17 глава. (1 часть)
17 глава
(1 часть)
Синтия Портер. Так ее звали. Я знала Синтию Портер, я говорила с Синтией Портер, мне нравилась Синтия Портер. Я помнила ее, немного, но помнила. Она была пациенткой больницы. Она даже приходила в кабинет к Лори на ежемесячную проверку.
Единственной проблемой было то, что ее не существовало.
По крайней мере, для миссис Хеллман. Я помню, как эта дурацкая теория пришла ко мне несколько дней назад, когда я пошла к Лори, чтобы спросить не назначали Синтие операцию. Лори не помнила Синтию, но она сказала, что стареет, и ей все сложнее запомнить всех пациентов, так что это нормально. Но она добавила, что в последнее время операции никому не назначали. Так что с ней случилось?
Так как Лори ничего не знала, я пошла к миссис Хеллман, чтобы разъяснить ситуацию. Я всегда нервничала, когда разговаривала с ней. Не только потому, что она моя начальница, но и потому, что она умеет запугивать людей. Она удивилась, когда увидела меня, но ее удивление возросло, когда я рассказала ей о случившемся. Я спросила ее о загадочном работнике и том, что произошло с Синтией, и она мне ответила:
— Наверное, ты видела Томаса, его только перевели с второго этажа. Он совершенно безобидный. А на счет девушки... Ты, должно быть, ошиблась. Я отвечаю за все, что происходит в Викендейл, и как сказала Лори, операции никому не назначались. Ты уверена, что Томас был не один, может, он пошел, чтобы взять какие-то таблетки или что-то в этом роде? — выражение ее лица было снисходительным, а голос напомнил кряхтение ведьмы.
— Нет, с ним была пациентка. Именно это поставило меня в тупик, — объяснила я. — Я не знаю, что произошло, поэтому беспокоюсь.
Миссис Хеллман раздраженно вздохнула.
— Повтори ее имя.
— Синтия Портер.
Как только я произнесла это, в выражении лица миссис Хеллман изменилось, и я не могла понять его. Возможно, оно стало напряженным, даже обеспокоенным. Но через секунду снова не выражало ни единой эмоции. Она молчала, будто бы собираясь с мыслями, а затем посмотрела мне прямо в глаза.
— Должно быть, ты ошиблась, Роуз. У нас нет никого, кого бы звали Синтия Портер.
Я мгновенно почувствовала, как мои брови поднялись в удивлении. Это невозможно.
— Миссис Хеллман, я не хочу с вами спорить, но есть. Я говорила с ней раньше, я видела ее считанные минуты назад.
Мы продолжали спорить. Миссис Хеллман отрицала существование Синтии в стенах больницы, что было абсолютной ерундой. Я описала ей Синтию, пытаясь встряхнуть ее память. Мы ходили вокруг да около, пока я пыталась быть вежливой, насколько это было возможно, но мое терпение иссякало.
В конце концов я потребовала ее папку.
— Посмотрите в своих бумагах, там должно быть ее имя, — сказала я. И то, что женщина разозлилась, заставило меня еще больше забеспокоиться. Она практически рассмеялась мне в лицо, презрительно, с жалостью.
— Роуз, дорогая, я знаю о Викендейл все. Я главная, у меня повсюду есть глаза. Я знаю каждого работника, каждого пациента. И могу заверить тебя, здесь нет никого с именем Синтия Портер. Должно быть, тебе показалось. Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она, хотя в ее голосе не было ни грамма заботы.
Что за черт? Она врала, она точно врала. Синтия не могла быть плодом моего воображения. Не могла. Я видела ее, Лори видела ее. Она просто не помнит...
— Я должна идти, — сказала я. — Извините за отнятое время.
Я вышла, направляясь вниз по коридору. Я бежала и бежала, куда глаза глядят. Это было слишком, это уже было слишком. Стресс и так поселился в моем мозгу, а теперь это. Может, я действительно сходила с ума? Или миссис Хеллман врала по непонятным причинам? И что, черт возьми, случилось с Синтией? Или ее не существовало с самого начала?
