Flower | h.s. [18+] ✧ rus sub

4. Сахарная Вата

"Самая великая вещь, о которой ты когда-либо узнаешь - это любить и быть любимым."

- Натали Коул

-❁-

Г.

Судьба. Это была судьба.

Я действительно планировал встретиться со своей крестной дочерью сегодня вечером, но я, конечно, не намеревался остаться тут после того, как Лу позвонила и сказала мне, что у малышки лихорадка. Но в тот момент, всё изменилось - я увидел её. Всё остальное не имело значения. Всё это не имеет значения. Чувство нельзя объяснить что я сейчас чувствую. Как описать ощущение, полученное после знакомства с человеком, от которого мои мысли не могут избавиться? Человек, на которого, я был уверен, что никогда больше не будут смотреть? Я не мог понять ни одного из этих вещей на протяжении этой недели, которые казались месяцами, и эти воображаемые месяцы, которые казались годами.

Но это не имеет значения.

Она здесь. Розария Арменти: дочь друга моего отца, и я полагаю, мой крупнейший конкурент по бизнесу здесь, её слабая рука в моей, когда мы ходим в толпе людей. И толпа людей не имеет понятия; не имеет понятия о наших отношениях, наших обстоятельствах. Они понятия не имеют, то что я ломаю свой мозг над мыслью о ней семь чёртовых дней только, чтобы из всех нормальных мест найти её на этой свалке. Они понятия не имеют, что когда я увидел, как с ней разговаривал тот мальчик минуту назад, я был в сильнейшей ярости. Хотя, полагаю, она тоже этого не знает.

Но она пошла со мной, не так ли? Она слушает меня. Не его.

Я вырвался из своих мыслей, когда тепло её кожи покинуло меня, я смотрю вниз, её рука выпустила мою, и мы были перед одной из многочисленных ларьков. Она продолжает свой путь и становится у окна с продавцом, опираясь на пальцы и положив руки на прилавок, чтобы получше разглядеть. Задержавшись немного позади, мой взгляд останавливается у её ног, на которых надеты пара изношенных белых конверсов. После ног следуют её джинсы, которые закатаны к икрам, я всё ещё изгибаясь взглядом по форме её тела, когда достигаю её бедер. В джинсы с высокой талией заправлена футболка с жёлтыми одуванчиками. Всё это дополняют две косы, которые спадают с плеч. Я не могу не улыбаться, когда она приподнимается немного выше: её ноги теперь качаются над землей, её руки поддерживают её маленький вес на подоконнике. Она, конечно, нечто.

Я наконец-то присоединился к ней, когда мужчина подошёл к окну.

- Что я могу вам предложить, мисс? - спрашивает он, заставляя появиться ямочкам на её бледных щеках, так как она улыбнулась.

- Сахарной ваты, пожалуйста, - её голос, безусловно, самый ангельский, что я когда-либо слышал.

- Хорошо, розовую или синюю? - её лицо значительно меняется, а глаза, наконец, стреляют в мою сторону. Я улыбаюсь ей почти обнадеживающе.

- Выбери, что хочешь, - её нижняя губа зажата между зубами, и её брови нахмурены, когда она возвращается к продавцу. Казалось бы, она много думала.

- Мне синюю. Нет, подождите! Розовую! Да, розовую. Или... Тьфу. Я имею в виду... - она оборвала фразу своим вздохом. Она не может принять решение, и перед тем, как я переступаю через бордюр, она становится прижатой ко мне.

- Давайте обе, - говорю я продавцу, и он кивает прежде чем начинает закручивать сахар вокруг двух белых держателей.

Когда я смотрю вниз, то замечаю глаза Розы. Я легко могу сказать, что никогда в своей жизни не видел девушку, так радующуюся такому простому жесту. Из того, что я знаю, её домашняя жизнь не всегда была спокойной, когда Винс жил с ними, хотя это не мое дело. Но её реакция заставляет меня задуматься...

- Вот так, - говорит мужчина, вручая одно сладкое облако Розе, а другое мне. Я плачу и благодарю его, а она прыгает вниз, и кусает липкий деликатес, пока ждёт меня.

