Это все игра?
Они оба стояли в полутени, свет от палочки Эндрю отбрасывал резкие, ломанные тени по стенам.
— Это не должно было начаться здесь, — пробормотал Нил, скорее себе.
Он едва заметно поморщился — где-то глубоко под кожей шрам начал покалывать. Едва ощутимо, как слабое предупреждение.
— Но началось, — спокойно повторил Эндрю.
Шрам горел всё сильнее. С каждым вдохом, с каждым взглядом на знак на полу — будто что-то невидимое медленно, методично сжимало его руку в железном кулаке.
Нил сжал пальцы в кулак, пряча дрожь.
— И ты решил, что хочешь быть в этом? — спросил он, голос стал жёстче, чтобы перекрыть боль.
— Я не люблю загадки, Джостен. Но я ещё меньше люблю, когда кто-то в моей школе горит изнутри, а все делают вид, что это нормально.
Нил чуть склонил голову, взгляд острый, как лезвие.
— И что ты будешь делать?
— Я буду рядом. Пока ты не сломаешься. Или не скажешь правду.
— Ты романтик.
— Я реалист. Я просто знаю, что если ты сломаешься — это заденет и остальных.
На секунду они замолчали.
Потом Эндрю шагнул вперёд и — без предупреждения — провёл пальцем по одной из капель на полу.
Он понюхал её.
— Это не кровь.
— Что?
— Похоже на... что-то иллюзорное. Заклинание-приманка. Но сделано слишком точно. Почерк — взрослый. Опытный.
Шрам вспыхнул новой волной боли — резкой, как укус змеи.
Нил медленно выдохнул, борясь с тошнотворной дрожью в пальцах.
— Он здесь, — глухо произнёс он.
Эндрю посмотрел на него.
— Рико?
Нил кивнул. Очень медленно.
Их окружала тишина — вязкая, давящая. Свет палочки дрожал в руке Эндрю.
Где-то в коридоре послышался звук — лёгкий шорох. Как будто кто-то скользил по полу.
Они оба обернулись.
И шрам на руке Нила полыхнул, будто предупреждая: слишком поздно.