Write me a love letter

Ненавижу больницы. Хоть тут и спасают жизни людей, но это место всегда напоминает мне о смерти.

Нас не пускали к Луи уже несколько часов. Новый год мы отпраздновали в зале ожидания, с пакетиками чипсов из автомата и шампанским, который притащил Найл. Родителям Луи было не до праздника, как и всем нам, но они мучались больше всех. Не могу представить, какого это, когда твой ребёнок настолько несчастлив, что может покончить с собой в такой праздник.

- Челси, ты должна отдохнуть, - с заботой сказал Шон, присев рядом со мной.

Я положила голову на его плечо, и согласившись, решила немного вздремнуть. Был уже вечер первого января, и все были измотаны до чёртиков. Новостей от врачей, лечащих Луи, не было, и из-за этого мы чувствовали себя ещё хуже и паршивее.

- Челси, вставай. Челс, - парень потряс меня за плечо, и резко очнувшись, я встала со своего места.

- Шон, что такое? Что-то с Луи?

Лицо парня было всё в слезах и опухшее, глаза красные, а его волосы были до предела лохматыми, будто бы он тянул их до боли. Он ничего не отвечал, а просто стоял, будто онемевший. Кудрявый медленно обнял меня и начал гладить по голове. Нет, я не верила в это. Не может быть.

- Шон, пожалуйста.

Мой голос почти пропал от того, что я плакала несколько часов подряд.

Брюнет посмотрел мне в глаза, и успокоившись, сказал:

- Луи в коме. Томмо упал с пятого этажа, Челл. Шансов на спасение очень мало. Если бы он не упал на ноги, в мягкие кусты, он бы умер моментально. Он сломал обе ноги, и я не знаю, смогут ли они вообще восстановиться.

- Когда он очнётся из комы? - спросила я сломанным голосом, так как была на пределе.

- Врачи не знают. Советуют приходить к нему, общаться с ним. Ну знаешь, Луи будет слышать знакомые голоса и может очнуться. Но в это сложно верится.

- Господи...

Толкнув парня, я побежала в триста четырнадцатую палату, где должен лежать мой друг. Медсёстры не пускали меня к нему, но увидев моё отчаянное состояние, с недовольным лицом дали мне пройти. Зайдя в холодную комнату, по моей коже прошлись мурашки от этого вида. Луи был весь в бинтах; они скрывали его прекрасное личико.

- Раны заживут, так что бинты снимут в скором времени, - почти шёпотом произнёс Гарри, сидя рядом с кроватью парня, и держа его за руку.

Я присела с другой стороны, и взяв Луи за руку, поцеловала её.

- Луйка, не бросай меня одну в этом дерьмовом мире. Кому же мне кидать мемы в два часа ночи?

Гарри улыбнулся краешком рта, но через секунду его лицо вновь стало хмурым.

- Это моя вин...

- Вот не надо мне тут винить себя. Виноваты все, - резко отрезав парня, сказала я.

- Да, но это по большей части моя вина, и не отрицай, - произнёс шатен, не смотря в мою сторону.

- Что это за шрамы... - с удивлением сказала я, осмотрев его руку.

- Ты не знала, так ведь? У него суицидальные наклонности, Челс.

- Что? Почему Луи мне ничего не сказал. Какого хрена?

- В этом трудно признаться кому-то, знаешь ли. Лу не хотел тебя беспокоить, вот и всё.

- Боже мой, где его родители?

- Уехали полчаса назад. Они разрешили мне остаться.

- Да, но...

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату забежала длинноволосая шатенка со слезами на глазах.

- Луи! Какой же ты долбоёб! - девушка отодвинула Гарри, и уткнувшись в шею Луи, начала безостановочно реветь.

- А ты ещё кто? - с возмущением прокричал Стайлс.

- Фелисите! - я подошла к девушке, и обняв её, начала успокаивать, массажируя спину.

