запретный лес
Невилл хотел закрыть книгу, но ему это не удалось, более того, на странице появилась надпись: «следующую главу тоже читаете вы». Спорить с Магией было бесполезно, правда, у чтеца волосы становились дыбом от одного названия главы и того, что там должно было описываться. Тем более, что он предвидел очередной конфликт с МакГонагалл и Хагридом, против которого уже ополчились все... ну, или почти все. Жалко беднягу. С одной стороны, действительно, гигант не желал окружающим зла... но на всё смотрел только с одной стороны и считал, что, раз он обожает всех этих драконов и мантикор, значит, это единственные создания в мире, которые заслуживают маломальского внимания и интереса со стороны всего человечества. Грустно. Вымахал детина... а остался малым ребёнком...
— Продолжайте, мастер Лонгботтом, судя по всему, нам придётся пережить, как минимум, ещё одну главу, — кивнула мадам Боунс, перед которой лежал длинный лист пергамента, наполовину покрытый пометками, многие министерские чиновники тоже делали записи, параллельно сверля сердитыми взглядами Дамблдора и двух его преподавателей. Минерва и сама раскаивалась во многих своих ошибках, понимая, что была неправа и несправедлива, где-то ей следовало проявить настойчивость, где-то... Альбус испытывал двойственные чувства. С одной стороны он понимал, что наделал ошибок, которые и сам не мог оправдать даже перед самим собой, но другие поступки, хотя и выглядели... не самым лучшим образом, но — это было необходимо. К сожалению, у него не было возможности объяснить этого Корнелиусу и прочим, он не мог открыть все свои карты, тем более, в зале находятся люди, которые способны донести обо всём Реддлу. Впрочем, что им помешает после этого проклятого Суда обо всём написать своему повелителю? Кошмар!.. А Хагрид и вовсе не понимал, почему все его постоянно ругают, он же всё делал правильно. О чём-то его просил величайший из величайших... А если он о чём-то и запамятовал, то разве можно его в этом винить? Бывает... А зверюшки... Они же никому ничего плохого не сделали... Они же все такие милые и безобидные! Подумаешь, оцарапала его детка руку Рона — так это же не смертельно, царапинка была незначительная... и мальчик сам в этом виноват, зачем дразнил? Ну не хотела Норберта... Эх, как там его сиротинушка? Вспоминает ли мамку? И почему эти все... Эх, ничего-то они не понимают!
— Глава 15
Запретный лес, — Невилл выпил воды, откашлялся и приступил к чтению.
Наверное, ничего хуже с Гарри приключиться просто не могло.
Филч прямиком повёл их на первый этаж, в кабинет профессора МакГонагалл, где они молча сидели, ожидая появления профессора. Гермиона дрожала и едва сдерживала слёзы.
— Что ж ты не пела? — ехидно спросил Драко. Золотое Трио зло на него посмотрело. — В следующий раз не будете ехидничать!
— А что, были и другие разы?
— Ну, не знаю... Но Грэйнджер несколькими строчками раньше готова была петь из-за моих неприятностей... На будущее — какие песни тебе больше всего нравятся, чтобы мне знать, как в аналогичной ситуации поднять тебе настроение?! Уй...
— Безусловно, мисс Грэйнджер была не права, — прошипела Нарцисса, качая головой. — Но брать с неё такой пример не следует. Не забывай, что она магла, воспитанная маглами, а ты — чистокровный в энном колене маг, да ещё и аристократ! Девочку никто не учил ни этикету, ни такту... поэтому в данном случае это, хотя и было очень некрасиво, но...
— Понял, понял! — юный Малфой встал и принёс Гермионе официальные извинения за допущенную бестактность. Та кивнула, теребя подол мантии.
Гарри судорожно пытался придумать подходящее оправдание и какую-нибудь невероятную историю, объяснявшую их ночное бдение, но каждая новая версия была слабее предыдущей.
— Оправдываются слабаки, — заметил аврор Роулс, который также был представителем довольно знатного магического рода, хотя и не столь знатного, как Малфои, Блэки и, как выяснилось, Поттеры.
Похоже, они влипли в серьёзную переделку. И сожалеть о том, что он забыл мантию на башне, было уже поздно. Гарри не видел, как они смогут оправдаться перед профессором МакГонагалл, к тому же они не просто бродили посреди ночи по школе, но были пойманы спускающимися из самой высокой башни, куда вообще запрещалось подниматься, кроме как на уроки астрономии. А если профессор выяснит про Норберта и найдёт на крыше мантию, то Гарри и Гермионе придётся паковать свои чемоданы — в этом сомнений не было.
— Да, неприятности у вас будут... но всё же не до такой степени всё плохо, — улыбнулась Минерва.
— Ну, как сказать... — хмыкнула Гермиона.
— Исключительно благодаря Флоренцу, — добавил Гарри, содрогнувшись от нахлынувших воспоминаний.
— Какому ещё Флоренцу?
— Кто это такой?
— Кентавр. Подробности — в этой главе.
Однако Гарри зря думал, что ничего хуже и придумать нельзя. Он ошибался. Потому что наконец появившаяся в кабинете профессор МакГонагалл вела за собой Невилла.
— Гарри! — завопил Невилл, словно забыл о присутствии преподавателя. — Я пытался вас разыскать и предупредить, я услышал, как Малфой рассказывает своим дружкам, что поймает вас ночью, когда вы будете с дра...
— Я и в самом деле забыл, — покаянно признался мальчик, глядя на профессора. Та покачала головой и вздохнула. И тут тоже были две стороны медали. С одной стороны Лонгботтом нарушил школьные правила, вышел из гостиной после отбоя, наговорил декану сказок — которые оказались отнюдь не сказками... Но, с другой — проявил себя с самой лучшей стороны, хотел предупредить друзей об опасности... Очень по-гриффиндорски! И в глазах бабушки больше одобрения, чем осуждения внука...
Гарри яростно замотал головой, показывая Невиллу чтобы тот немедленно замолчал, но профессор МакГонагалл это заметила. Вид у неё был такой, что стоит ей выдохнуть воздух, изо рта её ударит столб огня — такой, какой Норберту и не снился.
— Эй, Минерва, вы, вроде, кошка, а не... — забеспокоился Джеймс. — Или так быстро поменяли анимагическую форму?
— Джим, поменять форму невозможно, — напомнил другу Ремус. — К тому же, в магическое животное превращаться никак невозможно...
— А откуда тогда огонь?
— Это было в фигуральном смысле.
— Я никогда бы не поверила, что вы способны на такой поступок, — медленно выговорила она. — Мистер Филч сказал, что вы поднимались на астрономическую башню. Сейчас час ночи. Объяснитесь.
В первый раз за всё время своего пребывания в школе Гермиона не нашла что ответить. Она застыла, как статуя, глаза опустились и уткнулись в пол.
— Кажется, я понимаю, что происходит, — произнесла наконец профессор МакГонагалл, не дождавшись ответа. — Не надо быть гением, чтобы догадаться. Вы скормили Драко Малфою идиотскую историю про дракона, рассчитывая, что он посреди ночи выйдет из спальни и наткнётся на кого-то из преподавателей. Что ж, я уже его поймала. Видимо, вы полагаете, что это смешно, что не только Малфой клюнул на вашу историю, но и Невилл Лонгботтом?
— Никто Драко ничего не скармливал!!! И Невиллу тем более!!! — возмутилось Трио. Минерва вздохнула.
Гарри поймал взгляд Невилла и попытался сказать ему без слов, что это неправда, потому что вид у Невилла был ошеломлённый и оскорблённый. Гарри было жаль неуклюжего беднягу Невилла, ведь он, такой пугливый и нерешительный, нашёл в себе силы, чтобы выйти ночью из спальни и попробовать найти Гарри, чтобы предупредить его.
