IMITATION

Сидя в больничной палате, я нервно теребил рукав рубашки. Повсюду запах медикаментов. От него кружится голова, правда, он уже стал незаменимым атрибутом моей жизни. Когда проводишь столько времени в больницах, обычный воздух кажется странным. Если бы стиль жизни можно было описать в двух словах, то моим стали бы больничные стены.

Каждый раз новые больницы, все те же давящие белые коридоры, палаты, самоуверенные доктора с фальшивыми улыбками, но колючим взглядом. Словно страшный, непрекращающийся изо дня в день сон. Как только мне поставили диагноз, клетка сомкнулась, закрыв для меня нормальную жизнь. Так я думал. За свои двадцать два года мне пришлось сменить сотню больниц, но в каждой лишь разводили руками, ставя мне смертный приговор.

- Мы сделали все возможное, но, боюсь, слишком поздно что-либо делать.

- Такого рода операции слишком опасны. Мы не можем рисковать репутацией престижной клиники.

- Вам осталось два месяца, прежде чем сердце не выдержит. Нам очень жаль.

Так говорят, когда точно знают, что пациента нельзя спасти. Врать в глаза близким, утешая дешевыми отговорками.

С каждым разом в глазах родителей оставалось все меньше надежды. На моих глазах они постарели на десять лет за последние два месяца сложного лечения. Нет ничего хуже, чем пережить своего ребенка. Я смирился со своей участью, принял смерть. Приди за мной костлявая сегодня или через неделю - мне без разницы. Страх перед смертью уничтожила болезнь, но мне не хотелось оставлять своих близких. Вся моя жизнь проходит с чувством неполноценности, как зияющая черная дыра в груди, и её ничем не закрыть.

По нелепой случайности или по милости судьбы, но в небольшой клинике Великобритании, в городке под названием Холмс-Чапл нашёлся хирург, способный помочь мне.

Нервы сдавали. С минуты на минуты должен подойти врач и забрать меня на операцию. Я ждал этого дня много лет. Представлял, как смогу жить полноценным человеком, без вечно преследующего страха. Надоело смотреть, как родители заботятся обо мне, словно я хрустальный. Этот день настал. Шанс на новую жизнь. Тогда почему я так волнуюсь? Операция на пересадку сердца серьёзней, чем многие могут себе представить. В ожидании медицинского персонала я построил в голове сотни версий операции.

У хирурга случайно дрогнет рука со скальпелем и это неосторожное движение сопроводится монотонным гулом кардиоаппарата. Транквилизаторы мне не подойдут, я не полностью погружусь в сон и буду чувствовать, как острые приборы разрезают меня.

Мне страшно. Чертовски страшно. Я не хочу, чтобы родители страдали. Они пережили слишком много из-за меня. Сложно признать, но в глубине души я хочу своей смерти, хочу освободить их от тяжкого бремени.

Раздался щелчок замка и дверь, шипя от соприкосновения с полом, открылась. В палату зашли медсестры. Они держались за кушетку, на лицах белые медицинские маски. Кисти рук плотно обтянуты резиновыми перчатками. Выглядит жутко. Моё детство прошло рядом с такими, как они. Раньше я считал их монстрами, которые прячут свои клыки под масками. Сейчас мое мнение не изменилось. Все они монстры.

- Доктор Конрад ожидает вас в операционной, - холодным тоном произнесла девушка с родинкой над глазом.

Я медленно встал и, бросив затравленный взгляд на шприц в руках девушки, подошёл и опустился на твёрдую поверхность кушетки.

Волнение переросло в страх, когда холодный метал иглы коснулся кожи и проткнул её. Никогда не любил уколы. Лекарство заструилось по венам. Паника начала медленно спадать, уступая место спокойствию. Тело начало каменеть.

Как из-под толстого слоя ваты послышались металлические звуки колёс, едущих по коридору больницы. Разговоры медсестер и хирурга. Тонкие отголоски. Глаза закрылись. Тело сковало сонными чарами. Я чувствую как, уплываю в туман. Он окутывает с ног до головы и приятно щекочет кожу. Последний осознанный вдох, и сознание утонуло в мире снов.
Я Луи Уильям Томлинсон. И скоро в моей груди забьётся новое сердце.

***

- Со мной все в порядке, да, я нормально доехал, - руки заняты пакетами с продуктами и приходится держать телефон зажатым между головой и плечом, - нет, я не потерял ключи, ещё незнаком с соседями и не знаю, какие они, да, добрые тут кошки. Ой, зарядка садится, связь пропадает... хр... хррр... я перезвоню, - неизвестно откуда я нашёл кусок фольги в кармане и помял его перед динамиком телефона, создавая «помехи».

