11. Основание
<tab>
Гарри скептично усмехнулся и опёрся подбородком о сложенные домиком пальцы. Что-то такое он как раз и ожидал, когда впервые увидел этого увальня в хиджабе, или как там это называется.
Профессор Квирелл — а это был именно он — сейчас, как заевшая пластинка, вещал о том, как этим летом победил вампира в Румынии. Пятый раз. Но, быть может, он просто не заготовил программу для первого вводного занятия по ЗОТИ, посчитав что одна его история сможет протянуть до конца урока. Но, наверное, история была единственной, раз учитель мялся, ещё раз в красках пересказывая убийство вампира.
«Детям вообще можно слушать о кишках на листьях, или я чего-то не понимаю?»
—...и т-т-тогда я в-вонзил осин-н-овый кол прям-мо эт-т-тому уп-пырю в его г-грудь. О-о-он даже п-почти не со-со-сопротивлялся, ведь нав-верняка зн-н-ал, ч-что я си-ильнее и хра-храбрее. — с гордостью завершил профессор. После он подвинул фиолетовый чурбан на лоб и, на мгновение расфокусировав взгляд карих, почти что красных глаз, начал шарманку сначала. — Я п-п-приехал в Румынию, к-как и сказал, в н-начале прошлого лета, когда на-на-начались летние каникулы. П-позвали-то меня в Хо-хогвартс в августе, а т-т-тогда был июль, д-да. Т-т-так вот, пош-пошёл я ка-как-т-то на экс-экскурсию в один старинный за-замок с м-м-множеством по-подземелий...
Как правило, когда в истории дело доходило до вампира, который, по словам Квирелла, был шесть метров в росте, профессор начинал так сильно заикаться, что расслышать большинство его слов не представлялось возможным.
— Эй! — кто-то сзади толкнул мальчика в плечо и Нагайна в его кармане раздражённо зашипела. «Ну хоть кому-то интересны россказни этого профессора.» — Поттер!
— Да? — он с деланым удивлением обернулся и чуть склонил голову к плечу.
— Смотри на грязнокровку! — Драко сидел на своём стуле рядом с Панси(Гарри, на самом деле, не понимал, почему именно с ней. Хотя тут дело было скорее всего в том, что она наиболее проверенный человек) и, сверкая серыми глазами, показывал куда-то в гриффиндорскую часть класса.
Да, гриффиндорскую. Поттер сначала и сам не понял, но все первокурсники, зайдя в кабинет, как по команде расселись по разные стороны класса. "Поганым слизням", как водится, по канонам жанра досталась левая, а "благородным львам" — правая.
И сейчас Гермиона Грейнджер, в узких кругах первокурсников Слизерина больше известная как "грязнокровка", сидела на третьем(всего рядов в классе было четыре) ряду с рыжим Уизли, Роном и, мило улыбаясь, говорила хмурому гриффу о чём-то. Тот вдруг с силой захлопнул книжку и, словно взорвавшись, стрелой поднялся со стула, сгрёб вещи, и рыжей молнией умотал на последнюю парту, к спящему там Дурслю.
Гермиона же как будто потускнела, потухла; она вжала голову в плечи, возвращаясь к пергаменту и начиная возить по нём растрёпанным гусиным пером.
«Она только что испортила свою репутацию ещё больше.» — с пренебрежительной ухмылкой подумал Гарри. Он уже навскидку мог сказать, что будет происходить дальше.
Во-первых, Малфой и остальные однокурсники сразу же раструбят по всему факультету новость о том, что "грязнокровка яшкается с вонючими гриффами" — это окончательно и бесповоротно испортит её жизнь в змеином гнезде. Так как у неё хорошо подвешен язык, она часто будет вступать в споры насчёт своего кровного статуса и тому подобного, а когда аргументы у её противников будут заканчиваться, они смело смогут выпалить ей прямо в её смазливое личико: «А ты вот с гриффиндорцами общаешься, маглокровка поганая!»
И даже если в будущем Грейнджер перестанет так пятнать авторитет первого курса, то всё изменится лишь в том ключе, что формулировка слова "общаешься" заменится на "общалась". И всё равно будет не в бровь, а в глаз, ведь на это ей возразить будет нечего, и на вопрос «И что?» ей просто рассмеются в лицо. Все всё видели.
