Выбор

      С каждой минутой Блэк всё сильнее убеждался в том, что эта встреча – фарс чистейшей воды. Его интуиция не переставала твердить об опасности, и мужчина начал сомневаться в правильности своего решения. Идея со встречей не казалась уже такой хорошей, а тонкие намеки Малфоя только усугубляли ситуацию, заставляя Ориона настороженно посматривать по сторонам. Сперва Малфой завел разговор о помолвке и, услышав о том, что Нарцисса в ближайшие дни станет невестой Гарольда Певерелла, не выказал своего недовольства. Вот только в серых глазах отчетливо читалась злость и... Жажда мести. Орион дураком не был и прекрасно понимал, что Малфой не простит такой оплеухи и найдет способ отомстить. Дальше тема перешла на политику и ситуацию в стране. Люциус ненавязчиво начал подталкивать Блэка к выбору, заявляя, что времена неспокойные, и скоро начнется противостояние. С его слов выходило, что чистокровным стоит объединиться и выступить на стороне Темного лорда. Так они смогут добиться желаемого и построить для себя счастливое будущее. – Орион, не будь глупцом, – прозвучал холодный голос, – ты прекрасно знаешь, что без сильного лидера нам не одержать победу. – И ради этого ты готов целовать подол мантии человеку, имеющего дальнее родство с Салазаром Слизерином? Притом, сомнительное родство, – напрямик заявил Блэк. – Ко всему прочему, мистер Гонт – полукровка, – Орион сделал особый акцент на фамилии. О том, что Марволо Гонт является на самом деле Томом Реддлом, сейчас более известным как лорд Волан-де-Морт, было известно малому кругу людей. В особенности тем, кто учился в одно время с Реддлом в Хогвартсе. В их число входили Блэк и Малфой, а также еще несколько человек. – Темный лорд является наследником Слизерина, – вторую часть, где говорилось о чистоте крови, Малфой благополучно проигнорировал. – Где доказательства? Ты видел перстень, или гоблины сообщили тебе этот факт? Я бы на твоем месте не говорил таких громких слов, – стоял на своем брюнет. – Темный лорд владеет парселтангом, – заявил Малфой. – Гарольд Певерелл тоже владеет языком змей. Это делает его наследником Слизерина? – нападал Блэк. Скрывать тот факт, что Гарольд владеет парселтангом, не имело смысла, поскольку об этом знала половина Хогвартса. – И, знаешь, если уж говорить откровенно, то я бы поставил на мальчишку. Как не крути, а предки Салазара Слизерина были связаны кровью с одним из братьев Певереллов. Старшим, если память мне не изменяет. И было бы логичнее предположить, что Гарольд Певерелл имеет больше прав на то, чтобы быть наследником Основателя. Малфой поджал губы, но промолчал. – Всё это глупости. Певерелл ещё мальчишка, он не подходит на роль лидера. – А я и не спорю, – согласился Орион. – Но и не стоит отрицать, что Певерелл в будущем станет сильным магом. – Так каков твой ответ: ты присоединишься к нам? Блэк молчал несколько секунд, обдумывая, взвешивая всё. Ему казалось, что от дальнейших слов зависит его жизнь. Скажи он «да», тогда всё закончится положительно, и они разойдутся мирно, а если ответ «нет», то Блэк наживет в лице Малфоя смертельного врага. А что делают с врагами? Уничтожают. – Я буду придерживаться нейтралитета. У меня нет желания втягивать свой род в войну, тем самым подвергая смертельной опасности. – Это твой выбор, – ответил Малфой, поднимаясь. – Смотри, не пожалей. Кивнув на прощание, блондин двинулся к выходу. Сам же Блэк выдохнул с облегчением и тоже поспешил вернуться домой. Пришла пора серьезно поговорить с Гарольдом и сообщить ему о том, что Орион знает правду о будущем. Он и так слишком долго откладывал этот разговор. Выйдя на улицу, мужчина огляделся по сторонам, проверяя, не следят ли за ним. Слежки не было, и Блэк слегка расслабился. Покинув Лютный переулок, он уже начал подумывать о том, что в этот раз его интуиция дала сбой, как из темной подворотни на него налетело двое гнусных типов, от которых за милю несло спиртным. Незнакомцы о чем-то спорили меж собой, заграждая проход и вынуждая Блэка остановиться. Мужчина отвлекся на двух пьяниц и не заметил, как за спиной появились четыре фигуры в черных плащах и в белых масках, скрывающих лица. В руках те держали волшебные палочки и спешным шагом приближались. – Авада Кедавра, – с палочки одной из фигур сорвался изумрудный луч и устремился в сторону Блэка. Орион в последнюю секунду смог отклониться и выхватил свою палочку, но оказался слишком медлителен. Незнакомцы, которых он принял за обычных пьяниц, тоже выхватили палочки и кинулись на него, как и четверо других. Блэка зажали в кольцо, не давая возможности уйти. Ему приходилось обороняться, маневрируя на грани возможностей. Мужчина прекрасно понимал, что ему не справиться со столькими противниками, и что те не отпустят его живым. Верные домовики тоже не отвечали на зов. Выход был один – умереть, только так, чтобы его смерть не была напрасной. Приняв решение, Блэк, увернувшись от очередного зеленого луча, провел палочкой по своей ладони, рассекая её. Теплая кровь тоненькой струйкой начала капать на каменный пол. Пришло время... С губ сорвались зловещие слова. Орион призвал Магию и отдал всего себя ей в дар, моля пополнить силу их рода и своей кровью смыть все проклятия. Магия откликнулась, и Блэка окутало голубое сияние, давая понять, что его дар принят. – Я надеюсь, что у тебя всё получится, Гарольд, – едва слышный шепот. Бездыханное тело лорда Блэка, повинуясь магии, выгнулось дугой и повалилось на пол, словно изломанная кукла. Перстень Главы исчез с пальца и занял свое законное место на руке нынешнего лорда Блэка.

