Tetra

Вы когда-нибудь думали, какой вред нам приносит холод? Нет, не душевный холод, вызванный разбитым сердцем или еще какими душевными терзаниями, обычный холод, пробирающий до костей. Как когда вы ступили и вышли в метель в тоненькой ветровке, вместо лыжного пуховика. Или когда из душной ванной комнаты морщась, выходите в холодный коридор. Ну и самое ужасное, что может случится в среднестатистической жизни человека – проснуться декабрьским утром от леденящего холода и обнаружить, что не закрыл на ночь окно.

Что такое холод Луи знал в совершенстве. Холодное пробуждение начиналось в октябре, а заканчивалось в апреле, и происходило оно обычно на бетонном полу в гараже. Сегодняшняя ночь внесла некое разнообразие в его жизнь.

Проснулся Луи от завывания зимнего ветра, и от того, что каждая клеточка раскрасневшегося от мороза тела настойчиво требовала хотя бы какой-то скудный пледик. До дома, в котором, как надеялся оборотень, укрылся его отец, Луи отделяла пара километров. Сумка с одеждой, изгрызенная волком цепь и влажные салфетки остались под старой сосной, далеко от него. То, что проснулся он, в чем мать родила, его даже не удивило. То, что руки, грудь и судя по всему, лицо, было испачкано кровью и грязью, Луи тоже воспринял как должное. Растерзанная лань, обглоданные ребра которой служили Луи до недавнего времени чем-то вроде подушки, немного перепугала, но блеснуло успокоение, что оборотень нарвался на лань, а не на подвыпившего лесника.

Подняться на ноги как всегда было тяжело. По суставам, будто всю ночь били чугунной сковородой, судороги не проходили, на обмороженной коже зияли царапины с прилипшими остатками бурой шерсти. Полнолуние было позади, по крайней мере до следующего месяца.

В то время, пока Луи безуспешно пытался стереть дрожащими пальцами грязь и кровяные разводы с расцарапанного плеча, прямо перед ним упала потрепанная спортивная сумка.

- С добрым утречком!

- С каких пор ты так лихо дотрагиваешься до предметов? – спросил Луи, с благодарностью расстегивая сумку.

- Со вчерашнего вечера, - сказал Скорпиус, кидая Луи полотенце. – Правда это вышло с перепугу, и уже к вечеру я начинал с нуля. Сначала поднимал журналы, с тридцатой попытки получилось удержать сумку...

- Как ты меня нашел? – застегивая рубашку, поинтересовался Луи.

- По останкам лани. Там след тянется на весь лес.

Луи, не вставая с ноющих от боли колен, застегнул куртку по самое горло. Скорпиуса он был рад видеть как никогда.

- Ну что, подъем? – участливо спросил Скорпиус, наклоняясь к нему. – Давай руку.

- Эй, полегче, ты только сумку поднял, до человека тебе еще далеко, - усмехнулся Луи, хватаясь все же за протянутую бледную руку. Пальцы прошли сквозь нее.

Скорпиус закатил глаза и сам схватил Луи за запястье. Луи вздрогнул от неожиданности.

- А ты говорил не выйдет, - широко улыбнулся Скорпиус. – Пошли в дом, и капюшон натяни, а то ты весь кровью заляпанный.

- Честно, не ожидал, что у тебя получится, - сказал Луи, поморщившись от боли в ноге.

- Твой папа бы с тобой не согласился.

- Он жив? – спросил Луи, чувствуя, как сердце замерло.

- Жив, что с ним будет-то? – заверил его Скорпиус. – Я вовремя дернул его, и он увернулся от твоего прыжка.

- Он видел тебя?

- Конечно нет. И кстати, он никому ничего не сказал, поэтому все относительно нормально.

Луи вздохнул, но нервы били ключом, предвкушая очень нелегкий разговор с Биллом.

- Сколько время? – спросил он, отгоняя тяжелые мысли.

- Почти семь утра, - ответил Скорпиус. – Не боись, все еще спят.

- Это не самое страшное.

- Как раз самое. Нам нужно проскользнуть в ванную и отмыть тебя, а то ты как из могилы вылез.

Остаток пути шли молча. Одно из немногих достоинств Скорпиуса – проницательность. Он прекрасно понял, что оборотню нужно обдумать неизбежный разговор с чудом выжившим отцом и шел слегка в стороне, думая о чем-то своем. Луи был очень благодарен судьбе за то, что встретил его именно он, а не Альбус и никак не Доминик, которые бы засыпали советами, а потом сами бы в конец запутались.

- Ты уверен, что никто не спалит?

