Стабильность [Завершён]

Бессмысленность.

Безысходность.

Боль.

Бессмысленность в собственном существовании. Безысходность в исполнении роли человека, которым не являюсь. И боль...от осознания своего положения.

Одним словом — марионетка. Таким меня принято считать со стороны "света".

С другой же стороны... Избранный. Герой. Спаситель. Надежда магической Британии. Хах! Фарс. Вокруг одни лишь лицемеры и эгоисты. Жадные до власти ублюдки, ищущие способы усидеть на двух стульях сразу. Жизнь меня потрепала, но и наградила за старания тоже. Хотя с какой стороны посмотреть. Если бы не моя огромная магическая сила, я бы не страдал от яда в организме столько лет и просто умер. И нет, не тот яд Василиска, а совсем другой, которым меня поили на протяжении многих лет в Большом зале Хогвартса.

Жизнь под гнётом ужасных людей, в страхе от того, что в любой момент от тебя избавятся, закалило моё тело и дух. Страхов больше не было, даже дементор больше не представлял угрозы. А знание того, что в конце ждёт смерть, вселяло чувство уверенности в отдыхе в качестве компенсации за страдания.

Своё место я понял на четвёртом курсе. Мне потребовалось чуть больше трёх лет на осознание, а всё потому что от меня без зазрения совести отказались все. Абсолютно все. Не осталось никого, кто бы поверил моим словам просто потому, что это я. Нет. Именно потому что это я, мне никто не верил. Я вновь ощутил какого это, когда верят всем, кроме тебя, когда тебя воспринимают как угрозу для своего душевного спокойствия, когда ты можешь положиться только на себя и ни на кого больше, потому что никого вокруг не осталось. Но это не страшно. Страшно, когда тебя сначала обвиняют во лжи, а потом, как ни в чем не бывало, называют "друг" и приветливо улыбаются. С того самого года я никогда больше не мог довериться своим друзьям. Не верил их словам и действиям. Ведь даже не удосужились извиниться за свои необоснованные обвинения. Нет, такие друзья мне не нужны. Ведь если предали однажды, предадут и дважды. Нет смысла полагаться на тех, кто использует тебя в личных целях. И как говорится: «доверяй, но проверяй». А в моём случае "доверие" стало пустым звуком.

После окончания пятого курса, когда жизнь начала становиться ещё невыносимее, Гарри понял, что ему некуда деваться. Фальшивая смерть Сириуса, припадки, постоянные обмороки, сопровождаемые харканием кровью, стабильные голодовки и избиения, кошмары вместо сна. Всё это было так обыденно, так стабильно и нормально, что Гарри грезил о смерти. Грезил об отдыхе. Грезил о тёплых маминых руках и весёлой улыбке отца. Как когда-то видел их такими в зеркале Еиналеж. Говорят, что человек становится зависимым, посмотрев в зеркало единожды, они становятся заложниками своих фантазий и смотрят в зеркало до полного истощения. В одной из книг о тёмных артефактах было написало, что среднестатистический волшебник мог посмотреть в зеркало от трёх до пяти раз, после чего его магическое ядро будет полностью опустошено. Но Гарри смотрел в него двадцать три раза. Двадцать три раза и никакого истощения. Это дало ему понять, что он действительно очень сильный волшебник. Не просто сильный, исключительный. Избранный, да.

Помимо зеркала был ведь ещё яд Василиска и слёзы Феникса. Это вам тоже не безобидные ингредиенты для зельеварения. Яд, попавший в его организм, когда Гарри пронзил ту милую змейку мечом — хотя совсем этого не хотел, но выбора не было — должен был убить его, если не мгновенно, то очень быстро. Но Фоукс спас его, поплакал на его рану и в глазах перестало всё кружиться. Яд был обезврежен. Но после, конечно же в одной из книг о тёмных существах, Гарри выяснил, что ничего не может вылечить от яда Василиска, даже слёзы или кровь Феникса. Тогда он понял, что эти два взрывоопасных компонента до сих пор в его крови и они "борются" друг с другом, оттого Поттер всё ещё жив. Когда же Гарри узнал на четвёртом курсе, что его поят различными ядами, осознал, что помимо его ядра, которое очищает организм от инородных веществ, также эти два компонента обезвреживают эти яды. И Гарри действительно был благодарен этим существам за то, что до сих пор жив. Но это длилось недолго. Количество и качество отравы в его еде и воде увеличилось вдвое. Это было настолько заметно, что Гарри чувствовал это на подсознательном уровне, можно сказать, даже видел глазами. Он спросил об этом Добби и эльф ответил, что не может остановить приказы директора другим эльфам, а также не может поменять блюда с отравой на другие, ведь это тщательно контролируется. Гарри на ответ лишь кивнул и, улыбнувшись, сказал, что ничего страшного и ничего менять не надо.

Это было сложно. Было трудно поверить в то, что сам директор отдавал приказы эльфам о его отраве. Но Гарри верил Добби. Этот пучеглазый эльф никогда бы ему не соврал. Тогда-то Поттер и понял всю соль своего существования. Он понял, почему чувствовал странное влечение и трепет к одному определенному предмету, что хранил на дне своего чемодана в уменьшенном виде, полностью скрыв его и запечатав его тёмную ауру. Ещё на третьем курсе, когда Гарри пытался найти какой-нибудь способ спасти Сириуса, в Запретной секции он нашёл одно интересное чтиво. О ритуале разделения души и его последствиях. Там он узнал, что сосуд, в котором находится часть души человека, который её разделил, называется «хоркрукс». Он сразу понял, что дневник Тома Реддла — это хоркрукс. А также он понял, что сам является хоркруксом, так как его влекло к этому предмету. Потому что, как бы он не старался найти в себе силы уничтожить этот дневник, чтобы спасти Джинни Уизли, он не мог. Тогда он просто запечатал дневник и девочка была свободна от порабощения души слизеринца. Гарри с невероятным усилием создал копию дневника, вырвав из него один лист, сделал её максимально похожей на оригинал и уничтожил его. Какая-то странная чёрная жижа полилась из отверстия, сделанным клыком Василиска. И осознание того, что Гарри сделал всё правильно, впивалось в его мозг. Да, так было правильно. А настоящий дневник Гарри спрятал. Спрятал очень надёжно, ведь научился прятать что-то ценное и дорогое ему ещё в детстве, когда у него "ничего не должно было быть своего". Но этот дневник был его. Только его и ничей больше. И с тех пор, на каникулах, Гарри каждую ночь общался с Томом Реддлом. Тот учил его заклинаниям и зельям. Дневник же, когда понял, что не сможет контролировать Гарри, бросил эту затею и просто общался с мальчиком. На самом деле, он чувствовал что-то родное от него, чувствовал его тепло и благие намерения. Гарри не пытался им злоупотреблять, он просто общался с ним, когда была возможность.

Шестой курс стал для Гарри своего рода испытанием. После того, как Снейп научил его окклюменции путем насилия его мозга, даже Дамблдор уже не мог проникнуть в его сознание, не то, что Тёмный Лорд. Поэтому, когда директор — светлой души человек, сильнейший волшебник современности — попытался стереть ему память их секретного собрания, касающегося его, Гарри ничего не забыл. Он подстроил потерю сознания и теперь больше никогда не верил этому человеку. Не верил ему и всем остальным, кто был замешан во всём этом фарсе. Для Гарри его крёстный, Сириус Блэк, что сидел там живой и здоровый, умер по-настоящему.

Спустя какое-то время Дамблдор посвятил его в план. Он должен был найти и уничтожить все хоркруксы Тёмного Лорда. Директор показал ему фальшивый дневник Тома Реддла и кольцо рода Гонт. Они были сосудами и Гарри чувствовал от кольца тепло и силу, что-то такое родное, что не мог остановить себя, чтобы не коснуться кольца. И стоило ему это сделать, как в сознании что-то щёлкнуло, перед глазами появились картинки, которые он не сразу понял, а кольцо на столе завертелось. На мгновение зрачки Поттера вытянулись в вертикаль. Дамблдор не смог уничтожить часть души Реддла, но зато был проклят. И пусть старик думал, что у него получилось избавиться от хоркрукса в кольце, это было не так. Воскрешающий камень, что был родовым артефактом рода Гонт, не мог быть уничтожен простым волшебником, пусть и очень сильным. О Воскрешающем камне Гарри узнал ещё на первом курсе, когда Рон рассказал ему о сказке Барда Бидля про трёх братьев Певерелл и их дарах от Смерти. Он сразу понял, что является потомком Игнотуса Певерелла — младшего из братьев. Тогда же Гарри стало очень интересно узнать о своих предках. Род Певерелл был родом Госпожи Смерти, положивший своё начало ещё тысячу лет назад. Гарри был не единственным потомком Певереллов, но был единственным, кто мог стать Лордом этого рода. Узнал он об этом, когда в середине четвертого курса сходил в банк Гринготтс перед новым годом. Отправился он туда лишь за деньгами, а так же узнать, были ли совершены списания или транзакции, о которых он не знал. И такие были. Очень много, на самом деле. Поверенный рода Поттер был в бешенстве от того, что владелец сейфа не знал о списаниях и были они совершены без его ведома и согласия. В итоге, сейф заблокировали, а ключ сделали недействительным. Гоблины подали иск Дамблдору и семье Уизли, которые обкрадывали его. Но сделали это тайно. Как итог, все украденные средства были возвращены Гарри. Гоблины — очень мстительный народ. С тех пор Поттер пользовался волшебным кошельком, связанным с его сейфом.

Дамблдор требовал от Гарри полного содействия (вернее, подчинения), и мальчик не противился, когда старик должен был выпить яд, чтобы получить хоркрукс Тёмного Лорда в одной очень тёмной и жуткой пещере на берегу моря. Он полностью напоил старика ядом и взял медальон, который оказался подделкой. В медальоне была записка и инициалы были знакомы Гарри. Уже видел их однажды, когда был в доме Сириуса. Регулус Блэк — младший брат Сириуса. И если это правда, значит настоящий медальон находился в доме на Гриммаулд Плэйс. Это было легко. Нелегко только было вернуться из той пещеры, потому что проклятые трупы, выплывающие из воды, были ужасными и очень сильными инферналами. Они смогли выбраться оттуда, но отрава на Дамблдора подействовала сильнее, чем он думал. Почти истощенный, директор приказал Гарри уничтожить медальон. Мальчик лишь кивнул. И пока старик не потерял сознание или вовсе умер, Поттер поинтересовался об остальных хоркруксах. Директор поведал об оставшихся чаше Хельги Хаффлпафф и диадеме Ровены Рейвенкло. Это не было сложно. В поисках ему помог Добби. Диадема была спрятана в Выручай-комнате, а вот чаша... С этим было поинтереснее. Как узнал Гарри от эльфа, чаша находилась в сейфе Беллатрикс Лестрейндж в банке Гринготтс.

Гарри не посвящал "друзей" в планы по поиску. Он делал это всё тайно и оправдывался тем, что не хочет, чтобы они пострадали, ведь знал, что они в курсе всех планов. Это прокатывало, учитывая, что сам Гарри никак не пострадал. Поэтому они спустили ему это с рук. Им просто ничего не оставалось, кроме как поверить. Да и случайно пострадать им не хотелось. Это было написано у них на лицах.

Довольно часто Рон, Гермиона и Джинни ходили в кабинет директора поздно ночью. Он видел это через карту Мародёров. Каждый раз когда это происходило, Поттер просил Добби проследить за ними и записать весь разговор на маггловский диктофон. Эльф был добрым и послушным. Он делал всё как надо. И Гарри всегда знал о предстоящих планах. В скором времени директор должен был умереть. Когда над Хогвартсом появилась метка Тёмного Лорда, этот день настал. Убить Дамблдора должен был Драко, но этот мальчик был слишком слабохарактерный и слишком добрый. Когда Гарри спрятался под лестницей на астрономической башне, они явились. Там была и его тётушка Лестрейндж. Гарри быстро приказал Добби достать у неё немного волос для оборотного зелья. С помощью него он проникнет в банк. А пока... Дабы директор умер по-настоящему, а не как он спланировал, чтобы остаться в живых, мальчик за долю секунды до Драко обезвредил старика. Но, конечно же, этого никто не заметил. Гарри был сильнее и поэтому даже шёпотом произнесённое заклинание будет действовать. Он забрал Старшую палочку, а директор, убитый Снейпом, умер по-настоящему, потому что заготовленный им план был разрушен магией Добби. Ох, как же сильно потом горевал Северус Снейп. Он должен был убить его, да, но не по-настоящему. Директор всё продумал, он должен был выжить. Но у Гарри на этот счёт было другое мнение.