Я посмотрела на растерянного парня и тихо произнесла:

- Это его сестра.

Этот ад не заканчивался. Весь город говорил про это происшествие. Целую неделю меня расспрашивали, как это произошло, в чём причина, был ли Луи в депрессии, и почему я его не остановила. Я не могла сконцентрироваться на учёбе, я ничего не ела, и у меня началась бессонница. Я приходила к Луи каждый день. Друзья и знакомые навещали его не так часто, как мы с Гарри. Иногда мне казалось, что парень сдастся и начнёт приходить всё реже и реже. Но нет. Не помню дня, чтобы я пришла, а его тут не было. За это время мы очень сдружились, ведь кроме Стайлса у меня не было компании. Шон также приходил, чтобы поддержать меня, да и он любит Луи. Как можно не любить моё солнышко? И притом, все, внезапно, начали его поддерживать: везде были хэштеги #Луимытебялюбим. Мне было тошно от этой двуличности, ведь через недели две все напрочь забыли о Томмо.

Миссис Ти приходила каждый день и сидела по два часа, ведь и ей нужно иногда отдыхать. Это событие повлияло на брак родителей Лу. Они развелись. Всё к этому и шло, так что Луи даже не расстроился бы. Я помню, как он приходил ко мне за помощью, когда у его родителей бывали ссоры: это было ужасное зрелище.

Прошёл целый месяц. Луи лежал таким же мёртвым, как и раньше; никаких признаков жизни не было.

- Челси, дорогая, - нежный женский голос позвал меня, и обернувшись, я увидела маму Луи у дверного проёма.

- Да?

- Я нашла это в комнате Луи, когда убиралась, - она подошла ко мне, и протянула мне какой-то ежедневник или скетчбук.

- Что это? - спросила я, взяв эту тетрадь себе в руки.

- Записи Лу. Это вроде бы его дневник, но там есть и рисунки. Я прочитала пару страниц, но мне было больно читать дальше. Я доверю его тебе. Может, ты сможешь разобраться в... в этом... в...

- Я поняла, миссис Ти. Не волнуйтесь, - я утешила женщину, обняв её, и она ушла.

- Ты и вправду будешь читать это? - с презрением спросил Гарри, пристально смотря в свою книгу.

- Думаю, я должна? Мы должны понять, что было в голове Луи.

- Это приватный дневник, не думаю, что это правильно.

- Это всё, что осталось от него. Там могут быть ответы, Гарри!

- Ладно, посмотрим, какой из тебя детектив.

Парень продолжил читать спящему парню «Портрет Дориана Грея». Любимая книга Луйки. За это время он прочитал около двадцати книг. Гарри нашёл в телефоне Луи список для чтения, который был в ваттпаде, так что кроме литературных книг, он прочитал ещё кучу фанфиков. Очень пошлых. И гейских.

- Думаешь это хорошая идея? - спросил Зейн, помогая мне повесить последнюю картину.

- Луи бы это понравилось, - сказала я, искренне улыбнувшись ему.

- Это выглядит великолепно, - с восхищением сказал Гарри, вытирая пот со лба.

Мы целых два дня развешивали картины Луи. Ах да, я решила устроить выставку с работами Томмо в его честь. Друзья сразу же поддержали меня; всем понравилась эта идея. Мы весь день рылись в комнате парня в поисках картин, и их было очень много. Нет, серьёзно. Они были повсюду: под кроватью, на кровати, в кровати, под ковром, на кресле и в лотке его котов. Да, Луи дышал искусством. Он и есть искусство.

Я повесила мою любимую фотографию Луи при входе в зал. Я сделала эту фотографию в парке: он смеялся с моих дурацких шуток и выглядел таким счастливым и солнечным, что я не удержалась и сделала серию фотографий.

- Я скучаю по его улыбке, - с грустью сказал Стайлс, приобняв меня.

- Ты не представляешь, настолько я скучаю не только по его улыбке.

