Пари

========== Часть 17. ==========

POV. ДРАКО МАЛФОЙ*Бракосочетание отца и Северуса Снейпа прошло просто отлично. Мужчины смотрелись прекрасно в белых костюмах и вечеринка после была очень хорошей. Мы поздравили Люциуса с Северусом и поздно ночью улетели в Нью-Йорк, чтобы заняться продажей моей квартиры. У Люциуса и Северуса нам делать было нечего. Поздравления, танцы, речи и прочее, все было уже сделано и сказано, а дальше осталось за малым, да и мужчины уже не молоды, чтобы плясать весь вечер. Они очень устали, а нам настало самое время покинуть гостеприимную Италию. Мы простились с Северусом и Люциусом, и улетели в добрую Америку.Утром Гарри потащил меня в свой американский филиал концерна «Изумруд», его мне мой муж подарил. Мне пришлось заняться делами, побывать на собрании директоров и решить самостоятельно, без Поттера дела концерна, чему был рад Гарри. Он слушал доклады директоров и довольно кивал, тогда как я парился в работе. Потом я с заместителем Шоном Ньюменом прошёл по фабрике, где изготовлялись ювелирные украшения и от работников узнал, что они всем довольны, но желают прибавления зарплаты и продления дней отпуска. Я был согласен с ними, особенно с теми, кто работал в часовом цехе — попробуй, поработай восемь часов с микроскопически мелкими деталями и бриллиантами. Об этом я доложил Гарри, а он согласился. Я издал указ о повышении зарплаты во всех цехах, но в особенности в часовом. Доход хороший, можно и помочь людям. Вместо двадцати дней отдыха рабочим я увеличил до тридцати с отпускными, для пожилых — путёвки на отдых в Швейцарию или в Карловы Вары в Чехию. Я вызвал в свой кабинет пожилых людей, которые не менее пяти лет проработали в литейном и часовом цехах, они написали прошения и я их подписал, под одобрение Гарри. Я тут же оповестил бухгалтеров и отдел кадров о изменениях. Поттер с любовью смотрел на мою работу, приобнимая меня.В Нью-Йорке мы пробыли две недели и я смог продать свою квартиру — студию по хорошей цене. Из Америки мы полетели в Германию и там купили для Фердинанда квартиру, а для Эммы Абрамсон Гарри сам приобретет, когда она родит нам близнецов или двойняшек.*Прошло восемь месяцев.Эмма Абрамсон хорошо себя чувствовала, она, не смотря на свой огромный живот, гуляла самостоятельно, но мы с Гарри всё-же присматривали за ней. За три недели до родов, доктор Руэда посоветовал положить её в клинику «Святые Ангелы», чтобы она была под присмотром. Мало ли чего.В один субботний августовский день позвонил Даниэль Пакк. Мальчик спросил, можно ли ему приехать к нам в Испанию? Я ответил, что конечно, пусть приезжает хоть завтра, я его встречу, но когда я закончил говорить по телефону, Гарри сказал, что я поторопился, ведь Эмма может родить со дня на день. Я обнял супруга.— Ничего, Гарри, — ответил я мужу, — все пройдет хорошо. Доктор Руэда рядом с девушкой, если что.Мальчишка радовался, когда мы с Поттером встретили его в аэропорту, Дэни повис на мне, а я обнял ребенка. Гарри он тоже поприветствовал.— А ты совсем уже вырос, — улыбнулся я и подкинул мальчика вверх, — сам, без сопровождения летаешь на самолёте, Даниэль Пакк?— А чего в этом такого? — усмехнулся Дэни. — Там меня посадили на самолёт, здесь — встретили. Все хорошо, Драко.— Ты насколько к нам? — спросил я.— Ориентировочно на пять дней, пока идут каникулы, — ответил серьезно малыш. — Вы мне не рады?— О чем ты, глупенький? Мы с Гарри всегда тебя рады, малыш Даниэль! — рассмеялся я и прижал Пакка к себе. Я посадил его на плечи и мы вышли из аэропорта, а Поттер не забыл взять с ленты багаж мальчика — небольшой чемоданчик. Мы повезли Даниэля в мадридский дом и он принялся рассматривать все, как все дети в его возрасте. Пока мы встречали ребенка, наш, как Поттер его назвал, дворецкий Пауль, уже успел приготовить шикарный обед. Мужчина с обожанием смотрел на мальчика и подкармливал его.— Пауль, ребёнок не съест столько, — возразил я, — он лопнет!— О, синьор Драко, Дэни так похож на моего внука, не мог удержаться, — улыбнулся мужчина. — Прощения прошу. Мы все ждём, когда же появятся у вас детки?