***

– Брат мой, ты уверен, что мы поступили правильно, заставив нашего подопечного пройти через подобное? – прозвучал встревоженный голос Игнотуса Певерелла. – Я не уверен, что мы приняли правильное решение. Гарольд не готов.– Готов – не готов... У нас не было другого выбора. С каждым днем времени остается всё меньше и меньше. Ситуация в Магическом мире неспокойная, и скоро начнется война. Если Гарольд и дальше будет оглядываться на свое прошлое и теряться в мнимых надеждах, то погибнет. Сейчас не время милосердию.– Он меняется... Взрослеет. Нет больше того доверчивого мальчишки, которого мы увидели несколько месяцев назад. Гарольд превращается в истинного лорда Певерелла.– Для полного превращения потребуется не один месяц, а годы, которых у нас нет. Мы приняли лучшее, из всех имевшихся, решение. – Нет, мы не имели права играть с чувствами ребенка, – возразил Игнотус. – Наши действия – предательство! Мы соврали ему, заставив провести ритуал. – Мы действовали на благо рода, – заговорил Кадмус. – С таким бесхребетным главой наш род погиб бы, не успев толком возродиться. Великая Госпожа дала нам шанс, и мы не имели право потратить его впустую, – заявил портрет. – Мальчишка не видит дальше своего носа и ведет себя, как ребенок. Он же и шагу не может ступить без нашего указания! И ты еще смеешь утверждать, что мы поступили глупо? Это с твоей стороны глупо считать, что Гарольд сможет за несколько месяцев кардинально измениться. Превратиться из благородного гриффиндорца в настоящего слизеринца. Игнотус проигнорировал выпад брата.– Полностью уничтожив мальчика! Это ты считаешь правильным?!– Да, – холодный ответ. – Если потребуется, я повторю подобное.– Я тоже считаю так, брат мой, – прозвучал голос старшего из братьев. – Жизнь одного мальчишки – ничто по сравнению с возрождением рода.– Я отказываюсь в это верить, – Игнотус затряс головой. – Вы поставили свои желания выше жизни нынешнего лорда Певерелла.– Чушь. Мы сделали его лучше. Очнувшись, Гарольд не будет уже прежним... Процесс изменений запущен и необратим.– Гарольд стал марионеткой, которой вы управляете.– Пусть так, – с безразличием проговорил Кадмус. – Тебе я запрещаю говорить что-либо Гарольду. Пусть он и дальше пребывает в неведенье, считает, что проводил ритуал для заполнения накопителей. Поверь, так будет лучше... Нам не нужен очередной срыв и всякие глупости, что последуют за этим. – Вы монстры... Лишенные даже крох сострадания.– Не забывай, что ты участвовал во всем этом наравне с нами, и на тебе та же вина. Узнав правду, Гарольд возненавидит и тебя тоже...