- Он бы гордился тем, что ты сделала.

- Что мы сделали.

В этом зале было очень много людей, половину, которых я никогда не видела в лицо. Также тут были художественные критики, которые попросили передать Луи всю их похвалу. Я, конечно, передам, если он очнётся. То есть, когда он очнётся.

Люди улыбались, пили шампанское, делали снимки его картин и сами фотографировались с его работами.

Я стояла с напитком у картины с моим портретом, где солнечный лучик чётко выделял мои черты лица, где у меня были немного взлохмачены волосы, будто бы я только проснулась, мой взгляд был направлен налево, и мои веснушки были светлее обычного из-за солнечного света.

- Моя самая любимая работа, - нежно прошептал Шон мне на ухо, обняв сзади.

- Я даже не знала, что Луи меня рисовал, Шонни. Я была чьим-то вдохновением, прикинь.

- Я его очень понимаю. Скажи это моим двадцати песням, посвящённым тебе, - парень поцеловал меня в ухо, отчего моё напряжение исчезло.

- Тыковка, тут люди, не смущай меня, - хихикнув, я оттолкнула парня.

Неожиданно слёзы водопадом полились из моих глаз. И это всё из-за одного сообщения. От мамы Луи: «Когда я рассказала Луи о том, что ты, дорогая моя, устроила самую прекрасную выставку из всех, которые я видела, у него зашевелился палец. Это хороший знак. Он гордится тобой. Так же, как и я».

- Шон, Луи... он...

- Я знаю, honey, я знаю, - промолвил кудрявый, снова обняв меня.

- Он гордится мной.

- Ты прекрасный друг.

Парень прижался ко мне и страстно впился в мои губы. Ненавижу целоваться, когда я вся в слезах. Но это же Шон Мендес.

- За это я тебя и люблю. У тебя огромное сердце.

- Я тоже тебя люблю, тыковка. За твоё огромное сердце, и не только сердце.

Была половина второго ночи; почти все покинули зал, кроме меня и Шона. И ещё кое-кого.

- Я подожду тебя в машине, - протараторил брюнет, чмокнув меня в щёчку на прощание.

Я подошла к задумчивому шатену, который пристально смотрел на картину, где было изображено объятие двух людей. Один из них очень сильно напоминал мне Луи, а другой был ангелом. С кудрявыми каштановыми волосами.

- Ты был его ангелом, Гаррюндель, - сказала я, ободряюще ухватив его за плечо.

- Прекрати меня так называть, - фальшиво улыбнувшись, пробормотал парень.

- А Луи всегда смеялся с этого прозвища. И я знаю, что оно тебе нравится.

Мы молча стояли, уставившись на картину, висевшую напротив нас. Гарри притронулся к ней, будто бы хотел ощутить то, как Луи делал мазки этими густыми масляными красками.

- Это несправедливо, - произнёс шатен после долгого молчания, - Лу такой талантливый, но никто этого не ценил. Правда, что артиста начинают ценить после его смерти.

- Не смей так говорить. Он живой.

- Прости, я просто начинаю терять надежду, - промямлил расстроенный парень, опустив голову.

Я увидела, как на полу появилось несколько мокрых следов от капель. Это были слёзы Гарри.

- Хаз, можешь взять эту картину себе, если хочешь, - сказала я, хлопая его по спине.

- П-п-правда?

- Конечно.

- Спасибо, Челс.

Не успев ответить, он захватил меня в свои медвежьи объятия. Гарри хороший парень. Он не заслуживает этой боли. Как и все мы. Но больше всех мучается Луи.

2 года спустя

- Тыковка, у меня из-за тебя начнётся клаустрофобия, - с энтузиазмом сказала я, обняв своего вспотевшего парня.

- Я же говорил тебе, что ты можешь стоять за кулисами. Тут ещё и еда халявная.

- Но я хочу наблюдать за тобой с зала.