Но есть ещё и во-вторых — Уизли может рассказать об этом Дадсу и тот быстро пустит нового друга в оборот. Гермиона — не Герой Магической Британии, а Дадли Дурсль не мог измениться за два месяца при всём желании. Они будут её травить. А к этой сладкой парочке могут подключиться и другие. С ней никто не будет общаться. Она будет совсем одна.
Интересно наблюдать за чем-то таким, разворачивающимся прямо у тебя на глазах. Как шоу на телевизоре: только тут у тебя никогда не возникнет вопроса: а что же будет дальше? Но дальше не будет ничего непредсказуемого. Гермиона Грейнджер сама загнала себя в ловушку. Оставалось только словить момент, когда рыбка осознает, что находится в аквариуме.
— Вот шлюха! — гадливо хихикнула Панси, краем глаза глянув на реакцию Малфоя; тот чуть ухмыльнулся, смотря на Гарри. Было видно, что блондин доволен. Ведь он не зря позвал Поттера, Поттер тоже издевается над грязнокровкой... Как предсказуемо. — Тут её, значит, не приняли, так она сразу пошла под других подставляться! Ну шлюха же, да, Драко?
— Да, Панс. — теперь Малфой скучающе оглядел подругу. Верно, она ему уже давно наскучила, как и Тео с Блейзом, и он схватился за Гарри, как за кого-то нового и неизведанного.
Нотт рядом с Гарри, до этого читающий какой-то фолиант с названием "Трактат знаков и предзаменований", хмыкнул; наверное он видел подобные картины не раз.
— Отстаньте уже от этой тряпки, она даже не стоит нашего внимания. — тем не менее, ядовито проговорил он. Задумчивая складка меж его бровей говорила о том, что это он сделал как бы между прочим, что только подтвердило теорию Гарри.
— Скучно же, Тео. — подпёр щёку рукой Драко. — Не слушать ведь нам лекции этого инвалида, а? Не понимаю, зачем вообще сюда пришёл. Наверное, мне всё-таки стоило отправиться в Дурмстранг... — вопрос был, очевидно, риторическим. Панси на него не ответила, так как он предназначался Теодору, а сам Теодор после своей реплики вновь с ушами погрузился в трактат. Последняя же фраза явно предзназначалась для Гарри, ведь его друзья наверняка уже давно знали об отложении поездки в другую магическую школу в Болгарии. И пусть он уже выучил названия самых известных школ, но поддержать разговор было надо, без этого в компанию не влиться.
— Дурмстранг?
— Магическая школа, одна из тройки лучших. — кивнул сероглазый.
— И тебя хотели отправить в этот Дурмстранг, Драко? — с интересом спросил Поттер, хотя от скуки и наигранности происходящего хотелось зевать. А ведь кому-то могло показаться, что они просто мило болтают... Пардон, для гриффов они мерзко болтают.
— Да, отец уже почти отправил мои документы на рассмотрение. Но я не захотел, когда узнал что сам Гарри Поттер будет учиться в Хогвартсе. — улыбнулся Малфой, довольный своей схемой с наводящим вопросом, в конце которой он порадовал Гарри комплиментом. В знак того, что комплимент принят, брюнет усмехнулся.
— Д-дети! — нервно воскликнул вдруг Квирелл, сильнее обычного теребя чурбан на своей бедовой голове. — Второй ряд, третья и четвёртая парта — тише!
Гарри с самого начала обращал внимание на отношение учителей к слизеринцам, прикидывал, откуда такое пошло, но ни к какому определённому выводу так и не пришёл. МакГонагалл вот, у которой проходил их первый в жизни урок в Хогвартсе(ЗОТИ было в расписании вторым), как будто специально стравливала своих гриффов с ними; четыре минуты высмеивала ошибку Блейза в угле взмаха палочки для превращения спички в иглу, чуть ли не наорала на Панси за то, что девочка случайно опрокинула хрустальный графин с профессорского стола, когда в конце урока относила туда свою работу.
«Это ещё только начало.» — уверенно подумал Гарри, когда заметил с каким недовольством МакКошка смотрит на него.
Но вот, обращая на такие мелочи внимание, он заметил одну деталь: Квирелл ничем таким не занимался, то бишь, кроме восхваления себя любимого. Было такое чувство, будто недавно профессор сорвал куш и теперь хвастается этим всем подряд. До чего же людей победа над вампиром доводит... Или не в победе дело? Что-то мальчику не верилось, что заика-профессор с мышцами, как у среднестатистического холёного чистокровного отпрыска, может победить дикую кровожадную скотину с метровыми, по его же словам, клыками. Можно вспомнить поговорку «У страха глаза велики», и в таком случае картинка шестифутового клыкастого упыря приобретала по-сюрреалистически ясную картинку в голове. В общем, не верилось в эту победу. Значит, имело место другое событие? Гарри было не настолько интересно, чтобы проверять. Он лишь отметил это мельком, возвращаясь к разговору.