Когда я её догоняю, мы начинаем идти к зоне столов для пикника. Ничего не сущёствует, кроме звука её одобрения к сахару, очевидно только для моих ушей. Она садится с одной стороны стола, я с другой, мы снова находимся друг перед другом. Её подбородок опускается вниз к сахарной вате, теперь она ковыряет и грызет, и ковыряет и грызет. Хотя её взгляд встречается со мной через длинные ресницы.

- Это хорошо? - спрашиваю я, у меня между пальцами голубая, как и у неё розовая сахарная вата, я и сам иногда ковыряю её. Она кивает в ответ, мы оба обращаем внимание на группу детей, которые пробегают мимо. Мальчики крутят световые мечи, а девочки с палочками как у принцесс играют одну из карнавальных игр, они хихикают. Я смотрю, как Роза наблюдает за ними, выбирая момент, чтобы улыбнуться. Клянусь, я слышу вздох слетающий с её губ, когда она возвращается к сахарной вате. Молчание между нами раздражает меня, и моя нога буквально нетерпеливо подпрыгивает под столом для непонятно чего.

Что угодно.

- Так что, - сказали мы одновременно, вызывая ещё один смешок. Боже, я люблю её смех.

- Извини, ты говори, - говорю я, до сих пор даже не замечая, что мы оба наклонились вперед к столу, опираясь на дерево локтями. Только преграда между нами стол, и два облака сладкой ваты.

Она пожимает плечами.

- Мама всегда говорит, что лучший способ заполнить неловкие моменты разговорами, так... расскажи мне о себе, - она поднимает брови на последних словах, её попытка быть профессионалом вызывает у меня ухмылку.Я кладу подбородок в ладонь, слегка наклоняя голову, глядя на нее.

- Ну, что бы ты хотела знать? - это едва занимает две секунды, прежде чем она спрашивает.

- Сколько тебе лет?

Вот оно.

Я делаю короткий вдох, брови нахмурены.

- Мне исполнилось двадцать семь лет в феврале.

Она только кивает, смотря на свое угощение. Я хочу, чтобы она ещё что-нибудь сказала. Ожидание того что она думает, о чём-то слишком неприличном, и я стал извиваться на своём месте, чтобы найти правильные слова.

- Это, это нормально для тебя? Я имею в виду, я не хочу, чтобы это смотрелось странно, мы просто...

- Мы просто едим сладкую вату, - отрезала она меня, крадя мои слова прямо изо рта. Её музыкальное хихиканье расслабляет меня, и я чувствую облегчение в груди.

Она доедает последний кусочек сладкой ваты, прежде чем положить пустую палку на стол, её руки ложатся на колени, и она смотрит на меня.

- Мама также говорит вещи, такие как общество сегодня тратит слишком много времени для беспокойства о мелких, маленьких вещах, таких как возраст, например, и экономят место для ненужных вещей, - она жует, прежде чем снова медленно смотреть на меня своими завораживающими глазами, - Для людей, которые считают.

- Твоя мать очень мудрая, - она улыбается.

- Я знаю. Это одна из многих причин, почему я люблю её.

Мы разделяем ещё один смех, но, конечно, он стихает в конце концов, и снова тишина. В эти моменты я не могу сдержать свои мысли, мои чудеса об этой девушке, в которой я просто не могу найти несовершенства. Я смущенно кусаю губу, глядя на неё, ожидая, пока она снова встретится с моими глаза, прежде чем я заговорю.

- А твой отец? - спрашиваю я, громкость в голосе падает. Она сразу же оглядывается.

- Уверена, ты уже много знаешь об этом, - она почти шепчет, её лицо опускается вниз, нижняя губа немного дрожит, я знаю, что нельзя давить на это дальше.

Возможно, слова не лучший способ вылечить мое любопытство.

Откладывая в сторону пустую палочку от сахарной ваты, я протягиваю руку через небольшое расстояние между нами, снова беря одну из её рук в свою. Я чувствую её напряженность, но вскоре она расслабляется от моего прикосновения, когда я мягко сжимаю её руку.

Она шмыгает носом, быстро мигает несколько раз, прежде чем смотрит в сторону близлежащей стоянки.