После похорон Дамблдора и сдачи экзаменов, все вернулись домой. Гарри не был исключением. Тогда-то и началось его путешествие.

Дурсли уехали из страны, боясь за свои жизни, ведь Пожиратели Смерти стали терроризировать жителей Англии. Они уехали подальше от этих сумасшедших магов и Гарри остался один. В ту тихую ночь он сделал кое-что очень рискованное. Гарри Поттер соединил Дары Смерти и стал Повелителем Смерти. Настоящим Повелителем. Кольцо с Воскрешающим камнем он забрал прямо перед отправкой Хогвартс-экспресса в Лондон. Он также забрал из кабинета Фоукса. Эта птица сама пожелала остаться с ним, сев на его плечо и приластившись к его щеке. Гарри не был против. Этот, на тот момент, птенчик был очень любвеобилен и предан ему. Дамблдор, пусть и был его хозяином, но никогда Повелителем. В Гарри же Фоукс чувствовал и мать и отца. Он стал для птенца всем миром и не собирался его отпускать. С Хедвигой они очень даже подружились, Гарри даже мог назвать их парой, если бы не разные подвиды, всё-таки Хедвига — обычная полярная сова, пусть и очень-очень умная и преданная. В этом эти птицы были очень похожи. Они оба смотрели на то, как Гарри совершает ритуал соединения Даров. Они видели, как он мучился от боли, когда Знак Смерти выжигался на его внутреннем запястье левой руки. Когда ритуал закончился, он потерял сознание. А когда очнулся, понял, что изменился сильнее, чем думал. Вернее, он вообще не думал, что изменится. Из очевидного: на его руке красовалась татуировка в виде Даров Смерти, которое, как оказалось, было ещё и пространственным карманом, где и хранились Дары; волосы его стали более послушными и приобрели иссиня-чёрный цвет (на солнечном свету они действительно казались тёмно-синими); его зрение восстановилось и глаза стали на тон ярче — из эмиральда (изумрудно-зелёный) в гринери (цвет спелого зелёного яблока), и в моменты отдавали они потусторонним аквамариновым сиянием; а ещё шрам оставленный Долорес Амбридж — «Я не должен лгать» — исчез, как и все остальные, приобретённые с самого раннего детства, кроме того, что на лбу. Это было, наверное, самое приятное и удивительное из всего, что он получил в подарок от этого ритуала. Но было и кое-что неприятное. Все неправильно сросшиеся переломы. Через несколько секунд почти его пробуждения по всему телу прошла волна адской боли. Было ощущение, будто все его кости раздробили на щепки и теперь заново их восстанавливают в уже правильном положении. И поэтому Гарри не мог встать с постели целых три дня, горя будто в Адском пламени. Но результат был приятным — его сутулость исчезла, ногти укрепились и восстановились, потому что недостаток витаминов сильно подкосил их вид, также было и с зубами, которые теперь сияли ярче белого снега. Странно было то, что волосы на его теле тоже исчезли, кожа была очень гладкой, нежной, даже детской, и розовато-белоснежной. Этого он так и не понял и решил просто забить. И сразу после восстановления от ритуала соединения, Гарри совершил ритуал создания фамильяра. Вернее он сделал своими фамильярами Фоукса и Хедвиг. Это было не трудно и теперь Гарри мог не волноваться за своих птенчиков.

До Гарри дошла весть о женитьбе Ремуса и Нимфадоры. Он, конечно, был рад за них, но время они выбрали прям "удачное". Прям вот вообще слов нет. Гарри не ругал их по причине того, что был один почти больше половины месяца. За это время он смог проникнуть в дом Блэков с помощью Добби, что перенёс его прямо к Кричеру — домашнему эльфу Блэков. И вышла там одна заминка. Расспросив Кричера, он узнал всю историю медальона. После рассказа эльфа Гарри проникся к нему сочувствием, хотя раньше люто ненавидел его, так как Кричер постоянно огрызался на него, и его отношение к домовику немного поменялось. А после того, как Гарри подарил Кричеру фальшивый медальон, который он решил сохранить, на память о «хозяине Регулусе», домовик в благодарность стал его преданным слугой, как и Добби. И именно Кричер нашел и доставил "мерзкого ворюгу" Наземникуса Флетчера. После чего был допрос и нехилая встряска. Как выяснилось, медальон купила некая "розовая женщина". А на случайной газете "Пророка" он указал на Долорес Амбридж. Что за "розовая женщина" стало понятно. Гарри даже ругал себя за то, что не понял сразу. Поттер совершает вылазку в Министерство Магии. Под мантией-неведимкой он нашёл розовую жабу и следил за ней вплоть до самого окончания её работы. Гарри идёт следом за ней до каминной сети Министерства и за долю секунды до её трансгрессии Гарри срывает медальон, а женщина исчезает в камине. Возможно, что она ничего и не заметила, так как руки Гарри видно не было, а ещё она прикрыла глаза перед трансгрессией. Так что да, его не заметили. Гарри вернулся в дом Блэков, спрятав медальон в пространственном кармане, и запечатал его (так как, будучи крестником Сириуса, был его наследником), чтобы не был совершен ещё хоть один акт воровства или вандализма. Кричер, впрочем как и Леди Блэк, был благодарен Гарри. Он также потребовал от Наземникуса вернуть в дом всё, что он утащил из него и взял с него обет, после чего наложил на него Империус, для подстраховки. Кричер будет следить за ним и возвращать вещи домой.

А после Гарри совершил ограбление в банке. Ну, как ограбление? Просто пришёл, забрал то, что нужно, и ушёл. Оборотное зелье, как оказалось, не нужно. Поттер узнал, что, являясь Повелителем Смерти, может делать вообще всё, что хочет и никто ему ничего не скажет — особенно гоблины, которые почитают Госпожу Смерть, как магглы — Бога. Поэтому Гарри вошёл в пустой от посетителей банк и показал свою Бузинную палочку, достав её прямо из своей тату-кармана на запястье. Все, конечно, это увидели и были, мягко говоря, в шоке. Без проблем ему предоставили вход в сейф Беллатрикс Лестрейндж, где он сразу же почувствовал то, что ему нужно. Не касаясь ничего, так как его предупредили о заклинаниях-ловушках, он шёл вперёд до конца, чтобы достать чашу Хаффлпафф и положить её в свой "тайник". Вышел он оттуда так же спокойно и незаметно, как и вошёл. Теперь все хоркруксы, помимо Нагайны, были у Гарри. И Гарри думал.

Думал о том, стоит ли уничтожить все эти вещи? Хотя собирал он их не для того, чтобы уничтожить, а как раз наоборот. Гарри собрал их, чтобы спрятать. Спрятать от Ордена и друзей, которые точно потащут его их искать. Составленный Дамблдором план включал в себя все события до следующего года. И план начнётся, когда за ним придут.

Приступы участились. Приходилось всё чаще покупать Кроветворное, зелье Сна-без-сноведений и другие восстанавливающие. В его тайнике этих зелий было столько, что можно утопиться. Даже Костерост и Феликс Фелицис был. Так, на всякий. Даже не смотря на то, что становление Повелителем Смерти вывело из организма все яды, кроме яда Василиска и слёз Феникса, которые уже стали полноценными составляющими его крови, это не избавило от последствий употребления стольких ядов и зелий на протяжении стольких лет. Гарри умирал, он знал об этом, поэтому не хотел в оставшееся время плясать под чью-то дудку, даже после смерти этого кукловода. Но приходилось. Приходилось справляться с невыносимой болью — чувством, будто твои органы плавятся. Приходилось справляться с чувством вины, обиды и предательства. Он уже не знал, хочет ли смерти Волан-де-Морта, хотя буквально его жизнь уже была в руках Гарри. Но он не хотел никого убивать. Никогда не хотел чьей-либо смерти, даже своего врага. Но чувства долга и ответственности, что ему навязали, сковывали словно цепи и не давали дышать. Если бы не все эти люди, если бы не Тёмный Лорд и Дамблдор, он бы сейчас был со своей семьёй, жил спокойной жизнью, был одним из первых в учёбе, готовился к сдаче экзаменов и последующим поискам работы, возможно встречался бы с кем-то. Но всего этого его лишили. Лишили его родителей, детства, учёбы, а теперь ещё и жизни. Лишили его чувства любви, спокойствия, заботы и тепла. Просто потому, что изо дня в день ему приходилось бороться за свою жизнь, бороться за свою правду и свободу. Он так устал от этого. И потому не знал, стоят ли его старания хоть чего-нибудь? Он сохранил все хоркруксы, потому что хоркрукс не может уничтожить другой хоркрукс. Он понял, что сохранил их, чтобы спрятать, чтобы Тёмный Лорд захватил власть и никто не смог его убить, чтобы они все поплатились за то, что заставили его быть тем, кем он не был и не хотел быть. Пусть Тёмный Лорд убил его родителей, но на деле это Дамблдор убил их руками Волан-де-Морта. Благодаря Дамблдору Сириуса посадили в Азкабан на столько лет, а тот всё равно верил ему больше, чем себе. И благодаря Дамблдору Гарри должен умереть, чтобы убить другого. Он не хотел всего этого, но был ли у него выбор? Возможно и был, но уже поздно.

Гарри знал, что к нему придут из Ордена жареной курицы, как называл их Поттер (не в обиду Фоуксу, конечно), чтобы спрятать его от Пожирателей у Уизли. И у них вышло бы вывезти его незаметно, если бы было человека два-три. Но нет! Им надо всем орденом прибыть, чтобы осуществить этот "идеальный" план. Порой Гарри удивляется, как эти люди ещё живы с таким-то складом ума. И сколько бы Гарри не говорил им, что этот план не сработает и их точно заметят, его не слушали. При всём при этом же взяли и выдрали клок волос для оборотного зелья. И кто это был? Конечно же, Гермиона — самая умная и талантливая ученица Хогвартса на всём потоке. Нет, ну, удачи им, конечно! Половина из присутствующих выпила эту гадость и превратилась в Гарри. И что вы думаете? Конечно же, их засекли! И мало того, кого-то убили. Хорошо хоть, что все свои вещи, а также Хедвигу и маленького Фоукса, Гарри сохранил в своём тайнике. Это было очень удобно, на самом деле, и с птицами всё было в порядке, так как кислород там каким-то боком тоже присутствовал. Случилось это за три дня до его магического совершеннолетия. Как-то на третьем курсе в Запретной секции Гарри попалась книга о магических наследиях. Наследие заключалось в том, что кровь магических существ попадала в кровь волшебников по той или иной причине. Чаще всего оно передавалось через совокупление. Раньше, ещё в древней Англии, волшебники, чтобы сохранить свою популяцию, так как Инквизиция охотилась на них чуть ли не без передыха, совершали бракосочетание с магическими существами (не животными). Это были вампиры, оборотни, дриады, кентавры, гиганты, гоблины, вейлы и другие. Но после завершения Инквизиции, когда волшебники смогли дать отпор Церкви и стёрли магглам память о себе, в этом исчезла необходимость и кровь существ разбавлялась с каждым новым поколением. Но в каждом роду, хотя бы через несколько поколений, рождался волшебник с сильным ядром, в котором преобладала кровь существ, и на совершеннолетие — признанное волшебниками семнадцатилетие именно из-за этого (благодаря чему магическое ядро заканчивало свое формирование) — волшебник приобретал скрытые доселе способности того существа, кровь которого текла в роду. Гарри не был уверен, что в его роду присутствовала кровь какого-нибудь существа, но так как он происходил из рода Певерелл, всё же была большая вероятность её присутствия. И на свой день рождения, помимо увеличения его магической силы чуть ли не в два раза, открылась способность Повелителя Смерти — созерцание всего живого таким, какое оно есть — сама сущность природы была ему видна и понятна. Природа не только флоры, но и фауны. И пусть он мог видеть все прекрасные свойства растений и всю грязь человеческой души, эта способность не особо была нужна. Явно не сейчас, когда отведенный ему срок близился к концу. Гарри знал, что проживёт ещё максимум полтора года, если не появится что-то, что снова подкосит его здоровье. А он знал, что так и будет, если Уизли и Грейнджер будут рядом с ним. Он хотел уйти. Но не было возможности. И всё же свадьба Билла и Флёр, что была назначена на следующий день после его дня рождения, дала ему такую возможность.