***

День уже давно вступил в свои права, забирая бразды правления у ночи. Солнце взмыло высоко над горизонтом, освещая всё вокруг, но не принося тепла. На дворе была осень – пора дождей и легких морозов. Недовольно поморщившись от особо настырного лучика, который проник в комнату сквозь щель между портьерами и сейчас скользил по лицу, прочерчивая контур носа и губ, добираясь до глаз. Что-то недовольно промычав, Певерелл перевернулся на другую сторону и посильнее закутался в одеяла, словно гусеница в кокон. Время приближалось к четырем часам, когда Певерелл соизволил покинуть царство Морфея. Ресницы дрогнули, и на мир посмотрели сонные глаза, сначала вспыхнув тьмой, словно сама бездна, а затем вернувшись к своему привычному изумрудному цвету. Вот только сам Гарольд не знал об этих метаморфозах. Недовольно поморщившись от головной боли, такое чувство, словно в его голову вонзили сотни раскаленных игл, Певерелл попытался принять сидячее положение. Удалось со второй попытки. Всё тело ломило: создавалось впечатление, что он не провел всю ночь в постели, а пробежал десятикилометровый марафон. И тут нахлынули воспоминания о вчерашнем дне, точнее вечере и самом ритуале. Певерелл нахмурился. Произошедшее вызвало массу вопросов, на которые очень хотелось получить ответы. Гарольд помнил, как спустился в зал, как рассматривал мага, прикованного к стене и желал наказать мерзавца за все те мерзости, что тот сделал, а дальше – темнота... Он отчетливо помнил жажду, сжигающую его изнутри. И ничего... Память как будто заполонила неведомая тьма, не давая ему увидеть, что было дальше. Пока Певерелл пытался разобраться в произошедшем, посреди комнаты с негромким «па» появился домовик с подносом в руках. На нем стоял стакан с желтоватой жидкостью. – Милорд, – прозвучал тихий голос слуги. Слизеринец вздрогнул и вынырнул из своих мыслей. Изумрудные глаза сонно посмотрели на домовика.– Чего тебе, – голос хриплый.– Вам нужно это выпить, – слуга кивнул на стакан. Гарольд нахмурился, но стакан взял. Он догадался, что портреты знают о его мучениях, поэтому распорядились принести зелье. Сделав первый глоток, слизеринец поморщился – зелье было не только на цвет мерзким, но и на вкус. За несколько глотков опорожнив стакан, Певерелл откинулся на подушки, содрогаясь от неожиданного приступа боли. Горло словно огнем обожгло, и с каждой секундой этот жар проникал всё глубже и глубже. Парню казалось, что он горит изнутри. Воздуха не хватало, и он закашлялся. Магия бунтовала, черными кольцами окутывая тело хозяина, но тот этого не видел. Прошло не больше минуты, которая показалась Гарольду вечностью. Буря улеглась, и весь жар бесследно испарился. Стало легко дышать, исчезла головная боль, и во всем теле появилась невероятная легкость. Слизеринцу казалось, что если он захочет, то сможет взлететь, без метлы и других приспособлений.– Вот же... Во что я опять вляпался!? Вечно у меня все не как у других... Даже ритуал не смог нормально провести. В помещении стоял запах гари. Домовик, наблюдавший за всем этим, взволнованно смотрел на господина. В желтых глазах читалось ожидание и... Неверие. – Сколько времени? – спросил Гарольд после того, как пришел в норму. Голос его был хоть и хриплым, но чувствовалось в нем что-то иное. То, чего раньше не было... Властность.