Tetra

- Вы видите меня?

- Конечно вижу, я не настолько обезумела, чтоб разговаривать с воображаемыми духами!

- Но как вы...

- Юноша, мне лет больше, чем ты можешь себе представить, люди редко доживают до такого возраста!

- Вы умерли?

- Наконец-то, понял. Я уж думала показывать тебе мой надгробный камень...

* * *

- Ал, мы еще успеем убежать, - как бы невзначай прошептал Луи, продвигаясь по заросшей ежевикой тропе.

- Спокойно, мы сто раз все обсудили, - поправив спортивную сумку на плече, сказал Альбус. – Тем более, мы почти пришли. Доминик, где этот чертов поворот?

- Еще немного, - запыхавшись, ответила Доминик. – Надо будет разбрестись по сторонам, чтоб никто не подумал, что мы пришли вместе.

- Чур Скорпиус пойдет со мной, - заявил Луи. – Мне нужен хоть кто-то рядом, живой или мертвый.

- Заметано, Скорпиус, идешь с ним, - кивнул Альбус. – Да где же поворот?

- Перед тобой, - протянул Скорпиус. – Что дальше.

- Значит так, мы с Доминик идем первыми, Скорпиус и Луи за нами, минут через пять и в другую сторону, ладно?

- Что-то мне как-то стремно, - поежился Луи.

- Спокойно, встреча с родителями не предвещает ничего страшного, - успокоил его Скорпиус, проходя прямо через колючие ветви ежевики.

- Ага, для тех, кто уже полгода как мертв.

- Ты тактичен как всегда, - снисходительно промолвил дух.

Дом выглядел очень уютно даже из леса. Огромный, готовый вместить в себя всю огромную семью, он стоял недалеко от замерзшего озера, в окружении елей и кипарисов. Бревенчатые этажи, покатая крыша, дорожка, умощенная булыжником - все это делало дом похожим на изображение рождественской открытки. Где-то вдалеке было видно и людей, слышны возгласы и веселый смех. Вероятно, к родственникам уже присоединились Альбус и Доминик. А Луи и Скорпиус все еще стояли в заснеженной чаще. Луи дергался и явно не знал, куда себя деть, волнение и страх переполняли его.

- Когда восходит луна? – спросил Скорпиус, пытаясь разговорить друга.

- В шестнадцать тридцать пять, - дрожащим голосом сказал Луи. – Тогда же и трансформация, плюс-минус пятнадцать минут. У нас есть четыре часа.

- Как ты?

- Хреновенько.

- Идем?

Луи побледнел. Его била крупная дрожь, и так нуждаясь в хоть какой-то поддержке, он сжал ладонь друга, на секунду забыв, что перед ним дух. Как и всегда, при соприкосновении, пальцы прошли сквозь руку, выглядевшую такой реальной.

- Я не смогу привязать тебя цепью, - сокрушенно сказал Скорпиус.

- Сможешь, - уверенно возразил Луи. – Ладно, пошли.

Они спустились по замерзшему покатому склону и вскоре зашли во двор, украшенный гирляндами и ледяными скульптурами. На глаза попался Альбус, который ободряюще кивнул, обнимая младшую сестру. Доминик затерялась среди многочисленных рыжих голов.

- Так, я подам знак, когда почувствую, что пора, - проговорил Луи, скрыв лицо капюшоном. Как и всегда, он забыл, что окружающие видят его как разговаривающего самого с собой человека.

- Я помню, говори тише, - шикнул Скорпиус, натягивая рукава безразмерного светло-серого свитера.

- Мерзнешь?

- Нет, просто немного волнуюсь.

- А тебе-то чего? Главное, не нарваться на...туды б твою налево... привет, мам!

Разговорившись, Луи и не заметил, как наткнулся на мать, укутанную в бирюзовое пальто, и отца, которого Флер, судя по всему, вытащила из дома насильно, Билл Уизли был в рубашке, и жутко мерз. Четверо столкнулись. И все дрожали. Луи от ужаса, Флер от злости, Билл от холода, Скорпиус просто так, за компанию.

- И как это назвать? – рявкнула Флер. – Возвращение блудного сына?