— Может сходим после обеда на улицу? — предложил он. — Мне кажется, будет не лишним немного посидеть на свежем воздухе. Тем более, скоро станет холодно, а зимой ни о каких посиделках не может быть и речи.
«Это поможет мне быстрее наладить с ними дружеские отношения и освоиться в обществе. Необходимость... Но приятная.» — с удивлением додумал мальчик.
Почему бы и нет? Он хотел найти друзей. Так может же он хоть на один момент просто забыть о том, что они даже не приятели и насладиться обстановкой?
Панси скептично на него посмотрела и нахмурилась, отчего её лицо приобрело схожесть с мордой мопса.
— Зачем? Я не хочу. Там сыро, мокро и грязно! — прошипела она, упрямо сложив руки на груди. Кажется, она ещё и надулась, но особо заметно не было.
Нет, он не может. Нельзя забывать — никогда.
— А я думаю это хорошая идея. — поддержал Гарри Теодор, закрыв книгу. — Драко, ты же сам говоришь, что тебе скучно. Так давай развеем твою скуку, бледная ты поганка, и прогуляемся после обеда.
Сам Малфой задумчиво оглядел их всех, — его лицо стало почти что деревянным — но долго не ломался и, словно сделав им огромное одолжение, медленно кивнул.
— Хорошо, раз <i>вы</i> так хотите. Только нужно позвать и Блейза. — найдя белёсыми глазами Поттера, он попросил... Точнее, приказал: — Гарри, сможешь передать ему наши планы?
Гарри задумчиво кивнул, не находя в просьбе скрытого подтекста. Что мешает Малфою лично пойти и позвать своего драгоценного Забини?
Брюнет краем глаза стрельнул в конец ряда, где легко просматривался вышеназванный. Так как слизеринцев было немного, по сравнению с теми же гриффиндорцами, два "змеиных" ряда выглядели лысо, как проплешина на боку у Арка.
Блейз Забини что-то рисовал в своём пергаменте — это можно было определить по резким движениям совиного пера, которые обычно использовали чистокровные и некоторые полукровки чтобы показать свою финансовую полноценность. Вроде бы маленькая деталь, — ну кто вообще в здравом уме будет обращать внимание на перья? — но если зреть в корень, можно с лёгкостью понять, что, например, вот этот вот скромно одетый мальчик — богатый чистокровный.
Где то за массивной дверью кабинета приглушенно прозвенел звонок и компания, сложив вещи в сумки, вышла из кабинета ЗОТИ. Услышав облегчённый вздох профессора, Гарри фыркнул.
— Поттер!
Да ну нет.
— Стой, кому говорю!
Ну нет же, только не при <i>них.</i>
Зеленоглазый резко развернулся, обнаруживая в полуметре от себя потную тушу кузена Дадли, за плечом которого маячил рыжей искрой Уизли номер шесть.
— Да, Дадс? — беспристрастно, тем не менее, спросил Гарри.
О, он был <i>очень</i> зол сейчас.
Как мог этот гадкий магл подходить к нему, когда он со своими... Друзьями? Да, хотя-бы в мыслях он будет называть их так, а то каждый раз подбирать новые синонимы будет слишком накладно.
Но то, что сделал Дурсль — непростительно.
По-началу Поттер даже обрадовался, когда узнал что Гриффиндор и Слизерин враждуют. Он <i>надеялся</i>, что после того, как они попадут на разные факультеты, их общение сведётся до минимума. Он терпел жирдяя летом, но в школе терпеть был не намерен, что бы там Нагайна не говорила. Да она просто его не понимала — не могла понять! У неё никогда не было похожего жизненного опыта, так какого чёрта она может судить о том, что ему делать и во что верить?
«Нет.» — моментально остановил себя мальчик. Не хватало ему ещё начать винить во всех смертных грехах свою наставницу — да без неё бы он вообще до сих пор был тряпкой, а о его походе в школу и речи быть не могло. Слава Мерлину, что она всё-таки у него есть.
— Я тут подумал, — уверенно и довольно громко начал Даддерс. Весь в своего отца, тот тоже особо ни с кем не церемонился и просто вываливал всё, что есть. — Может мне написать письмо матери и отцу?