— Это был отважный поступок, — кивнула Августа. — Безрассудный, ничего не скажешь, но с твоей стороны... Невилл с самого раннего детства боялся ходить ночью, — пояснила она окружающим. — Представляю, каково ему было... Так что, можно сказать, за прогулку после отбоя он сам себя и наказал.
— Это точно, — Невилл опять содрогнулся. Правда, он теперь меньше боялся темноты, но... скажем так, испытывал некоторый дискомфорт, если оказывался в неосвещённом помещении.
— Это омерзительно! — заключила профессор МакГонагалл. — Подумать только — четверо учеников бродят ночью по школе! Раньше такого никогда не случалось! Я думала, что вы куда разумнее, мисс Грэйнджер. А что касается вас, Поттер, я думала, что принадлежность к факультету Гриффиндор значит для вас куда больше. Что ж, вы все трое будете наказаны — да, и вы тоже, мистер Лонгботтом, ничто не даёт вам права ходить по школе посреди ночи, тем более сейчас, когда это особенно опасно.
— Особенно опасно? Почему?
-Наверное, из-за Пушистика...
Кроме дисциплинарного наказания, вы получаете пятьдесят штрафных очков.
— МИНЕРВА!
— Когда Долорес пыталась снимать баллы, вы сами напомнили ей лимит очков, которые можно снять за провинность! Или школьные правила изменились после того случая?!
— Хорошо ещё, что вы не додумались снять с каждого...
— Вы так думаете? — пискнул Невилл, глядя на Маулса.
— Пятьдесят? — с трудом выдохнул Гарри. С таким штрафом Гриффиндор терял своё первенство в Кубке школы — первенство, установлению которого он лично способствовал во время последнего матча по квиддичу.
— Пятьдесят очков каждый, — добавила профессор МакГонагалл, шумно выдыхая воздух — ноздри её длинного тонкого носа широко раздувались.
— МИНЕРВА МАКГОНАГАЛЛ!
— ВАМ НЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ВЫ ПЕРЕГНУЛИ ПАЛКУ?!
— Даже если снимать баллы с каждого провинившегося... То, согласно школьным правилам, Слизерин в ту ночь должен был не досчитаться десяти баллов, а Гриффиндор — тридцати! — Маулс качал головой. Поскольку речь шла не о золотых галеонах, которые следовало выплачивать школе, он счёл возможным заступиться.
— Не говоря уже о том, что вы своими действиями практически дарите победу в факультетском соревновании соперникам... Вы, как декан факультета, должны быть в этом отношении...
— Декан должен быть особенно строг в отношении дисциплины на факультете...
— Но не за счёт подобных нарушений правил!
— Если вы требуете от других выполнения правил, то и сами должны придерживаться буквы устава!
— Представляю, какова была реакция на факультете!
— Почему-то нас вы даже за куда более серьёзные преступления наказывали не столь строго!
— Достаточно! — Минерва низко опустила голову. — Я... Я... Была категорически не права... Погорячилась...
— Профессор, пожалуйста... — взмолилась Гермиона.
— Вы не можете... — подхватил Гарри.
— Не говорите мне, что я могу и чего не могу, вы поняли, Поттер?! А теперь возвращайтесь в спальню. Мне никогда в жизни не было так стыдно за Гриффиндор!
Минус сто пятьдесят очков. Теперь факультет Гриффиндор оказывался на последнем месте. Возможно, он ещё мог выиграть Кубок по квиддичу, но в соревновании между факультетами ему не победить. И всё из-за того, что они потеряли сто пятьдесят очков за одну ночь. Гарри казалось, что сердце его вот-вот разорвётся на части, потому что шансов исправить ошибку не было.
Гарри не спал всю ночь. Он слышал, как плачет в подушку Невилл, но не знал, как его успокоить. Он знал, что Невилл, как и он сам, больше всего боится рассвета. А точнее, того, что случится, когда весь факультет узнает, что они сделали.
Поначалу никто не понял, что произошло, и, глядя на огромную доску, на которой фиксировались очки факультета, все подумали, что это ошибка. Такого просто не могло быть — ну представьте, как может получиться, что утром у факультета стало на сто пятьдесят очков меньше, чем было вечером? Но уже через час после подъёма всё выяснилось — что во всём виноват Гарри Поттер, знаменитый Гарри Поттер, член сборной команды по квиддичу и герой двух последних матчей. Он и ещё двое глупых первоклашек.
Гарри, ещё вчера бывший самым популярным учеником школы и всеобщим любимцем, в одно мгновение превратился в самого презираемого и ненавидимого. Даже школьники с факультетов Хаффлпафф и Рэйвенкло резко изменили своё отношение к нему, потому что всем хотелось, чтобы Слизерин наконец уступил школьный Кубок кому-то другому. Куда бы Гарри ни пошёл, на него показывали пальцами и во весь голос, даже не пытаясь перейти на шёпот, произносили в его адрес всякие обидные слова. Только школьники из Слизерина при виде Гарри начинали рукоплескать и громко выкрикивать: «Мы твои должники, Поттер!»
— Вы этого добивались, Минерва?!
— Сделали из детей изгоев!
— Натравили на них весь факультет!
— Я не ожидала, что все так отреагируют...
— А должны были предвидеть!
— Вы что, первый год работали с детьми и не знаете, какими они могут быть жестокими?!
— Прогулка после отбоя не может стоить дороже десяти баллов с каждого нарушителя и нескольких часов отработки у мистера Филча или кого-нибудь из преподавателей! — покачал головой Флитвик. — Или это вы решили назначить детям отработку в такой форме?
Поддерживал его только Рон.
— Вот увидишь, через несколько недель все об этом забудут, — успокаивал он Гарри. — Фред и Джордж за то время, пока они здесь, получили тонны штрафных очков, а их всё равно все любят.
— Но они ведь никогда не получали по минус сто пятьдесят очков за один раз? — грустно спросил Гарри.
— Ну, в общем, нет, — признался Рон.
— За один раз — нет, — близнецы переглянулись.
— Но однажды...
— ...заработали двести...
— ...в течение дня!
— И что вы такого натворили?! — уставилась на них мадам Боунс.
— Много чего...
— Взорвали туалет...
— ...ах, да, было такое...
— ...откуда нам было знать, что там...
— ...сидит профессор Спраут?
— А потом нам очень невовремя...
— ...помешал профессор Снейп...
— ...которому совершенно нечего было делать...
— ... в том коридоре...
— А потом...
— Понятно, — преподаватели и старший состав семейства Уизли схватились за головы. — Можете не продолжать.
— Но вы получили эти баллы не за одно-единственное преступление? — уточнила мадам Боунс.
— Не-а...
— Правда...
— Профессор Снейп...
— ...снял их тогда с нас не один...
— ...а три раза!
Было слишком поздно для того, чтобы как-то исправить свою ошибку, но Гарри всё равно поклялся себе ни во что не ввязываться.
— И чего только стоила эта ваша клятва? — поинтересовался Снейп.
Пора было заканчивать с ночными похождениями и слежкой за Снейпом. Гарри было так стыдно за свой проступок, что он даже пошёл к Вуду и предложил отчислить его из сборной по собственному желанию.
— Отчислить?! — громовым голосом переспросил Вуд. — И что нам это даст? Если мы не будем выигрывать в квиддич, как же нам тогда зарабатывать очки?
Но даже квиддич потерял для Гарри свою привлекательность. На тренировках с ним никто не разговаривал, а если кто-то был вынужден обратиться к нему, то называл его просто ловцом.
— Фред, Джордж, надеюсь, вы были исключением? — посмотрела на сыновей Молли, но те только покаянно опустили головы.