- Флер... - осторожно позвал Билл, гладя ее по спине.

- Ты хоть понимаешь, сколько сердечных приступов мы пережили?!

- Мам, да ладно, все ведь нормально, - бессвязно пролепетал Луи.

- Нормально?! НОРМАЛЬНО?! То есть, записка на клочке пергамента «Не волнуйтесь, у меня все хорошо, мне нужно уехать» это нормально?! – кричала француженка

Луи побледнел еще сильнее и явно потерял дар речи.

- Что ты молчишь? – прорычала Флер, скинув с себя руку продрогшего Билла.

- Мама, я знаю, что повел себя, как идиот, - шепнул на ухо другу Скорпиус.

- Мама, я знаю, что повел себя, как идиот, - повторил Луи.

- Я люблю тебя и папу, и всех вас больше жизни, - продолжил Скорпиус.

- Я люблю тебя и папу, и всех вас больше жизни...

-...если можете, простите меня...

- Если можете, простите меня!

- Покайся! – приказал Скорпиус, заламывая руки.

- Покайся! – машинально повторил Луи.

- Нет, ты покайся! – закатив глаза прошипел суфлер.

- А да...сейчас я покаюсь. – На грани обморока прошептал Луи. Лица родителей сменились беспокойством за душевное состояние сына. – Я не знаю чем я думал, мама...

- Хорошо, - констатировал Скорпиус. – Больше драматизма.

- Мне было так без вас плохо. – Луи начал заикаться от волнения. Флер еле сдерживала слезы.

- Обними их.

Билл рассеяно обнял сына, Флер тоже будто и забыла обиду.

- Ладно, позже поговорим, - всхлипнула она. – Пойдем, Билл, твоя мама просила разложить салфетки.

Глядя в след удаляющимся родителям, Луи и правда чуть не упал в обморок, на этот раз от облегчения. Все прошло в миллиард раз лучше, чем он рассчитывал.

- Ну что, герой, выжил? – улыбнулся Скорпиус.

- Спасибо, - выдохнул Луи. – Я положу тебе на могилу самый большой венок.

- Ой, я сейчас расплачусь, пошли, а то там Доминик ждет жестокой расправы над тобой, надо же ее успокоить!

- Ну как оно? – спросил Альбус, подождав, пока все дяди, тети, бабули и дедули всласть порыдают над вернувшимся ребенком.

- Идеально, - радостно сказал Луи. – Четыре часа я могу побыть человеком. Ал, ты в порядке? Какой-то ты...

- Посеревший, - закончил Скорпиус.

- Я чувствую человеческую еду, и это не очень хорошо, - еле сдерживая тошноту, пояснил Альбус. – Но это ладно. Кстати, термос я спрятал.

- Куда? – спросил Луи.

- Ниша под ванной. Ванная комната второго этажа.

- А цепи?

- Там же.

- Ладно, бабуля зовет нас в столовую, - заметила Доминик. – Ал, держи себя в руках!

- Ты тоже, вон тот мальчик с водным пистолетом. Идите, я в ванную. Скорпиус, идешь со мной, стоять на шухере.

- Господи, я думал только девчонки компанией в туалет ходят, Ал, ты меня удивляешь...

- Девчонки не пьют в туалетах кровь, пошли.

Когда, наконец, Уизли и Поттеры уселись за длинный стол, заставленный изысками Молли Уизли, которая к съезду готовилась еще с октября, двор опустел. Сидеть в столовой Скорпиусу скоро наскучило. Доминик оживленно болтала с кузиной Розой, Луи больше ковырял вилкой в салате, нежели ел, Альбус вообще был как на казни – каждый мускул напряжен, пока он заедает свиную кровь из термоса салатиками и пирогами. Семья, классическая семья...

Только один человек не присоединился к обеду. В кресле у камина сидела почтенного возраста женщина, одетая в строгий розовый костюмчик, в тон шляпке, из-под которой виднелись седые завитые волосы.

- Ты не похож на Уизли! – гаркнула она хрипловатым голоском. – Те все на одно лицо – тощие, рыжие и нескладные!

- Вы видите меня? – опешил Скорпиус.