— Может. — лаконично согласился Гарри.
— Только вот я как-то не знаю даже, ну... — он подёргал лямку сумки, решаясь. — Ты разрешишь мне взять твоего ворона для отправки? Я боюсь, что отец может застрелить Буклю, если я отправлю её. Просто письма из Хогвартса нам принесли именно совы и с тех пор, я думаю, они их ненавидят. А ворон... Ну, он не сова.
Логично.
— Ход твоих мыслей мне ясен, не утруждайся. — ухмыльнулся Гарри, подмигивая Рону, который вот уже две минуты без отрыва на него пялился. Рыжий покраснел и вперился взглядом в абсолютно пустую стену, разглядывая каменные узоры, очевидно. — Можешь взять Крылоклюва, он в совятне.
Вот как — ему даже не пришлось ничего устраивать, Дурсль сам унизился, попросил... Прекрасно.
Мальчик покосился на своих друзей, стоящих чуть поодаль. Надо отдать им должное — в разговор они вмешиваться были не намерены, но точно внимательно слушали и запомнали все, что сейчас выдавал Дадли. Было ясно, что потом Гарри вопросов будет не избежать. Нужно срочно попутно придумать, что сказать в оправдание на то, что <i>он разговаривал с гриффиндорцем.</i>
— И, Поттер... — снова позвал его Дадли, когда он уже разворачивался. Гарри вопросительно поднял бровь. — Ну, я подумал... Может ты тоже хочешь что-нибудь написать?
— Нет. — спокойно ответил Поттер, даже не поколебавшись. Он совсем не хотел даже мысленно возвращаться к <i>той</i> жизни. Не хотел напоминаний о ней.
Он просто хотел начать новую жизнь, отличную от жизни, где единственной его радостью были походы к сумасшедшей старухе и её многочисленные коты.
Но Дадли постоянно <i>напоминал</i> и забыть не получалось.
Гарри некоторое время смотрел вслед кузену, пока тот не скрылся за поворотом.
<center>***</center>
— Кто этот магл? — с претензией в голосе потребовал от него ответа Малфой. Он возвышался над Гарри, — буквально, он выше на голову — сложив руки на груди.
Поттер закатил глаза и усмехнулся.
— Да ты прям как ревнивая жёнушка, Малфой. — и, пока блондин не успел подобрать упавшую от подобного сравнения челюсть, продолжил —Успокойся, это мой сводный брат-маглорождённый, ты почти угадал.
Тео хитро ему улыбнулся и будто-бы заинтересовался видом из окна.
Панси же как то странно на него вылупилась и через пару секунд мальчик вдруг осознал: она пыталась скрыть рвущийся наружу смех. Да, выпавший в осадок Малфой действительно смотрелся забавно.
— Так. Ладно. — очнулся Драко. — А что за письмо? Почему те маглы так ненавидят сов?
«Он что, глухой?»
– О, это смешная история. — кончиками губ улыбнулся Гарри. — Когда нам принесли письма, отец моего кузена вдруг вскочил на диван и стал палить по ним из ружья. Представляете, он всю жизнь живёт в городе и сов отродясь не видел. Наверное подумал, что это мантикора.
Малфоя совсем отпустило: он даже позволил себе смешок.
—... Так вот, поэтому, чтобы магл не помер от сердечного приступа при виде летающей гарпии с письмом, кузен выпросил у меня моего ворона.
Вот так. Ясно и понятно, не придерёшься — и ведь почти правда.
— Хорошо, а почему... — опять было открыл варежку сероглазый, но тут вмешался Теодор:
— Ой, да хватит уже, ханжа! — ухмыльнулся он, закидывая сумку себе на плечо. — "Почему", "кто"... Ты можешь хоть один день без этого всего прожить? А то, я чувствую, Гарри от нас сбежит к своим гриффам!
И вот как бы и нет в этой реплике подвоха, но за ней скрывался иной смысл; Нотт как бы спрашивал «Раз ты общаешься с гриффами, ты сможешь в один момент просто уйти к ним?» И этот вопрос отнюдь не был безобидным, в случае положительного ответа уровень доверия к нему мог уйти ниже плинтуса.
— Лучше уж вообще из школы уйти, чем быть на Гриффиндоре. — скривился Гарри и ему поверили: Теодор одобрительно хмыкнул, Драко стал возмущённо препираться с наследником Ноттов, а Панси ушла в себя, как делала всегда, когда Драко не обращал на неё внимания.