— Драко, Гарри? — воскликнул малыш Пакк. — У вас будет ребёнок? Но кто вам его родит?— Дэни, — ответил Гарри, — деток, дай Бог, будет двое, совсем скоро, через недельки две — три. Одна очень хорошая девушка их родит. На Рождество приедешь к нам, посмотришь наших с Драко деток.Даниэль Пакк потянулся, перелез ко мне на колени и обнял, он вдруг начал плакать.— Милый, что с тобой? — спросил я и обнял бережно ребёнка. — От чего твои глазки на мокром месте, Даниэль?— Ты... Ты и Гарри не будете меня любить? Вы всю свою любовь будете отдавать своим детям? Вы прямо как моя мама! Это не справедливо! — малыш зарыдал в голос.Мой муж поднялся со своего места и сел рядом со мной, тоже обнял мальчика.— Дэни, мы с Драко любим тебя очень и всегда будем любить, приезжай к нам всегда, когда захочешь, и когда родители тебе разрешат. Иметь братика или сестренку — это прекрасно, малыш. Ты должен принять ребёнка твоей мамы, как своего братика, или сестричку. Быть в семье одному скучно. Ты будешь ухаживать за своим братиком или сестрой и радостью наполнится твоё сердечко. Но от того, что у мамы твоей будет ребёнок, она не станет любить тебя меньше, чем сейчас. Поверь мне! — проговорил серьёзно Поттер. — Мы с моим мужем будем тоже любить тебя, как нашего маленького братика. Вот посмотришь, когда приедешь к нам на Рождество.— Значит, я зря обиделся на маму и уехал от неё к вам? — всхлипнул малыш и теперь перелез на руки к Гарри. — Мама сказала, что у неё родится девочка, и даже попросила меня дать имя моей будущей сестренке.— Вот видишь, — улыбнулся я, — твоя мамочка доверяет тебе и очень любит. Натали — прекрасная мама. И как бы ты хотел её назвать?— Если у мамы будем девочка, я назову её Мишель или Элена, а если мальчик, то Рамон или Валентино, — ответил ребёнок. — А вы? Как вы назовете детей?— Мы решили поиграть с именами наших с Драко мам для девочки, — проговорил мой супруг, — Лили Нарцисса, и Скорпиус Гиперион — для мальчика.— Я очень хочу увидеть ваших детей, — улыбнулся Дэн.Ночью позвонил доктор Руэда и сказал, что схватки начались. Восьми месячные дети?— Гарри, просыпайся, мой дорогой, — попытался я разбудить мужа, — доктор Руэда сейчас позвонил, сказал, что роды у Эммы начались.— Драко, родной, дай поспать ещё пять минут, — ответил сонно Поттер.— Гарри, у Эммы Абрамсон начались роды, — спокойно и громко повторил я, — просыпайся, любимый.Гарри медленно сел на кровати и стал тереть глаза. Я обнял супруга и заглянул в его изумрудные очи.— Любимый, похоже, свершилось, у Эммы начались роды, доктор Руэда звонил, сейчас он с ней, — улыбнулся я. — Поехали, родной.— Да, конечно, но куда мы денем Даниэля? — спросил он. — Мы пробудем там Бог весть сколько времени, а с кем мальчик останется, не с дворецким же?— Давай, завезем его к Фердинанду, он присмотрит за мальчиком, тем более, что уже прекрасно ходит сам, — предложил я.— Да, ты прав, Драко, так и сделаем, — обняв меня, ответил муж.Мы оделись и я взял мальчика на руки, а Гарри обнял нас и аппарировал в дом, где жили Эмма с Фердинандом. Я занес Даниэля в комнату парня и положил на диван, прикрыв его тонким одеялом, в которое мы его у нас дома завернули. Поттер разбудил Фердинанда и объяснил ему ситуацию.— Утром, когда Даниэль проснется, накорми его, пожалуйста, — попросил парня Гарри, — потом займитесь чем-нибудь, поиграйте в шахматы, но без нас никуда не води мальчика. Ребёнок — сын наших друзей из Кёльна, думаю, общий язык вы найдёте. Или я, или Драко, мы придем днем, хорошо?— Все понятно, — тихо ответил Фердинанд, — за нас не переживайте, вы сейчас нужны сестре, идите к ней.Я поцеловал в щечку спящего Даниэля, и мы вышли из дома. Я успел захватить некоторые зелья: восстанавливающее силы, кровотворное и обезбаливающее. Гарри обнял меня и мы снова аппарировали, теперь уже в клинику «Святые Ангелы». Пока мы провозились с Дэни, из разрезанного живота Эммы Абрамсон вынули мальчика. Нас с Поттером не пустили, но мы все видели через стекло сверху, где находилась смотровая для интернов, когда проводятся операции.— Беленький мальчик, — проговорил я, — Скорпиус, — сказал я и улыбнулся. — Ему уже обработали пуповину.