1.
Стрелка часов уже миновала десять, когда дверь кабинета тихо приоткрылась. Альбус Дамблдор ждал уже примерно полчаса, поэтому ничуть не удивился, не увидев того, кто издал этот звук. Спустя минуту мантия-невидимка упала на пол, и Гарри Поттер сел на пол перед зеркалом Еиналеж, глаза его лихорадочно блестели. Альбус усмехнулся про себя, и в этой усмешке таилась тоска по прошедшим временам.
— Итак, ты снова здесь, Гарри?
Мальчик вздрогнул и медленно обернулся, словно думал, что голос ему послышался. Но увидев директора, растерянно произнёс:
— Я... Я не видел вас, сэр.
— Странно, каким близоруким делает человек невидимость.
— Итак, — Альбус слез с парты и начал двигаться в направлении Поттера, затем опустился на пол рядом с ним. — Итак, ты, как и сотни других до тебя, обнаружил источник наслаждения, скрытый в зеркале Еиналеж.
— Я не знал, что оно так называется, сэр.
— Но я надеюсь, что ты уже знаешь, что показывает это зеркало?
— Оно... ну, оно показывает мне мою семью...
— А твой друг Рон видел самого себя со значком первого ученика школы.
— Откуда вы знаете? — воскликнул Гарри, ошеломлённо глядя на профессора.
— Мне не нужна мантия-невидимка для того, чтобы стать невидимым, — Дамблдор попытался подавить усмешку при виде широко распахнутых глаз мальчика. В голову лезли старые и никому не нужные воспоминания. — Итак... что, на твой взгляд, показывает всем нам зеркало Еиналеж? — не дождавшись ответа от Гарри, Альбус продолжил: — Я попробую натолкнуть тебя на мысль. Так вот, слушай. Самый счастливый человек на земле, заглянув в зеркало Еиналеж, увидит самого себя таким, какой он есть, то есть для него это будет самое обычное зеркало. Ты меня понял?
«Ну давай же, Гарри. Ты ведь умный мальчик и должен сам догадаться».
— Оно показывает нам то, что мы хотим увидеть. Чего бы мы ни хотели...
— И да, и нет, — выдохнул Альбус. Это зеркало вызывало в нём противоречивые чувства. — Оно показывает нам не больше и не меньше, как наши самые сокровенные, самые отчаянные желания. Ты, никогда не знавший своей семьи, увидел своих родных, стоящих вокруг тебя. Рональд Уизли, всю жизнь находившийся в тени своих братьев, увидел себя одного, увидел себя лучшим учеником школы и одновременно капитаном команды-чемпиона по квиддичу, обладателем сразу двух Кубков — он превзошёл своих братьев. Однако зеркало не даёт нам ни знаний, ни правды. Многие люди, стоя перед зеркалом, ломали свою жизнь. Одни из-за того, что были зачарованы увиденным. Другие сходили с ума оттого, что не могли понять, сбудется ли то, что предсказало им зеркало, гарантировано им это будущее или оно просто возможно?
Да, Альбус знал это не понаслышке. В своё время зеркало Еиналеж доставило ему немало проблем.
— Завтра зеркало перенесут в другое помещение, Гарри. И я прошу тебя больше не искать его. Но если ты когда-нибудь ещё раз натолкнёшься на него, ты будешь готов к встрече с ним. Будешь готов, если запомнишь то, что я скажу тебе сейчас. Нельзя цепляться за мечты и сны, забывая о настоящем, забывая о своей жизни, — хотелось добавить «как было со мной», но Альбус сдержался. — А теперь, почему бы тебе не надеть эту восхитительную мантию и не вернуться в спальню?
— Сэр... Профессор Дамблдор, — донёсся до него неуверенный голос Гарри. — Могу я задать вам один вопрос?
Альбус поднял на него глаза и увидел неподдельный живой интерес, который читался на лице мальчика.
— Кажется, ты уже задал один вопрос. Тем не менее, можешь задать ещё один.
— Что вы видите, когда смотрите в зеркало?
Этот вопрос застал Дамблдора врасплох, он прикусил губу, переводя взгляд то с Гарри, то на зеркало. Что он видел? То, чему никогда не суждено сбыться. Как не сбыться и мечтам Гарри. Это их объединяет — воспоминания.