В свой же праздник Гарри получил не только ту способность Повелителя и увеличение потенциала его магического ядра, он также осознал в себе силу некроманта. Оно и было неудивительно, учитывая то, что является потомком Смерти. Это и было его наследие. Помимо прочего, его связь со своими фамильярами только укрепилась. В свой день рождения, получив все эти способности ровно в двенадцать ночи (что Гарри удивило), он был проигнорирован всеми жителями Норы. До самого вечера никто из семейства рыжих не поздравил его с его днём, с его совершеннолетием. Гарри стоял за домом и наблюдал закат, полный умиротворения и спокойствия. На его нешироком плече сидел маленький Фоукс, наконец полностью покрытый прекрасными красными перьями, и жался к его сонной артерии на шее, практически засыпая. Птенцу нравилось чувствовать сердцебиение своего родителя и феникс отказывался воспринимать его иначе, кроме как родителя. Это трогало Гарри. Хедвига же летала вокруг над полем. Она так долго не расправляла свои крылышки. И Гарри чувствовал эти прекрасные эмоции своих фамильяров и наслаждался ими, как в последний раз. Это действительно было так, как будто завтра случится то, что заставит Поттера бежать. Бежать далеко и долго. Он знал, что такое возможно, учитывая упорных Пожирателей Смерти. Но сейчас не об этом. Сейчас надо наслаждаться этим моментом. Этим прекрасным сказочным закатом, теплом Фоукса и свободой Хедвиг. Это было невероятно. И недолго. Как только солнце село за горизонт, оставив после себя всего одну линию розоватого заката, ночное небо усыпало яркими звёздами. Луна, что постепенно поднималась с другой стороны, была так же прекрасна и светила так же ярко. Гарри это нравилось. Нравилось так, что он невольно улыбался, смотря на полный диск с прищуром, опрокинув голову назад. Он принимал в себя лунный свет, как до этого принимал солнечный. Он подпитывался светом, словно это была единственная пища, которую он мог принимать. Гарри находился на улице, стоя в высокой траве, порядка четырёх часов. Он всё никак не мог сдвинуться с места, хотя его сова уже давно приземлилась на его предплечье, которое Гарри любезно предоставил Хедвиг, чтобы она смогла отдохнуть. А Фоукс уже давно сладко сопел ему в шею. Хедвига в скором времени отправится на охоту, поэтому Гарри совсем не торопился возвращаться в дом. Да и не ждал его там никто, чего беспокоить хозяев дома почём зря. Гарри смотрел в небо и считал созвездия, когда услышал, как открылась входная дверь. Он не стал смотреть, кто это и продолжил разглядывать звёзды, меланхолично улыбаясь чему-то своему. И вышедшие в его поисках близнецы не могли позвать его. Они были слишком заворожены представшей картиной. Хедвига привлекла внимание Гарри тихим уханьем, легко цапнула его ухо своим клювом, из-за чего улыбка Поттера стала шире и глаза чуть сузились, и притёрлась мордочкой об его щеку, как бы прощаясь и заверяя, что скоро вернётся. И прежде чем сова взлетела с его предплечья, Гарри тихо ей пожелал: «Аккуратнее, девочка». Так тихо, что близнецы могли и не услышать, если бы ночь не стояла глухая. Только треск сверчков в траве разряжал тишину. Даже ветра с его завыванием не было. Хедвига улетела в просторы полей и скрылась во мраке. Гарри до полной её пропажи провожал взглядом. А после взглянул на близнецов, что всё это время стояли позади.

— Привет, — совсем тихое, словно шёпот, приветствие заставило Уизли отмереть, словно они не были статуями секунду назад.

— Привет, — ответили они вместе и подошли к нему. На долю секунды Гарри захотелось сделать шаг назад, но понял, что так нельзя. Близнецы не были ему врагами и не участвовали в планах Дамблдора. Они были на своей волне и никто не собирается приказывать им обманывать Гарри или прятаться за ним. Они были на своей волне и потому Гарри мог им улыбаться искренне. Что и делал прямо сейчас.

— Как дела? — поинтересовался он, полностью повернувшись к Фреду и Джорджу. Лунный свет мягко ложился на его белую кожу, а глаза светили бирюзой. Это было так странно и прекрасно, что братья не сразу смогли вникнуть в вопрос.

— А..! Нормально, — ответил Фред, вернувшись в реальность первым.

— А у тебя как? — поинтересовался Джордж.

— Прекрасно, — улыбнулся Поттер и вновь посмотрел на небо. — Красивая ночь, да? — вновь тихо заговорил Гарри, будто боясь спугнуть всю ту красоту, сияющую перед его глазами.

— Да, — заворожённые, ответили близнецы шёпотом, будто боясь спугнуть самого Гарри.

— Ах! — восхищённо вздохнул он, смотря прямо перед собой, чем привлёк внимание Уизли. Они повернули головы вправо и застали не только песнь светлячков, но и их свечение. Тысячи жучков поднялись над высокой травой, чтобы показать всю свою красоту Гарри. Это был его день. Его вечер. И его ночь. — Самый прекрасный подарок, какой только у меня был за всю жизнь, — совсем-совсем тихо прошептал Гарри с блеском в глазах. Будто и не было никого рядом с ним. Невольно он направился вперёд, в глубь поля, подальше от дома, где мягко плавали светлячки и пели ему прекрасную песню. Это было его время. Единственное время, когда он мог позволить себе насладиться этим праздником. И единственный раз, когда он им действительно искренне наслаждался. Будто под гипнозом Гарри пробежал чуть вперёд, где собрались в стайку почти все светлячки. Они звали его к себе. Звали, чтобы поздравить. Пожелать ему счастья. Пожелать такой же свободы, какая была у них. Пожелать быть таким же ярким, как и они. И Гарри благодарил их своей сияющей улыбкой. Окружённый маленькими яркими звёздами, что садились на его волосы, расправленные в стороны руки и тело поверх тонкой одежды, Гарри веселился. Он мягко и медленно кружился, смеясь своим до сих пор не сломавшимся детским голосом. И только Фоукс открыл свои глазки и взлетел с его плеча, как Гарри упал в траву спиной. Потому что голова немного закружилась. Все светлячки поднялись в воздух, как почувствовали, что он падает. Феникс приземлился ему на грудь, смотря своими глазками. А Гарри все ещё смеялся. Это было так красиво. Так прекрасно. Так невероятно. Это был лучший его день рождения за всю жизнь. Этот день стоил того, чтобы прожить его.

— Гарри? — он совсем забыл о том, что близнецы были рядом. Они подали ему руки и подняли, когда Гарри протянул им свои в ответ. Фоукс вновь приземлился ему на плечо у шеи, а братья придерживали его за талию, не отпуская руки. Поттер с лёгкой одышкой и полный счастья смотрел на них своими невинными и доверяющими глазами. Без очков он выглядел иначе. Он напоминал ребёнка, каким должен был быть.

— Спасибо, — Поттер убрал свои руки с их и совсем не понимал их взгляда. Они были не читаемы и Гарри направился в сторону дома. Он шёл лёгкой походкой, почти что прыгая. Ничего не могло ему испортить сейчас настроение. Он был слишком счастлив, чтобы помнить о том, что с ним сделали, как к нему относились и чем он это заслужил. Сейчас это всё было неважно. Но близнецы, что догнали его и взяли его руки с свои, были намерены провести остаток вечера вместе с ним.

— У нас есть кое-что для тебя, — улыбнувшись сказали они и повели в дом. Проходя мимо столовой, Гарри понял, что ужин уже давно закончился, и его никто не позвал. Но это было неважно. И он не был голоден. Братья быстро вели его в свою комнату, а когда настигли её, крепко закрыли дверь. Гарри не заметил, что закрыли её ещё и на защёлку. Но это было неважно. Джордж повёл Гарри к кроватям и посадил его на одну из них, а Фред копошился в ящиках стола. Поттер посмотрел в окно, когда Джордж подошёл к брату, и встал.

— Можно я открою окно для Хедвиг? — спросил Гарри у занятых поисками близнецов.

— Да, конечно, — ответили они, мельком посмотрев на гостя, и продолжили свои поиски, попутно ворча о том, куда они могли его спрятать так хорошо. Гарри же отворил оконце для своей совы.

— Девочка, — тихо позвал он Хедвигу, выставив руку перед собой. И та приземлилась через секунду. В клюве у неё была какая-то трава сиреневого цвета. — Красавица моя. Это для Фоукса? — посмотрел он в её золотые глаза. И сова ответила ему молчанием. Гарри понимал и без слов. Он опустил феникса на стул и туда же села Хедвиг. Она положила траву перед ним и птенец тут же её съел. А после подластился к сове и она почти села на него, накрыв собой. Материнский инстинкт был и у Хедвиги. И пусть Фоукс был гораздо старше её, сейчас он был птенцом. Гарри легко посмеялся, смотря на них почти влюблёнными глазами, ведь были всем миром для него. Единственными, кто у него остался. Поттер, налюбовавшись своими птенчиками, вернулся на кровать, сев перед близнецами, которые нашли, что искали.

— Эм, немного с опозданием, но всё же, — начал Фред, протягивая маленькую квадратную коробочку.

— С днём рождения, Гарри, — произнесли они одновременно, улыбнувшись. Поттер, немного шокированный, медленно потянул обе руки, чтобы взять коробочку из изумрудного бархата и открыть её. В ней лежала пара серебряных гвоздиков с хризопразом, под стать его глазам, и на них были лишь сильные защитные чары. — Вообще, мы думали подарить их тебе за праздничным ужином, но забыли, куда положили, и потом...

— Все как будто забыли о твоём дне рождения.

— И на ужине тебя не было и никто даже этого не заметил, — продолжали они говорить, чувствуя себя неловко, так как сами тоже до последнего о нём не думали. До самого ужина, на котором и заметили его отсутствие.

— Спасибо, — прошептал Гарри, останавливая их тираду, похожую на оправдания, и неловко улыбнулся. — Но у меня уши не проколоты.

— О, ничего, Гарри! — улыбнулся Джордж.

— Они зачарованы на то, чтобы безболезненно проколоть их, — объяснил Фред. — Надо только подставить их к мочкам.

— Ух, Слава Мерлину, — выдохнул Гарри. — Уже подумал, что не смогу их носить.

— Позволишь? — спросили они разрешения сделать это самим. И Гарри кивнул, отдав им коробочку. Близнецы вытащили по одной и одновременно аккуратно прикоснулись к его ушкам, подставив кончик к нижней мочке. Серьги одновременно впились в уши, чем заставили Гарри вздрогнуть от неожиданности, а после близнецы зацепили их с другой стороны застёжками.

— Спасибо, — снова поблагодарил их Гарри, широко улыбнувшись, и посмотрел в зеркало. — Мне идёт?

— Очень, — ответили близнецы. На что Гарри вновь растянул уголки губ.

— Гарри, ты не хочешь есть? — поинтересовался Фред. Он вдруг взволновался и даже встал с кровати, чтобы сходить на кухню и найти чего перекусить.

— М, да не особо, — пожал он плечами.

— Я всё равно что-нибудь принесу перекусить. Ты ведь целый день ничего не ел, — настоял на своём старший из близнецов и направился вниз на кухню.

— И да, спать сегодня будешь у нас, — поставил его перед фактом Джордж, доставая из шкафа пижаму розового цвета для Гарри. Поттер сначала удивлённо посмотрел на него, а потом только улыбнулся и забрал пижаму. Гарри сходил в душ первым. К тому времени и близнецы уже приготовили всё к совместной ночёвке, судя по тому, что они трансфигурировали кровати в одну и достали карты.

— Тебе идёт, — улыбнулся Фред на его вид. Большая розовая и мягкая пижама с клубничками очень шла Гарри.

— Откуда она у вас вообще? — буркнул Гарри и забрался на кровать с ногами.

— Спроси у нашей мамы, — весело ответили они и, взяв пижамы, направились к выходу. — Мы скоро, не забудь поесть, — близнецы ушли, закрыв за собой, а Гарри заметил на столе пирог с патокой, его любимый, и горячий зелёный чай. Мальчик пересел на стул возле столика, а рядом, на другом, тихо-мирно спали Хедвиг с Фоуксом. Гарри улыбался, смотря на них, и наложил на пространство вокруг них чары тишины, чтобы они с близнецами не разбудили их ненароком. Он съел все три кусочка и выпил всю кружку, после чего почистил посуду одним мановением руки. И пока близнецов не было, Гарри решил скоротать время за чтением книги по рунам. Он по-хозяйски разместился на середине кровати на животе и положил книгу на подушку. Он так увлёкся, что не заметил, как вернулись братья.

— Всё съел? Молодец.

— Что читаешь? — оба парня вдруг оказались возле него и их руки коснулись его спины.