<center>***</center>
Гарри ляпнул в свою тарелку немного картофельного пюре и небольшую свиную отбивную, вытащенную из пирамидки таких же.
Что ни говори, но стол Слизерина был похож на Шведский Стол, каким его описывали в различных умных книжках: много бесплатной еды, много разной еды, много редкой еды и просто много еды. Ешь — не хочу, хоть обожрись... Но не за змеиным столом, тут обжорство было не принято. Мечты Поттера наедаться до отвала были разрушены о суровую реальность маленьких порций, множества столовых приборов и прямых, как доски, спин. Хочешь, не хочешь, а будешь делать так же, чтобы не выбиваться из общей массы.
— Мелкий! — рядом с Гарри сидел Фред Уизли и мальчику показалось, что парень сел сюда нарочно: места для третьекурсников были чуть дальше.
— Ты что-то хотел? — спросил зеленоглазый, хотя ему совсем не было интересно: он хотел есть. Даже не так, он хотел просто жрать, а Уизел сейчас просто отнимал зазря его драгоценное обеденное время.
— Ясен Салазар, хотел. Стал бы я сюда переться из за молочной каши с макаронами, к примеру? — лукаво сверкнул голубыми глазами Фред и указал вилкой в сторону серебряной миски, наполненной молоком, в котором плавала вермишель. Та ещё гадость, Гарри не любил эту кашу с детства, когда пол часа отмывал от макарон свои волосы(Дадли надел полную тарелку ему на голову), поэтому он скривился, услышав в ответ смешок рыжего.
— Я слушаю.
Мельком мальчик огляделся: того парня с тролльей мордой рядом не было.
— У меня есть предложение. — торжественно проговорил Фред и глянул на Гарри так, словно он уже должен был сам всё понять и охотно согласиться.
— Хм... — а что бы сказала Нагайна на его месте? В любом случае, он надеялся что в этом предложении не будет ничего криминального.
— Ты нарываешься на отработку в Запретном Лесу и приносишь мне листьев с куста Золотистого Рогатика. — Уизли подхватил с подноса кусок хлеба и стал намазывать на него ровный слой из виноградного джема, какой подавали только на столе Слизерина.
Гарри опешил, но особо не переживал. Почему это он должен выполнять приказы Предателя Крови? Он, конечно, мало знал об этом фамильном проклятии, но в обществе о магах с его меткой говорили не очень уважительно.
Вот кстати эта чёрная метка и у Фреда — из под рукава мантии выглядывал вертикально перечёркнутый буквой "Г" круг, хорошо видный на бледной коже.
— Ну и с чего бы мне делать это? — чуть ли не рыча от раздражения, спросил Поттер. Смотреть на уплетающего обед Фреда было сложно, так как сам он ещё к своей еде и не притронулся.
— Ну, вообще, ты не обязан, — описал круг в воздухе бутербродом слизеринец. — Но тогда вскоре вся школа узнает о том, что сам Гарри Поттер — змееуст. Не думаю, что им понравятся такие новости о своём герое.
И пусть поверхностная незаинтересованность Уизли дезориентировала поначалу, но теперь понять можно было одно — он за всем следил, всё слушал, всё знал. Теперь было понятно, как он выжил на этом факультете один.
Возможно, он поставил подслушку в его купе, когда заносил вещи, а Гарри такой идиот, что не попросил Нагайну проверить... Он был слишком занят грёзами о предстоящем и не обращал внимание на то, что произошло <i>сейчас.</i> Нужно быть более наблюдательным впредь.
Это был провал. Гарри сидел на лавке, ни жив ни мёртв, с идеально прямой спиной и расправленными плечами, словно замёрзнув в одной позе. Наконец он моргнул, поймав насмешливый взгляд Фреда Уизли. Тот наверняка ждал вопроса «Но как ты узнал?», но Поттер этого вопроса не задал, лишь кивнув. Ему ещё повезло, что так легко отделался. Уизли вообще мог приказать принести живого акромантула — и что тогда? Пришлось бы искать и нести.
Но теперь у мальчика была одна проблема в виде рычага давления на него же.
— Если я принесу тебе эти листья, ты дашь мне Непреложный Обет о неразглашении. Формулировку я составлю сам. — непринуждённо проговорил он, стараясь не привлекать лишнего внимания.
Фред улыбнулся на это, но ничего не ответил. Он соскочил с лавки и пошёл в сторону выхода, но Гарри уже не смотрел.
<tab>