороты мантии и встряхивая его. — Я миллион раз говорила тебе...
Вот тут-то значение нового Патронуса Тонкс, ее получивших мышиный окрас волос, причина, по которой она бросилась искать Дамблдора, едва услышав, что Сивый снова на кого-то напал, — все это стало вдруг для Гарри совершенно ясным: выходит, Тонкс была влюблена вовсе не в Сириуса...
— А я миллион раз говорил тебе, — произнес Люпин, стараясь не встречаться с Тонкс взглядом, — что я слишком стар для тебя, слишком беден... слишком опасен...
— Дамблдор был бы счастливее всех, зная, что в мире прибавилось хоть немного любви, — резко сказала профессор МакГонагалл.