Гермиона и Невилл тоже страдали. Но хотя с ними, как и с Гарри, никто не разговаривал, им пришлось куда легче, чем ему, потому что они не были такими известными личностями. Однако Гермиона даже перестала, вопреки своему обыкновению, привлекать к себе внимание на уроках. Она сидела, опустив голову, и молча выполняла задания.
— Вот так надо себя вести всегда, не только когда чувствуешь себя в чём-то виноватым.
Гарри был почти рад, что до экзаменов осталось не так уж много времени. Подготовка к экзаменам и повторение пройденного помогали ему хоть ненадолго отвлечься от случившегося. Гарри, Рон и Гермиона после ужина возвращались в Общую гостиную, садились втроём и занимались до поздней ночи, запоминая составы сложнейших зелий, заучивая наизусть заклинания и контр-заклинания, зазубривая даты волшебных открытий и восстаний гоблинов.
— Значит, вас, наоборот, необходимо как можно чаще подвергать всевозможным стрессам, чтобы повысить вашу успеваемость...
Однако, когда до экзаменов осталась примерно неделя, решимость Гарри не вмешиваться ни во что его не касающееся подверглась серьёзному испытанию. Как-то днём, возвращаясь в одиночестве из библиотеки, он услышал подозрительно знакомое хныканье, доносившееся из соседнего кабинета. Подойдя поближе, он услышал из-за двери голос Квиррелла.
— Нет-нет... пожалуйста, не начинайте снова. — Похоже было, что кто-то угрожает Квирреллу.
Гарри огляделся и бесшумно приблизился вплотную к двери.
— Хорошо, хорошо. — В голосе Квиррелла звучали слёзы.
В следующую секунду Квиррелл вылетел из кабинета, поправляя свой тюрбан. Гарри чудом успел отскочить в сторону, и профессор даже не заметил его. Квиррелл был бледен и выглядел так, словно сейчас разрыдается. Гарри дождался, пока тот удалится, и заглянул в комнату. Там никого не было, но зато в противоположном конце кабинета имелась вторая дверь, распахнутая настежь. Гарри уже направился к ней, но тут вспомнил о своём намерении не лезть в чужие дела.
Он стал свидетелем странного разговора, и это очень беспокоило его. Он готов был поспорить с кем угодно хоть на десяток философских камней, что это Снейп вышел через другую дверь. А судя по тому что Гарри успел услышать, Снейп своего добился. Потому что было похоже, что Квиррелл сдался и рассказал то, что от него требовали.
— Он сдался куда раньше...
— И когда вы выплатите мне свой проигрыш? — ехидно поинтересовался Снейп. Все воззрились на него с явным недоумением. — Несколько раньше мастер Поттер уже проспорил мне свою метлу, когда обвинял в том, что я пытался убить его во время матча, а теперь... Безусловно, я не требую, чтобы вы и впрямь передали мне всё это, но, надеюсь, в следующий раз не станете даже в мыслях разбрасываться такими словами, а то нарвётесь на кого-то менее сговорчивого.
Гарри развернулся и пошёл обратно в библиотеку, где Гермиона проверяла познания Рона в астрономии.
— Значит, Снейп всё из него вытянул! — заключил Рон, когда Гарри рассказал об услышанном. — И теперь он знает, как снять наложенное Квирреллом заклинание против Тёмных сил...
— Да, но остаётся Пушок, — напомнила Гермиона.
— Возможно, Снейп сам узнал, как пройти мимо него, и ему уже не нужно выведывать это у Хагрида, — предположил Рон, обводя взглядом окружавшие их тысячи книг. — Я уверен, что в одном из этих томов написано, как приструнить гигантского трёхголового пса. Так что мы будем делать, Гарри?
У Рона заблестели глаза — похоже, ему снова захотелось приключений.
— Что, даже остракизм со стороны факультета вас ничему не научил?
— Так на Рональда это и не распространялось, только на Гермиону и Гарри...
— Значит, пример друзей оказался заразительным...
Но не успел Гарри открыть рта, чтобы ему ответить, как в разговор встряла Гермиона.
— Мы пойдём к Дамблдору, — категорично заявила она. — Надо было давным-давно к нему пойти.
— Хоть раз вам пришла в голову хорошая мысль!
А если мы попытаемся сделать что-нибудь самостоятельно, то наверняка опять попадёмся, и тогда нас точно выгонят из школы.
— Но у нас нет доказательств! — возразил Гарри. — Квиррелл слишком напуган, чтобы подтвердить нашу версию. А Снейпу достаточно просто сказать, что он не знает, как в Хэллоуин тролль попал в замок, и что он даже близко не подходил к третьему этажу. И кому, как вы думаете, поверят? Ему или нам? К тому же ни для кого не секрет, что мы его ненавидим. И Дамблдор решит, что мы всё это придумали, чтобы Снейпа уволили. Филч никогда нам не поможет — даже если он обо всём догадывается. Филч слишком дружен со Снейпом, да к тому же я уверен, что Филч только обрадуется, если нас отчислят из школы. И не забывайте — мы ничего не знаем о философском камне и Пушке. Если выяснится, что мы знаем, то нам слишком многое придётся объяснять.
— Ну... Официальной комиссии — да, но, боюсь, не Альбусу, — покачала головой Амелия.
— Почему? — спросила профессор Спраут.
— Мне почему-то кажется, что Альбус отлично знал о расследовании этой компании...
Гермиона согласно кивнула, но у Рона было своё мнение.
— Если мы проведём небольшое расследование... — начал он.
— Нет, — тихо, но весомо произнёс Гарри. — Хватит с нас расследований.
Он притянул к себе карту Юпитера и начал изучать названия его лун.
— Вот так надо было с самого начала!
* * *
На следующее утро за завтраком Гарри, Невиллу и Гермионе принесли записки. Во всех было написано одно и то же:
Для отбытия наказания будьте сегодня в одиннадцать часов вечера у выхода из школы. Там вас будет ждать мистер Филч.
Проф. М. МакГонагалл
— То есть, Минерва, наказывая провинившихся учеников, вы сами нарушаете правила? — подняла брови Августа и пояснила, видя, что декан Гриффиндора ничего не понимает. — Я знакома со школьным уставом. Вы не можете назначать отработки ученикам по прошествии суток после их провинности. Даже если оно будет отбываться несколько дней, вы должны были сразу поставить их в известность о том, что, мол, мисс Грейнджер, мастер Лонгботтом, мастер Поттер, на этой неделе вы будете ежедневно выполнять такие-то и такие-то работы под присмотром мистера Филча.
— Да, причём преподаватель, который назначает наказание, должен сразу поставить студента в известность о том, что конкретно он должен будет делать во время отработки! — кивнула Нарцисса Малфой, которой очень не нравилась данная ситуация и она не понимала, как это может быть связано с названием главы.
— Кроме того, вы, случайно, не забыли, за какую конкретно провинность наказали детей? Напомните, пожалуйста, — попросила Амелия.
— За хождение по замку после отбоя, — ответила Минерва. — Я подумала...
— ...вы ещё не утратили тогда такую возможность?
— ...что, раз они являются такими любителями ночных прогулок, так пусть заодно расчистят пару грядок ночевницы... И они ведь очень хорошо с этим справились, утром на грядки было любо-дорого глядеть...
— Какие ещё грядки ночевницы?! — удивились сами наказанные, и не только они.
— В смысле? — не поняла Минерва. — Филч должен был отвести их к теплицам Помоны, чтобы они очистили от мусора грядки ночевницы северной...
— Ночевницу расчистила я сама, — покачала головой преподавательница травологии.
— То есть как? Я же сама сказала Филчу... Аргус?!
— Директор перенёс место проведения отработки, — фыркнул завхоз. — И правильно, чему может научить какая-то там прополка...
— Что-то мне это не нравится...
— Мне это СОВСЕМ НЕ НРАВИТСЯ!
