𝙵𝚛𝚘𝚖 𝚍𝚊𝚜𝚔 𝚝𝚒𝚕𝚕 𝚍𝚊𝚠𝚗

Как же сложно ночью незаметно выбраться из спальни, пройти по гостиной своего факультета и на цыпочках добраться до выхода из школы!

Не правда ли, задача не из лёгких?

Но когда твой лучший друг — сам Гарри Поттер, а у тебя есть доступ к его мантии-невидимке, всё становится возможным. Особенно если у тебя есть компромат на брата, попадание в руки матери которого сулит сильным наказанием для него; и ты активно этим пользуешься, в любом удобном моменте шантажируя брата, достать эту мантию становится намного легче.

Именно так Элизабет оказалась на вершине Астрономической башни, когда часы пробили полночь.

Эта неугомонная гриффиндорка всегда любила наблюдать за звёздами, созвездиями, Луной, кометами и всем остальным таинственным и космическим. Может, именно поэтому Астрономия — предмет, который она всегда сдавала на "отлично", чуть ли не лучше самой главной заучки Хогвартса, Гермионы Грейнджер? Или это наследие её далёкого родства с древним родом Блэк дало о себе знать?

Тихо поднявшись по скрипучей лестнице, Бет сняла с себя мантию-невидимку и поправила свои рыжие, как у всей её семьи, пышные волосы.

Оглядев тёмное пространство, она остановилась на единственном хорошо освещаемом месте — край башни, ограждённый заборчиком, создающим ощущение небольшого балкона.

Прямо на эти перила руками опирался знакомый мужской силуэт в тёмном костюме. Он словно не шевелился. Стоял на одном месте и неотрывно смотрел на луну. Только лишь приглушённое дыхание говорило о том, что он жив, а его местонахождение выдавал лунный свет, направленный прямо на него.

Девушка сделала несколько несмелых шагов вперёд, чтобы рассмотреть этот силуэт. Чёрные кудряшки, которые и без того были в беспорядке, растрепались под порывами холодного ночного ветра. В остальном же его внешний вид оставался безупречно опрятным. Лунные блики отражались на аристократической коже, создавая впечатление мертвенной бледности. Его плечи были ровными, а осанка — прямой.

Элизабет сразу узнала его.

Теодор Нотт.

Однокурсник с факультета Слизерин, известный своими скользкими манерами. Он всегда был в компании не менее ужасного Малфоя и его друга Забини, искушая женские сердца и не стесняясь издеваться над теми, кого считал предателями крови и "грязнокровками".

Бет часто перекидывалась с ним колкими фразами, стремясь защитить честь своей семьи и других ни в чём не повинных маглорождённых. Поэтому её отношения с этим парнем нельзя назвать успешными. О них даже не стоит говорить, поскольку они не выходят за рамки платонического желания поставить зазнавшегося аристократа на место.

Закатив глаза, Элизабет развернулась к лестнице, стараясь как можно скорее уйти незамеченной. У неё не было желания снова ругаться с ним, а после этой короткой встречи посреди ночи её душу охватила неприятная мысль: все её усилия, направленные на то, чтобы попасть сюда, оказались напрасными. Но и оставаться с ним наедине у неё тоже не было никакого желания.

— Обними меня... — неожиданно раздался осипший голос, заставивший Бет замереть на месте.

Девушка резко обернулась, недоумённо приподняв брови.

— Что? — мелькнула истерическая догадка, что ей, возможно, послышалось.

— Обними меня, — повторил Тео, помедлив, даже не взглянув на рыжую.

Эта просьба застала девушку врасплох. На мгновение она замерла, пытаясь понять, что происходит. Ей казалось, что она спит, и её мозг пытается наказать за слишком поздний отбой. Однако постепенно Бет начала осознавать, что Теодор Нотт, стоящий спиной к ней, вполне реален, и его странная просьба имеет под собой основания.

Не желая выдавать свою растерянность, Бет поспешила ответить в своей обычной манере, которая появлялась всякий раз, когда между ними завязывался спор.

— Ты что, спятил? — насмешливо воскликнула Элизабет, скрещивая руки на груди. Ей пришлось приложить усилия, чтобы растянуть губы в ухмылке и не выдать свою нервозность. — Или это новый метод заманивания жертв? Решил сбросить меня с башни? Ну-ну, — хмыкнула она и вновь повернулась к выходу.

