Untergang
К прослушиванию
Щенки — смерти нет
Рубеж веков — Душечка
__________________________________________
Насколько……
Долго……
Можно…….
Оставаться в собственных……
Грёзах…..
А можно ли вообще…….?
?...?...?
Вокруг темно и холодно. Но погодите, чувствует ли это кто-то, кроме самого несуществующего наблюдателя? Хотя почему кто-то? У нас есть вполне определённый кто, который должен ощущать на себе все прелести этого уютного местечка. Что за место? Вы что, не видите?
Не видите ведь?
А хотели бы?
Стоит ли задуматься, почему наш обозреваемый кто не видит, где он?
А раз он не видит... то и вам неизвестно, где он...
А теперь повторим вопрос:
А хотели бы вы всё-таки увидеть?
Но только ответ нельзя поменять.
Стоит задуматься, почему наш герой выбрал счастливую бездну забвения.
Иногда ведь незнание — благословение.
Ну... я предупреждал.)
Как уже было указано ранее, помещение было тёмным и холодным, пол — влажным и покрытым плесенью. Где-то в углу валялась размякшая газета с уже потёкшими по ней чернилами, так что с трудом можно было разобрать, что на ней написано.
Что же там?
Гарри Поттер про...
Вы хотите прочитать, но что-то вас останавливает.
О чём мы вообще говорили?
Ах, точно... Солнце заливает помещение сквозь арочные окна, Марволо подходит к Ри со спины и обнимает. Это утро такое же, как и уже несколько до него — тёплое и пропитанное немым счастьем.
Ри поворачивает голову, в нос бьёт сладковатый запах выпечки, доносящийся с кухни, и чего-то ещё. Он пока не различил чего, но оно неуловимо походит на аромат сырости. Плесень. Но откуда бы тут взяться плесени, в этом чудном доме?
Неоткуда. Так ведь?
Молодой человек не замечал, как вокруг него становилось слишком влажно. Не замечал он и как подвал наполнялся водой. И, конечно же, он ничего не предпринимал. Зачем, если он стоит на балконе в объятиях любимого?
Пока вода постепенно не дошла до его лица, он не чувствовал, как жжёт лёгкие. Уже не чувствовал.
Он разворачивается в объятиях, и его целуют.
Вода льётся в лёгкие.
Руки сжимают его крепче, прижимая к себе.
Давление воды нарастает. Он не чувствует, как...
Захлёбывается от любви. От любви ли?
Его тело обдаёт прохладным ветром из открытой двери на веранду.
Его тело всплывает в ледяной воде подвала, пока конечности коченеют.
А где-то рядом колышется газета с совсем размокшими словами:
"Гарри Поттер пропал без вести."
И дата: 1997 год. 3 число. Февраля месяца.
Если вам, конечно, интересно, то сегодня всё тот же 1997 год и всё то же 3 число. Только уже апрель.
С момента выпуска газеты прошло 2 месяца. С момента его пропажи — так и вовсе все 3.
Хочется задуматься, как до этого вообще дошло?
Ну, для начала, трепать нервы и издевательски относиться к тёмным лордам — не то, что можно делать без каких-либо последствий.
Второй пункт — это, конечно же, не сообщать сумасшедшим тёмным магам о партнёрстве с ними и уж точно добровольно не приходить прямо в их дом.
А так, в целом, у Ри было полно времени подумать о том, как он докатился до момента в своей жизни, когда оказался в подвале поместья тёмного лорда, который решил перевоспитать своего неожиданно объявившегося партнёра. И, о да, он совершенно доходчиво донёс, что было не так в той игре, что затеял Гарри, надеясь выйти с исключительной выгодой лишь для себя. Ещё недавно парень отчётливо помнил каждое слово о том, за что он страдает сейчас — ровно до того момента, пока старший не перестарался.
С того момента парень не помнил ничего. Не вслушивался ни в голоса в голове, шепчущие без остановок, ни в непрекращающую капать с потолка воду. Не дрожал от холода и не пытался держаться на поверхности, когда вода поднималась до критичного уровня, оставляя зазор с воздухом лишь у самого потолка. Когда-то белая и выхоленная шёрстка на его ушах и хвосте скомкалась в колтуны и стала грязно-серого цвета. Медовая кожа больше походила на скальп, снятый с трупа: неестественно бледная, вся в синяках и гематомах, натянутая на выступающие кости. А и без того большие глаза выделялись на лице своим ярким цветом — слишком неестественно.
Так вот, вернёмся к главному. Ри всплыл на поверхность воды уже достаточно наглотавшись и даже не осознавая этого. За закрытыми веками он видел лишь счастливую картинку того, как всё могло бы быть, и его сознанию честно было легче поверить в то, что тот придуманный в порыве отвлечься от боли мир реален, чем тот, где организм медленно умирал.
И, может, он бы и умер, так и не продолжив бороться за свою жизнь, если бы не домовик, что следил за помещением, где он находился, не доложил тёмному лорду, что что-то пошло не так.
Хотя, конечно, что вообще может пойти не так с человеком, которого уже 3 месяца пытают?
Мужчина появился в подвале сразу же, как только домовик сообщил, что его "гость" не подаёт признаков жизни. Убивать мальчишку он не планировал — лишь показать ему, где его место, по сугубо его личному мнению. Он уже месяц не навещал парня, оставляя его вариться в собственной тюрьме.
Домовик вытащил тело парня в коридор подвала. На нём были жалкие останки одежды, в которой он пришёл к нему вечером 3 месяца назад. Сам и добровольно пришёл. От самоуверенного парня, от которого несло силой за метры, которого он видел на встрече после боя, не осталось ничего. Истощённый и бледный, он казался ещё младше своего возраста. Мужчина опустился на корточки, накидывая на хрупкое тело диагностирующие чары, которые были вовсе не радужными. Помимо воды в лёгких, которую он извлёк первым же делом, накладывая врачевательную магию, у мальчика была пневмония. Его тело буквально горело, несмотря на холод окружающего пространства.
Марволо подхватил его на руки, ругаясь себе под нос, и понёс прочь отсюда. Перестарался, — думал он, ещё не осознавая, насколько он прав и что вернуть разум обратно в тело будет куда сложнее, чем просто лечить последствия курорта.
Ри отстранился в поцелуе и закашлялся, будто бы что-то давило ему на лёгкие, но его тут же отвлекло то, что старший повёл его на веранду, чтобы прогуляться по саду. Они шли между деревьев, усыпанных плодами, пока не дошли до бассейна. Ри замер в объятиях, всматриваясь в толщу воды, и почему-то в сознании мелькали страшные картинки: он тонет и не может всплыть, конечности больше не держат его, вода заливается в лёгкие, и он задыхается. Его настолько испугали эти сцены, что он попятился от воды, дрожа всем телом. Картинка перед глазами плыла. Марволо в светлой рубашке и брюках тоже становился нечётким, его фигура смазывалась, будто бы кто-то взял кисточку и размазал незастывшие краски. Последнее, что он помнил — это как ему стало очень холодно. Так, как никогда не было раньше.
Вернёмся к вопросу, который сам собою задался ещё в самом начале главы:
Насколько долго наше сознание может само себя удерживать внутри себя?