— Альбус, куда вы отправили детей?! — спросили присутствующие родственники наказанных. Люциус Малфой так стиснул рукоять своей трости, что пальцы аристократа побелели, а Нарцисса забыла дышать.
— Всё было под контролем... — попытался оправдаться Альбус, ругая на все корки и Минерву, и Аргуса, и самого себя — он не ожидал, что наказание будет проходить ночью и дети настолько глубоко зайдут в лес... Он ведь и в самом деле просто хотел дать возможность детям оценить его красоту... И ведь с ними был Хагрид, он не должен был пропустить их на территорию, которая и в самом деле может быть опасна...
Гарри совсем забыл, что из-за набранных им штрафных очков ему придётся отбывать наказание. Он ждал, что Гермиона запричитает: мол, из-за этого они потеряют целую ночь занятий. Но она промолчала. Как и Гарри, она не сомневалась, что заслужила наказание.
В одиннадцать часов вечера они попрощались с Роном и спустились вниз. Филч был уже там вместе с Малфоем. Гарри даже забыл о том, что Малфой тоже наказан.
— Идите за мной, — скомандовал Филч, зажигая лампу и выводя их на улицу. А потом зло усмехнулся. — Готов поспорить, что теперь вы серьёзно задумаетесь, прежде чем нарушить школьные правила. Если вы спросите меня, я вам отвечу, что лучшие учителя для вас — это тяжёлая работа и боль... Жалко, что прежние наказания отменили. Раньше провинившихся подвешивали к потолку за запястья и оставляли так на несколько дней. У меня в кабинете до сих пор лежат цепи. Я их регулярно смазываю на тот случай, если они ещё понадобятся... Ну всё, пошли! И не вздумайте убежать, а то хуже будет.
— Вы просто садист, Аргус!
— Вы просто не знаете этих малолетних... Да по ним просто Азкабан плачет!
— Вот бы вас запихнуть в Азкабан хотя бы на недельку, посмотрим, как вы после этого запоёте!
Они шли сквозь тьму — света от лампы Филча хватало ровно настолько, чтобы увидеть, что у тебя под ногами. Невилл беспрестанно чихал, а Гарри гадал, какое именно наказание их ждёт. Должно быть, это было что-то ужасное, иначе Филч так бы не радовался.
В небе светила яркая луна, но на неё всё время наплывали облака и погружали землю во мрак. Вдруг впереди показались огоньки. Гарри понял, что они приближаются к хижине Хагрида. А потом послышался и голос великана.
— Это ты там, что ли, Филч? Давай поживее, пора начинать.
У Гарри словно камень с души свалился. Если наказание заключалось в том, чтобы выполнить какую-то работу под руководством Хагрида, это было просто великолепно. Должно быть, испытанное им облегчение нарисовалось на его лице, потому что Филч издевательски произнёс:
— Полагаю, ты думаешь, что вы тут развлекаться будете с этим придурком? Нет, ты не угадал, мальчик. Вам предстоит пойти в Запретный лес. И я сильно ошибусь, если скажу, что все вы выйдете оттуда целыми и невредимыми...
— В ЗАПРЕТНЫЙ ЛЕС?!
— КОТОРЫЙ ТАК И НАЗЫВАЕТСЯ ОТ ТОГО, ЧТО ТУДА КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО ХОДИТЬ?!
— АЛЬБУС, ВЫ ЧТО, ДО ТАКОЙ СТЕПЕНИ НЕНАВИДИТЕ ДЕТЕЙ, ЧТО РЕШИЛИ РЕШИТЬ ДАННУЮ ПРОБЛЕМУ СТОЛЬ РАДИКАЛЬНЫМ ОБРАЗОМ?!
— ДРАКО, ПОЧЕМУ МЫ ТОЛЬКО СЕЙЧАС ОБ ЭТОМ УЗНАЁМ?! — за сердце схватилась не только Нарцисса, но и Люциус, они бросились к сыну, ощупывая его со всех сторон, пока мадам Помфри отмеряла каждому необходимую дозу успокоительного.
— Невилл, почему ты ничего мне об этом не рассказывал? — Августа тоже получила стопку лекарства, глядя на внука.
— Ну... Это было наказание... И мы провинились...
— Но не до такой же степени, чтобы вас подвергали смертельной опасности!
— Ситуация была под контролем! — заговорил инициатор этого. — Ребята прогулялись вдоль опушки леса, в берёзовом подлеске, не дальше... И с ними был Хагрид, он бы точно не допустил, чтобы дети столкнулись с тем, кто представляет мало-мальскую опасность...
— После истории с драконом нам было бы любопытно узнать, кто, по мнению Хагрида, может представлять эту самую «мало-мальскую» опасность!
Услышав это, Невилл застонал, а Малфой остановился как вкопанный.
— В лес? — переспросил он, и голос у него был совсем не такой самоуверенный, как обычно. — Но туда нельзя ходить ночью! Там опасно. Я слышал, там даже оборотни водятся.
— А той ночью было полнолуние!
— В этот лес нельзя ходить ни днём, ни ночью!
— Когда всё это закончится, Альбус, я буду настаивать на том, чтобы вы прошли экспертизу в госпитале святого Мунго! Это же ненормально — отправлять туда детей!
— Не имеющих подготовки!
Невилл крепко ухватил Гарри за рукав и судорожно глотнул воздух.
— Ну вот, какой ты рассудительный стал. — В голосе Филча была радость. — Об оборотнях надо было думать прежде, чем правила нарушать.
Из темноты к ним вышел Хагрид, у его ног крутился Клык. Хагрид держал в руке огромный лук, на его плече висел колчан со стрелами.
— Наконец-то, — произнёс он. — Я уж тут полчаса как жду. Гарри, Гермиона, как дела-то у вас?
— Я бы на твоём месте не был с ними так дружелюбен, Хагрид, — холодно сказал Филч. — В конце концов, они здесь для того, чтобы отбыть наказание.
— А, так вот чего ты так опоздал-то? — Хагрид смерил Филча суровым взглядом. — Всё лекции им читал небось, ага? Не тебе этим заниматься, понял? А теперь иди, нечего тебе здесь делать.
— Я вернусь к рассвету... и заберу то, что от них останется. — Филч неприятно ухмыльнулся и пошёл обратно к замку, помахивая лампой.
Малфой, проводив его полным испуга взглядом, повернулся к Хагриду.
— Я в лес не пойду, — заявил он, и Гарри обрадовался, услышав в его голосе страх.
— Пойдёшь, если не хочешь, чтобы из школы выгнали, — сурово отрезал Хагрид. — Нашкодил, так теперь плати за это.
— Но так нельзя наказывать... мы ведь не прислуга — мы школьники, — продолжал протестовать Малфой. — Я думал, нас заставят сто раз написать какой-нибудь текст или что-то в этом роде. Если бы мой отец знал, он бы...
— Он бы тебе сказал, что в Хогвартсе делать надо то, что велят, — закончил за него Хагрид. — Тексты он, понимаешь, писать собрался! А кому от того польза? Ты чего-то полезное теперь сделать должен — или выметайся отсюда. Если думаешь, что отец твой обрадуется, когда тебя завтра увидит, так иди обратно и вещи собирай. Ну давай, чего стоишь?
— Предположим, вещи собирать было бы рановато, но следовало вернуться в замок и написать мне письмо! — сказал Люциус. Если бы он мог убивать взглядом, то здесь лежало бы, как минимум, три трупа — Хагрида, МакГонагалл и Дамблдора.
— Надо было сказать мне... — заговорила Минерва, но её перебили.
— К вам уже обращались, и чем это закончилось?!