Сердце гулко билось, а руки начинали дрожать. Почему-то Бет показалось, что парень просто хотел ощутить её близость, и эта мысль заставляла щёки пятикурсницы краснеть.

— Пожалуйста... — голос охрип ещё сильнее, создавая впечатление, будто этот холодный, как глыба льда, слизеринец вот-вот заплачет.

Бет замялась. Поджав губы, она боролась с самой собой: уйти или нет?

Гневно ударив по перилам кулаком, она обернулась, обращая внимание на печальный взгляд карих глаз, направленных прямо на неё. Как только их взгляды встретились, Уизли показалось, что эти щенячьи глазки лезут прямо в душу, пытаясь что-то разглядеть. Элизабет хотела засмеяться и уйти с гордо поднятой головой, но хрупкое девичье сердце жалостливо защемило. Ноги словно вросли в пол, а дыхание замедлилось, словно боясь быть услышанным этим парнем.

Не получив от девушки никакой реакции, Теодор печально выдохнул и отвернулся, вновь обратив свой взгляд к луне.

— Мне так плохо, — вновь прошептал он. — Ты даже не представляешь, как.

Теодор прикрыл глаза, прислушиваясь к окружающим его звукам. Однако, не услышав от девушки никакого отклика на его откровение, он разочарованно покачал головой, с силой сжав кулаки и зажмурив глаза. Обида, словно раскалённый металл, обжигала его сердце.

Он надеялся, что сейчас у него появится возможность хотя бы ненадолго наладить отношения с этой остроумной рыжеволосой красавицей, которая приходила к нему в самых ярких снах. Но этого не произошло. Уже собираясь уходить, не видя больше ничего хорошего в своём пребывании здесь, Теодор хотел развернуться, но неуверенно окольцевавшие его талию руки не позволили ему это сделать.

Тео удивлённо замер, ощущая, как Элизабет несмело прижимается щекой к его спине.

— Я знаю, каково тебе. Правда знаю, — зашептала она, прикрывая глаза. — Обычно тем, кто обижает других, в жизни везёт меньше, чем тем, кого они задевают.

Теодор не мог пошевелиться, не мог ничего ответить, даже вздохнуть не мог. Он боялся, что это всего лишь сон, что это обычная галлюцинация, и любое незначительное движение или простое слово может спугнуть, стереть эту мимолётную дрожь по всему телу от одного лишь её касания.

Но время шло, а девушка набралась смелости и прижалась к парню сильнее, начиная медленно поглаживать его живот, успокаивая. Теодор постоял в таком оцепенении ещё несколько минут, прежде чем осторожно обернуться к ней, разрывая объятия. Неизвестное количество минут молчаливых гляделок в глаза были красноречивее любой заранее подготовленной речи. Теодор, не отрывая взгляда от блестящих под светом луны голубых глаз, за талию притянул девушку к себе, утыкаясь носом в её шею. Глубокий вздох принёс с собой приятный запах девичьего тела и духов, а судорожный выдох нагнал на Элизабет табун мурашек. Девушка обняла шею парня в ответ, ближе прижимаясь к нему.

Они осознавали, что им обоим не хватало этого.

Они часто ссорились из-за недостатка внимания со стороны друг друга. Хотя они никогда не признавались себе в этом, они действительно нуждались в компании друг друга. Из-за этого возникали бессмысленные стычки: переглядывания с различными намеками, внезапные прикосновения к запястьям, чтобы остановить, или преднамеренные толчки плечом при проходе мимо.

Они всегда были нужны друг другу, но желание превзойти соперника заслоняло истинные причины их внимания именно к этому человеку.

Ещё один час они проведут на Астрономической башне в полной тишине, сидя на краю, в утешающих объятиях друг друга. Они не скажут ни слова. Они не смогут. В их головах царила пустота и тишина. Не было никаких мыслей, только шквал приятных эмоций и "энергетическая подпитка" от близости друг к другу.

Утром они встретятся в коридоре, но каждый пройдёт мимо, даже не поздоровавшись или просто кивнув головой. Но один лишь секундный взгляд в глаза напротив заставит воспоминания о прошлой ночи затмить всё вокруг и пробудить чувства, которые спали во время разлуки.