- Да успокойся, эта ванная как Бермудский треугольник. В ней пили кровь, купалась русалка и обжился дух. Только тебя-то тут и не хватало.

Наглухо закрыв дверь той самой ванной комнаты на втором этаже, подперев дверь на всякий пожарный комодом, Луи сел высокий табурет перед зеркалом, все еще не обдумывая последствия превращения. Видел ли его кто либо, кроме Билла? Рассказал ли его отец матери и Виктории? Знает ли министерство о нем и началась ли уже травля нового оборотня?

Скорпиус все так же молчал, и, практикуя навык соприкосновения, смывал с лица друга кровь.

- Успокойся, - тихо сказал он, глядя как Луи вцепился в раковину, что-то слишком хорошо обдумав. – Могло быть и хуже.

- Отвлеки меня, - попросил Луи.

- Чем?

- Хоть чем-нибудь.

Скорпиус усмехнулся, засунув пальцы под струю воды.

- Какие они? – вдруг спросил он, осторожно счищая засохшую кровь с щеки друга.

- Кто? – не понял Луи.

- Мои руки.

- Ну, - замялся Луи. – Если бы я тебя не знал, решил бы, что они женские...

- Я не об этом, какие они на ощупь?

Луи только сейчас понял, что до него дотрагивается не просто худой парень, но еще и мертвый.

- Теплые, - решительно сказал Луи.

- Правда? – удивился Скорпиус, разглядывая свои пальцы. – И это хорошо?

- Думаю да. Я думал, что они будут холодными.

Скорпиус почему-то пришел в неописуемый восторг.

- Кстати, у тебя нет чувства дежа вю, но наоборот? – поинтересовался Луи.

- Это как? – удивился Скорпиус, прикладывая к ссадине на лбу ватный тампон.

- Помнишь, пару лет назад я смывал кровь у тебя с лица, а сейчас наоборот?

- Да, было дело, но мы особо не прятались.

- Ну конечно, мы были оба живы!

- Ты скучаешь по жизни? – неожиданно спросил Луи, заклеивая пластырем ранку на груди.

Скорпиус невольно уставился в одну точку. Видно было, что он глубоко задумался над вопросом.

- Нет, - после пары минут мозговой работы, ответил он.

- Вообще?

- Ну, как, скучаю по деду и бабуле, возможно, скучаю по маме, - присев на край ванны произнес Скорпиус. – Моя жизнь мало чем отличалась от того, как я живу после смерти. Хожу по дому, изредка гремлю посудой, ломаю лампочки, меня никто кроме вас не видит – один в один как моя жизнь на протяжении девятнадцати лет.

Луи начал жалеть, что задал такой идиотский вопрос. Скорпиус не выглядел расстроенным, но какая-то горечь в его взгляде все же появилась.

- Кстати, насчет жизни, - вспомнил Луи, пытаясь отвлечь Скорпиуса. – Я не против ваших с Доминик отношений.

- Нет, Уизли-Поттеры, вы охренели! – воскликнул Скорпиус. – Нас вчера Альбус уже благословил, спасибо!

- Просто знай, я не против.

- А при жизни мне нельзя было этого сказать? – усмехнулся дух.

- А ты меня спрашивал?

- А почему я должен был тебя спрашивать?

- Как это? Ты – парень моей сестры! – возмутился Луи.

- Покойный бывший парень твоей сестры, - поправил его Скорпиус. – После смерти у меня не может быть девушки, жены, детей...

- Ага, ты уже все распланировал?

- Да, но не с Доминик же, не волнуйся.

- То есть, ты хотел бросить мою сестру?

- О Боже, ты еще скажи, что я умер специально, чтоб не жениться на ней!

- Ты сам это сказал и я в какой-то степени с тобой согласен.

- Как прошло? – спросил Альбус, запуская Луи в комнату.

- С чего начать, с того, что я чуть не загрыз своего отца, или с того, как проснулся возле мертвой лани?

- Ладно, проехали, - отмахнулся вампир. – Бабушка уже проснулась, а значит, вот-вот объявит всеобщий подъем. У тебя пара минут, чтоб отрепетировать разговор с Биллом.

- Не напоминай, - взвыл Луи. – Может он забыл?

Доминик посмотрела на брата как на идиота.

- Ну а что? Стрессовая ситуация, защитная реакция...

- Свою медицину на маглах проверяй, а разговора не избежать, - сверкнул глазами Альбус, искренне жалея кузена. – Мой тебе совет: чем раньше сядешь, тем раньше выйдешь. Не тяни.

- Ты говоришь, будто это как два пальца об асфальт, - возразил Луи.