— После такого я бы к вам точно не обратился, — Джеймс был разозлён, да и Лили... В своё время она была любимицей Минервы, между ними сложились самые тёплые отношения, какие только возможны между преподавателем и студенткой, но сейчас бывшая мисс Эванс готова была присоединиться к лорду Малфою против своей бывшей деканши, которая опять опустила голову, чтобы не смотреть им в глаза. Студентам — даже слизеринцам! — стало жалко женщину. К тому же, она почему-то до сих пор пребывала в полной уверенности, что дети ухаживали за самым безобидным, хотя и капризным растением!
Малфой не двинулся с места. Он бросил на Хагрида яростный взгляд, но тут же отвёл глаза.
— Значит, с этим закончили, — подытожил Хагрид. — А теперь слушайте, да внимательно, потому как опасная это работа — то, что нам сегодня сделать нужно.
— Если это опасно, вам следовало делать это самостоятельно, а не вовлекать в это детей!
А мне не надо, чтоб с кем-то из вас случилось что-нибудь. За мной пошли.
Хагрид подвёл их почти вплотную к лесу и, высоко подняв над головой лампу, указал на узкую тропинку, терявшуюся среди толстых чёрных стволов. Гарри почувствовал, как по его коже побежали мурашки, и ему очень хотелось верить, что во всём виноват налетевший ветерок.
— Вон смотрите... пятна на земле видите? — обратился к ним Хагрид. — Серебряные такие, светящиеся? Это кровь единорога, так вот. Где-то там единорог бродит, которого кто-то серьёзно поранил. Уже второй раз за неделю такое. Я в среду одного нашёл, мёртвого уже. А этот жив ещё, и надо нам с вами его найти, беднягу. Помочь или добить, если вылечить нельзя.
— А если то, что ранило единорога, найдёт нас? — спросил Малфой, не в силах скрыть охвативший его ужас.
— Вот именно!
— Подумать только... В лесу заводится тварь, охотящаяся на единорогов! Единорогов, которые отнюдь не безобидны! Ранить их можно только при содействии очень тёмной магии...
— Тык там и была...
— ВАМ ЭТО БЫЛО ИЗВЕСТНО, И, НЕСМОТРЯ НА ЭТО, ВЫ ПОВОЛОКЛИ ТУДА ДЕТЕЙ?!
— ЗАВЕДОМО ПОДВЕРГАЯ ИХ ЖИЗНЬ ОПАСНОСТИ?!
Нет, решительно, на этого Хагрида никакого терпения не хватало. В своё время Мародёры были с ним дружны — но в этот момент у Поттеров и Сириуса великан стал одним из главных кровников — после Волдеморта и Альбуса Дамблдора. И самое возмутительное в этой ситуации было то, что гигант по-прежнему не понимал, почему все так на него злы? И, в конце концов, величайший разрешил ему сводить ребят в лес... Нет там ничего такого страшного... Они ведь были всё время с ним, он глаз с них не спускал...
— Это они ещё не знают о... — Гарри понял, что спасти Хагрида от увольнения не удастся никак, только на этом этапе против бедняги ополчится вся магическая Англия. А уж после... Но, может, удастся спасти от Азкабана? Если бы не возможность пообщаться с родителями, он бы давно пожалел о своём поступке. Да, родители сейчас с ним, но — только до конца слушаний. За это время удалось заключить перемирие с Драко — пока тот не строил из себя этакого аристократа, с ним ещё можно худо-бедно общаться. Удастся оправдать Сириуса, к Дурслям он не вернётся... Глядишь, и в возвращение Волдеморта поверят... Но у Хагрида уже назревают серьёзные неприятности, проблемы будут у профессора МакГонагалл... А Дамблдор... Мальчик вздохнул. Слушая о своей жизни со стороны, наблюдая за реакцией окружающих, он утратил свою слепую веру в непогрешимость директора. Он уже ничего не понимал. Ему все говорили: Дамблдор заботится о школе, радеет об учениках, чтобы... Но почему-то постоянно происходят странные вещи... И, если подумать, то и камень можно было получше спрятать, не подвергая никого опасности при столкновении с Пушком... В лес зачем он их отправил?
— Нет в лесу никого такого, кто б вам зло причинил, если вы со мной да с Клыком сюда пришли, — заверил Хагрид. — С тропинки не сходите — тогда нормально всё будет. Сейчас на две группы разделимся и по следам пойдём... в разные стороны, потому как их тут... ну... куча целая, следов. И кровь повсюду. Он, должно быть, со вчерашней ночи тут шатается, единорог-то... а может, и с позавчерашней.
— ВЫ ЕЩЁ И РАЗДЕЛИЛИСЬ?!
— ХАГРИД, ВЫ ЧТО, СОВСЕМ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕТЕ?!
— ХАГРИД! ТЫ ВЫЖИЛ ИЗ УМА! — загремел уже и Дамблдор. — Да, я разрешил тебе устроить короткую экскурсию по лесу...
— Вы признаётесь?
— Да, я признаю... Но при этом я оговорил несколько раз, чтобы до Хагрида дошло: ТОЛЬКО В СВЕТЛОЕ ВРЕМЯ СУТОК! — директор развернулся к гиганту, который взирал на него широко раскрытыми от недоумения глазами.
— Дык... Ночью он куда красивее... И у них была... эта... отработка... Думал, совместить... чтобы...
— ВДОЛЬ ОПУШКИ!
— А что там такого интересного на этой опушке?!
— ОТ ТЕБЯ НИ НА ШАГ! НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ! ТЫ МНЕ КЛЯЛСЯ, ЧТО ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ ПРИВЯЖЕШЬ ИХ К СЕБЕ!
— Так двумя группами было проще найти беднягу... И потом, там Клык был...
— Клык? Ах, Клык...
— Я хочу вести собаку! — быстро заявил Малфой, глядя на внушительные собачьи клыки.
— Хорошо, но я тебя предупрежу: псина-то трусливая, — пожал плечами Хагрид.
— Так какой тогда толк от этой псины, если она от собственной тени шарахается?!
— Значит, так, Гарри и Гермиона со мной пойдут, а ты, Малфой, и ты, Невилл, с Клыком будете. Если кто находит единорога, зелёные искры посылает, поняли? Палочки доставайте и потренируйтесь прямо сейчас... ага, вот так. А если кто в беду попадёт, тогда пусть красные искры посылает, мы сразу на помощь придём. Ну всё, поосторожнее будьте... а сейчас пошли, пора нам.
— Так когда человек в беду попадает, ему бывает не до цветных искр!
— Каким образом они тебе искры пошлют, если убивающая единорогов тварь на них нападёт и палочки отнимет? Если они сознание потеряют?!
Они прошли мимо поросшего мхом пня. Гарри услышал шум воды, должно быть, поблизости был ручей. На извилистой тропинке то здесь, то там виднелись пятна крови.
— Ты в порядке, Гермиона? — прошептал Хагрид. — Не волнуйся, найдём мы его скоро... не мог он с такой-то раной далеко уйти. Найдём, а там уж... БЫСТРО ЗА ДЕРЕВО, ОБА!
— Что стряслось?!
— Тёмный маг?! — всполошились зрители. Учащиеся смотрели на отбывавших наказание глазами, от ужаса принявшими какую-то неописуемую форму.
Хагрид схватил в охапку Гарри и Гермиону и, сойдя с тропинки и сделав несколько шагов в сторону, поставил их под высоченный дуб. А сам выхватил из колчана стрелу и натянул тетиву лука, готовясь выстрелить. Вокруг стояла полная тишина, но постепенно Гарри начал различать какие-то звуки. Похоже, кто-то крался к ним по опавшей листве, кто-то, одетый в волочившуюся по земле мантию. Хагрид пристально смотрел туда, откуда доносился звук, но через какое-то время звук исчез.
— Так я и знал, — прошептал Хагрид. — Бродит тут кое-кто, кому здесь делать нечего.
— Волк-оборотень? — спросил Гарри.