— Аа! — Гарри очень испугался. Это было слишком неожиданно для него. — Напугали! — он уронил голову на книгу, а потом оглядел их. — Вы всегда в душ вместе ходите? — спросил Гарри, неожиданно даже для себя покраснев.

— А что такое? — улыбнулся Фред, словно чеширский кот, ведь Гарри смотрел на него, когда задавал вопрос.

— Хочешь, в следующий раз вместе пойдём, — предложил Джордж почти у самого его уха. И Гарри так густо покраснел, что близнецы прям удивились такой сильной реакции. Хотя просто, как обычно, шутили.

— Увольте! — моментально отклонил он предложение, снова спрятавшись в книге. Но уши его так адски горели, что Гарри боялся, что его неправильно поймут. Хотя какое тут "неправильно"?

— Мы просто шутим, Гарри.

— Не воспринимай всерьёз, — улыбались они.

— Давай сыграем, — предложил Фред, распаковывая пачку обычных маггловских карт. Гарри сел у головы кровати, а близнецы — у ног.

— Во что? — спросил Поттер, убрав книгу и устроившись поудобнее. И близнецы ухмыльнулись. Перед игрой они поставили условие: один проигрыш — одно желание. И играли они во всё. Вот вообще во всё по несколько раз. И каждый раз Гарри проигрывал. — Ааа! Это нечестно! Я так не играю! — бесновался Поттер, раскинув карты в стороны и упал на подушки, потому что уже знал, что проиграет.

— Итого: пятьдесят одно желание! — подвёл итоги Джордж.

— Ну, нееет! — простонал Гарри, закрыв лицо руками, от безысходности и резко выпрямился. — Вы ведь жульничали, да!?

— Неа, — тут же ответили близнецы. И хотя они правда жульничали, Гарри об этом знать не обязательно.

— Но это у меня сегодня день рождения... — грустно пробубнил Гарри, смотря под себя. И тут в сердцах братьев неприятно закололо.

— Тогда давай так: пятьдесят вопросов и одно желание, — предложил Фред, убрав карты.

— Но отвечать надо честно! — поставил условие Джордж.

— Блин... Ладно, — согласился Гарри.

— Давайте под одеяло, — сказал Фред и вытащил край одеяла из-под подушек, чтобы забраться под него, а Джордж выключил свет. В комнате остались гореть несколько свечей. Из-за этого создавалось ощущение... интимной атмосферы. Было уютно. Даже до странного хорошо.

— Итак, я начну, — сказал Джордж, разместившись слева от Гарри, опираясь на руку. Справа точно так же лежал Фред. — Почему вы с Роном поругались, что он тебя даже не поздравил с твоим днём?

— Хех, — усмехнулся брюнет. Чего-то такого он даже ожидал. — Я — третий лишний, — ответил Гарри, улыбнувшись.

— В каком смысле? — прозвучало с другой стороны.

— Это второй вопрос, — уточнил Гарри, на что Фред только кивнул. — Ну, я же не буду трахаться вместе с ними, верно? Я им мешаю побыть наедине. Так вышло, что Рон повысил на меня голос, а я этого терпеть не могу. Вернее, не переношу. И ответил ему не самым, так сказать, приятным образом. И меня послали нахуй. А я и свалил подальше. Пусть совокупляются на здоровье хоть до смерти.

— Воу, — удивились они. — Не ожидали от тебя таких слов.

— Простите, я обычно так не выражаюсь, но... Меня просто взбесило поведение Рона. А Гермиона там стояла и рассматривала свои ногти, будто не причём, — недовольство Гарри даже кожей ощущалось.

— Подожди. Если это было вчера и ты ушёл из комнаты, то где ты спал? — нахмурился, Фред.

— А я и не спал, — пожал Гарри плечами. — Гулял по окрестностям. Хедвига охотилась, а мы с Фоуксом искали для него необычные травы. Это было довольно весело.

— Почему не пришёл к нам? — хмурый был и Джордж.

— Нет, вы что? Я бы вас ни за что не побеспокоил, — помотал он головой. — И пусть я не просил, ваша семья приютила меня. Хотя вам сейчас опасно даже пересекаться со мной, учитывая, что на меня ведётся охота.

— Мерлин, Гарри, что за чушь? Во-первых, ты должен был прийти к нам. Ни о каком беспокойстве и речи быть не может, — возразил ему Фред.

— А во-вторых, ты всегда был и будешь частью нашей семьи, — подхватил Джордж.

— Жаль, что так считаете только вы, — задушенным шёпотом произнёс Гарри.

— О чём ты? — спросили они одновременно, не понимая внезапной перемены в лице Поттера и его улыбку перекошенную от боли — он был готов заплакать.

— Вы ведь знаете о планах Ордена жареной курицы? — спросил он максимально серьёзно. И близнецы подавили в себе желание рассмеяться на название ордена. Они и сами его так называли.

— Защищать тебя от ПСов Тёмного Лорда, — кивнули они. Гарри вздохнул. Он знал, что близнецы в этом не участвуют и был рад.

— Дамблдор... Ведёт меня на убой, как скотину, даже будучи мёртвым, — произнёс он, сжав одеяло в кулаках. Гарри рассказал им обо всех планах старика, а также о том, что, чтобы убить Тёмного Лорда, он должен самолично ему противостоять, потому что только он может его убить. И Рон с Гермионой обо всём знают. Даже Джинни и их родители в этом принимают активное участие.

— Гарри... — у братьев не было слов. Они были слишком шокированы, чтобы что-то сказать. И лишь спустя пару минут, когда осознание пришло в полной мере, они сели и аккуратно приподняли брюнета, чтобы затем крепко обнять его. Каждый держал его за руку, но также Джордж обнял его за талию, придерживая, и опустил голову ему на плечо, прижавшись; Фред же левую руку положил ему на затылок и машинально помассировал, горько поцеловав его в макушку.

— Мы на твоей стороне, — прошептал Фред.

— Ты ведь знаешь об этом? — закончил мысль брата Джордж. Гарри только закивал, улыбнувшись.

— Да, знаю. Всё хорошо, не волнуйтесь, — Гарри упустил момент с ядами, которыми его травили целых шесть лет. Не хотел пугать их ещё сильнее. Они ведь будут горевать, когда он умрёт. Близнецы посмотрели на мальчика, всё ещё ребёнка в их глазах, который улыбался им, смирившись со своей судьбой. И им было невдомёк, как он держался до сих пор. Все эти годы. Совсем один. — Я не хочу, чтобы вы грустили, так что давайте не будем об этом, ладно? — он продолжал улыбаться, погладив их по щекам. Они вернулись в исходное положение, разместившись на кровати, только теперь близнецы были чуть ближе, чем до этого, и совсем не собирались выпускать его руки из своих. — У вас ещё сорок четыре вопроса и желание.

— Ты считаешь? — посмеялись они.

— Конечно! Вдруг вам взбредёт парочку лишних задать, — возразил Гарри. — Осталось сорок три.

— Чёрт! Надо контролировать то, что мы спрашиваем, — сказал Джордж своему брату. Фред лишь кивнул.

— Хм, слушай, насколько мы знаем девушки у тебя нет, но может кто-то нравится? — неинтересный вопрос, по мнению Гарри. Личная жизнь у него вообще всем на обозрение.

— Нет, — легко ответил Поттер, пожав плечами.

— Хм-хм, а целовался уже? — поинтересовался младший из братьев, ухмыльнувшись.

— Нет, — смущённым шёпотом ответил он, и ведь даже не мог спрятать лицо, потому что руки его крепко держали.

— А хочешь научим? — томно прошептал Фред прямо ему в ушко. Гарри вздрогнул от чужого горячего дыхания и покраснел. Он не мог смотреть им в глаза, а они веселились.

— Отпустите, пожалуйста, мои руки, — как-то жалко попросил брюнет, попытавшись освободиться.

— Ты не ответил на вопрос, — отказался на просьбу Фред, только сильнее сжав его руку. Без боли, но ощутимо. И стыдно признавать, но Гарри это очень нравилось. Нравилось то, как крепко держали его руки в захвате.

— Я не буду на это отвечать, — бросил он попытки высвободиться, близнецы вообще перекрестили его пальцы со своими, накрыв тыльные стороны его ладоней. — Не засчитывается. Другой вопрос.

— Почему не хочешь отвечать? — поинтересовался Джордж.

— ...Потому что это смущает, — пробубнил Гарри так, что его почти не было слышно.

— Прости, я не расслышал, — дразнил его Джордж.

— Смущает, говорю! — чуть ли не крикнул Гарри, красный как маков цвет.

— А чего ты смущаешься? Парочка твоих друзей, вон, уже трахается, — спросил Фред.

— Блядь, Фред! — ещё сильнее засмущался Гарри. Он был готов сквозь землю провалиться.

— А? Как ты понял, что я — Фред? Мы же одинаковые, — указал он на себя и на брата. Они оба были в шоке.

— Ты серьёзно? Это проще пареной репы, — поднял он одну бровь, а всё его смущение разом исчезло.

— Да, серьёзно. Как? — спросил и Джордж.

— Ну... У вас тембр голоса немного разный: у Джорджа он немного глубже.

— Тембр... — они были шокированы.

— А Фред, как старший, сильнее печётся о младших, — говорил он, смотря наверх, вспоминая, какие ещё между ними отличия.

— Вау... Даже родная мать нас отличить может не всегда, про отца вообще молчу, — прокомментировал Джордж.

— А ты всегда нас различаешь, — закончил мысль Фред. Гарри лишь неловко пожал плечами.

— Осталось тридцать шесть, — продолжил Гарри их мини-игру в правду. Хотя это было наказание за проигрыши. Но Гарри всё нравилось. Он никогда ещё так не веселился и не испытывал столько эмоций за один вечер.

— Ты так и не ответил на вопрос, хочешь ли, чтобы мы тебя научили целоваться, — вновь улыбнулся Фред. Но Гарри горел теперь лишь ушами.

— Я сказал, что не считается, — нарочито недовольно произнёс он.

— Гарри, молчание — знак согласия, — подстебал Джордж.

— И если ты не отказываешься, значит соглашаешься, — добил Фред, немного приблизившись к нему.

— Что?! Это так не работает! — возразил Гарри.

— Ещё как работает, малыш, — парировал старший и, убрав волосы Гарри со лба чуть назад, оставляя руку там же, поцеловал его. Сначала Поттер не понял, а потом как понял, что лицо превратилось в спелый помидор. А ведь Фред только сминал его губы. Он покусал его нижнюю губу и прошёлся языком между ними, чтобы Гарри открыл рот. Поттер не мог не поддаться. Потому что дыхание перехватило и он забыл как дышать. Приоткрыв рот, он впустил в лёгкие воздух и в рот — напористый язык Фреда. Тот лишь улыбался, следя за реакцией Гарри. И Джордж, смотрящий на это безобразие, ждал своей очереди, улыбаясь слишком широко. Фред был искусен в качестве учителя, он не напирал слишком сильно, но давление чувствовалось. А ещё его этот всепожирающий властный взгляд. И Гарри ничего не мог поделать. Его рот исследовали и губы покусывали. И как бы Гарри не пытался дышать через нос, у него не получалось и стоны и мычания сами собой выбивались из горла. Сколько это длилось? Пару минут? — Для первого раза неплохо, — оценил его Фред, отпрянув, и облизал губы. Гарри тяжело дышал весь красный, боясь смотреть тому в глаза. Но стоило ему произнести следующее, как Поттер распахнул очи в его сторону. — Джордж в этом плане более яростный. Затрахает твой язык до смерти.

— А? — не понял он намёка.

— Высунь язык, детка, — "попросил" Джордж, взяв его за подбородок и слегка притянув к себе, а для этого отпустил его руку, которая тут же оказалась на груди Джорджа, сжав его футболку. Попытка остановить не удалась. Потому что как только он заставил Гарри слегка высунуть язык, тут же засосал его. И он действительно просто трахал его язык. Иначе было выразиться никак. Джордж не просто тёрся своими губами о губы Гарри, он всасывал его язык в себя, переплетая их. И в какой-то момент Поттеру даже стало страшно, что Джордж его съест. Серьёзно съест. Он уже не мог держать глаза, которые начали слезиться, открытыми, воздуха категорически не хватало. Даже ноги погнулись, потому что не получалось держать их расслабленными, что уж говорить о другой руке — он так сильно сжал пальцы Фреда между своими, что тот вздохнул в извращенском стоне боли-удовольствия. Гарри не мог описать это иначе. И ему ничего не оставалось, кроме как бить "насильника" в грудь свободной рукой. Язык ужасно болел, а губы горели и вообще его рот онемел. Лёгкие невыносимо прожигало. И только после того, как Гарри очень-очень сильно сжал плечо Джорджа чуть ли не до крови, впившись ногтями, тот отстранился. Гарри наконец-то вздохнул. Вздохнул так глубоко, что грудь поднималась слишком заметно и слишком часто. По его подбородку стекала слюна, а Джордж довольно улыбался, облизнувшись. — Сладенький, — на это высказывание Гарри вдруг почувствовал себя... Слишком! Он вырвал свою руку из руки Фреда, так как тот уже не мог его крепко держать, повернулся лицом в подушку и накрылся одеялом, подмяв ноги под себя. А у братьев даже привстал, потому что его поцелуи были чертовски невинными и это сильно заводило.