— Ох, любимый, — ответил побледневший Поттер, — у тебя ещё силы есть говорить?— Милый, отдышись, все пройдет хорошо, — проговорил я и обнял супруга, — сейчас из Эммы вынут второго ребёнка, ей сделали кесарево сечение.Гарри бледный сидел в смотровой для интернов, а доктор Руэда вынул девочку и передал ребёнка коллеге — врачу, чтобы ей обработали пуповину, а сам Рауль начал зашивать разрез на животе Эммы и её стали выводить из наркоза.— Милый, посмотри, девочка с тёмными волосиками... Принцесса наша появилась на свет, Лили Нарцисса, — успокаивал я Поттера.Через час Эмму перевезли в отдельную палату. Доктор Рауль сказал, что с девушкой все хорошо, наркоз она перенесла хорошо.— Сеньорита Абрамсон родила как по волшебству, — удивленно произнес Рауль, а мы с мужем переглянулись. Скорей всего, Эмма применила магию, чтобы все прошло хорошо. — Вы можете её навестить.Мы осторожно с Гарри вошли в палату, дети уже были там. Девушка лежала как ангел на кровати — вся беленькая на белых простынях.— Как ты? — спросил Гарри. — Как себя чувствуешь?— Относительно хорошо, — ответила немка. — Я потеряла много крови при родах, сейчас кружится голова и слабость сильная после наркоза.— Я принес с собой некоторые зелья, — сказал я и вынул из кармана пузырьки. — Эмма, выпей обезбаливающее сейчас, оно в белом пузырьке.Девушка выпила и ей стало легче, а Гарри встал со стула и стал рассматривать деток.— Драко, — проговорил он, — у мальчика глаза зелёные, а волосики белые, как у тебя, а у девочки глаза серые — твои, а волосики черные — мои.А я поил Эмму уже кровотворным зельем, которое восстановит и баланс крови в организме и очистит её. Я положил руку на лоб девушки.— Температуры нет, значит, воспаления тоже нет, — сказал я Абрамсон, — а сейчас выпей последнее зелье, оно восстановит твои силы в организме, голова перестанет кружиться и ты сможешь спокойно поспать, а мы пока посидим с детьми.— У меня нет в груди молока, — ответила девушка, — детей покормила соседка из палаты напротив. У неё один ребёнок и молочные железы приличного размера. Вам придётся найти кормилицу для малышей. У меня молока нет вообще.Девушка выпила последнее зелье и легла на кровать.— Днём выпей снова зелья по той же схеме: обезбаливающее, кровотворное и восстанавливающее. Белый пузырек, синий и зелёный.Эмма уснула, а мы сидели с детьми, любовались ими. Через два часа пришла женщина и покормила деток. Когда она ушла, я сказал Поттеру:— Гарри, утром найди детям кормилицу, дня через три она станет нужна.Я остался дежурить у Эммы, приглядывая за детьми, а Гарри ушел искать кормилицу и просмотреть, чем занимается Даниэль. А я рассказывал девушке, что мы с мужем купили ей двухэтажный дом в магическом Берлине, очень уютный, красивый и просторный, а Фердинанду — двух комнатную квартиру в маггловском Берлине, как он и хотел, но не менее комфортную и просторную. И это наш подарок им, помимо денег за двух детей.Днем в клинику «Святые Ангелы» пришли Гарри и Даниэль. Мальчик был в восторге от наших с Поттером детей, а через три дня Эмму выписали из клиники. Пока я устраивал в машину девушку и детей, Гарри применил «Обливиэйт» к доктору Руэда, к соседке Эммы, что кормила наших деток, а вечером мы посадили на самолёт Дэни Пакка, в Берлине его встретит отец. Натали увезли в больницу, она тоже должна вот-вот родить, значит, у Даниэля скоро появится сестренка.— Ну, вот, — сказал Гарри на следующий вечер, — настало время нам прощаться.Довольные Эмма и Фердинанд Абрамсон после сытного ужина наслаждались наличными, которые мой супруг им презентовал.— Я вас сейчас трансгрессирую в магический Берлин, где оставим мы Эмму, там у неё чудесная квартира, затем я аппарирую Фердинанда в маггловский город, где у него не менее прекрасное жилище.— Можно, я в последний раз посмотрю на детей и тогда вы, Гарри, примените свой «Обливиэйт?»— Конечно, дорогая, но без шуток! — ответил Поттер.