Я передала всю свою любовь и гордость через поцелуй и затем крепко обняла его. Я так гордилась этим двадцати двухлетним парнем, который собирает огромные стадионы с нереальным количеством людей.

Я давно не видела Гарри, так же, как и Зейна с Лиамом. С Найлом мы иногда видимся, так как он близкий друг Шона, и иногда мне кажется, что они трахаются втихаря. Я была бы не против тройничка, но я ещё не обсуждала это со своим парнем.

А что же с Луи, спросите вы меня. К сожалению, признаков жизнеспособности после того события, связанного с выставкой, не было. Зейн говорил мне, что Гарри не переставал ходить к Томмо. А я больше не могу идти к Томмо, так как Шон взял меня с собой в тур. Когда я вернусь домой, первым делом, я пулей полечу в палату Луйки и расскажу ему о своём удивительном путешествии. О том, как я ещё сильнее влюбилась в Мендеса. О том, как я успешно заканчиваю университет. Обо всём.

Картины Луи стали известны по всему миру. Люди, узнав о его трагичной жизни, моментально начали раскупать его работы. Деньги мисс Ти пожертвовала на благотворительность, ведь это была мечта Луи. Конечно, только двадцать процентов картин было продано, остальные находятся в его доме, куда могут приходить люди и любоваться ими. Луи всегда думал о своём будущем, всегда боялся того, что никогда ничего не добьётся, что не сможет выбиться в люди, что его никто не признает. Я искренне верю в то, что, если бы не произошла эта трагедия, Луи всё равно бы добился такого успеха.

- Мисс, ваш телефон, - сказала секретарша Шона, протянув мне мой мобильник.

Вы не думаете, что я зазвездилась и всё такое, просто при таком шуме и большом количестве людей, я решила доверить свой мобильный доверенному человеку Шона.

Увидев номер, который засветился на экране, моё сердце забилось с внеземной скоростью.

- Гаррюндель! Что как?

- Челси, он очнулся. Луи очнулся, Челси, быстрее лети сюда!

- О мой бог. ШО-О-ОН, НАЙДИТЕ МНЕ ШОНА. И, МОЛЛИ, ЗАКАЖИ ДВА БИЛЕТА В ЛОНДОН, СЕЙЧАС ЖЕ!

LOUIS

Два...

Боже, я так люблю этого парня, но я такой идиот.

Один!

Девушка поцеловала меня в губы, но целуя её в ответ, я смотрел на Гарри, который целовал Эштона. Он смотрел прямо мне в душу, с осуждением и обидой, но также с тоской и грустью. Что же я наделал?

- Остановись.

Я повернулся назад, чтобы посмотреть на того, кто сказал это.

- Ангел, это ты! Давно не виделись. Что ты тут делаешь?

- Раз я тут, значит ты влип в реальное дерьмо.

Взгляд у моего ангела-хранителя было ужасно серьёзным, и он не был настроен на шутки.

- Что же случилось?

- Луи, ты должен проснуться, - сказал парень, встряхнув меня за плечи.

- Мне и тут нормально. В чём смысл просыпаться?

- Потому что я жду тебя на той стороне, - спокойно сказал шатен, смотря на меня своими кошачьими глазами янтарно-зелёного цвета.

- Ждёшь?

- Жду.

Ох, чёрт. Я проснулся на неудобной кровати и не мог открыть глаза, так как у меня было такое чувство, будто бы я спал целую вечность. Я чувствовал странный запах медикаментов, и меня ужасно тошнило. Я медленно раскрыл глаза, боясь того, что увижу. О, боже. Это не моя комната. Это больница. Что я забыл здесь?

- ...Когда банальность встречает разрушение - начинается Деградация.

Гарри?

- Ха...хаз...

- Хах, мне послышалось, что ты позвал меня по имени, но у меня, наверно, опять галлюцинации, - грустно улыбнувшись, сказал кудрявый, переворачивая страницу, - Так, на чём мы остановились?