— Хей, Гарри, ты чего? Всё ж нормально, — подтрунивал Фред, приблизившись, примерно, к его голове. Но услышали они от Поттера лишь явственное шипение.

— Мне кажется, он ругается, — посмеивался Джордж.

— Да, точно ругается, — подхватил Фред. А это было не просто ругательство. Гарри покрывал их пятиэтажным благим матом на парселтанге.

— Гарри, сколько ещё вопросов осталось? — спросил Джордж.

— Тридцать пять, — послышалось приглушённо.

— Тебе понравилось? — спросил Фред.

— Я не буду на это отвечать! — крикнул он в подушку, но его очень хорошо услышали.

— Ну, детка, это же вопрос. Ты должен честно ответить, — подстёбывал младший из братьев. Но Гарри молчал. — Молчание — знак согласия, — и даже на это он ничего не сказал.

— Отлично, следующий вопрос, — продолжил Фред. — Не выйдешь из своего укрытия?

— Не выйду, — ответил Гарри, на что близнецы глухо посмеялись.

— Ну, значит, сами вытащим, — предупредил его Джордж и одеяло резко исчезло. Фред стащил одеяло, а его близнец схватил Гарри за талию сзади и поднял.

— А!? — когда понял, уже сидел перед Фредом, а Джордж, сидя за его спиной со скрещенными ногами, держал в захвате. Поттер забрыкался и пытался освободиться, но хватка была стальной. Это напугало Гарри. И пусть это был Джордж, который не причинит ему боли или вреда, всё равно стало страшно. — П-пусти!

— Брось, Гарри, — приблизился к нему Фред с улыбкой, взяв и приподняв маленькие, по сравнению с их, стопы Гарри, пройдясь по ним большими пальцами. — Тебе же понравилось.

— Ик! — прозвучало снизу близнецов и они посмотрели на Гарри, который начал икать от страха, а в глазах у него скопилось много слёз. Он смотрел на Фреда, словно загнанный волком крольчонок, и прикрыл рот руками, потому что икота была сильной.

— Хей, малыш, ты чего? — всё веселье как рукой сняло, а близнецы почувствовали себя совсем не уютно. Джордж сразу же ослабил хватку, но не отпустил его полностью, а просто положил свои ладони ему на живот. Фред же сел к ним ещё ближе, разместив ноги Гарри по бокам на своих бёдрах. Он приподнял лицо Гарри, заставляя смотреть в глаза. — Мы переборщили, да? — шёпотом произнёс он. Гарри не считал нужным отвечать, по его лицу и так было видно. — Прости, — извинились они и поцеловали его в щёки. А Гарри продолжал икать. Фред притянул к себе кружку со стола и наколдовал в ней воду, после чего передал Гарри. Он выпил всё разом. Но икота всё равно не прошла — Гарри показательно икнул ещё сильнее. Тогда он решил задержать дыхание. Но не прошло и десяти секунд, как он снова икнул. Он бросил это дело и продолжил икать. Его плечи смешно поднимались каждый раз. Но близнецы уже не могли улыбаться, поняв, как провинились перед ним.

— Какой твой любимый цвет? — внезапно спросил Джордж. Гарри запрокинув голову, чтобы посмотреть на него. Вопрос его удивил.

— Бирюзовый, — ответил он и икнул.

— А любимые цветы? — подхватил настрой брата Фред, взяв руки Гарри в свои.

— ...Лилии, — слегка улыбнулся Поттер и снова икнул.

— Твой любимый предмет в Хогвартсе? — спросил Джордж, чуть наклонившись к его плечу.

— Руны, — кивнул он головой так, будто для себя отвечал, а не им. Близнецы не могли сдержать улыбки.

— Что будешь делать после окончания Хогвартса? — поинтересовался Фред. Ему в самом деле было интересно, потому что, как инвестор их магазина, он мог просто получать прибыль от него в соответствии с договором и не работать.

— Окончу ли я его вообще? — пробубнил Гарри, опустив взгляд и прикрыл рот в момент икоты.

— В смысле? — не понял Джордж, чуть усилив хватку, чем показал, что не собирается его отпускать, пока он не ответит. Гарри посмотрел на обоих парней, думая, говорить правду или нет. Их лица помрачнели.

— Я же говорил о планах Дамблдора, — начал он, опустив глаза на подушки. — Я не намерен убивать Тёмного Лорда. Не потому что проникся к нему симпатией или что-то в этом роде, а просто потому, что не хочу. Не хочу становиться убийцей. Василиска мне хватило в полной мере, — они знали о том, что случилось на втором курсе, ведь пострадала их сестра. — Но, чтобы уничтожить Тёмного Лорда наверняка, нужно уничтожить его хоркруксы — сосуды, в которых хранятся частицы его души...

— Договаривай, — приказным тоном надавил Фред.

— Я являюсь хоркруксом Тёмного Лорда. С самого первого курса меня травили зельями и ядами, — закончил он мысль. — Вообще, это чудо, что я до сих пор жив. Но мне остался максимум год-полтора.

— Мерлин..! — ещё одна шокирующая правда. Поэтому он не хотел им говорить, но подумав, всё-таки рассказал, чтобы подготовить их. Они были его семьёй, он должен был им всё рассказать. Теперь близнецы выглядели не просто поникшими из-за рассказа о планах покойного директора, эта новость добила их и они были в ужасе. Они не были готовы потерять Гарри. К этому вообще нельзя быть готовым. И весь вид брюнета говорил о том, что он смирился.

— Плевать, что они там все хотят. Ты не можешь умереть, — зло прошептал Джордж, прижал Гарри к себе ещё ближе и сильнее.

— Ну, и пусть Тёмный Лорд захватывает Англию. Какая разница? Мы просто уедем из страны, а там и вылечиться можно, — поддержал его Фред. Гарри на их слова только помотал головой, улыбаясь.

— Можете пообещать мне кое-что? — попросил Гарри. Те немедля кивнули. Они сделают для Гарри всё, что смогут. — Дайте мне непреложный обет, что ни под каким предлогом, что бы ни случилось, вас не будет в Хогвартсе в этом и следующем году. Ни за что вас там не должно быть, — слишком серьёзно говорил он. Близнецы не хотели давать ему такой обет.

— Гарри... — не успели развить они мысль, как Поттер их перебил.

— Обещайте! — потребовал Гарри и выбрался из объятий младшего, после чего сел напротив них. — Пожалуйста. Кроме Хедвиг и Фоукса, у меня остались только вы. Я не хочу потерять и вас.

— Хорошо, — согласились они и Фред взял правую руку Гарри в свою. — Я, Фредерик Гидеон Уизли, клянусь Гарри Джеймсу Поттеру, что ни под каким предлогом или заклятием не вернусь в Хогвартс до начала 1999 года. Да будет Магия мне свидетелем! — золотые нити оплели их руки, а после исчезли в них. Затем руку Гарри взял Джордж.

— Я, Джордж Фабиан Уизли, клянусь Гарри Джеймсу Поттеру, что ни под каким предлогом или заклятием не вернусь в Хогвартс до начала 1999 года. Да будет Магия мне свидетелем!

— Вау, я впервые услышал ваши полные имена, — удивился Гарри. А потом улыбнулся им. Они будут в порядке. — Хорошо. Я могу быть спокоен, — кивнул он себе и Джордж снова обнял Гарри со спины и посадил себе на колени. Какое-то время братья молчали. Они ушли в свои раздумья, а Гарри их не отвлекал. Тело Джорджа грело его спину и брюнета даже начало клонить в сон. И он бы правда уснул, если бы не шутник Фред.

— Очень сочувствую тебе, Гарри, — сказал он, а в голосе ни тени грусти. Поттер посмотрел на него недоуменно и Фред пояснил, улыбнувшись, — Умирать девственником, — помотал он головой. Гарри покраснел больше от злости, нежели смущения и с силой пнул его в живот. — Ох! — Джордж только рассмеялся в голос, чуть навалившись на Гарри, который недовольно смотрел на Фреда, а тот держал лодыжку парня, схватившись за живот, и тоже посмеивался. Разряжать обстановку они, конечно, умеют.

— Гарри, твоя ориентация? — спросил прямо ему в ушко Джордж. Гарри же странно на него посмотрел.

— Да, в моём расписании Героя как-то не было времени задуматься, нравятся мне больше девушки или парни,—- Гарри ответил так, будто это было само собой разумеющееся. А близнецы поняли, что действительно, когда бы ему об этом думать, если каждый раз свою жизнь спасать приходится.

— Ну, да, — кивнули они, понимая.

— Ещё двадцать семь, — как бы невзначай сказал Гарри, немного уйдя в себя. Сейчас он действительно задумался о своей ориентации. Он не был уверен насчёт девушек. Когда-то они может и привлекали его. Но это было мимолётно. И целоваться с близнецами ему правда понравилось, он не мог отрицать того, что те были довольно красивы, опытны и магически сильны (что довольно странно, учитывая проклятье Предателей крови). Как партнёры для будущей жизни, они были более чем хороши. Но Гарри не мог воспринимать их в качестве своих партнёров на жизнь просто потому, что может не дожить даже до своего восемнадцатилетия, а также он бы хотел серьёзные отношения, которые близнецам не особо интересны на данном этапе их жизни.

— Ты задумался о своей ориентации? — лукаво улыбаясь, спросил Фред, слегка массируя его голени.

— Мхм, — машинально ответил Гарри, смотря в пустоту.

— И что думаешь? — поинтересовался Джордж.

— Не могу себя представить рядом с девушкой, — ответил он, а потом добавил. — Вообще ни с кем не могу себя представить. Двадцать пять...

— Малыш, раз мы дали тебе обет, дай и нам один. Это будет справедливо, — внезапно сказал Фред. Теперь Гарри смотрел на него более осмысленно.

— ...Хорошо, — согласился он, хотя понимал, что может не сдержать обещания.

— Поклянись, что не умрёшь, — попросил, нет, приказал Фред. Близнецы выжидающе смотрели на него и Гарри чуть выпрямился в руках Джорджа.

— Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь Фредерику Гидеону Уизли и Джорджу Фабиану Уизли, что не умру до нашей следующей встречи. Да будет Магия мне свидетелем! — поклялся он, держа руку Фреда в своей. Новые золотые нити оплели их руки и до старшего дошло.

— Гарри! — возмутился Фред, сжав его руку.

— Ты не конкретизировал, — пожал он плечами. — И я не могу обещать, что не умру. Вы это знаете, — мысленно Гарри просил у них прощения. Фред же тяжело вздохнул. А через мгновение Гарри очень сильно зевнул, прикрыв рот, и понял, что икота прошла. — Может, уже спать ляжем?

— Неа. Не засыпай, пока не ответишь на все вопросы и ещё остаётся наше желание, — напомнил ему Джордж, надавив на его щёки пальцами, что губки вперёд выпирали.

— Тогда быстрее, — ответил Гарри через препятствие в виде руки, закрыв глаза от тихого недовольства. Эти парни делали с ним всё, что им заблагорассудится. И неожиданно его губы коснулись чего-то мягкого и Гарри открыл глаза. Стоило понять, что это были губы Джорджа. Он просто чмокнул его, сильно и долго. А когда отпрянул, Гарри, немного покраснев, стукнул его кулаком по ноге.

— Ай! — воскликнул Джордж, чуть не выпустив брюнета из захвата, но тут же сжал его сильнее, захватив и руки. — Будешь бить — зацелую до смерти, — пригрозил парень, наклонив голову к его лицу близко-близко.

— Будешь целовать — буду бить! — ответил ему Гарри и теперь он уже точно не мог пошевелиться. А Джордж взял и укусил его плечо. — А! Джордж, твою мать! — И Гарри был бы не Гарри, если бы не отомстил ему тем же. Он укусил его руку, благодаря чему освободился, схватил подушку и, развернувшись к младшему на коленях, начал бить его этой подушкой.