Мы с мужем повели девушку на второй этаж и впустили к детям, у них сейчас была кормилица Мария Анхелика. Лили Нарцисса уже спала, наевшись молока, а сейчас кушал маленький Скорпиус, он сладко причмокивал. Эмма улыбнулась детям. Гарри подвёл её ближе, читая её мысли и желания при помощи «Лигилиментса». Дело в том, что вчера девушка заявила, что вряд ли сможет бросить тех, кого родила. Я хотел её сразу отправить в Берлин, подвергнув «Обливиэйту», но мой муж, он же, мать его, Поттер! Гарри вступил с ней в переговоры, сказав, что если она решит пойти на то, чтобы оставить детей у себя, то не получит ничего — ни денег, ни квартиры, а лишь один «Обливиэйт» и, к тому же, Поттер высадит её где-нибудь в джунглях. Девушка испугалась, увидев выход стихийной магии, которая чуть дом не разрушила. Все тело девушки тогда покрылось льдом. Я успел только обнять супруга и прижать к себе, целуя и шепча, что все хорошо.— Любимый, все прошло, все хорошо, успокойся, детей напугаешь, они с кормилицей наверху. Милый, Гарри, все хорошо. Тихо, тихо, родной мой... — уговаривал я мужа.Судорогой сводило тело Поттера, его трясло и понадобилось минут двадцать, чтобы он полностью успокоился, после чего сам расколдовал Эмму. Потом долго каялся и просил прощение. Девушка сказала, что она не в серьёз сказала о присвоении детей. Вот почему сегодня мой муж был крайне собран и осторожен.После прощания с детьми Гарри трансгрессировал с Эммой и Фердинандом в Берлин, а я поднялся к детям. Они уже спали, а кормилица собиралась уходить.— Синьор Драко, — проговорила Мария Анхелика, — молоко я сцедила на четыре приёма хватит, бутылочки в холодильнике, температуру молока вы знаете, греть на паровой бане, часы приёма тоже знаете?— Конечно, синьора Мария, я все помню, не переживайте. Вам надо отдохнуть, — ответил я.— Я приду завтра в семь утра, ключ у меня есть, — улыбнулась женщина.— Хорошо, — сказал я в ответ, потом проводил милую женщину.Она жила напротив нашего дома. У неё родился один ребёнок, а молока было много, вот она и решила нам помочь, чему мы с Гарри были рады.После того, как Мария ушла, я вернулся к детям и стал петь песню о белых козочках, которые хотят спать. Дети уснули крепко, а я взял в руки книгу о запрещенных и древних зельях и сел в кресло, стал читать. Эту книгу Гарри подарил мне в Америке, очень полезная и нужная штука, и тоже из-под прилавка, на чёрном рынке, так сказать. Я так увлёкся чтением и оторвался от книги только тогда, когда детки запищали. Я поднялся с кресла и увидел, что дело житейское — смена памперсов. Я вытер их попки и надел чистые памперсы, подошло время кормить малышей. Я принес две бутылочки с молоком и нагрел их посредством магии, покормил сначала принцессу Лили Нарциссу, а потом и сына Скорпиуса, после спел им снова колыбельную. Дети благополучно уснули, а я посмотрел на часы. Время показывало три часа утра, а Гарри все не было.— Мерлин, помоги, чтоб все было с моим Гарри хорошо, — взмолился я, — пусть он поскорее вернётся ко мне живым и невредимым.Гарри появился дома на рассвете, около пяти утра. Уставший, вымотанный и... раненый.— Милый, что с тобой? — ужаснулся я. — Что случилось?Супруг упал ко мне на руки и я перенес его в нашу комнату, что была напротив детской. Я просканировал волшебной палочкой тело супруга и нашёл две раны: на животе и расщепленое бедро. Я поспешил за восстанавливающим зельем, кровотворным и исцеляющим внутренние повреждения, а также за экстрактом бадьяна для расщепленого бедра Поттера. Когда бледность прошла, а раны на животе и на бедре затянулись, Гарри смог говорить. Я склонился над любимым и прикоснулся к его высокому лбу губами. Гарри поймал мои губы и поцеловал.— Поттер, что случилось, мой хороший? — спросил я, целуя моего мужа в ответ. — Гарри, как это произошло? Кто на тебя напал?— Не маги, — ответил он, — я решил купить тебе кое-что в маггловском Берлине, но на меня напали. Они ножом ударили меня в живом, хотели ещё и руку повредить, которой я держал кейс с деньгами, сил на трансгрессию не осталось. Вот меня и расщепило.— Но зачем же ты трансгрессировал? — спросил я.— У меня не было иного выхода, — ответил супруг.