– Три часа и пятьдесят шесть минут, милорд, – произнес слуга.– Сколько?! – сказать, что парень был удивлен, значит, ничего не сказать – он был шокирован. Вскочив с постели, брюнет метнулся в ванную комнату. С минуты на минуту должны были прибыть Блэки, а он до сих пор валяется в кровати. Неслыханно. Остановившись у большого зеркала над умывальником, Певерелл умыл лицо прохладной водой, чтобы окончательно взбодриться. Из зеркальной поверхности на него смотрел восемнадцатилетний юноша с торчавшими во все стороны черными волосами, темными кругами под глазами. Красавец – ничего не скажешь. Что за черт!? Певерелл чуть ли не прилип к зеркальной поверхности, с маниакальным интересом рассматривая свое отражение. Ему показалось, что его глаза изменились, не слишком, но заметно, если присмотреться. И в самом деле... Цвет стал еще насыщеннее, но не это так удивило брюнета, а то, что, присмотревшись, можно было заметить, что радужка глазного яблока золотого цвета. – День ото дня не легче, – пришибленный голос, – куда меня вновь угораздило влезть? Прав был Снейп, говоря, что я и дня не могу прожить спокойно, вечно влипаю во всякие истории, – проговорив это, Гарольд клятвенно пообещал себе, что после помолвки поговорит об этом с портретами. Нужно расспросить о ритуале и о том, почему он всё плохо помнит. Об этом странном зелье, которое чуть ли не вывернуло наизнанку все его внутренности... А теперь еще и эта ерунда с глазами. Певерелл понадеялся, что это временное явление, и скоро всё придет в норму. За всеми метаниями слизеринца наблюдала пантера. Хищница, умостившись на пушистом ковре около камина, от которого шел жар, лениво приоткрыв глаза, поглядывала в сторону парня. Ее мордочка забавно щурилась, если бы та была человеком, то можно было сказать, что хищница над ним смеется. Не успел Певерелл отойти от одного потрясения, как его настигло второе. Парень машинально одевался, приводил свои волосы в порядок и, когда дело дошло до мантии, он почувствовал что-то неладное. Указательный палец левой руки обожгло, и, инстинктивно переведя на него взгляд, слизеринец застонал. Там появилось новое украшение в виде перстня, которое он неоднократно видел на пальце у Ориона Блэка. В голову закрались плохие предчувствия, одно хуже другого. Разум твердил, что это правда, а сердце не хотело верить. Появление этого кольца означало одно – лорд Блэк мертв, да здравствует новый лорд. – Динки, мне не приходили какие-либо письма? – Гарольд внимательно смотрел на домовика, о котором благополучно позабыл.– Хозяин велел закрыть весь дом, чтобы никто не смог сюда попасть. Динки сделал, как было велено, и перекрыл доступ к каминной сети, также поставил барьер от совиной почты.– Вот же, – смачно выругался брюнет. Он же сам вчера отдал приказ, чтобы его не беспокоили во время ритуала. Кто же знал, что домовики воспримут всё так буквально. – Открой камин. Скоро должны прибыть Блэки... Или лучше я их навещу и сам узнаю, что же произошло, – после секундной паузы. – Будем надеяться, что мои опасения не подтвердятся. Велев подготовить зал к помолвке, как и планировалось, Гарольд направился к камину. Он зачерпнул горсть дымолетного пороха и кинул её внутрь, ожидая, пока вспыхнет изумрудное пламя. Перешагнув через решётку, слизеринец четко назвал адрес.