— Ай! Гарри! Я понял, прекрати! — сдался Джордж после нескольких сильных прилетов подушки по голове. И когда Гарри опустил её, часто дыша, парень схватил его за талию и под ягодицами, отбросив подушку подальше. А из-за того, что Поттер не ожидал внезапного захвата, пошатнулся и они вместе начали падать. И каким-то таким боком, Гарри лежал на Джордже, голова которого была защищена от удара с полом рукой брюнета, а сам рыжий жамкал его ягодицы. Гарри даже не сразу понял, что тот делает.

— Это было забавно, — посмеивался Фред, видя только стопы двух негодников. Сначала он был в шоке, а потом искренне веселился. — И как, мягко? — спросил он, посмотрев на них.

— Очень, — оценил Джордж, посмотрев на брата, а после заметил недовольное лицо Гарри.

— Не надо было спасать твою голову от удара, — процедил мальчик, краснея от того, что делали с его задницей, а его рука начала болеть. Он опустил ноги на пол, при этом невольно сев на Джорджа и почувствовал, что в его зад что-то упирается. Гарри посмотрел в глаза младшего из близнецов, а тот ухмылялся не хуже чеширского кота. — Ты! — ещё сильнее покраснел он, поняв, что в него упирается, резко выпрямился и собирался встать, но ему не позволили.

— А что такое? — ухмыльнулся Джордж, привстав и схватив его руки, и чуть двинул бёдрами, так что его стояк даже через одежду просунулся между ягодиц Гарри. — Физиология есть физиология, — пожал он плечами и впился в его губы, сразу проникая языком в его рот. Гарри промычал что-то от возмущения, но его попытку остановить Джорджа быстро пресекли невозможным напором. Хотя Джордж уже не трахал его язык, а просто очень властно целовал, зажав между собой и кроватью, также двигая бёдрами, потирая своим пахом между его булками, и довольно интенсивно.

— Не перестарайся, а то малыш задохнётся, — прокомментировал Фред картину. Ему самому уже было невтерпёж. Джордж очень по-собственнически засасывал не только язык, но и губы, до самого конца, а после переключился на его шею и его место занял Фред. Вернее, губы Гарри были захвачены Фредом, нежно заставив его опрокинуть голову на кровать. Фред был немного спокойнее. Ему нравилось медленно доводить до исступления. Невиданным Гарри моментом, его рубашку полностью расстегнули и теперь чужие руки хозяйничали на его груди. Один сосок был зажат между пальцами, а другой горел от чужого языка. Внизу живота стало очень жарко, а потирающийся между его ягодиц пах только сильнее возбуждал.

— Какая приятная неожиданность, — прокомментировал Джордж, коснувшись бугорка в штанах, чем вызвал волну тока во всём теле Гарри. Фред отпрянул от губ брюнета и выпрямился. Джордж в ту же секунду потянул Гарри на себя и положил его руки себе на плечи, чтобы он схватился за него. После чего встал на ноги и залез на кровать. Рубашку с него сняли и Гарри никак не противился. Он решил, что хватит с него сопротивления и полностью отдастся этим садистам. — Какой послушный, — улыбнулся Джордж и поставил Гарри на ноги, хотя тот был готов упасть, все ещё пытаясь отдышаться, поэтому Фред перехватил его, повернув к себе и положил его руки себе на плечи. Предварительно на пол полетели и футболки близнецов.

— Тебе придётся немного постоять, малыш, — предупредил старший и Джордж резко спустил с Гарри штаны с бельём. От неожиданности он вскрикнул и сильно покраснел. — Как мило, — Фред помог брату убрать их, поднимая ноги Гарри. И тот был слишком смущён, чтобы понимать, что вообще происходит. Джордж наклонил его немного вперёд и Фред стал его опорой, так как ноги загибались и стоять ровно на ступнях не было возможности. И младший из братьев, схватив Гарри за ягодицы, сильно сжал их и оттянул, чтобы открыть себе обзор.

— А теперь приятного нам аппетита, — сказал Джордж, сильно обескуражив Гарри, и просуну язык в его дырочку, предварительно смочив кольцо мышц им же. Фред же, с другой стороны, облизал головку члена и прошёлся вдоль ствола, не забыв про яички, а затем взял его в рот, полностью просунув, расслабив горло. Это было сделано одновременно и свой громкий стон Гарри сдержать не мог, как и все последующие. Его ноги еле держались, трясясь как осина в ураган, а ногти невольно впивались в плечи Фреда до крови. Долго он так стоять не мог и чуть не рухнул на плечо старшего, оперевшись целым предплечьем, из-за чего невольно надавил большим пальцем на его горло. Но самому Фреду это действие было только в кайф. Это заставило его быть чуть быстрее и несдержаннее.

— Я..! Я сейчас..! — простонал Гарри, предупреждая о разрядке. Фред ускорился и через несколько толчков остановился. Гарри с протяжным стоном кончил ему прямо в горло, и Фред, проглотив всё, дождался пока закончит его брат, чтобы обессиленного, всё ещё стонущего, потому что ощущения прекратились только спереди, Гарри опустить на колени. Старший ненадолго положил его голову себе на плечо, чтобы он мог передохнуть, а Джордж тем временем, держа Гарри за талию, чтобы он не упал, доставал смазку с особым эффектом, иначе Гарри не примет их обоих. И перед тем как начать, Фред решил поиграть с его шеей и плечами — полностью усыпать засосами.

— Детка, будь лапочкой, прогнись для меня в спинке, — попросил Джордж, нависнув сверху и упираясь членом через штанины в его зад, всё ещё держа брюнета под талией. И Гарри, с помутненным от произошедшего рассудком, послушно опустил спину, благодаря чему его попа выпячивала. Фред же воспользовался положением, чтобы поиграть с его сосками. — Хороший мальчик, — Джордж поцеловал его в висок и, опустив пальцы в смазку, черпнул оттуда немного, чтобы затем просунуть в анус их пассии сразу два. Одновременно с этим Фред укусил его за одну из розовых горошин, что вызвало просто оглушительный стон. Пожалуй, из всего процесса подготовки пострадала только спина Фреда, который только тащился от жжения ссадин. Конечно, ответочку Гарри он оставил — обкусал все его ключицы и плечи. Джордж, растягивая брюнета уже тремя пальцами, не отставал и покрывал засосами и укусами его спину и шею. Гарри не знал, что вдруг случилось, но внутри всё просто горело адским огнём. Его мозг начинал плавиться от обострившихся ощущений. И слава Мерлину, близнецы наложили на комнату и саму кровать сильные заглушающие и безмолвные чары, иначе бы весь дом уже стоял на ушах. Джордж продолжал его растягивать, даже когда вмещалось четыре пальца и Гарри больше не мог это выносить. Он просил остановиться, практически умолял, а взамен его поцеловали, вытащив пальцы. Братья освободили свои давно уже возбужденные и страдающие от отсутствия ласки члены и Джордж просто вошёл в Гарри до конца без всяких проблем, сделал пару толчком и, подхватив брюнета за ляжки, сильно сжав их, приподнял Гарри, облокотив на себя, дабы, так сказать, открыть обзор своему брату.

— С-стойте..! Вы вместе..? — испугался Гарри, потому что размер их членов был не только длинный, но и не тонкий в ширину.

— Мы всё делаем вместе, — улыбнулся Фред, положив его руки на свои плечи, и медленно начал входить. Джордж же прикусил его кожу на изгибе шеи. На это потребовалось время и попытки полного расслабления от Гарри. И благо смазка помогла, Фред смог войти до конца. И Гарри, бедный Гарри, совсем не мог восстановить дыхание. Он только откинул голову на плечо Джорджа, и тот покусывал мочку его уха, а потом и облизал всю раковину и тоннель. Оказалось, это была одна из эрогенных зон Поттера, это помогло ему забыть о боли и неприятных ощущениях. Близнецы также нашли и другие: шея, стопы и внутренняя сторона бёдер. Уизли ждали некоторое время, когда Гарри более-менее придёт в себя, и это случилось даже немного раньше, чем они ожидали, причём он им кивнул, говоря двигаться. И Фред начал медленно выходить, чтобы резко и быстро вставить, задевая простату. Громкий стон удовольствия смешанного с болью вырвался из горла. Это продолжалось какое-то время, и каждый раз старший задевал её внутри. И Гарри не мог терпеть. Это было так хорошо, что он терял рассудок с каждым толчком. Он не заметил, как к действиям перешёл и Джордж. Даже с учётом того, что в нём было два члена, темп был слишком быстрый и разрядка к нему пришла ещё чуть ли не на первой минуте. Но близнецы были терпеливы и очень упорны, они не собирались кончать слишком рано и периодически меняли позы. Это заставило Гарри лишиться всей своей спермы и чувств. Он еле держал себя в сознании до тех пор, пока братья обильно не кончили внутрь, при этом укусив с обеих сторон за плечи. И не успели они даже выйти из Гарри, как он потерял сознание.

— Кажись, слегка перестарались, — отметил Джордж, выходя из брюнета, и положил парня на кровать.

— Такой милашка, — бросил Фред и очистил его заклинанием.

Утро было весьма солнечным и очень тёплым. Фред решил, что Гарри нужно ещё поспать, поэтому задёрнул полог кровати так, чтобы солнечный свет не попадал на него. Когда же пришло время вставать, чтобы подготовиться к свадьбе, Джордж навис над брюнетом и поцеловал его щёку, и целовал до тех пор, пока он не открыл глаза. Это случилось довольно быстро — Гарри стало щекотно, когда задели место чуть ниже уха. Он открыл глаза — это было немного трудно — и посмотрел на улыбающегося Джорджа не осмысленным взглядом.

— Надо вставать, — прошептал он и снова поцеловал его в щёку. Гарри на это только зажмурился, а потом несмело потянул к нему руки. Джордж сразу же их схватил и положил на свои плечи, чтобы помочь ему встать.

— Это больно... — только сказал Гарри, вцепившись в рубашку на его спине.

— Прости, не сдержались, — улыбнулся Джордж. Кажется, ему не было жаль Гарри. Он посадил его на кровати и протянул фиал с обезболивающим.

— Ыгх! — выпив зелье, ему стало лучше. Это также помогло ему проснуться окончательно. И как только он посмотрел на парня, медленно начал краснеть до состояния спелого помидора.

— Хахахаха! Проснулся? — Джордж был рад первым увидеть этот момент. Он потом поделится воспоминанием с братом. — Мы подготовили для тебя костюм, примерь, — Гарри было слишком неловко отвечать и потому он только кивнул, невольно попытавшись прикрыть своё тело одеялом. — Чего стесняешься? Я там уже всё видел, — шепнул он, наклонившись к красному лицу Гарри. Поттер отвёл взгляд, всё ещё прикрывая грудь. Джордж не стал продолжать его дразнить, только поцеловал и вышел из комнаты, сказав, что будет ждать внизу. Гарри был слишком смущён. Это казалось сном, но боль в теле была вполне реальной. Он оделся, выпив ещё пару склянок с восстанавливающими и умывшись, после чего начал аккуратно спускаться по лестнице. Ноги дрожали, поэтому он держался за перила. Не успел он пройти и пять ступеней, как к нему навстречу поднялся Фред. Он настиг Гарри, остановившись на ступеньке ниже, поцеловал его в щёку, улыбнувшись, и поднял, устроив предплечье под его ягодицами, из-за чего Гарри схватился за его плечи, чуть навалившись.

— Рад, что не прогадали. Тебе очень идёт, — шепнул он на ухо Гарри, спускаясь. Брюнет кивнул в знак благодарности. Благо все были либо на улице, либо в комнатах, готовясь. Так что их не видели. Не видели, как сильно может покраснеть Гарри Поттер. Это прерогатива только близнецов. А одет Гарри был в обычные белую рубашку и черный приталенный костюм, но ему всё же пришлось немного подогнать его под свой размер чарами. Спустившись, Фред поставил его на ноги и, приобняв за талию, повёл на кухню, где их ждал Джордж, который приготовил ему чай.

— Спасибо, — шепнул он, улыбнувшись и приняв кружку. Гарри заметил в окне, как взрослые устанавливали белый шатёр. Близнецы же наблюдали за ним. Поттер неотрывно смотрел на то, как работали старшие Уизли на улице и внезапно в глазах потемнело. Кружка из его рук выпала и разбилась о пол, а руки его охватило судорогой.