— А меня позвать было сложно, правда? Что за мальчишество, Поттер? — воскликнул я. — Герой хренов, а если бы тебя всего расщипило или четвертовало так, что было бы не собрать?!— Обошлось, Драко, все хорошо. Со мной был Воскрешающий Камень. Я бы выжил, потому что ранен был не магами. Смешно, но денег у меня было не так много там — пара сотен галлеонов и пол миллиона маггловских денег.— Мордред с деньгами, Гарри, это все наживное, а твоя жизнь — это бесценный дар, Поттер! Я бы с ума сошёл, если с тобой что-то случилось. Ты — всё для меня, любимый! Ты — моё сердце, моя душа, ты — вся моя жизнь, милый! — воскликнул я и поцеловал Гарри, жадно. — Все хорошо, любовь моя, отдыхай, а мне пора к детям, надо их покормить. С Эммой и Фердинандом все хорошо? Ты применил «Обливиэйт?»— Все хорошо, Драко, оставил Эмме только память, что она хочет найти доктора Руэда. Твои зелья, любимый, и старая добрая магия залечили после кесарева сечения разрез и шов на животе так, что ничего не осталось. Ну, а девственность Эммы не была нарушена. Будем надеяться, родной, что все будет хорошо, — сказал Поттер.— Будем надеяться — сказал я.Дни и месяцы потекли своим чередом: Гарри летал по делам холдинга из страны в страну, а я находился с детьми — гулял с ними, кормил их молоком, которое оставляла Мария Анхелика в холодильнике. Мы вернулись с прогулки после полудня и я положил их на ворсистый, и пушистый ковролин, они начали ползать, а потом Скорпиус оттолкнулся от пола и сам встал на ножки. Я подлетел к нему, поддерживая за ручки, но он сделал недовольное личико и отстранился, дальше сам пошёл. Лили запищала, оставшись одна, потому что я сопровождал сына, боясь, как-бы он не упал. Я подхватил на руки малыша и вернулся к дочери, обнял их обоих и почему-то заплакал. Вот это — настоящее счастье, когда в десять месяцев сын уже пошёл сам, сделав первые десять шагов самостоятельно.Я накормил детей и уложил спать, а потом решил позвонить.— Драко, милый, что-то произошло, что ты рано так звонишь? — спросил меня Поттер, как только ответил на звонок.— Я не вовремя, да, Гарри? — ответил я вопросом на вопрос. — Ты на совещании?— Все хорошо, Драко, ты для меня главнее всех этих скучных совещаний. Ты и дети — моё сокровище. Так, что случилось?— Скорпиус пошёл сегодня, сам сделал десять шагов, а малышка Лили начала пищать, что у неё не получается. Вот всё, что я хотел сказать, — проговорил я. — Прости, не смог сдержать эмоции, вот и позвонил тебе, когда ты занят.— Я сегодня приеду к тебе, родной. Все хорошо, ты прекрасно поступил, что позвонил. Я устал от всего этого, в Штатах нет тебя, любовью моя, нет наших деток, Драко. Я очень скучаю по тебе, мы пять дней в разлуке и это невозможно долго.— Через несколько дней, Гарри, мне нужно будет уехать в Берлин и поговорить с Зонке о Фердинанде Абрамсоне. Пришло время устроить нашего красавчика — немца моделью к Рихарду. Я жду тебя, приезжай поскорее, очень скучаю по тебе, Гарри.Любимый действительно приехал ночью, он трансгрессировал из Америки. Я всегда ругал его за дальнее перемещение, оно ведь очень трудное, под ним Атлантический океан и всё такое. Я кормил детей, когда вдруг из камина вышел Поттер. Он выглядел уставшим, каким-то осунувшимся и грустным. Я положил сына в его кроватку, накрыл одеяльцем и подошел к мужу. Гарри стоял в дверях детской и улыбался. Он обнял меня и припал к моим губам, как изголодавшийся путник. Мы пили дыхание друг друга и не могли остановиться. Я проник руками к его горячей груди и гладил тело Поттера, а он мял руками мой зад, проникая в штаны пальцами и прижимая к себе плотно. Но тут принцесса Лили Нарцисса захныкала и я со стоном отстранился от супруга.— Подожди, милый, дети... Гарри, любимый, погоди. Я сейчас уложу детей и приду к тебе, мой хороший, а ты пока разденься и ложись в кровать, — сказал я.— Боюсь, если я лягу, то тут же усну, — улыбнулся Поттер и снова поцеловал. — Давай, Драко, вместе уложим детей и тогда я смогу не уснуть. Я скучал по тебе и очень хочу просто побыть с тобой, поговорить и чтобы ты был рядом со мной. Я пять дней спал один и стосковался по моему Дракончику.