- Надо идти, - говорит она, и я вздыхаю, кивнув, я отпускаю её руку, чтобы выбросить наш беспорядок. Роза задерживается у дорожки к стоянке. Её руки обернуты вокруг себя, широкие глаза осматривают в деталях всё вокруг неё. Перед тем, как идти к ней, я делаю очень необходимый вдох, позволяя взять ей немного лидерства, когда мы шагаем. Она время от времени оглядывается назад, и я не могу не чувствовать себя почти счастливым, что она, по крайней мере, казалось, хочет видеть меня там. Чтобы убедиться, что я все ещё там.

Но это должно было случиться. Я бы отвез её домой, как хороший мужчину, кем я стараюсь быть рядом с этой девушкой. Эта молодая девушка нимфетка, которую я просто не могу выкинуть из головы. Я отвезу её домой, предложу свои деньги. Я бы объяснил её матери как мы встретились, если это необходимо, не желая, чтобы начинать какие-либо споры.

Если бы она знала, что я думаю...

- Роза! - я нахожу в себе мужество, и она останавливается, поворачиваясь лицом ко мне, когда я догоняю её.

Её брови поднимаются во время вопроса, и её руки медленно падают на бок. Сцена перед колесом обозрения воспроизводится, только сейчас перед ней не какой-то панк-пацан, а я.

- Да? - она тихо спрашивает спустя несколько минут, и я глотаю комок в горле.

- Не ненавидь меня за это, ладно? - я стараюсь, чтобы слова были расслабляющими, насколько это возможно. Её брови поднимаются.

- За что?

Снова появляется молчание, только теперь это из-за меня.

Мои руки осторожно хватают её за лицо, притягивая её ко мне, прежде чем заткнуть её своими губами.

Это длится, кажется, целую вечность, и я не знаю, кто больше паникует. Но, в первую очередь, происходит что-то невообразимое. Постепенно, но верно, она тает в моём прикосновении. Её губы начинают двигаться навстречу моим, и это едва занимает секунды, пока мы не найдем свой ритм. Мои руки опускаются на её талию, её руки лежат на моей груди, и даже просто малейшего прикосновения достаточно, чтобы отправить толчок электричества через меня. Я сосредоточился на её губах, вторгаясь в них своим языком, чувствуется сладкий вкус сахара. Я обернул руки вокруг её маленького туловища, её руки образовали замок вокруг моей шеи, и достаточно просто потянуть, чтобы поднять её на руки. И я вложил всё в этот поцелуй: нежные движения становятся грубыми, жаждут больше. Теперь она твердо настроена против меня, нет места для чего-либо, кроме нас с ней.

Хотя это длилось всего несколько секунд, интенсивность не отступает. С некоторым разрешением, я провожу языком полосу вдоль её нижней губы, не делая ничего больше, учитывая, что я уже зашёл слишком далеко. Хотя я не жалею об этом сейчас, я просто не могу. Как только наши губы расстаются, она вздыхает, её язык сталкивается с моими секунду спустя. На этот раз я переместил её немного назад, теперь она опиралась на одно из зданий, мимо которого мы проходили. Снова изучаю её сладкий рот, и я не могу не застонать во время поцелуя, когда её руки вплетаются в мои волосы и осторожно тянут. Её ошеломленное дыхание и мягкий шепот - это всё, что я получаю взамен, и прежде чем я это осознаю, мы оба отодвинулись достаточно. Теперь мой лоб опирается на неё, и мы оба пытаемся уловить дыхание. Я открываю глаза только для того, чтобы увидеть, как она смотрит на мои ресницы. Её бледные щёки теплые и розовые, её волосам все ещё удается выглядеть презентабельными даже с выпавшими прядями.

Я смотрю на её лицо - ну, я не знаю что делать. Надеяться? Бояться? Когда она не говорит, мои глаза падают к ее губам ещё раз, и я не могу не опереться на неё снова, только на этот раз, дарю ещё один поцелуй, прежде чем потянуться, чтобы коснуться другой части её кожи. Мои губы целуют её челюсть, её дыхание сбилось.

- Э-это неправильно, - она запинается, её руки, сжимают мои плечи для поддержки.

Я решил прямо тогда и там, что я не могу этого сделать: я не могу отказать этой молодой девушки. Я хочу её.

Я нуждаюсь в ней.

Я оставляю ещё один поцелуй ниже её уха, прежде чем наклониться, чтобы шепнуть.

- Тогда почему присутствует чувство будто это правильно?

__________________________

Я счастлива.

Laty