— Я? — переспросил Альбус, больше обращаясь не к мальчику, а к своему подсознанию. — Я вижу себя, держащего в руке пару толстых шерстяных носков, — заметив недоуменный взгляд Поттера, он пояснил: — У человека не может быть слишком много носков. Вот прошло ещё одно Рождество, а я не получил в подарок ни одной пары. Люди почему-то дарят мне только книги.
Отчасти это было правдой. Ему действительно часто дарили книги и никогда — носки, но...
— Доброй ночи, Гарри.
— Доброй ночи, профессор, — мальчик почувствовал, что разговор окончен и как можно скорее вышел вон и оставил директора в одиночестве.
Альбус устало обвёл взглядом кабинет, словно очень долго здесь находился. Но спустя несколько минут его внимание снова сосредоточилось на зеркале, возле которого ещё недавно счастливо сидел Гарри Поттер, улыбаясь своим родителям. Альбус и сам так делал, вот только было это очень давно. Тогда, когда Еиналеж открылось для него впервые.
Это произошло весной 1904 года. Он только-только освоил себя в роли профессора трансфигурации. Удивительно, как человек, оказавшийся в нужное время и в нужном месте, может серьёзно изменить свою жизнь. Чистая случайность.
И эта случайность произошла с молодым Альбусом. Длинная цепочка событий того тяжёлого дня, и вот он уже стоял возле зеркала. Его удивительно голубые глаза, ещё не успевшие до конца погаснуть от разочарований жизни, прищурены из-за солнца, попадающего в окно.
Несколько лет прошло с августа 1899 года, того самого августа, разделившего жизнь молодого парня на «до» и «после». Вроде бы долгий срок, но сердце Альбуса оставалось таким же разбитым. Он потерял всех в одно мгновение: сестру, брата, лучшего друга... Хотя можно ли его так называть? Были ли они когда-нибудь друзьями? Альбус боготворил его, Геллерт был его идолом и самой смелой мечтой.
— Эй, Ал, — тяжёлая ладонь коснулась плеча Альбуса, он вздрогнул и быстро захлопнул тетрадь. — Что ты там пишешь?
— Да так, — парень пожал плечами, когда Геллерт примостился сзади него.
Он перегнулся через кресло, заглядывая прямо в лицо Дамблдора. В глазах Гриндевальда плясали смешинки, а волосы были потрепаны ветром после долгой прогулке на улице.
— Что значит «да так», мм?
Лицо Геллерта приблизилось ещё больше, тёплое дыхание щекотало нос Дамблдора, и он, краснея, не в силах выдержать эту пытку, отвернулся.
— Секреты, значит, — послышался короткий смешок.
— А ты где вообще был? Второй час прошёл...
Альбус попытался перевести тему, вставая, но Геллерт потянул его обратно, надавив на плечи своими сильными руками, и крепко обнял за шею. Наверное, сердце Дамблдора остановилось в эту секунду, иначе как объяснить то, что сейчас с ним происходило?
— Пусти, — тихо произнёс он, в глубине души надеясь, что тот не выполнит его просьбу. Геллерт придвинулся к нему вплотную и прижался своей щекой к его щеке.
— Но ты же этого не хочешь, правда? — с коварством в голосе спросил он и чуть-чуть потёрся щекой, мечтательно вздыхая при этом.
Дамблдор почувствовал, что ещё секунда и его злость на долгое отсутствие парня пройдёт. Потому что каждый чёртов раз тот мог просто появиться, сделать что-нибудь в этом духе, и всё снова становилось хорошо. Наверное, Альбус должен был испугаться или насторожиться из-за своего поведения, но сейчас в его голове вертелась лишь одна просьба и желание –«не отпускай».
— Говори: хочешь или нет? — уже настойчивее спросил Геллерт, ничего не получая в ответ. И лишь тогда, когда он начал отстраняться, Альбус, со щемящим сердцем, выдал:
— Не хочу.
Ехидный смешок, в глубине которого таилась нежность, возвестил о том, что Гриндевальд и так это знал. Он резким движение развернул парня к себе, и тот от неожиданности упал в его объятия, не успев за что-нибудь зацепиться. Губы их сомкнулись в поцелуе, и Альбус понял, что его сердце тогда не останавливалось. Оно остановилось сейчас.