Но я выпроводил мужа из детской. Прошло минут двадцать, пока мне удалось освободиться, укачав детей. Когда я вошел в нашу комнату, Гарри уже спал. У него явно сил хватило только на то, чтобы снять мантию. Супруг уснул прямо на покрывале в одежде. Я его раздел, стараясь не разбудить. Мерлин, как же он устал.— Драко, — произнес во сне муж, — я люблю тебя.Он обнял меня, а я его, целуя теплые губы, высокий лоб, тёмные круги под глазами.— Ты такой добрый, Драко, как Ангел небесный. Как же мне хорошо с тобой, родной мой.Утром Поттер разбудил меня поцелуями и теплыми объятиями, он уже был бодрым, принял душ и сейчас пытался меня разбудить.— Просыпайся, душа моя, — прошептал мне на ухо супруг, — посмотри, Драко! Ты вчера сказал, что пошёл только Ангелочек-Скорпиус? Но посмотри, милый, сегодня и принцесска наша тоже пошла.Сон, естественно, как рукой сняло, я сел на кровати, а ко мне шла по шелковым простныням моя, нет, наша дочка, Лили Нарцисса.— Папа... — произнесла девочка. — Папа.Я поймал мою дорогую принцессу и поцеловал её розовые щечки. Серые глазки малышки улыбались мне. Скорпиус на руках мужа запищал и протянул ко мне ручки.— Папа, — проговорил мальчик и я поманил его к себе.Детки обнимали меня, а потом обняли и друг друга. Я развернул их к Гарри и спросил:— А кто это? Отец?— Папочка! — ответили дети в унисон и потянулись к Поттеру.Гарри обнял детей и подсел ко мне ближе. Дети засмеялись, муж обнял и меня, и малюток наших.— Драко, чувствуешь, мой хороший, что мы — семья! — со слезами на глазах прошептал Поттер.— Я и не сомневался, — улыбнулся я. — Гарри, мне надо сегодня слетать в Берлин к Рихарду Зонке, договориться с ним о Фердинанде Абрамсоне. Время пришло. Перед тем, как расстаться с братом Эммы, я наложил на него следящие чары, Гарри. Почти год парень пинал ветер, ходил по барам, кутил, отдыхал, словом, радовался жизни и наслаждался своим здоровьем.— Да, Драко, ещё не хватало, если из-за нашей доброты парень вконец испортится. Он молод, ему девятнадцать лет, такой возраст способствует превратному мышлению, то есть в ранних летах подростков кидает то — вправо, то — влево, ещё не хватало, чтобы его утянуло в маггловские наркотики, — вздохнул супруг.— Вот поэтому, Гарри, ты пока оставайся с малышами дома, а я отправлюсь в Берлин. Каждый день бездействия может обернуться катастрофой для парня. Кормить детей сегодня будешь сам, ты ведь знаешь как это делать, родной мой? — спросил я.— Да, конечно, прикорм — овощное пюре и пюре из кролика по чайной ложке перед основным кормлением молоком. Холодным и горячим не давать, температуру я помню, — улыбнулся мой муж. Но сегодня Мария Анхелика здесь, она уже покормила детей. Я её могу попросить присмотреть за Скорпиусом и Лили. Тем более, что Алехандро, её сынок, тоже здесь.— Отлично, — сказал я, — так и сделай, милый. Я постараюсь быстро вернуться.— Ты полетишь на нашем самолете, или трансгрессируешь?— Думаю, лучше на самолёте, я устал за эти дни, дети ждали тебя, плохо спали и я немного вымотался.Гарри позвонил стюардессе Жанне, она пол года назад вышла замуж за первого пилота Рауля Онетто и она же усыновила маленького Фернандо, сына пилота, первая жена которого погибла. Жанна была беременна и поэтому не летала уже, но предпочитала сама сообщать мужу, когда ему лететь в рейс. Вот поэтому Гарри и позвонил сперва Жанне, а на замену ей взяли парня стюарда, его Михэлем зовут.— Самолёт будет готов к полудню, — сказал Гарри, — тебе надо собраться.— Я возьму документы, денег и какой-нибудь подарок моему бывшему берлинскому боссу, чтобы он благосклонно принял в свое агентство Фердинанда Абрамсона, — ответил я.— У меня есть на этот случай золотой браслет. Вот, — улыбнулся Поттер и вынул из своего кейса коробочку. — Взял, как знал, что пригодится.Я спустился вниз, где нашёл на кухне синьору Марию Анхелику и попросил её сам присмотреть за нашими чадами, пока я не вернусь. Я доверял Гарри, конечно же, но с доньей Марией мне будет спокойнее.Детей Гарри спустил в зал к маленькому Алехандро, за ними присмотрит Мария Анхелика, а Гарри увел меня в нашу комнату на второй этаж. Пока мы поднимались по лестнице и шли по коридору, Гарри прижимал меня к себе и целовал, сводя с ума, своими руками, губами и ласками.