- Хаз, - я с трудом произнёс его имя, так как у меня было сухо во рту. Я даже не мог повернуть голову в его сторону, это было... невозможно? Будто бы я проснулся, а мои кости пока ещё спят.

Парень посмотрел на меня, потом обратно вернул свой взгляд на книгу, но резко вздрогнув, посмотрел на меня ещё раз и уронил книгу от удивления. Это даже сложно назвать удивлением.

- Господи Иисусе, - прошептал Гарри, и вскочив со своего места, крепко обнял меня. Я постарался улыбнуться ему, но у меня сложно выходило сделать это.

Стайлс в тот же миг позвал медсестру, и она заявила, что врач подойдёт через полчаса, и с восторгом подписав кое-какие документы, ушла.

- Ты что-то помнишь? - спросил парень, крепко держа меня за руку.

Я, нахмурившись, отрицательно покачал головой.

- Выпей, - Гарри протянул стакан воды к моему рту и помог мне выпить.

- Я скажу кое-что, но ты не сходи с ума, ладно? - острожно сказал парень.

Я ободряюще посмотрел на него, дав знак, что он может начать.

- Сейчас 2021 год, - промямлил Гарри на одном дыхании и после долгой паузы продолжил, - И кстати, ты известный на весь мир художник.

У меня закружилась голова из-за этой информации, но быстро прийдя в себя, спросил:

- Я спал целых два года? Охуеть, вот это рекорд.

- Луи, а то, что твои картины стали известны, тебя не волнует?

- Нет. Меня волнуешь только ты. Как ты?

Шатен опустил свой взгляд на мою руку, и вытерев поступающие слёзы, грустно улыбнулся.

- Тебя даже не волнует, что произошло, твоё состояние, что с твоими родителями. Тебя волную я?

- Да.

- Со мной всё в порядке? Наверное. Блять, но я такой идиот. Прости меня за всё. Я тебя никогда не брошу, Лу. Ты самый дорогой человек в моей жизни, и это никогда не изменится. Это были самые ужасные два года в моей жизни, ты не представляешь.

- Я не хотел, чтобы ты мучался, Хаз, - прокашлявшись, сказал я, гладя большим пальцем его ладонь.

- Каждый день я знал, что открывая дверь в свою квартиру, я окажусь в полном одиночестве. Я зажигаю косяк, включаю радио и смотрю наши любимые передачи с бутылкой вина. Эти годы оказались какими-то дурацкими, да и прошлые были не лучше, и праздничное настроение всё никак не наступало. Я чувствовал, что следующий год я встречу рядом со своим мужчиной. Я так скучал по тебе все эти чёртовы месяцы, почему же ты ушёл? Я прихожу к тебе каждый день, ты был рядом со мной, но я всё время говорил себе: "Моя настоящая любовь сейчас так далеко от меня".

- Я всегда был здесь, кудряш, - прошептал я, указав пальцем на его грудь, где бьётся его сердце.

- Я знаю. Но меня не было рядом, когда я был нужен тебе.

Слёзы парня не останавливались, и я не винил его. Ему нужно выплакаться.

- О чём ты? Ты всегда был со мной. Ты защищал меня. Ты и есть мой ангел-хранитель.

Меня неожиданно осенило. Каким же я был тупым. Смертному человеку впервые удалось распознать своего ангела: Гарри. Гарри всегда был рядом, его шоколадные кудри и его пленительные глаза встречаются только раз в этой вселенной.

- Значит, из меня вышел дерьмовый ангел-хранитель, - с ухмылкой сказал кудряш.

- Нет, ты прекрасен.

- Луи.

- Да?

- С того момента, как ты спрыгнул... он не появлялся.

- Можно поконкретнее? Я только очнулся после двух лет комы, и сейчас я под воздействием лекарств, то есть, под кайфом, так что мои мозги не варят.

- Рюк. Он не появлялся почти целых два года. Это что-то вроде достижения для меня, - сказал парень, сверкая кошачьими глазками.