***

Прошлым вечером. Вальбурга первой почувствовала что-то неладное. Браслет на руке, что появился в день их свадьбы с Орионом, засиял красным цветом и нагрелся, свидетельствуя о смертельной опасности. Продолжалось это несколько минут, во время которых леди Блэк не находила себе места. Она металась по комнате, словно разъярённая тигрица, загнанная в клетку. Не зная, куда ушел ее супруг, и с кем он. Женщина велела Кричеру отправиться к Друэлле с Сигнусом и доставить их сюда. Вальбурга надеялась, что те знают, с кем была встреча у Ориона, и она сможет кинуться ему на помощь, пока не произошло что-то ужасное. Выпив двойную дозу успокоительного, она начала ждать. Блэки появились через десять минут и тут же бросились к женщине. – Что произошло? – прозвучал вопрос Сигнуса.– Мой муж в опасности, – и продемонстрировала браслет. – Мое сердце обливается кровью, чувствуя приближения беды. Нужно спешить! – Орион собирался на встречу с Малфоем, насколько мне известно. Я сразу был против этой встречи, полагая, что здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд. Твой супруг меня не послушал, а решил пойти, – тихий голос.– Где состоится встреча?– Мне неизвестно, – тихий голос. – Где-то в людном месте.– Пошли Кричера на его поиски, – воскликнула Друэлла. – У домовиков особая связь с хозяевами, поэтому он отыщет Ориона и принесет сюда.– Я уже пыталась, но безрезультатно. Мой супруг отдал прямой приказ эльфам, нарушать который они не будут. Домовики нормативные существа и им не понять, что бывают разные обстоятельства.– Вот же, – выругался Сигнус. – Тогда нужно связаться с Гарольдом, – решительный голос. Отправленный в замок Певереллов домовик вернулся ни с чем. Как оказалось, Гарольд забаррикадировался и никого не хотел впускать. Каминная сеть заблокирована, а вокруг имения барьер, который препятствует аппарации и блокирует порт-ключ. Добраться до Певерелла не было возможности.– Проклятый мальчишка... Что же он творит!? – бушевала Вальбурга. Успокоительное не особо действовало, и она вновь начала метаться по комнате. Неожиданно женщина замерла на месте и зашипела не хуже змеи. Поместье ощутимо тряхнуло, задрожали стекла, и все мелкие предметы интерьера пошли ходуном, вытанцовывая чечетку. На первом этаже с тумбы упала старинная ваза и разбилась на кусочки, а в библиотеке попадали некоторые книги с полок. Глубоко под землей Родовой камень вспыхнул синим светом, метая искрами в разные стороны, и тут же погас. Вальбурга вздрогнула, с ужасом смотря на браслет. Вещица в последний раз вспыхнула и потухла, меняя свой цвет с серого на черный. Еще секунда и тихий треск – браслет, расколовшись на две части, с негромким стуком повалился на пол. На Родовом Древе имя Ориона Блэка засияло, а когда сияние исчезло, то буквы из золотых стали превращаться в черные, появился год смерти. Это означало, что лорд Блэк мертв.– Нет... Нет... Нет, – зашептала осевшая на пол женщина. – Я не хочу в это верить. Этого просто не может быть, – по щеке покатилась скупая слеза.– Сейчас не время биться в истерике. Ты должна быть сильной, – строгий голос. Подойдя к Вальбурге, Друэлла встряхнула ту, словно какую-то куклу. – Да, – едва слышный шепот, – не время убиваться от потери. Я должна быть сильной... Должна позаботиться о Сириусе и Регулусе... Должна найти виновных и отомстить за смерть супруга, – женщина за секунду преобразилась. Во взгляде появился маниакальный блеск. – Правильно. Сейчас мы должны найти Гарольда. Боюсь, что все это подстроено, а, значит, он в опасности. Теперь он лорд Блэк, и мы должны защитить его любой ценой, от этого зависит судьба нашего рода, – последовали согласные кивки. – Помолвку никто не будет отменять, и она состоится, как планировалось. Да поможет нам Мерлин всё это пережить.– Нужно привести сюда Нарциссу и Беллатрису, – приказала леди Блэк. – Глава нашего рода мертв, значит, мы все уязвимы. Будем держаться вместе, ждать завтрашнего дня.– Как быть с телом? Орион мертв, значит, запрет, что он дал эльфам, разрушен.– Нет, – решительный взгляд, – мы не будем ничего делать. За нами могут следить и попытаться напасть, чтобы полностью уничтожить наш род. Эльфа могут выследить и использовать, как приманку, выманивая нас. Сейчас, как никогда, мы должны быть едины.

***

Авроры, прибывшие на очередной вызов, обнаружили в одной из подворотен Ночного переулка труп мужчины, в котором позднее был опознан Орион Блэк. Тело мага было изувечено, было найдено множество следов от темномагических проклятий и колотых ран.