— Драко, хочу тебя, — горячо шептал супруг, прижимая меня к стене.— Милый, не в коридоре, давай в комнате? — не менее горячо отвечал я, целуя мужа, куда придётся.Поттер поднял меня на руки, а я обнял его шею и он внес меня в спальню.— Гарри, ох... — проговорил я, когда он бросил меня на кровать, — у меня осталось три часа до самолёта. Милый...— Я хочу тебя, Драко, пять дней с ума по тебе сходил в далеких Штатах, не прогоняй меня сейчас, — ответил муж.— Хорошо, Гарри, я тоже скучал по тебе, — улыбнулся я, снимая с себя футболку, — только закрой нас, чтобы донья Мария не прибежала, когда ты будешь меня... любить.Он наскоро меня подготовил и гортанно застонал, когда вошел в моё тело, сразу набирая скорость проникновения.— Гарри, родной мой, — задыхаясь от желания прошептал я, — только засосы мне сегодня на шее не ставь. Меня не поймёт герр Рихард Ян Зонке, когда увидит свежие отметины. Когда я вернусь, тогда я весь буду твой. Прошу тебя, любимый...— Я понял, но ниже шеи я все помечу, ведь ты мой, на веки мой и метить тебя своим — это так восхитительно прекрасно.Гарри умеет любить, я в его руках, в его нежности тонул, расстворяясь. Его губы и язык вытворяли с моим телом такое, что я кричал от восторга и плакал от избытка чувств и просил любить меня. Два часа мы занимались любовью, испытав несколько оргазмов. Мы кончали каждый раз вместе, и после очередного я стал засыпать, обнимая моего мужа, но Поттер мне уснуть не дал.— Драко, не спи, через час у тебя самолёт, пойдем в душ.Когда Гарри смывать с нас пену, он вдруг сказал:— Любимый, я тут подумал... а давай, оставим детей пока с Марией, она за ними присмотрит, как это было в первые месяцы после рождения Скорпиуса и Лили? Один день только? Я полечу с тобой, мы вместе наставим Фердинанда, как надо себя вести с этим Рихардом Яном Зонке. Что на это скажешь? Пока ты будешь говорить с бывшим боссом, я приведу в агентство брата Эммы.— Хорошо, я тоже хочу, чтобы ты был рядом, мне эти дни тебя не хватало. Я хочу спать, и в самолёте попытаюсь уснуть, хоть и лететь не долго, но твоё надёжное и такое родное плечо — это бальзам для меня.Мы поцеловали детей, заплатили Марии сразу за присмотр за нашими детьми, и пока они общались с Алехандро, мы вышли на улицу, и Поттер аппарировал нас на наш частный самолёт.Рихард Ян Зонке был крайне удивлён моему появлению, но увидев моего мужа, а с ним он был знаком, так как не раз сам и его модели из агентства участвовали в показе бриллиантов и одежды холдинга «Сияние Ангела» в Берлине.— Ну, хорошо, Леонардо Альмейда, показывай мне своего протеже. Если он красив как ты, тогда я его приму на главные роли вместе с моими мальчиками. А не будет похож на тебя — оставлю на вторых ролях. Идёт?— Он, конечно, не я, но очень красивый, — ответил я. — Прошу тебя, Рихард, помоги парню, он очень хороший, жаль, если пропадёт. Только держи его в узде, парень молод, ему девятнадцать лет всего. Фердинанд Абрамсон горяч, не дай ему слабинку.— Лео, неужели я похож на того, кто даёт раслабуху на подиуме, или на съёмках клипов и фотосессиях своим подчиненным? Ты у меня вроде не расслаблялся? — усмехнулся немец.Фердинанд Абрамсон понравился Рихарду Зонке, чему мы с Гарри были рады. Муж по дороге поговорил с парнем и вразумил его, назвав себя его благодетелем. Парень ведь не помнил нас совершенно и очень удивился, что мы обратили внимание на него — безвестного парня.Вообщем, у парня должно все получиться, а Рихард ему поможет выбиться в люди. Браслет, подарок Гарри, Зонке взял с удовольствием.Я удивился, когда мы вышли из агентства Рихарда, нас поджидали на улице Натали Пакк с Даниэлем. Это позвонил мальчику Поттер. Мальчик извинился за то, что не приехал на Рождество, как обещал, потому что у него появилась сестренка, Элена.— Можно, я приеду на следующее Рождество к вам? — попросился мальчик. — Я пока не могу Элену оставить, ведь она такая крошка!— Конечно! — ответили мы с мужем. — Наши малыши тоже еще слишком малы.ЭПИЛОГ.