- А никто не говорил, что это будет легко, - спокойно ответил Альбус. - В любом случае, рано или поздно, пришлось бы все рассказать родителям.

- Да? – вскипел Луи. – Раз ты такой правильный, иди, скажи папе, что ты кровь пьешь. А что ты на меня смотришь? На нас обоих объявят всеобщую травлю. А еще я с собой Доминик взять могу, она папе хвост покажет, и его окончательно инфаркт хватит.

- Луи, я ни в чем тебя не обвиняю, я хочу уехать отсюда не меньше твоего, но нельзя!

- Хорошо, хорошо, я поговорю с ним, - рявкнул Луи.

- Сегодня?

- Сегодня.

Луи принялся ходить по комнате, то и дело глядя на часы. Он нервно постукивал волшебной палочкой по бедру, и из ее кончика сыпались золотистые искры. Доминик сопровождала каждое его движение обеспокоенным взглядом. Альбус принял выжидающую позицию.

- Луи! – наконец раздался в коридоре долгожданный голос. – Поговорить нужно.

Билл, все еще бледный после пережитой ночи, показался в дверном проеме. Выглядел он едва не мертвее Скорпиуса, от которого стоял в двух шагах.

- Удачи, - шепнул Альбус.

Луи нервно кивнул и, не глядя отцу в глаза, направился за ним.

- Поэтому ты сбежал? – сжав зубами сигарету, спросил Билл.

- Ты же не куришь.

- После вчерашнего я еще и пить начну. И давно ты такой?

Луи очень не понравился тон отца. Таким тоном он говорил об остатках Пожирателей смерти, отбывающих срок в Азкабане, о сверхжестоких гоблинах, о тех же оборотнях, учинивших бунт. Теперь и Луи попал под такой нерадостный ярлык.

- Четыре года, - сцепив зубы, прошептал Луи.

Билл выдохнул дым в открытое окно.

- И почему я об этом узнаю спустя столько времени и при таких обстоятельствах? – мученически прошептал он. – Ты хоть понимаешь, как ты это запустил?

- Что именно я мог запустить? – понимая, что мирного разговора не выйдет, произнес Луи. – Хогвартс?

- Про это я вообще молчу, - хрипло сказал Билл. – Я про ликантропию. Мы могли это вылечить!

- Это не лечится, думаешь, я не узнавал? – свирепо сказал Луи.

- А мы бы вылечили, - прорычал Билл, выкидывая окурок. – Вылечили, и ничего бы этого не было! Ладно, что уж тут спорить. Я ночью обдумал все это...

- И как?

- Твоя мать пока не знает. Пока, не знает, учти, - почти по слогам проговорил Билл. – После съезда, ты ложишься на диспансеризацию в больницу Святого Мунго...

- Что? – опешил Луи.

- Я не закончил! – с нажимом сказал Билл. – Ты ложишься в больницу, и проходишь лечение.

- Нет лечения!

- Значит будет!

- На мне будут испытывать какую-то хрень от ликантропии? – свирепо переспросил Луи.

- Для твоего же блага.

- А если я не согласен?

- А тебя никто не спрашивает. Я просто ставлю тебя перед фактом.

Луи вскочил с кресла. Злость кипела в его крови, голову посетило безумное желание сделать с отцом то же, что и с ланью.

- И из этого дома ты не уйдешь, - поставил точку в разговоре Билл. – Потом скажешь мне спасибо.

- А если я этого не хочу? – рассердился Луи. – А если я просто кайфую от того, что со мной происходит?! Я горжусь тем, что я оборотень! Я даже ни слова тебе не сказал, что меня обратили, потому что мой папа захотел разогнать их митинг!

- Не смей меня обвинять! – рявкнул Билл, так, что его наверняка услышали внизу. – На следующей же неделе ты ложишься в больницу, и не выйдешь отсюда никуда. Ты меня понял?

- Понял, конечно понял, - сказал Луи, засунув руку в карман. – Можешь считать меня недоучкой, Хогвартс я бросил, учился плохо. Можешь считать меня чудовищем, кем хочешь...

Рука нашарила рукоять волшебной палочки. Билл выжидающе на него уставился.

- Я ничего не прошу. Дай мне уйти, - прошептал Луи. – И прости меня.

Тихий шепот, и легкий свет из конца палочки залил комнату. Билл непонимающе посмотрел на сына, явно не заподозрив его в том, что заклинание забвения, хоть и слабенькое, но подействовало.

- Мне очень жаль, - искренне ответил Луи, и пошел собираться в обратную дорогу.