Со дня операции прошло две недели, а мама до сих пор носится со мной, как с пятилетним. Я все понимаю, но мне двадцать два. Она не хотела выпускать меня так рано из больницы. На этом настоял я, а если бы поддался её влиянию, то мог и посидеть там больше месяца. Вся эта стерильность и белые стены нагоняют на меня панику. Только моя мать может беспокоиться о злых кошках в подъезде, способных меня процарапать. Она бы и Гитлера засюсюкала до смерти.

Ключ со скрежетом распахнулся, дверь в квартиру открылась в полную темноту. Никогда бы не подумал, что буду скучать по своей квартире. Прожил здесь всего несколько месяцев, а потом тот случай с сердечным приступом и два месяца больничной палаты с тоннами лекарств и брр... уколов. Да и за такой короткий срок квартира стала мне родной. Место, где я могу побыть наедине со своими мыслями, мое место.

Все вещи остались лежать на своих местах вплоть до выброшенной на пол футболки, а вот фрукты не продержались так долго. Они совсем скукожились и на ощупь стали похожими на кожу динозавров. Приберусь завтра: сегодня я слишком измотан, но приятно снова медленно входить в привычный ритм жизни. Незначительные вещи для обычного человека для меня служат радостями, словно с новым сердцем я начал чувствовать все острее. Начинается новая жизнь, и я счастлив.

Нужно разложить продукты в холодильник и убрать по полкам. Открыв дверь холодильника, в нос ударил резкий кислый запах. Зря я не выкинул молоко, оно ещё тогда казалось мне подозрительным. Зажав нос, я взял кончиками пальцев пакет и как можно дальше вытянув руку, убрал пакет и выкинул в окно. Вечерком никто не будет разбираться, откуда выпало молоко, даже если я и попал в кого-то.

Одной проблемой меньше, а сейчас нужно смыть с себя запах больницы. Чувство, словно он въелся под кожу, больше никогда не хочу приближаться к нему. Ненавижу больницы. Они украли моё детство. Вместо прогулок с друзьями я ходил на химиотерапии. Врагу такого не пожелаешь. Оставив все на своих местах, а точней - в хаосе, я направился в сторону ванной.

Холодная вода смоет прошлую жизнь. Это лучшее чувство на земле - стоять под стремительными каплями воды и ни о чем не думать. Сердце в груди трепещет, как крылья бабочки. О, что за сладостное ощущение - не бояться его внезапной остановки. Если бы душ был способен смыть воспоминания, я бы навсегда забылся, стер всю свою жизнь.

Я чувствую, что сердце принадлежит не мне, оно чужое, даже бьётся по-другому. Иногда мне кажется, будто оно шепчет мне.

Из мыслей меня вырвал пронзающий страх. Кожа покрылась мурашками, такое чувство, словно кто-то наблюдает за мной. Я повернул голову, но никого не увидел. Страх остался. Надеюсь, мне только кажется. Когда ты находишься один в квартире, частенько мерещится всякое.

Обернув мягкое полотенце вокруг бёдер, я вышел из ванной. Никого нет, абсолютная тишина. Похоже на сюжет фильма ужасов. Я просто перегибаю палку, здесь не может быть никого. Что-то упало. Паника накрыла с головой. Я не хочу умирать вот так, стоя в одном полотенце после всего, что пережил, только не сейчас. Медленно, пытаясь не поскользнуться, я заглянул на кухню. Никого. Из-под стола выкатился апельсин. Ух, у меня просто нервы не в порядке, да и надо завести кота, чтобы скидывать все подобные происшествия на него, как делают все нормальные люди. Пожалуй, пойду высплюсь, может, всему виной моё недосыпание. Последнее время все чаще снятся кошмары, не хочется засыпать в страхе.

В комнате все так же тихо. Кровать холодная. Включив ночник, я улегся поудобнее. Не люблю спать в темноте, а тут ещё и мерещится всякое. Тёплый свет разливался по комнате, создавая причудливые тени. Сон никак не приходил.

- Выключи свет, я не могу спать, - раздался голос позади меня.

В ужасе я повернул голову и увидел парня в белой футболке и тёмных джинсах, лежащего рядом со мной и обнимающего одеяло. Недолго думая, я пулей вылетел из кровати.

- Ты кто такой? Я сейчас вызову полицию, - дрожащим голосом протараторил я, параллельно строя в голове сцены моего убийства.

Сонно протерев глаза, парень отпустил из рук одеяло.

- Совесть твоя, которой ты спать мешаешь. Не кричи так, соседей разбудишь. Что ты встал? Иди и спи дальше, я тебя не укушу, - немного раздраженно говорил парень, сидя на краю кровати и сцепив замком руки на груди.

Я держался за двери шкафа и стал перебираться в сторону выхода.

- Нет, не наступай туда! Там скользко! Осторожно!
Это было последнее, что я услышал, прежде чем поскользнуться на мокром полу и удариться о твёрдую поверхность.