— Гарри? — братья, что стояли чуть сзади, тут же приблизились к нему и не могли понять увиденное. Глаза Гарри, расширившиеся будто в ужасе, стали полностью белыми, а его дыхание сильно сбилось и казалось, что воздух не проникает в лёгкие. — Гарри! — близнецы начали паниковать. Они не понимали, что происходит и хотели уже было позвать родителей, как брюнет рухнул на пол, не устояв. Его глаза вернулись в норму, но теперь были полны тревоги.

— Пожиратели... Они идут сюда... — произнёс Поттер и, вставая, вытащил из тайника Бузинную палочку, тем самым раскрыв себя близнецам, и направился на улицу. Они сказали, что всегда будут на его стороне, значит, ничего страшного. Отойдя от дома примерно на сотню метров, Гарри опустил кончик палочки в землю, держа в правой руке, и направился в сторону. По часовой стрелке он обошёл дом и шатёр, образуя круг и читая заклинание на латыни. Слова сами вырывались из его рта и, когда он замкнул круг, переступил невидимую черту, войдя на отмеченную территорию. После он направил палочку в небо, продолжая читать заклинание. Близнецы, наблюдая за ним, могли лишь догадываться, что творил Гарри. Это была защита отмеченной территории. Древнее заклинание "Святого купола", которое было известно своей нерушимостью. Ни одно заклинание не способно его разрушить, а враг не сможет пройти на территорию. Только те, кто находился в круге, могли разрешить кому-либо войти.

— Гарри... Откуда ты знаешь это заклинание? — спросил Джордж, взяв его за руку, боясь, что тот упадёт.

— Оно настолько сложное, что его уже не практикуют, потому что доводит волшебников до полного истощения, — пояснил Фред, видя, как Гарри начал пошатываться. Поттер же им только улыбнулся.

— И... Твоя палочка, — обратили они внимание на то, как быстро Гарри спрятал её в "карман", а также аккуратно выдернул свою руку. Через секунду к ним подбежали старшие Уизли.

— Что случилось? — спросила Молли.

— Что за купол? — поинтересовался Артур.

— Обычные меры предосторожности, — ответил им Гарри. Чета Уизли выдохнули и вернулись к подготовке. Болезненно бледный Гарри стянул улыбку и чуть было не упал, но братья успели схватить его за руки. Джордж поднял его на руки и быстро направился к дому. Фред последовал за ними. Гарри же достал из тайника фиал с зельем и выпил его. Младший, зайдя в комнату, опустил его на кровать и сел рядом, также держа за талию. Фред, закрыв дверь на ключ, сел перед ними на стул, скрестив пальцы.

— У нас осталось ещё двадцать пять вопросов, — напомнил Фред, намекая на то, что Гарри должен им всё рассказать. Поттер же кивнул, улыбнувшись. Он не станет лгать. — Во-первых, почему ты это сделал?

— Видение..? — наклонил он голову влево. — Я увидел, как Пожиратели Смерти напали на нас в разгар праздника и сожгли Нору.

— Хорошо, — кивнул Фред, понимая, что такое возможно, хотя Гарри вовсе не был пророком. — Во-вторых, почему палочка Дамблдора у тебя?

— Вообще, она больше не его. Старшая палочка — это палочка, которая передается по праву Победителя. Я обезвредил Дамблдора перед его смертью, поэтому она моя.

— Отлично. В-третьих, откуда ты знаешь о "Святом куполе"?

— А я и не знаю, — легко ответил Гарри. — Я подумал о том, что должен обезопасить это место, чтобы вы не пострадали и в голове появились слова, — близнецы не знали, что сказать. Они были в шоке от услышанного.

— Супер, — отрезал Джордж.

— Так. А пространственный карман, напоминающий знак Даров Смерти? — Фред был чуть более рационален и быстрее приходил в себя.

— Это и есть знак Даров Смерти, — ответил Гарри, показав тату. — Я провёл ритуал соединения Даров Смерти и стал Повелителем Смерти, — и вновь полные шока глаза.

— Если ты стал Повелителем Смерти, значит... Ты бессмертен, — завернул Джордж. Гарри, грустно улыбнувшись, покачал головой.

— Это не совсем так. Вернее, ты прав, Повелитель Смерти — бессмертен, но... Я был отправлен до того, как стал им. Ритуал очистил мой организм от всех ядов, но последствия остались. Мои органы уже не могу работать нормально, — и в подтверждение своих слов Гарри сильно закашлял. Закашлял до кровавой рвоты. Уизли смотрели на него с таким страхом и отчаяньем, что Гарри стало больно. — А... Ну, вот, пожалуйста, — он очистил себя от крови заклинанием и прикрыл глаза. Защита территории отбирала много сил. — Сначала откажут почки, так как они уже на пол пути к завершению работы. Потом будут лёгкие и печень. Кажется, левое лёгкое сейчас в более стрессовом состоянии, чем правое, это даёт мне чуть больше времени. Затем откажет сердце и я умру.

— Ты обследовался? Был в Мунго? — хмурились братья от боли и от того, как легко о своей смерти говорил тот, кого они любили.

— Мне нельзя быть в Мунго, — покачал головой парень. Близнецы понимали, почему, но все равно хотели возмутиться по этому поводу, но Гарри опередил их, продолжая. — Но я попросил гоблинов позвать хорошего колдомедика. Он полностью обследовал меня и, разводя руками, дал три месяца. Но, учитывая мою живучесть, естественно, что я проживу дольше. И сам я чувствую, что смогу продержаться ещё примерно год. Хотя это будет очень трудно.

— Гарри, ты не можешь умереть. Ты не должен говорить о своей смерти так легко, — сжал его руку Джордж. Он не хотел мириться с тем, что скоро потеряет Гарри. Он был им слишком дорог.

— Гарри... — Фред хотел было что-то сказать, но стук в дверь, а потом и попытка открыть её прервал его и все трое посмотрели на выход. — Тц! — старший явно был недоволен тем, что их отвлекли от разговора, но встал со стула, чтобы посмотреть на нарушителя. — Чего тебе? — поинтересовался Фред у младшего брата, открыв дверь.

— Гарри не у вас? — спросил он. Рон не мог заглянуть в комнату, так как дверь открывалась во внутрь и он мог увидеть только шкаф у стены. А Фред же не пустил его, перекрыв проход и зажав рукой дверь.

— Что, решил наконец-таки попросить у него прощения? — усмехнулся старший, кинув взгляд на Гарри с Джорджем. Его близнец взял Гарри и посадил себе на колени, а потом чмокнул его в щеку. Джорджу вообще очень нравилось целоваться.

— Прощения? За что? — нахмурился Рон, чем привлёк внимание не только Фреда, но и парочку недалеко от него.

— Наверное, за то, что выгнал его из комнаты? — выгнул бровь Фред.

— Ха? Он сам ушёл! — возразил Рон. Джордж мельком взглянул на Поттера. Его лицо ничего не выражало, будто он и не слышал эти слова. И тогда младший из близнецов снова поцеловал его, но теперь просто припал губами к его виску, крепко обнимая. Гарри на этот милый акт поддержки обнял Джорджа за шею, улыбнувшись.

— Сам? То есть ему нужно было остаться и наблюдать за тем, как ты с заучкой трахаешься? — напирал Фред. Рон вывел его из себя своим заявлением.

— Э-это..! — Рон был смущён словами и потому, что это была правда, ничего не смог ответить. И пока те двое препирались, Джордж целовал Гарри, облизывая и покусывая его губы, а также жамкая ягодицы одной рукой.

— Ты хоть с днём рождения "своего лучшего друга" поздравил? — процедил Фред, еле сдерживаясь от того, чтобы ударить его. Рон промолчал. Он правда этого не сделал, как и Гермиона и все остальные. И он совсем не думал об этом до сего момента, напрочь забыв. В итоге, Фред очень сильно взбесился. — Блядь. На улице посмотри, — выплюнул он и захлопнул дверь перед носом брата. Гарри даже посмотрел на него с беспокойством, когда его губы освободили. Джордж кивнул ему и выпустил из объятий. Поттер не смело встал и приблизился к сжимающему кулаки Фреду, коснувшись его руки.

— Мм... Мне не нужны его поздравления или извинения. Это неважно. Не нужно так злиться из-за чего-то подобного, оно того не стоит, — Фред видел во взгляде Гарри беспокойство за него. Это заставило его расслабиться и прижать брюнета к себе, уткнувшись носом в его плечо. Гарри обнял его в ответ. Оставшееся время до церемонии они провели вместе, лёжа на кровати. Близнецы исчерпали все свои вопросы, благодаря чему узнали подробности его детства, где бы он хотел побывать и что попробовать, если бы выпала такая возможность. Несколько часов они провели только за разговорами и иногда Гарри оказывался в чьих-нибудь объятиях, а ещё был момент, когда Джордж схватил его и полностью положил на себя.

Когда же началась церемония, ребята стояли вместе сзади. Гарри действительно был рад за Билла и Флёр, лишь было жаль, что это первая и последняя свадебная церемония, на которой он побывал. Ему бы тоже когда-нибудь хотелось устроить свою свадебную церемонию, но это было невозможно. За своими размышлениями и несбываемыми мечтами, Гарри чуть не упустил момент нападения Пожирателей. Праздник был в самом разгаре и Гарри вышел из палатки, когда солнце только начало заходить. Он ждал несколько минут и они появились чёрной дымкой крутясь над куполом. Они попытались атаковать дом и шатёр, но барьер всё поглотил. Гарри облегчённо вздохнул, убедившись в том, что купол работает отлично. Семейство Уизли и гости вышли из шатра на странные звуки снаружи и застали этот момент. Гарри, видя, что Пожиратели не оставляли попытки уничтожить барьер, вышел за его пределы и подбил двух из них. Они упали на землю, обездвиженные и без сознания. Остальные опустились на поле, встав в нескольких метрах от Поттера.

— Гарри, ты что делаешь?! — испугались близнецы.

— А ну, вернись под купол! — требовал Джордж.

— Уже не могу, — ответил Гарри, облокотившись на невидимую стену и смотря прямо в маски незваных гостей. — "Святой купол" рассчитан на тех, кто является хозяином территории. Так как я просто гость, если кто-то из хозяев не хочет моего присутствия рядом, я не могу войти на территорию. А таких тут четверо. Так что... — Гарри обернулся к близнецам и прошептал, улыбнувшись. — Спасибо вам за всё. И прощайте.

— Гарри! Не смей! — Поттер их не слушал. Каким-то образом они не могли выйти за пределы купола и затащить его обратно. Гарри повернулся к Пожирателям и сделал пару шагов к ним.

— Вам ведь нужен я? Так что не трогайте их, — попросил Гарри и кинул пару проклятий в их сторону. Двое из оставшихся пятерых упали без сознания и пустой памятью, даже учитывая то, что защищались. Когда они очнуться, не будут помнить даже своего имени. — Передайте ему, что я с радостью поиграю с ним в прятки, — произнёс Гарри и аппарировал. Пожиратели попытались выследить курс и двое отправились за ним, а один вернулся в Малфой-менор для отчёта своему Лорду. Тёмный Лорд оценил шутку и отправил за ним ещё тридцать человек из Внешнего круга. Расходный материал. Ничего, если Гарри захочет их всех убить, хотя, судя по всему, он этого делать не собирается.

Гарри приземлился в центре Лондона и спустился в метро. Там, в общественном туалете, он переоделся в чёрные джинсы и толстовку, накинув капюшон, и кеды, а после отправился в Кинг-Кросс вокзал. Он купил билет на поезд до Шрусбери, скрыв свой отпечаток магии. А от туда он собирался пересечь границу в Уэльс. Максимум на полгода он сможет оторваться от них. Прибыв в Шрусбери через несколько часов, Добби перенёс Гарри через границу в одну деревушку на юге. Поттер снял там комнату в гостинице. Эльф приносил ему новости и "Пророк" из Англии. Все только и писали, что Гарри Поттер пропал или сбежал. Уизли дали показания, из-за чего их семья раскололась. Билл с Флёр отправились во Францию — в Англии было слишком небезопасно. Чарли вернулся в Румынию. Перси почти все время проводил в Министерстве, выполняя всякие поручения. А близнецы, будучи уже совершеннолетними, отреклись от них и покинули дом. У них был магазин на Косом, поэтому где жить тоже есть. Гарри лишь надеялся, что с ними ничего не случится. Добби своими отчётами мог только успокоить его на какое-то время. Гарри не пользовался магией — это могло его выдать.