***

Вся семья Блэков собралась в гостиной около потрескивающего в камине огня. В воздухе стояло душераздирающее чувство тоски и боли. Каждый скорбел о смерти лорда Блэка, тело которого было перемещено в родовой склеп. Мужчина принес себя в дар Магии, моля ту сжалиться над его родом и подарить свое покровительство. Дар был принят, и вся магия покойного лорда Блэка впиталась в Родовой камень, усиливая магию рода, пробуждая новые дары и уничтожая родовые проклятия. Из-за этого в родовом имении никогда не появится портрет Ориона, как других его предков. Он отдал себя на волю Магии, моля о защите.– А как быть с помолвкой? – прозвучал тихий голос Нарциссы. – Она состоится, – заявила леди Блэк. – Певерелл дал слово моему покойному супругу, и я заставлю мальчишку его сдержать. – Но... Помолвка планировалась на четыре, а уже начало пятого. Может, с Гарольдом что-то произошло. – Если это так, то мы бы узнали это. Отныне он Глава нашего рода по воле Магии. На Родовом древе появилось его имя. И тут камин вспыхнул. Переступив через решетку, на ковер ступил Гарольд Певерелл. Стряхнув с мантии сажу, молодой маг внимательным взглядом окинул собравшихся, останавливаясь на леди Блэк.– Что произошло? – Мой супруг был убит.– Как? Когда? – посыпались вопросы.– У него была встреча с кем-то в Лютном переулке, – ответила Вальбурга, целенаправленно умалчивая о Малфое, – а когда он возвращался назад, на него напали неизвестные. Авроры нашли одну свидетельницу, которая видела, как на моего супруга напали люди в черных мантиях. Кто это был и сколько их – неизвестно.– Ясно, – короткий ответ. Певерелл удивлялся себе, он так спокойно отреагировал на смерть Блэка, будто это было чем-то обыденным. Все его чувства были притуплены, и его всего одолевало ощущение покоя. Странно это. Гарольд списал это на последствия ритуала и добавил новый пункт в список о том, что нужно спросить у портретов. Слизеринец задумался. В свете всего произошедшего будет правильнее перенести помолвку на несколько месяцев и соблюсти траур. Но с другой стороны внутренний голос твердил, что этого не стоит делать. Терзаясь выбором и взвешивая все «за» и «против», Певерелл решил прислушаться к своему внутреннему «я». В конце концов, все договоры подписаны, интервью в «Пророке» уже должно было появиться, и будет глупо, если он даст заднюю. Да и помолвка – не свадьба.– Сейчас неподходящее время, но иного выбора нет. Помолвка состоится сегодня. Прошу, – брюнет кивнул на камин, приглашая всех в его имение. – Уже все подготовлено, осталось провести ритуал. Один за другим Блэки исчезали в изумрудном пламени, пока в гостиной не остались Гарольд с Вальбургой.– К смерти моего супруга причастен Абрахам Малфой. Именно с ним у Ориона была встреча. Певерелл кивнул, принимая к сведенью. Он ожидал чего-то подобного после того, как Блэк не слишком яро поддерживал Темного лорда. Да и если брать в расчет знание будущего, то и тогда произошло нечто подобное. Множество вопросов возникало из-за того, что старшее поколение чистокровных было уничтожено: Блэк, Поттер, Малфой и другие. Такое чувство, что Реддл уничтожил всех тех, кто знал его в Хогвартсе. Или же уничтожались неугодные Волан-де-Морту маги... Тогда к чему Малфой? Возможно, он разочаровался в своем господине и захотел сменить сторону, а Реддл не позволил. А в этом есть смысл. Деньги нужны Тому для своих игр, и взять их можно у чистокровных. Люциус с радостью предоставил свои финансы, как и Лестрейнджи, Розье, другие старинные рода. Решив подумать над этим позже, Певерелл шагнул в изумрудное пламя.

***

Нарцисса с интересом рассматривала комнату, в которой оказалась. Каждая деталь в интерьере кричала о богатстве и хорошем вкусе хозяина. По мнению девушки, слишком мрачно. Ей импонировали светлые тона, а не темная гамма здешнего места. К тому же она чувствовала удушающую магию, которая угнетала и порабощала. Даже дышать стало труднее. И здесь ей придется отныне жить. – Нарцисса, с тобой всё хорошо? – встревоженный взгляд матери. – Ты какая-то бледная.– Всё хорошо, – последовал ответ, – просто здесь как-то... Душно.– Мы в старинном замке очень древнего рода, поэтому ты и чувствуешь себя так. Магия присматривается к нам, оценивает, готовая в случае чего броситься в атаку. Мы здесь чужаки. – Магия?– Да. Скоро ты сама всё поймешь. – И здесь всегда будет так? Такое чувство, что мне нечем дышать.– После того, как пройдет обряд помолвки, магия будет воспринимать тебя как «свою». Блондинка кивнула. Она чувствовала себя здесь некомфортно.– А почему такая поспешность с помолвкой? Дядя только погиб, разве нельзя было повременить? – раздался голос Нарциссы. – Так было бы правильно. – Нет, – категоричный ответ. – У нас нет времени ждать.