Драко, спорим, что ты...
Быть второй — это унизительно.
« — Малфой, спорим, что ты не назовёшь Грейнджер «грязнокровкой»? — издевается над мальчишкой девчонка, зная, что он к ней неровно дышит.
— Спорим, — нехотя соглашается он».
Быть второй — это даже хуже, чем быть третьей. Потому что быть третьей — это означает, что я и не боролась за первое место.
«Они идут на поле для квиддича, когда встречают команду гриффиндорцев, а вместе с ними и эта выскочка».
Быть второй — это не для меня. Не для той, кто хочет во всём быть первой.
Так что сейчас я окажусь в полном астрале: Малфой вот-вот назовёт Грейнджер «грязнокровкой», а значит, выиграет и переплюнет меня.
Блондинистый чёрт.
« — Твоего мнения никто не спрашивал, противная… — пожалуйста, подавись чем-нибудь, например, слюной. — …грязнокровка!».
Сказал.
Драко оборачивается ко мне с победной улыбкой. Насмехается. Его взгляд красноречиво вторит: «Ты опять продула, Сабелла!».
Всё же обошёл.
Но это ведь ненадолго, Драко!…
***
А ведь всё началось с пустякового спора на скучном приёме, который закатили Малфои в честь одиннадцатилетия сына. Сначала он подбил меня налить «Зелье метеоризма» в бокал миссис Гринграсс, стоявшей около «тётушки Беллатрисы». Затем я подначила его положить записки с признаниями в любви друг другу мистеру Снейпу и мисс Бёрк. И, святая Моргана, это того стоило! Потому что их лица, при встрече друг с другом, были изумительны!
С возрастом росли ставки. И чем старше мы становились, тем болезненней становился проигрыш.
А я ненавидела проигрывать. Не любила видеть в его ледяных глазах эти нотки превосходства.
***
— А спорим, что ты не позовёшь на уроке МакГонагалл, как кошку? — ухмыляется блондин, пиная камень, который так, кстати, попался ему на пути.
— Не мелковато? — не отрываясь от учебника, спрашиваю я.
— Мелковато, — соглашается Малфой. — Но мне скучно.
— Пригласи Грейнджер на бал, если тебе скучно, — невозмутимо произношу я, блондинка, закрывая книгу и тут же встречаюсь с его изучающим, холодным взглядом. — Вот это будет скандал!
Святой Мерлин, не дай мне рассмеяться ему в лицо!
— Саббелла, ты что?.. — самодовольно улыбается блондин. — Ревнуешь?
— С ума сошёл, Малфой?
Кладу книгу в сумку и иду в сторону замка. Сегодня холодно. Мороз щиплет за щёки. Снег хрустит под ногами, а рукам холодно даже в перчатках. Хочется выпить горячего шоколада в гостиной.
— Сабелла!
— Ну чего тебе, Драко? — останавливаешься под веткой ели, которая слегка наклонилась под весом упавшего на неё снега.
Он в пару шагов преодолевает расстояние между нами, останавливаясь в считанных миллиметрах от меня. Я невольно делаю шаг назад, упираясь спиной в ствол дерева. Он зачем-то вновь делает шаг, оказываясь непозволительно близко. Упирается рукой об дерево. Слегка наклоняется вперед и смотрит прямо в глаза.
— Ты решил меня загипнотизировать? — ехидно произношу, поддаваясь чуть вперёд и выдыхая тёплый воздух почти что в его губы. Он замирает. Зрачки его глаз увеличиваются, заполняя собой радужку. Какое-то странное наслаждение испытываешь в этот момент. Провокация. — Ну?
— Пойдём со мной на бал? — вдруг говорит блондин.
Опускаю взгляд. Смотрю на блеск снега. Он очаровывает. Не Драко, а снег.
Где ж ты раньше был, дорогой?
— Меня пригласил Теодор, — не смотрю на парня. Незачем. — И я согласилась. —
Нотт? Серьёзно? — его слова звучат с нескрываемым раздражением. — Он же такой нудный!