*Прошло одиннадцать лет.

На вокзале Кингс — Кросс мы с Гарри и Северус Снейп с отцом провожали детей в Хогвартс, в Школу Чародейства и Волшебства. Принцесса Амариллис Розалинда уже пошла на второй курс, а наши детки на первый. Магия в наших детях проявилась на второй год жизни: Скорпиус мог передвигать предметы силой мысли, легко повелевал четырьмя стихиями, а Лили Нарцисса превосходно летала в три годика на маленькой метле, или вместе с Поттером на его «Молнии», чем оба сводили меня с ума от переживаний. К одиннадцати годам Лили Нарцисса вытворяла в воздухе такие «кренделя», что меня трясло от ужаса, а Поттер только улыбался во все свои тридцать два зуба. Принцесса наша визжала от восторга, а я ругался с супругом за безрассудство. Гарри только целовал меня, обнимал, или утаскивал на своём плече в спальню, где по-своему успокаивал.— Папочка, — произнес Скорпиус и обнял меня, — а на какой факультет меня распределит Шляпа?— Тебя, я думаю, на Слизерин, — ответил я. — На этом факультете учился я, а вот Лили, скорей всего, попадёт на Гриффиндор, она вся в вашего отца.— Папочка правду сказал? — спросила Лили Нарцисса у Гарри, — что я попаду на Гриффиндор?— Не знаю, моя родная, — ответил Поттер, — но ты можешь выбрать любой факультет из четырёх. На Гриффиндоре учился я, тётя Гермиона с дядей Роном, они были моими друзьями, а также дядя Невилл, он будет у вас преподавать травологию в Хогвартсе. На этом факультете учился директор Альбус Дамблдор, самый могущественный колдун своего времени. На Слизерине учился ваш папочка, Драко Малфой, дедушки Северус Снейп и Люциус Малфой, бабушка Нарцисса, а сейчас учится ваша кузина, Амариллис Розалинда. Ничего не бойтесь, Шляпа — умный артефакт и сама знает все, а не понравится её выбор, можете с ней договориться, она учтет ваши желания. Как приедете, напишите сразу, чтобы мы с вашим отцом не переживали.Дети сели в одно купе, а к нам подошли Северус с отцом. Когда дети уехали, мы решили посидеть в кафе и просто поговорить. До самолёта в Италию осталось ещё четыре часа.— Мы вняли вашему совету, — проговорил Снейп когда мы в четвером сделали заказ, — и скоро у нас появится сын. Всё-же, магглы на много ушли вперед по своим технологиям от нас. Одна девушка за деньги согласилась нам выносить дитя. Она из чистокровных.— И как назовёте? — спросил я.— Артуром, — ответил отец. — Я так захотел, а Северус мечтает назвать Мерлином, в честь древнего мага.— Так назовите малыша Мерлин Артур — это будет классно. Уверен, так никто ещё не называл детей своих — именами вечного мага и вечного короля.— Драко, а вы не хотите больше детей? — спросил меня отец.Я посмотрел на Гарри и он кивнул мне в ответ, как бы одобряя, что я хочу сказать.— Мы думаем, что это будет не раньше, чем через три — четыре месяца, а пока мы хотим побыть вдвоём. За одиннадцать лет нам это редко выпадало. Гарри работал за нас обоих, а я занимался образованием детей на дому, плюс нанимал репетиторов по музыке, литературе, танцам и общей истории. Мы хотим отдохнуть где-нибудь на островах, где будем только мы вдвоём, море, песок и бунгало. Как только вернёмся с отдыха, так и подумаем о третьем ребенке.Мы час просидели в кафе, а потом Гарри аппарировал нас к своему самолёту, пусть на нашем летят. Когда мы простились с родителями, мой супруг аппарировал нас в Буэнос-Айрес, туда, откуда наша любовь и началась. В Испанию мы вернёмся после, но наша любовь стала полной там, когда Гарри снял с меня маску одиннадцать лет назад и я снова стал Драко Малфой, а не Леонардо Альмейда. Я верю, что наша любовь с Гарри всегда будет такой, как в первый раз.

THE END.