Дамблдор потряс головой и в ужасе отпрыгнул от зеркала. Как он оказался напротив него? Зачем? Почему оно показало тот день? Или всё это лишь плод его воображения?
Мужчина в нерешительности переминался с ноги на ногу. Рассудок бунтовал и приказывал ему бежать, куда глаза глядят, но часто бьющееся сердце и — надежда? — уговаривали его заглянуть туда ещё раз. Вдруг на самом деле там ничего и нет?
Он не знал, выдержит ли ещё один «сеанс путешествия в прошлое», но всё же шагнул в сторону, и сердце его пронзила старая боль. Значит, это действительно было.
В отражении зеркала сидели два молодых парня. Собственно, Альбус и сейчас был молодым, просто там это было во всём: его взгляде, смехе, движениях. А сейчас он чувствовал себя постаревшим на лет двадцать, хотя прошло всего чуть больше четырёх.
Геллерт обнимал Альбуса за шею, совсем как в тот день и улыбался своей восхитительной улыбкой. Прядь его длинных волос упала на лоб, закрывая один глаз, и парень тщетно пытался её сдуть, потому что не желал выпускать Альбуса из своих объятий. Гриндевальд был прекрасен, и Дамблдор совсем не заметил, как начал улыбаться сам. Это было так давно, будто бы в другой жизни и не с ним.
Альбус так боялся встречи с бывшим другом, что сбежал в Хогвартс. Но и здесь парень со смеющимися глазами догнал его. Душу сковала глубокая печаль и грусть оттого, что отражение в зеркале никогда не воплотиться в жизнь. Никогда не повторится.
Почему же всё так произошло? Почему? Почему? Альбус задавал этот вопрос самому себе тысячу раз и тысячу раз не находил ответа. Он просто потерял все, а дальше наступила тьма, в которой он находился и сейчас.
Дамблдор отогнал подступающие воспоминания о сестре. Блокировать их изо дня в день было сложно, но уже не так, как раньше, а это зеркало пробудило их в нём вновь. Теперь меньше хотелось всё забыть и отвернуться от проводника в прошлое.
Если бы не громкий звон колокола, возвещавший о конце занятий, Дамблдор и дальше стоял бы здесь и перебирал в уме то лето 1999 года, как священник перебирает чётки во время молитвы. Он как можно быстрее вышел из кабинета, чтобы не поддаваться соблазну провести там весь вечер.
Но на следующий день Альбус снова был перед Еиналеж. И оно нравилось ему всё больше и больше. Чем дольше он всматривался в чёрную таинственную поверхность, тем слабее контролировал свои чувства.
Наверное, Дамблдор запросто мог выпасть из реальности, если бы продолжил эту сладостную пытку, но однажды он получил письмо, подписанное его братом. Это было первое письмо за последние четыре года, потому что после смерти Арианы они совершенно не общались. Но лучше бы Альбус не вскрывал конверт и не видел тех слов, что были внутри него. Если раньше Аберфорд винил Гриндевальда в смерти сестры, то теперь он полностью переложил вину на Альбуса.
Это внезапное письмо раз и навсегда отвратило Дамблдора от зеркала Еиналеж. Оно подействовало как ведро холодной воды, вылитое на спящего человека, и мужчина сразу увидел всё совершенно в другом свете. Он всё вспомнил.
«Интересно, — пронеслось в мыслях у директора, — если я сейчас туда загляну, то что увижу? Ничего или всё же его?».
Это было просто смешно. Он — глупый старик, который давно смирился с судьбой и своим выбором. И это чёртово зеркало манило его к себе, как и много лет назад. Оно словно чувствовало, кого можно легко опутать своими чарами.
Альбус вздохнул и отвёл взгляд от Еиналеж. Нет, это в прошлом. Он медленно пошёл по направлению к двери, но в самом конце остановился и взглянул на старое зеркало.
— Я мог бы увидеть в тебе свою мечту, — тихо сказал он, будто отвечая на невысказанную просьбу самого зеркала. — Жаль только, что я уже давно не мечтаю.
Дверь хлопнула, комната погрузилась в кромешную тьму, а зеркало так и осталось стоять и ждать следующего человека, для которого мир грёз окажется намного привлекательнее реальности.