- Вау, я очень рад, - искренне ответил я.

Врачи сделали полный осмотр, и мне было немного страшно, каковы результаты, и что же будет со мной. После того, как они ушли, я остался абсолютно один в своей угрюмой серой палате. Внезапно в комнату зашли мои родители, которые были все в слезах, и подбежав ко мне, поочерёдно обняли. Начинается.

Целый день ко мне приходили родственники, друзья, знакомые и даже незнакомые. Я всем фальшиво улыбался и не отвечал на их вопросы. Также я заметил столпившихся репортёров и журналистов около моей комнаты, которых пытались выгнать.

- Тут есть один журналист; она говорит, что вы знакомы, - сообщила медсестра, собираясь уйти, не дождавшись моего ответа.

- Как её зовут?

- Челси, мать его, Мендес, - вскрикнула девушка, пиная испуганную медсестру за дверь.

- О, мой бог, ты серьёзно? - радостно сказал я, раскрыв свои руки для объятия.

Светловолосая девушка с энтузиазмом приняла мои объятия, но резко отодвинувшись, дала мне пощёчину.

- Луис Уильям Томлинсон, какого хрена всё это было? - спросила Челси, укоризненно посмотрев на меня.

- Я слышал, у Шона концерт в Австралии в этот четверг, - сказал я, резко поменяв тему.

- Да, но вместо этого Шон решил навестить своего старого друга, - неожиданно прокричал высокий парень, заходя в комнату.

- Ебать-копать, и ты тут.

Я искренне был рад этим людям, но я чувствовал себя ужасно лишним, когда они начали рассказывать о своих успешных карьерах, о личной жизни, и о том, что у Челл будет помолвка через месяц. Я всё пропустил. Из-за этого я чувствовал себя ужасно дерьмово. Нет, ну а что я думал? Что они поставят свои жизни на паузу? Нет, конечно.

- А что с Гарри? Как у него в личной жизни?

- Никак. Он перестал жить, Лу. Иногда мне казалось, что он сдастся, переедет куда-нибудь, продолжит учёбу, но нет. Каждый день он жил только ради тебя.

- Я не хочу такой жизни для него.

- Я тоже, но я ничего не могла с этим поделать.

- Ты сделала и так слишком много, Челс. Хей, не плачь, пожалуйста, только не ты, - я начал успокаивать подругу, но её слёзы никак не останавливались.

- Твоя мама попросила меня, передать тебе то, что сообщили врачи о твоём состоянии. Это будет сложно принять, - запинавшись проговорила девушка.

- Говори, - строго сказал я.

- Твои ноги... ты не сможешь ходить. И... ты слишком слаб, понимаешь? Даже если твои руки работают, тебе нужно будет помогать в некоторых вещах, наприме...

- Я смогу рисовать? - это всё, что меня волновало.

- К сожалению, нет. Не так хорошо, как раньше, - сглотнув ком в горле, сказала Челси, - Но это не конец света.

- Это конец. Выйди.

Она удивлённо посмотрела на меня.

- Пожалуйста, - умоляюще сказал я.

- Ладно, - ободряюще кивнув головой, девушка покинула помещение вместе со своим парнем.

Я не видел смысла жизни даже, когда единственное, что удерживало меня, было искусство. А что же меня удерживает сейчас? Я стал картошкой.

- Оставить тебя одного наедине со своими мыслями? Ну уж нет, - проворчал Гарри, резко зайдя в палату.

- Хаз, я писал тебе, - выпалил я.

- Что? Когда?

- Челси сказала, что моя мама нашла мои заметки, и она хотела прочитать их, но увидев, твоё имя, передумала. Они были посвящены тебе. Я писал тебе каждый день по любовной записке. О том, как я постепенно влюблялся в тебя, как ты заставлял меня жить... Ты не читал их?