— Не, не он... и не единорог, — мрачно ответил Хагрид. — Ладно, пошли за мной, и поосторожнее. Давайте.
— И кто это был?
— Потом узнаете...
Они медленно двинулись дальше, вслушиваясь тишину. И вдруг уловили какое-то движение на видящейся впереди опушке.
— Кто там? — крикнул Хагрид. — Покажись — или стрелять буду!
Из темноты вышло нечто непонятное — то ли человек, то ли лошадь. До пояса это был человек с рыжими волосами и бородой, но от пояса начиналось лоснящееся, каштанового цвета лошадиное тело с длинным рыжеватым хвостом. Гарри и Гермиона от удивления раскрыли рты.
— А, так это кентавр был... — протянула Августа с некоторым облегчением, но опять напряглась, увидев, что Лили и Нарцисса отнюдь не спешат последовать её примеру. — Что?
— Тот, кто шёл за ними, был одет в длинную — даже чрезмерно длинную — мантию. Кентавры же прекрасно обходятся без одежды или с предельным минимумом одежды, даже в холода могут только набросить на круп звериную шкуру... И там не был описан топот копыт... — Джеймс был напряжён.
Ронан вздохнул, откинул голову и уставился в небо.
— Марс сегодня очень яркий.
— И что? — не понял Шеймус.
— Кентавры обладают даром предвидения, отличные звездочёты, знакомы с такими тайнами астрономии и астрологии, которые не доступны никому, кроме них...
— Тогда почему мы об этом ничего...
— Они очень гордые. Это одна из самых гордых магических рас, с человеком они никогда не сотрудничают, считая это преступлением законов своей расы и «недостойным пресмыканием».
— ДА ЭТИ ТВАРИ НЕДОСТОЙНЫ...
— ДОЛОРЕС!
— Держите себя в руках, Долорес, — устало заговорил министр. — Ещё одна подобная реплика — и я буду вынужден наложить на вас Силенцио Максима.
— Ага, — подтвердил Хагрид, тоже посмотрев вверх. — Слушай, Ронан, а я так даже рад, что мы тебя встретили. Мы тут единорога ищем раненого, ты не видел ничего?
Ронан медлил с ответом. Какое-то время он не мигая смотрел в небо, а потом снова вздохнул.
— Всегда первыми жертвами становятся невинные, — произнёс он. — Так было много веков назад, так происходит и сейчас.
— Ага, — согласился Хагрид. — Так ты видел чего, а, Ронан? Необычное чего-то?
— Марс сегодня очень яркий, — повторил Ронан, словно не замечая нетерпеливого взгляда Хагрида. — Необычайно яркий.
— Да, но я-то не про Марс, а про кое-что поближе, — заметил Хагрид. — Так ты ничего странного не видел?
И снова Ронан ответил не сразу. Прошло какое-то время, прежде чем он открыл рот.
— Лес скрывает много тайн.
Звук, донёсшийся из чащи, заставил Хагрида снова вскинуть лук, но это оказался второй кентавр, с чёрными волосами и чёрным телом. Вид у него был более дикий, чем у Ронана.
— Привет, Бэйн, — поприветствовал его Хагрид. — Всё в порядке?
— Добрый вечер, Хагрид. Надеюсь, что и у тебя всё хорошо, — вежливо ответил кентавр.
— Хорошо, хорошо. — Хагрид пытался скрыть нетерпение, но это у него плохо получалось. — Слушай, я вот тут Ронана спрашиваю не видел ли он... э-э... чего странного в последнее время? Тут единорог раненый бродит. Ты... ну... может, слышал об этом чего?
Бэйн подошёл к Ронану и тоже поднял глаза к небу.
— Марс сегодня очень яркий, — заметил он.
— Да что они заладили всё про Марс?! — фыркнул Нотт.
— Да слышали мы уже про Марс-то, — сердито проворчал Хагрид. — Ладно, если чего, мне сообщите. Ну всё, пошли мы.
Гарри и Гермиона двинулись за ним, оглядываясь на кентавров, пока тех не загородили деревья.
— Ну никогда кентавры эти напрямую ничего не ответят, — раздражённо заметил Хагрид. — Звездочёты проклятые! Если что поближе луны находится, это им неинтересно уже.
— А их тут много? — поинтересовалась Гермиона.
— Да хватает, — неопределённо ответил Хагрид. — Они в основном друг дружки держатся, но... э-э... если мне надо чего, появляются сразу, как чувствуют. Умные они, кентавры... и знают много всего... вот только не рассказывают.
— А всё потому, что маги отказываются признавать представителей иных магических рас ровней...
— ГЕРМИОНА! ТЫ ОПЯТЬ ЗА СТАРОЕ?!
— Но ведь я права!
— Нет!
— Будет перерыв — я тебе на пальцах всё объясню!
— Не стоит, — Лили вздохнула. — Похоже, Гермиона просто не слышит того, что не совпадает с её собственным мнением. Когда-нибудь это не доведёт тебя до добра.
— Так ты думаешь, что тот звук, который мы слышали, прежде чем встретить Ронана, что это тоже был кентавр? — спросил Гарри.
— Разве похоже было, что копыта по земле стучат? — ответил Хагрид вопросом на вопрос. — Не, я тебе так скажу: это тот был, кто единорогов убивает. Я в лесу раньше таких звуков не слышал — так что он это.
Они шли сквозь почти сплошную чёрную стену деревьев. Гарри не переставал нервно оглядываться. У него было неприятное ощущение, что за ними следят. И он был очень рад тому, что рядом с ними Хагрид, а у Хагрида есть лук.
Извилистая тропинка снова сделала резкий поворот, но едва они прошли его, как Гермиона ухватила Хагрида за руку.
— Хагрид, смотри! Красные искры, они в опасности!
— ОЙ!
— ДРАКО?!
— НЕВИЛЛ?!
— Здесь ждите! — проорал Хагрид. — И с тропинки ни шагу. А я вернусь скоро!
— Почему ты не взял их с собой?! — спросил Дамблдор прежде, чем кто-то ещё успел возмутиться.
— Зачем?
— А ты не подумал, что, спасая одних, ты подвергаешь опасности других?
— Дык не было ничего...
— Откуда вы могли это знать?! — покачала головой Августа, переживавшая приключение внука.
— Я ж сказал — с тропинки не сходить...
— Хагрид точно никого не слышит... и даже не слушает, — безнадёжно махнула рукой мадам Боунс.
Они слышали, как он ломится через заросли. А потом снова наступила тишина, только листья шелестели вокруг. Гарри и Гермионе было очень страшно. Они стояли и смотрели друг на друга, словно это поможет им не увидеть того, чего следует опасаться, а то, чего следует опасаться, не увидит их.
— Ты думаешь, они попали в беду? — прошептала Гермиона.
— Если так, Малфоя мне не жалко,
— Спасибо большое!
— Извините...
а вот Невилл... — Гарри запнулся, чувствуя свою вину. — Он ведь оказался здесь из-за нас с тобой... Из-за меня...
Время словно застыло — минуты тянулись, как часы. Гарри ощутил, что слух его обострился до предела. Ему казалось, что он слышит каждый вздох ветра, каждый треск ветвей. А в голове его вертелись два вопроса: что произошло с Невиллом и почему так долго не возвращается Хагрид?
Вскоре громкий треск оповестил о появлении Хагрида. Малфой, Невилл и Клык шли за ним. Хагрид был вне себя от ярости. Оказалось, что Малфой зашёл Невиллу за спину и схватил его сзади, чтобы напугать. Невилл запаниковал и выхватил палочку.
— Ничего умнее не придумал?! — Люциус повернулся к съёжившемуся в преддверии справедливого выговора сыну. — От Хагрида заразился тупостью?! Чтобы больше не смел заикаться о гриффиндорском безрассудстве — ты тоже не способен думать, прежде чем что-то делать!