- Конечно вижу, я не настолько обезумела, чтоб разговаривать с воображаемыми духами! – проворчала женщина.

- Но как вы...

- Юноша, мне лет больше, чем ты можешь себе представить, люди редко доживают до такого возраста!

- Вы умерли?

- Наконец-то, понял. Я уж думала показывать тебе мой надгробный камень. Я же говорю, что ты не похож на Уизли, тут-то все знают, что добрая тетушка Мюриэль умерла в возрасте ста двенадцати лет, - прогудела она.

- И вы тоже призрак? – ошалело спросил Скорпиус.

- Призрак, какая нелепость, тебя что, маглы воспитали! – негодовала Мюриэль. – Призраки – это те дикари, которые в Хогвартсе выскакивают из доспехов, завывают и гремят цепями. Мы с тобой духи, дорогой мой.

- И давно вы...ну...дух?

- Лет пятнадцать, а ты, судя по всему, еще толком не понял, что умер? – ехидно проскрипела Мюриэль.

- Понял, я уже полгода как отошел в мир иной, - ответил Скорпиус. Бабулька засмеялась совершенно как гиена.

- Ты еще не отошел, Мерлин тебя научи! Раз ходишь здесь, значит не отошел! Честное слово, ты как в пустыне жил.

- То есть, после смерти все становятся духами? – запутавшись в конец, протянул Скорпиус.

- Кто это тебе сказал? Если б все становились духами, мертвых было бы больше чем живых, - пояснила Мюриэль.

- И почему же одни уходят сразу, а другие нет?

- А леший его знает! Другие духи, да, не смотри на меня как на кентавра в мантии, есть и другие духи, говорят, что отойти не могут те, кто что-то не закончил при жизни, - прогудела Мюриэль.

- А как вы умерли? – полюбопытствовал Скорпиус.

Водянистые глазки Мюриэль заблестели. Она словно все пятнадцать лет жаждала поведать кому-то эту историю.

- Сердечный приступ, дорогой мой, сердечный приступ, - почему-то весело сказала она. – Как сейчас помню, я отправилась в Косой переулок за новой книгой Риты Скитер...ах, Рита...обожаю ее. Ну так вот, не дошла до «Флориша и Блоттса» и свалилась с болью в сердце, а потом похороны, оплакивания лживых лицемеров, которые спали и видели как загнать тетушку Мюриэль в могилу...

- И что вы не закончили? – Скорпиус сел напротив нее, по нервной привычке разминая суставы пальцев. – Что вас здесь держит?

- Я ведь так и не купила книгу Риты, - вздохнула Мюриэль. – Не делай так, сынок, будут болеть суставы в старости. Ой, прости, забыла, что ты не постареешь. Надо же, такой молодой, тебе ведь явно меньше двадцати, и уже мертвый! Умер-то ты явно не от сердечного приступа, хотя зная нашу экологию, не удивлюсь! Кстати, а как ты умер-то?

- Не знаю, - пожал плечами Скорпиус.

- Как так не знаешь?

- Не знаю. Просто в один день проснулся мертвым.

- Бедный мальчик! – всплеснула руками Мюриэль. – Во сне что ли?

- Может быть, - отмахнулся Скорпиус. - Вот вы говорите, что духов держат здесь незаконченные дела...

- Да, - важно сказала Мюриэль.

- Как я могу знать, что держит меня?

- Уйти поскорее хочешь? – фыркнула Мюриэль. – Видать достала тебя эта жизнь, ну да ладно, твое дело. Не знаю я, что тебя держит, не знаю. Тебе-то виднее. Ты оглянись назад, может, не закончил чего?

- Я так и не вспомню, - нахмурился Скорпиус.

- Конечно, не вспомнишь, годы на это уходят!

- Годы?

- Все-таки хочешь уйти побыстрее, - хихикнула Мюриэль. – Но, просто подумай, а надо ли оно тебе? Тут все живое, знакомое, а кто знает, что там в раю? Есть ли вообще этот рай? Мерлинова борода, во что вырядилась моя племянница Клементина? Никак забыла, что ей скоро пятьдесят лет!