Нет, конечно, она была. Я не придумала ее. Потому что она была в кабинете медсестры. Мы с Лори говорили с ней. Или я настолько хорошо все придумала? Нет, повторила я себе в десятый раз. Я, черт возьми, не сумасшедшая. Эти воспоминания реальны.
Но почему миссис Хеллман врала? Хорошо, что бы ни было причиной, это лучше, чем мысль о том, что у меня были галлюцинации. В любом случае, все это отразилось на мне, и как только я прибежала в уборную, меня вырвало.
Меня рвало намного чаще, чем обычных людей, особенно, когда я волновалась. Так что именно поэтому я сейчас находилась в уборной. И буду здесь несколько дней спустя, и у меня все еще останутся вопросы. Я хотела узнать, видел ли Синтию Джеймс, но Келси подбросила меня до дома, так что у меня не было возможности прогуляться с ним, как обычно. На следующий день он заболел, а затем у него был выходной. Так что у меня не было возможность спросить его о Синтие.
Я также спросила Келси, но она постоянно меняла тему разговора, что было немного странным, но я привыкла к этому и не хотела допрашивать ее. Я пыталась поговорить с пациентами, но их речь и мышление очень непостоянные, так что это не дало никаких результатов. Пока никто не знал Синтию.
Так что я отчаянно нуждалась в информации. И единственный, кто мог бы быть полезным, был тем, от кого я ожидала помощи в последнюю очередь. Это кое-кто умный, и он всегда на шаг впереди остальных. Кое-кто, кого, к счастью, сегодня освободили из одиночной камеры.
И этот кто-то — Гарри.
Harry POV
— Что за фигня?! — воскликнул я. — Я просидел в темной комнате один целую неделю, не общаясь ни с кем, не принимая ванны, не переодеваясь, а теперь, когда я наконец вышел из этого ада, я даже не могу выкурить чертову сигарету?
— Мне жаль, Гарри. Здесь не курят, ты должен немного подождать, — сказала мне Келси в тридцатый раз, указывая на табличку "Не курить". Я пришел сюда прямо из одиночной камеры, даже не приняв душ. Я только раздраженно вздохнул, качая головой.
— Мне приходилось срать прямо на землю.
— Итак, расскажи мне, Гарри, — сказала она, не теряя времени и игнорируя мой комментарий. — Есть ли что-нибудь, о чем ты хочешь сегодня поговорить?
— Нет.
— Ничто тебя не беспокоит?
— Нет.
— Никакого груза, лежащего на груди?
— Ничего.
Пришла ее очередь злиться.
— Хорошо, давай начнем с другой стороны. Как прошел твой день?
— А твой?
Это разозлило ее еще больше, хотя она и пыталась скрыть это.
— Отлично, но я спросила первая.
— Отлично.
— Послушай, Вань, — вздохнула она. — Ты здесь уже неделю, и я не вижу никакого прогресса.
— Это не моя проблема, — сказал я ей.
— Да, но это моя проблема. Я просто пытаюсь делать свою работу, а ты даже не пытаешься пойти мне на встречу, отвечая односложными предложениями. Не беспокойся, ничего из того, что ты говоришь, не записывается, и я не могу рассказывать об этом кому-то. Так что позволю тебе самому выбрать то, что ты расскажешь. Что угодно.
— Почему ты так беспокоишься? — спросил я. — Не важно, что я скажу, это ничего не даст. Можешь записывать в свой маленький блокнот все, что я скажу, можешь придумывать любые диагнозы, назначать мне любую болезнь, это ничего, черт возьми, не изменит. Я буду здесь, а ты там, так что какой в этом смысл?
— Смысл в том, чтобы сделать тебе лучше, — сказала она. — Ты здесь только потому, что твой адвокат был достаточно умным, чтобы списать все на безумие, иначе тебя бы казнили. Так что если мы докажем начальнице, что тебе лучше и ты больше не сумасшедший, возможно она выпустит тебя до того, как тебе стукнет семьдесят.