— Дорогой, успокойся...
— Сам говорил, что в Запретном лесу опасно! И при этом сам нарываешься на неприятности?!
— Эти двое такой шум подняли, что не знаю, как нам теперь найти удастся то, зачем мы здесь, — пожаловался Хагрид. — Так по-другому разделимся — Невилл и Гермиона со мной пойдут, а ты, Гарри, бери Клыка и этого идиота.
— Почему вы сразу не вернулись в школу?!
— Дык мы ж единорога не нашли...
— И не надо было его искать!
— Я ж должен...
— Вы — но не дети!!!
Так что Гарри пошёл с Клыком и Малфоем. Они уходили всё глубже в лес, и где-то через полчаса деревья окончательно преградили им путь. Гарри показалось, что пятен крови тут куда больше. Все корни деревьев были забрызганы кровью, словно несчастное создание металось здесь, обезумев от боли. Сквозь толстые ветви стоявшего перед ними древнего дуба Гарри увидел поляну.
— Это дети просто вдоль опушки прогулялись?!!!
— Смотри, — произнёс он, вытягивая руку и показывая на блеск, исходивший от земли.
Они пролезли между ветвями дуба и вышли на поляну. В нескольких метрах от них лежал единорог, он был мёртв. Гарри никогда не видел такой печальной и такой прекрасной картины. У единорога были длинные стройные ноги и жемчужного цвета грива.
— Единорог — одно из прекраснейших созданий магического мира... — печально проговорила Амелия. — Владыка Земли...
— Существует четыре стихии, — пояснил Флитвик, видя, что далеко не все студенты его понимают. — И четыре создания, которые являются... олицетворением каждой из них. Драконы — повелители огня. Пегас — воздуха, правда, некоторые склонны считать королём воздуха феникса... но феникс сочетает огонь и воздух, в то время, как пегас — чисто воздух. Келпи и Великая Черепаха делят власть над водной стихией, а единорог властвует над землёй. Убийство любого из них считается просто варварством... Преступлением против самой Магии... Иногда делается исключение ради драконов, но...
— А как тогда добывают жилы драконов для волшебных палочек? — спросила Гермиона. — И кожу для перчаток и прочих аксесуаров?
— Иногда драконов можно убивать, — сказал Мастер Чар. — Заболевших особей, чрезмерно агрессивных, создающих проблемы для людей... Некоторые умирают сами от старости... Вот от таких и берут материалы. Но дракон — единственное стихийное животное, которое можно убить — пусть даже при совершенно исключительных обстоятельствах — не навлекая на себя магический откат...
Гарри сделал ещё шаг вперёд и вдруг застыл, услышав шорох.
— БЕГИТЕ ОТТУДА!
— КАК МОЖНО СКОРЕЕ!
Кусты на другом конце поляны зашевелились, и из тени выступила облачённая в длинный балахон фигура с наброшенным на голову капюшоном. Кто-то крался к ним, как вышедший на охоту зверь. Гарри, Малфой и Клык были не в силах пошевелиться. Однако фигура в балахоне их не замечала. Некто подошёл к мёртвому животному, опустился на колени и склонился над огромной рваной раной в боку единорога. И... начал пить кровь.
— А-А-А-А-А!
— И какой идиот начал орать в такой ситуации вместо того, чтобы делать ноги?!
Малфой, издав дикий крик, бросился бежать, а вслед за ним устремился трусливый Клык. Фигура в балахоне подняла голову и уставилась на Гарри. Гарри отчётливо видел, как с невидимого лица на балахон капала кровь. Потом фигура поднялась с земли и сделала несколько быстрых шагов по направлению к Гарри. А Гарри от испуга даже не мог пошевелиться.
Вдруг он ощутил, как его голову пронзила острая боль, какой раньше никогда не было: казалось, что шрам на лбу вспыхнул ярким пламенем. Полуослепший от боли, Гарри попятился назад. Внезапно сзади раздался стук копыт, и что-то огромное пронеслось мимо него, воинственно устремляясь к фигуре в балахоне.
Боль была такой сильной, что Гарри упал на колени.
Невиллу пришлось сделать паузу — он просто физически не мог читать, спазмы душили его. Гарри до сих пор ни разу не обмолвился о том, что ему довелось пережить тогда, а приставать с расспросами к Малфою было попросту глупо, слизеринец только посмеялся бы над любопытством рохли-гриффиндорца. Но теперь... Лонгботтом чувствовал, как волосы на его голове шевелятся, наподобие змей Горгоны, его душили спазмы, почти все, кто сидел и слушал описание приключений Мальчика-который-выжил, смотрели на последнего совершенно безумными от ужаса глазами. Мадам Помфри, Нарцисса и Лили смотрели на мальчиков так, словно те вернулись с того света... Джеймс, Ремус, Сириус, Амелия, Молли, Люциус и ещё несколько магов что-то писали на пергаментах — судя по всему, список претензий, возникающих по мере чтения, и того, что они хотели бы исправить после оного. Альбус бросил взгляд в список мадам Боунс и нахмурился.
«Выбрать для Гарри Джеймса Поттера опекуна в магическом мире — достойного во всех отношениях, в связи с недопустимостью возвращения ГДП в дом его магловских родственников.
Установить допустимость изначального пребывания ГДП в доме магловских родственников.
Восстановить письмо АПБВД и ознакомиться с его содержанием.
Убрать из школы преподавателя-призрака и назначить вменяемого, квалифицированного преподавателя истории магии, а также полётов на метле, в связи с недопустимостью некоторых действий профессоров Биннса и Хуч.
Проверить квалификацию преподавательского состава школы Хогвартс.
Убрать из школы лесничего и преподавателя УЗМС в связи с той опасностью, которую Хагрид представляет для учащихся школы...»
И это были только некоторые из пунктов этого списка.
Однако через минуту или две боль прошла так же внезапно, как и появилась. Когда Гарри наконец поднял голову, фигуры в балахоне на поляне уже не было, а над ним стоял кентавр. Не Ронан и не Бэйн — этот был моложе, у него были белокурые волосы и белое тело в чёрных пятнах.
— С вами всё в порядке? — спросил кентавр, помогая Гарри подняться на ноги.
— Да, спасибо, — неуверенно пробормотал Гарри. — А что это было?
Кентавр не ответил и молча посмотрел на Гарри своими поразительно синими глазами, напоминавшими бледные сапфиры. Глаза кентавра задержались на шраме Гарри, который, казалось, налился кровью и увеличился в размерах.
— Вы — сын Поттеров. — Кентавр не спрашивал, он знал, кто перед ним. — Вам лучше вернуться к Хагриду. В лесу сейчас опасно, особенно для вас. Вы умеете ездить верхом? Так будет быстрее. Кстати, меня зовут Флоренц.
— Ты ездил верхом на кентавре?!
— Интересно, что сталось после этого с Флоренцем?!.. Кентавры — одна из самых гордых магических рас, уступая разве только гоблинам, высшим эльфам и вампирам, — напомнил Флитвик. — Они гордятся тем, что никогда и ни в чём не помогают людям, избегая малейшего контакта с ними и подобное деяние со стороны своего собрата могли воспринять, как преступление, карающееся чрезвычайно сурово!
— Флоренц жив, — сказал Хагрид. — С прочими... да, не в мире, один живёт... Но в порядке он.
— Ничего себе порядок!
Кентавр опустился на передние ноги, чтобы Гарри смог вскарабкаться на его спину. И тут до них донёсся стук копыт. На поляну вылетели Ронан и Бэйн. Они тяжело дышали, а тела их блестели от пота.
— Флоренц! — прогремел Бэйн. — Что ты делаешь? У тебя на спине человек! Тебе не стыдно? Ты что, верховая лошадь?