- Нет, я не знал, - сказал кудрявый, стоя в полном шоке.

- Перед тем, как ты будешь готов начать жить по-настоящему, прочитай их. Если любишь меня.

- Я люблю. И когда ты очнулся, внутри меня тоже что-то очнулось. Я начал жить благодаря тебе. Ты понимаешь?

Парень впился в мои губы, жадно целуя меня, отчего по моей коже прошлись мурашки.

- Я не смогу рисовать, - промямлил я через поцелуй, - Я не смогу ходить. Я жалок.

- Мне плевать, даже, если ты ослепнешь или оглохнешь, или потеряешь обе рук...

- Гарри, я понял. Но тебе это надоест.

- Нет! Луи, тебе и не нужно рисовать, ты уже прославился.

- Я не хотел прославляться таким образом, Гарольд!

Я впервые назвал его Гарольдом?

- Луи, мы просто могли поговорить в тот вечер. Мы бы всё решили, - промямлил шатен, садясь на колени.

- Ты был с Эштоном.

- Я не разговорил с ним с того дня.

- Поздравляю, - сказал я с похуистическим выражением лица, - Гарри, можешь принести мне кофе? С сахаром. Я так давно не пил кофе.

- Не думаю, что в автомате с напитками осталось кофе к такому позднему времени...

- Пожалуйста, Хазза.

Гарри улыбнулся от этого прозвища.

- Скоро буду, - парень остановился у выхода, и посмотрев на меня влюблёнными глазами, сказал, - Я люблю тебя.

- И я тебя.

Он ушёл. Я остался один в этой мрачной палате. Иронично, правда? В конце концов, я всегда остаюсь один, неважно в палате я, в своей комнате или в ванной. Я один. Я остался без моей единственной страсти - рисования. Я мучал Гарри целых два года, и теперь ему придётся мучаться до конца своих дней, ухаживая за мной. Или пока ему не надоест? А Челси забила голову мной, хотя должна думать о Шоне и об их помолвке.

Так что я сделал выбор. Не осуждайте меня.

Я вытащил из своих рук все эти надоедливые уколы, и отключив себя от аппарата, резко почувствовал острую боль в области груди.

Так надо. Всё к этому и шло.

На тумбочке рядом с кроватью лежала тарелка с яблоком, разрезанным на кусочки и нож. Это точно оставил Гарри, так как он не любит есть яблоко целым. Пытаясь дотянуться до ножа, я с грохотом упал на пол. Я боялся, что кто-то мог услышать меня, но никто не приходил, так что я успокоился. Наконец-то достав нож, я глубоко вздохнул и резко провёл им по руке. Сначала по одной, потом по другой. Я прошёлся очень глубоко. Кровь ручьём полилась из моих вен. Мне не было страшно. Отбросив нож, я полностью свалился на пол, прямо на лужу собственной крови. Аппарат начал раздражающе бипикать, так что я дотянулся до розетки, чтобы вытащить ток из него.

Я лежал на полу своей палаты, весь оцепеневший, будто спал в коме десять лет, хотя прошло всего лишь два года. Я не чувствовал ни рук, ни ног; я не мог встать - моё тело было таким тяжелым, как будто оно весило двести тонн. В комнате было темно, уже наступил вечер. Внезапно стало очень холодно и темно, но мне было всё равно. Я ждал эту тьму так долго. Последнее, что я услышал, это звук упавшего стаканчика с очень горячим напитком.

- Луи...

- Луи!

- Хазза, как ты?

Мы лежали на полу, обляпанные в краске; вся комната была в полном хаосе, и она пахла масляным растворителем.

- Я так скучал по тебе.

Гарри прижал меня к себе так сильно, что я начал задыхаться. Но мне это нравилось. Я уткнулся в его шею, и нежно оставил несколько влажных поцелуев на ней.

- Я тоже, мой ангел.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и ухватившись за мои щёки, прошептал:

- Теперь поцелуй меня, дурачок.