— Теодор умный, а не нудный, — хмыкаю, проходя под его рукой и выходя из гостеприимной тени ели. Драко идёт за мной, как верный пёс. Останавливаюсь на тропинке, а он под хвойной веткой.
Ну и зря!..
— Пригласи Пэнси, — усмехаюсь, вспоминая, как она тапком гнала одного, особо настойчивого, поклонника из Дурмстранга. — Нет, не так…
Качаю головой, улыбаюсь с собственных мыслей.
— Спорим, что ты не пригласишь Пэнси Паркинсон на бал?
— Спорим.
— Вот и славно, — улыбаюсь и, подпрыгивая, дергаю нависающую над парнем ветку. На Драко, освежающей лавиной, обрушивается накопившийся снег. Он сыплет проклятьями, судорожно отряхиваясь, пока я, весело хохоча, бегу в замок, а то ещё в сугроб толкнёт...
***
— А спорим, что ты меня не поцелуешь? — ухмыляясь, говорит Драко, сидя напротив меня в гостиной.
В камине трещат угли, разрезая ножом ночную тишину.
Мы одни.
Моргана тебя подери!
— Что? - косишь под дурочку, авось смутится...
— Поцелуй меня, — Малфой облокачивается локтями о колени и с самодовольной улыбкой смотрит на меня.
Так, зюзя...
— Мы же… друзья, Драко! — возмущаюсь так, будто сама этого не хочу. Вскакиваю на ноги и собираюсь гордым лебедем уплыть в свою обитель.
— Значит, я выиграл, — слова звучат, как выстрел. Я моментально останавливаюсь в проходе и оборачиваюсь, смотря на него.
Знает же куда давить!..
Нет, он не должен выиграть!
Вдох — выдох.
Это несложно.
Быстро подхожу к нему и властно поднимаю его лицо за подбородок.
Его глаза смеются.
Он насмехается.
Ну и пусть.
«Грубым движением» хватаю его лицо обеими руками и целую.
Я целовала его неистово, потом, словно опомнившись, стала более нежна. А затем и вовсе поймала себя на том, что он не просто уже отвечает на поцелуй, он сам целует меня. Его руки аккуратно легли на талию, в итоге посадив меня на его колени.
Мозг уже не сопротивлялся.
Я, словно в беспамятстве, обняла его за шею, притягивая к себе ближе.
Это было что-то древнее и далёкое.
— Знаешь, Саби, я давно уже хотел, чтобы мы перешли «эту» черту, — говорит он, осыпая мою шею поцелуями.
- Заткнись и целуй! - Малфой усмехается и нежно кусает...
***
— Спорим, что я быстрее получу метку? — лёжа у меня на коленях и жуя шоколад, спрашивает Драко.
Я закусываю губу.
В свете последних событий, метку получать что-то не особо хотелось, но гордость…
— Спорим.
« — Ты будешь верно мне служить? — вкрадчиво, хрипло, как будто шипяще, произносит Волан-де-Морт.
— Да, мой Повелитель! — говорю, склонившись перед ним и пытаясь не смотреть на обезображенное лицо.
— Она будет верна вам, мой Лорд, — восхищённо говорит Беллатриса, которая почему-то прониклась ко мне. — Я ручаюсь за неё.
— Раз так… Подойди ко мне, дитя.
Неуверенно делаю несколько шагов, закатывая рукав рубашки, и падаю перед ним на колени, давая руку. Он что-то тихо бормочет себе под нос и начинает выводить палочкой какие-то болезненные узоры на предплечье. Его волшебная палочка, словно бритва, которая впивается в плоть, вырезает рисунок.
Это была адская боль.
Мне хотелось заорать, но голосовые связки, как будто, отказали и не давали этого сделать. Горячие слёзы скатывались по лицу с тушью, грязными каплями беззвучно падая на землю.
А потом я, кажется, шлёпнулась в обморок, очнувшись уже в спальне Драко.
Он был бледнее обычного и обеспокоенно смотрел на меня, но я лишь улыбнулась, сквозь слёзы, и произнесла:
— Спорим, что ты умрёшь позже меня?».