— Вы разве не поняли, кто это? — спокойно спросил Флоренц. — Это сын Поттеров. Чем быстрее он покинет лес, тем лучше для него.
— Что ты ему рассказал? — прорычал Бэйн. — Запомни, Флоренц, мы поклялись не препятствовать тому, что должно случиться по воле небес. Разве движение планет не показало нам, что произойдёт в ближайшее время?
Ронан нервно рыл копытом землю.
— Я думаю, Флоренц решил, что так будет лучше, — мрачно произнёс он.
— Лучше?! — Бэйн от негодования взбрыкнул задними ногами. — Всё происходящее не имеет к нам никакого отношения! Кентавры не должны мешать тому, что предсказано звёздами! И не наше дело, подобно ослам, бегать по лесу в поисках заблудившихся людей!
Флоренц в приступе гнева поднялся на дыбы, и это произошло так внезапно, что Гарри пришлось вцепиться ему в плечи, чтобы удержаться на нём.
— Ты что, не видишь этого единорога? — яростно крикнул он, обращаясь к Бэйну. — Ты что, не понимаешь, почему его убили? Или планеты не открыли тебе эту тайну? Лично я против того, кто рыщет по лесу, и я готов помочь людям в борьбе с ним.
Флоренц резко развернулся и галопом устремился в чащу, оставив позади Ронана и Бэйна. Гарри с трудом удерживался на кентавре, но думал не о том, что может упасть, а о том, что происходит.
— Почему Бэйн так разозлился? — шепнул он, когда кентавр сбавил скорость. — И кстати... от кого вы меня спасли?
— Нас это тоже интересует, — сказал Джеймс.
— Скоро узнаете, — хмуро пообещал его сын.
— Гарри Поттер, вы знаете, зачем нужна кровь единорога?
— Нет, — удивлённо ответил Гарри, не понимая, почему кентавр задал ему такой странный вопрос. — На уроках по зельям мы использовали только толчёный рог и волосы из хвоста.
— Это очень ценные зелья, — вздохнули те, кто в них разбирался. — И абы в каких ингредиенты, собранные с единорогов, не используются...
— Это потому, что убийство единорога считается чудовищным преступлением, — заметил Флоренц. — Только тот, кому нечего терять и кто стремится к полной победе, способен совершить такое преступление. Кровь единорога спасает жизнь, даже если человек на волосок от смерти... Но человек дорого заплатит за это. Если он убьёт такое прекрасное и беззащитное существо ради собственного спасения, то с того момента, как кровь единорога коснётся его губ, он будет проклят.
Гарри ждал, что Флоренц повернётся к нему, но перед глазами его был лишь серебристый затылок кентавра.
— Но кто же решился на такое? — спросил он. — Если тебе предстоит быть навеки проклятым, то уж лучше умереть, чем убивать единорога, правда?
— Изредка встречаются умники, для которых закон не писан и они не способны задуматься о последствиях тех или иных своих действий, — покачал головой Джеймс.
— Правда, — согласился Флоренц. — Но он делает это ради того, чтобы набраться сил и завладеть напитком, который полностью восстановит его силы и сделает его бессмертным... Мистер Поттер, вы знаете, что сейчас спрятано в школе?
— Философский камень, — не задумываясь, выпалил Гарри. — Ах да, конечно, он ведь не только превращает всё в золото, он ещё и эликсир жизни! Но я не понимаю, кому...
— Разве вы не знаете того, кто много лет ждал, пока сможет вернуть себе силы, того, кто все эти годы цеплялся за жизнь, дожидаясь своего шанса?..
Гарри показалось, что его сердце стянул железный обруч. Заглушая шорох деревьев, в ушах его прозвучали слова, сказанные ему Хагридом в ту ночь, когда они встретились: «Кое-кто говорит, что он умер. А я так считаю, что чушь всё это. Думаю, в нём ничего человеческого уже не осталось — а ведь только человек может умереть».
— Вы хотите сказать, — хрипло начал Гарри. — Вы хотите сказать, что это Вол...
— Гарри! Гарри, ты в порядке?
К нему со всех ног бежала Гермиона, за ней, тяжело дыша, следовал Хагрид.
— Я в порядке, — автоматически ответил Гарри, даже не отдавая себе отчёта в том, что именно говорит. — Единорог мёртв, Хагрид, он лежит на поляне в глубине леса.
— Здесь я вас оставлю, — прошептал Флоренц, когда Хагрид поспешно удалился, чтобы лично увидеть единорога. — Теперь вы в безопасности.
Гарри соскользнул с его спины.
— Удачи вам, Гарри Поттер, — произнёс кентавр. — И раньше случалось, что движение планет истолковывалось неправильно, даже кентаврами. Я надеюсь, что этот случай как раз один из тех.
Он повернулся и исчез в лесу, а Гарри, дрожа, смотрел ему вслед.
— Ну, всё хорошо, что хорошо заканчивается, — вздохнули многие из слушателей.
— Эта история закончилась, но впереди ещё шесть книг, — простонала Молли.
— Господа, я настаиваю на том, чтобы эта глава стала последней на сегодня, — заговорила мадам Помфри. — У меня закончился запас успокаивающих зелий, а некоторые его приняли уже в максимально допустимом количестве.
— Согласна, — кивнула Амелия Боунс.
* * *
Рон спал в Общей гостиной — видимо, он ждал их возвращения и незаметно для себя задремал. Когда Гарри грубо потряс его, Рон начал выкрикивать что-то про нарушения правил игры, словно ему снился матч по квиддичу. Однако через несколько секунд Рон полностью проснулся и, вытаращив глаза, слушал рассказ Гермионы и Гарри.
Гарри был настолько взволнован, что не мог сидеть и ходил взад-вперёд по комнате, стараясь держаться поближе к камину. Его по-прежнему бил озноб.
— Снейп хочет украсть камень для Волдеморта. А Волдеморт ждёт в лесу... А всё это время мы думали, что Снейп хочет украсть камень, чтобы стать богатым... А Волдеморт...
— Не произноси это имя! — испуганным шёпотом попросил Рон. Казалось, он боится, что Волдеморт может их услышать.
Гарри проигнорировал просьбу.
— Флоренц спас меня, но он не должен был так поступать... Бэйн был в ярости... Он говорил, что Флоренц помешал свершиться тому, что предвещали планеты... Должно быть, они предвещали возвращение Волдеморта... Бэйн считает, что Флоренц должен был позволить Волдеморту убить меня. Я думаю, звёзды предсказали мою смерть.
— Что-то все гадатели стремятся тебя похоронить...
— Да перестань же ты произносить это имя! — прошипел Рон.
— Так что мне только осталось дождаться того момента, когда Снейп украдёт камень, — продолжал Гарри. Его глаза лихорадочно блестели, а тело сотрясала мелкая дрожь. — Тогда Волдеморт сможет прийти сюда и прикончить меня... Думаю, Бэйн будет счастлив.
— Гарри, но ведь все говорят, что единственный, кого когда-либо боялся Ты-Знаешь-Кто, — это профессор Дамблдор. — Видно было, что Гермиона страшно напугана, но она всё же нашла для Гарри слова утешения. — Пока он здесь, Ты-Знаешь-Кто не придёт сюда и тебя не тронет. Да и кто сказал, что кентавры правильно истолковали расположение звёзд? На мой взгляд, это обычное предсказание будущего, как по руке или картам. А профессор МакГонагалл говорит, что это очень неточная наука.
Когда они закончили беседу, уже светало. От долгих разговоров у Гарри пересохло в горле, и сил ему хватило только на то, чтобы добраться до постели. Но оказалось, что ночные сюрпризы ещё не закончились.
Откинув одеяло, Гарри увидел под ним аккуратно сложенную мантию-невидимку. К мантии была прикреплена записка. В ней было всего три слова:
На всякий случай.
— Спасибо, Альбус...