Он жил на западе Уэльса, в неприглядной деревушке, где каждый знал друг друга в лицо. Но они не знали, кто такой Гарри Поттер, только мальчика Джеймса Эванса, что приехал к своему деду мистеру Брайтли, которому в этом году перевалило за девяносто лет. Гарри поработал с его памятью и заставил думать, что тот его дедушка. Ну, а жители деревни ничего не заподозрили, ведь знали, что у Брайтли было много детей, которые сейчас живут в столице. Дедушка Брайтли был очень милым и добрым старичком. Он всегда, не смотря на свой старый возраст, готовил ему вкусное какао перед сном. Гарри помогал ему с уборкой в доме и огороде, а ещё подливал в чай дедушки восстанавливающие и укрепляющие зелья, благодаря чему Брайтли стал чувствовать себя намного лучше и его сон стал крепче. А ещё каждую ночь Гарри выходил на улицу и отправлялся на поляну в небольшом лесу, что ограждала деревушку и питался лунным светом. Это было так странно. Он не мог ничего поделать со своей жаждой. Лунный и солнечный свет питали не только морально, но и физически, как бы невероятно это не звучало. После дня рождения появилось странное чувство неудовлетворённости и недостатка в чём-то. Но в чём он так и не понял.

Жизнь с дедушкой в Уэльсе длилась недолго. Всего полгода. Да, этого было мало. Гарри хотел побыть с ним подольше, ведь полюбил как семью. Он по-настоящему стал ему дедушкой и принимал и любил. Как бы сильно Гарри не болел, как бы долго не спал, дедушка Брайтли не задавал вопросы, не ругался и просто заботился о нём. Гарри наказал Добби заботиться о дедушке после его смерти, давать лекарства и прибирать в доме. Он не хотел уходить, когда настало время. Очень не хотел и даже плакал накануне. Он попрощался с ним, тепло обнял и ушёл. Гарри впервые почувствовал, какого иметь семью и быть любимым. Впервые почувствовал безвозмездную привязанность и заботу. Он не хотел уходить. Хотел остаться в теплых руках до конца и уйти счастливым, но... Время распоряжается иначе. А Судьба так вообще смеётся в лицо.

Ещё через пару месяцев после исчезновения Гарри из Англии в Пророке вышла статья с обращением к нему. Не только от Министерства, но и от Тёмного Лорда. Министерство оклеветало его в измене и требовало немедленной капитуляции с его стороны. Тёмный Лорд же пригрозил ему разрушением Хогвартса и убийством учеников. Гарри, естественно, не повёлся. На коррумпированное Министерство ему было плевать, а Тёмный Лорд так просто не пробьет защиту школы, да и плевать он хотел на жизни предателей.

Начало февраля было холодным и влажным. Болезнь Гарри прогрессировала довольно быстро и харканье кровью, как минимум, четыре раза за три часа стало нормой. Левое лёгкое полностью отказало, как и правая почка, печень отказала на половину, а мышцы рук практически атрофировались. Ноги ещё могли передвигать его, но теперь только с помощью трости и Добби. Он также ослеп на один глаз. Гарри решил вернуться в Англию, чтобы закончить всё. Но сначала повидаться с родителями. Как только он прибыл в Годрикову Лощину, сразу направился на кладбище, к могилам четы Поттер. Он аккуратно опустился на землю и тихо поздоровался.

— Скоро увидимся, да? — он не мог говорить громко, потому что кашель разодрал горло в мясо. Было больно не то, что говорить, глотать было просто невыносимо. Он не ел несколько дней. Не только из-за горла, в желудке образовалась язва, и даже зелья не могли её вылечить. Литрами в день он пьёт обезболивающее и оно уже не совсем помогает. — Знаете... Мне так страшно... И так спокойно одновременно... Очень хочется наконец встретиться с вами и перестать чувствовать боль... Знаете... Я так устал... — он не мог сдержать слёз. Из-за тоски, из-за боли, из-за собственной слабости. Потому что держаться стало трудно. Почти невозможно. Он почти потерял сознание, но Добби вовремя его перенёс в номер гостиницы. Он потерял сознание на целую неделю.

Такие провалы не были редкостью, но Гарри боялся, что может не успеть. Поэтому написал на бумаге всё, что хотел сказать. Он передал его и хоркруксы Добби, потому что знал, что может просто не успеть или будет не в состоянии даже пальцем пошевелить. Руки и так уже на пределе работали.

Иногда Гарри вспоминает своё детство. То, как с ним обращались, будто с рабом, часто заставляли голодать, постоянно избивали и доводили до изнеможения. Он хорошо помнил, как Дадли издевался над ним. Как друг кузена натравил на него своих охотничьих псов. Как преподаватели игнорировали то, как травят его одноклассники и часто занижали оценки за работу. Он мог бы сдаться ещё тогда, верно? Тогда сейчас всего этого бы не было. Но почему он боролся до конца снова и снова? Стоило оно того? Нет, совсем не стоило. Было бы лучше, если бы он вообще не рождался. Тогда и родители были бы живы, да? Не стоило ему тогда оставаться в живых. Нужно было просто отдать тот чёртов философский камень. Или не нужно было доставать тот меч из шляпы, чтобы убить Василиска, нужно было позволить ей себя убить. И каждый раз, каждый год одно и то же. Стоило вообще так отчаянно бороться и пытаться спастись? Ведь итог всё равно тот, который добивались все, но не он.

У Гарри было много счастливых моментов в жизни, но несчастных намного больше. И сейчас был такой момент, когда он почти счастлив. Чувство ожидания конца приносило странное радостное ощущение. Он рассчитывал на конец и неважно счастливым он был для него или же жалким. Он просто ждал. Ждал момента, когда сцена откроет занавес, чтобы начать последний акт его спектакля под названием «жизнь».

Этот день, когда последняя чаша терпения Тёмного Лорда разбилась, выпал на начало мая. Армия Упивающихся появилась на территории Запретного леса второго числа. Волан-де-Морт потребовал от волшебников выдать ему Гарри Поттера. И Гарри появился недалеко от домика лесничего прямо в тот же самый момент.

— Добби, а давай сделаем им подарочек? — улыбнувшись, предложил Гарри, стоя лицом к замку, опираясь на трость.

— Что пожелает Повелитель, — кивнул эльф.

Гарри достал Бузинную палочку и коснулся кончиком защитного купола, после чего тот лопнул, словно мыльный пузырь. Улыбнувшись на свою проказу, Гарри развернулся и медленно направился в сторону Тёмного Лорда, направляемый домовиком. Добби поддерживал его за левую руку, применив заклинание облегчения веса, чтобы Гарри не было так больно и сложно передвигаться. Заклинание левитации он не мог использовать в связи с отказом самого Гарри. Они двигались медленно, обходя толстые корни, и спустя несколько минут вышли на поляну, где и находились Тёмный Лорд и его ближний круг Пожирателей. Тёмный Лорд, впрочем как и все присутствующие, сразу заметили не совсем хорошее состояние Героя, а Драко, что находился возле своего отца, недалеко от Волдеморта, и вовсе заволновался неподдельными чувствами, хоть и не мог объяснить себе почему.

— Гарри Поттер, — шипящим звуком произнёс имя мальчика Темный Лорд. — Самолично пришёл на верную гибель? Как благородно.

— Кха-ха! Ну, что вы, — прошептал Гарри, улыбнувшись. Все заметили взгляд мальчика, будто он смотрел сквозь них. — Зачем спасать предателей?

— Тогда зачем ты здесь? — уже серьёзно поинтересовался Волан-де-Морт.

— Я должен кое-что отдать вам, прежде чем уйти, — тихий голос мальчика будто резал воздух. Каждый слышал его хрип и даже мог почувствовать боль. —Добби, — попросил он домовика. Эльф помог ему опуститься на землю, облокотившись на ствол дерева позади. И такой тяжёлый и протяжный выдох вырвался из уст мальчика, что стало трудно сказать: а не болен ли он чем-то серьёзным. Но слова об уходе врезались в голову Тёмного Лорда. Он задумался так, смотря на беспомощного и жалкого на вид мальчишку, что не заметил как перед ним появился домовой эльф с огромными глазами. Добби раньше служил Малфоям, поэтому Лорд его узнал. Он заклинанием левитации протягивал к Волан-де-Морту его хоркруксы, а вместе с ними и письмо, написанное Гарри тогда. И мужчине понадобилось с полминуты, чтобы понять что это. Тёмный Лорд резко повернул голову на мальчишку и затем забрал сосуды своей души, спрятав в пространственный карман.

— Откуда они у тебя? — поинтересовался Лорд, спрятав всё от глаз своих подчинённых.

— Дамблдор... — вздохнул Гарри, набираясь сил, — искал способ вас уничтожить... и узнал о них. Он приказал мне... уничтожить их, но я... Ха-ха, спрятал... — вновь улыбнулся мальчик. Гарри впервые говорил так много за последние четыре месяца. Его горло и лёгкие не справлялись, поэтому резко накрыл сильный кашель. Кашель с кровью шокировал всех, даже Тёмного Лорда. Мальчик небрежно вытер рукавом кофты свой рот и подбородок. Его кисть буквально висела, а пальцы были чёрными. — Леди Малфой... здесь?

— Ты не видишь? — спросил Волдеморт, а бывшая Леди Блэк прикрыла рот от шока. Её выражение лица выдавало её смятение. Она сделала шаг вперёд и направилась к мальчику.

— Я ослеп... Недавно полностью, — ответил Гарри и достал из тайника ключ.

— Что с тобой произошло, малыш? — невероятно нежным голосом спросила она, поправив платье, и опустилась на холодную землю сбоку от него. Ни одна Леди не позволит себе такого, но сейчас не тот случай.

— Ох, — Гарри немного испугался, так как не видел её. Это было неожиданно для него. Он поднял голову в её сторону, но смотрел сквозь. — Пожалуйста, возьмите это, — он отдал ей ключ, когда она взяла его за руку. — Я запечатал дом... Блэков на Гриммаулд Плэйс... Пожалуйста, навестите Леди Вальбургу и... передайте ей мои искренние извинения...

— Хорошо, я выполню твою просьбу, — кивнула она и забрала ключ. — Но ответь. Что с тобой произошло? — ответ на этот вопрос интересовал многих. А Гарри лишь улыбнулся.

— Меня убили, — легко ответил он, постепенно закрывая глаза. — Дамблдор травил меня... ядами на протяжении шести лет... Я должен был умереть... ещё на втором курсе... Но я же... Гарри Поттер... меня и Авада... не убьёт.

— Гарри... — тихо шепнула она его имя, на что получила счастливую улыбку. Когда в последний раз его имя произносили так тепло и трепетно? Наверное, в день смерти мамы?

— Поздравляю вас... с победой.

Гарри замолчал. И глаза не открыл. Леди Нарцисса медленно приложила трясущиеся пальцы к артерии на его шее. И не нащупала пульса. Внезапно она ощутила, будто потеряла своего собственного ребёнка, а не врага её Лорда. Он ведь совсем малыш. Ему столько же, сколько и её сыну.

— Он мёртв, — почти дрожащим голосом произнесла она. Никто не радовался смерти Гарри Поттера, Героя и заклятого врага.

— Уходим, — отдал приказ Тёмный Лорд. — Здесь нам делать больше нечего.

— Да, сир! — все начали исчезать в дымке. А когда все ушли, на поляне остались лишь Тёмный Лорд и труп мальчика. Он подошёл к нему и встал на одно колено, а затем аккуратно взял его тоненькую сухую ручку в свою.

— Что же ты, Герой... не принял мою руку тогда? — спросил он и опустил её, чуть подержав. Он поднялся с колена и в последний раз посмотрел на ребёнка, которого столько лет пытался убить. И ради чего? Только что Тёмный Лорд осознал, что смерть мальчика ему никакой пользы не принесёт. Нет, это конечно сломит дух волшебников и превратит всё в хаос, но самому Волдеморту от этого ни жарко ни холодно. Так почему он так старался его убить? Невинного ребёнка. Он же просто пытался выжить. Как и Том когда-то.

Мужчина собрался уходить с поляны. Отошёл от трупа на несколько шагов. И остановился. Остановился из-за яркого света, что окутал мёртвого мальчика. Тёмный Лорд не понимал, что происходит, но не мог уйти. Не сейчас. Он дождался, когда свет, исходящий от Героя, потухнет и он сможет разглядеть, что произошло. Но когда всё закончилось, Гарри не было. Не было тела мальчика, только его вещи остались лежать на земле. Волан-де-Морт приблизился к ним, увидев как что-то там двигается, под одеждой. Он аккуратно заглянул под кофту и не поверил своим глаза.

— Что за..?

Под кофтой двигал ручками маленький младенец.

~Конец~