Время живых мертвецов/Зомби

Удар... Удар.... Ещё один... Сердце бешено колотилось в горле, как большой тёплый молоток. По щекам стекали соленые слезы. Я практически не видела, куда бежала. Глаза жгло как огнём, а в голове образовался вакуум, который парализовал мои мысли, оставляя ориентир, маяк – бежать, бежать как можно быстрее, и не останавливаться.

Силы были на исходе, я чувствовала, что вот-вот ноги подкосятся, и я упаду, дышать было невыносимо тяжело, будто легкие выворачивало наизнанку. Но я бежала, даже не думая, гонятся за мной или нет. Ноги стали ватными и не слушались, оставалось двигаться на автопилоте, правильно координируя шаги, ведь одно неверное движение – и я упаду. Адреналин действовал как хорошее обезболивающее, нога почти не болела. И только одна цель – бежать.

Тоннель стал сужаться, и вскоре он вывел меня к большой железной двери. Она напоминала вход в бункер: темная потертая металическая с громоздким запорным вентилем. Подбежав к ней, я остановилась и прислушалась: в ушах отдавалось собственное сердцебиение и мучительно громко падали капли в лужи. Но за мной никто не бежал. Я рвано выдохнула, но все же решила не терять время – прильнула к вентилю. Он не крутился, возможно, механизм заржавел. Я приложила еще больше усилий, из моих уст вырвался протяжный стон. Только навалившись всем весом, я смогла сдвинуть с места вентиль. Раскрутив его до конца, я потянула тяжелую дверь на себя, оставила небольшой проем и прошмыгнула внутрь, а после вжалась в дверь спиной и захлопнула ее.

Я ощутила мимолетную безопасность, ноги тут же ослабились, я скатилась вниз и прижала колени. Грудь активно поднималась и опускалась, сбитое дыхание срывалось на кашель, пульс еще стучал где-то в горле, ресницы слиплись от засохших слез, в горле пересохло. Я зарылась руками в волосы, спуская голову. Макс поступил храбро. От этих мыслей в груди сначала разлилось тепло. Было приятно стать объектом столь мужественного спасения. Но в эту секунду сердце болезненно кольнуло, словно покрылось коркой льда: Макс пожертвовал собой ради меня. Он сильный, выносливый, быстрый и сообразительный, но эти качества никак его не спасут, если его тоннель заканчивается тупиком. Я спрятала голову в колени и снова ощутила слезы на щеках. Они попадали в рот и нос, оставляя соленый вкус на языке. Не знаю, из-за чего я больше сейчас себя жалела: из-за усталости, из-за безысходности, из-за страха, из-за Макса или из-за всего вместе? Возможно, обстоятельства и мое состояние смешались в кашу.

Я вспомнила о рации, подняла заплаканное лицо, параллельно доставая устройство. Шмыгнула носом и неуверенно нажала на кнопку.

- Прием, - мой голос разрезал тишину, но отвечало мне лишь шипение. - Прием, - настойчивее повторила я, но вновь — ничего.

Придется идти дальше. Я неуверенно подняла взгляд, боясь встретить темноту. Переживания рассеялись, как только я увидела рельсовую колею и осознала, что нахожусь в тоннеле метро. Не самый худший исход. Широкий, высокий и темный, только где-то вдалеке мерцала маленькая желтая лампочка. В этот момент раздался странный толчок, из-за которого затряслись стены и завибрировал пол. С потолка посыпалась пыль и грязь. Свет лампочек на стенах и потолке на мгновение стал ярче, а затем потух. Я резко вскочила, ловя равновесие, но все тут же прекратилось. Что это было?

Я медленно подошла к железной дороге и огляделась: рельсы расходились в разные остороныт меня стороны, поэтому наугад я пошла в правую.

Адреналин стремительно понизился еще несколько минут назад, и только сейчас я ощутила резкий отток сил, хотелось лечь спать прямо тут, на рельсах, глаза закрывались и голова слегка кружилась. Видимо, в критической ситуации адреналин высосал все резервы сил, сейчас они пусты. Нужно срочно добраться до станции и восстановиться. Обезболивающий эффект тоже прошел, поэтому идти было невыносимо.

Хромая, я очень долго шла по тёмному пути. С потолка постоянно что-то капало, в углах пищали крысы, отвращение и тошнота застряли в горле, грозясь извергнуться наружу. Приходилось глубоко дышать, чтобы сохранить самообладание. Переодически я попадала в полную темноту, где меня накрывала неконтролируемая тревога, я, насколько могла, ускоряла шаг, превозмогая боль, пока снова не выходила на свет.

Наконец, преодолев большое расстояние, я все-таки вышла к станции, залезла на платформу и огляделась, ища глазами название станции. «Фрунзенская» удалось прочитать в полутьме. Ахринеть, как же я далеко от дома. Мне точно понадобится чья-то помощь, чтобы выбраться. Я медленно направилась к опустевшему вагону на противоположной стороне, надеясь поскорее уже упасть на сидения.

Дойдя до поезда, я аккуратно заглянула внутрь. Легкие сжались от ужаса, словно я вдохнула ледяной воздух. Нет, в вагоне не было мертвецов, просто сама атмосфера напоминала фильм ужасов: мигала только одна лампочка как предвестник чего-то зловещего, с периодичностью освещая усеянный газетами и мусором пол. На стеклах и сидениях виднелись следы крови.

Я сделала шаг в вагон, из-за чего он немного накренился. Это заставило замереть, прислушиваясь: где-то раздался металический скрежет, но вскоре он утих. Я сделала осторожный шаг – за ним ничего не последовало – затем еще один, более уверенный, и еще. Я медленно захромала по вагону, параллельно улавливая витающий в воздухе затхлый запах гнили и чего-то металлического. Я прошла до самого дальнего сидения и свалилась на него как мешок с картошкой.

С губ сорвался выдох, изнуренное тело, наконец приняв отдых, расслабилось на сидениях и растеклось. Я откинула голову назад, упираясь в стекло, и прикрыла глаза. Моя батарейка была на нуле, каждая клетка организма просила о пощаде. В голове беспорядочно закружились мысли, и если поймать хоть одну о Максе — я окончательно рассыплюсь. Потому я зажмурилась, пытаясь оградить себя от переживаний о брюнете и сдержать новые потоки слез. Как он? Каждый вздох стал даваться сложнее — грудь сжимала тяжесть. Он выжил? Выдохи стали напоминать болезненные хрипы. Где он? Казалось, кислород превратился в свинец, каждый глоток воздуха был мучительным. Я увижу его еще? Грудь стала сжиматься до боли, будто ломая ребра и сдавливая органы, я боялась, что вот-вот захлебнусь собственной кровью. Это я во всем виновата. Не нужно было его оставлять!
Если бы я не распахнула глаза в этот момент, вина окончательно сдавила бы сердце внутри, заставив его лопнуть как шарик с краской.
Я резко подалась вперед, упираясь в колени локтями, потрясла головой, освобождаясь от наваждения.

- Хватит. Хватит жрать себя изнутри, - пришлось сказать себе в слух, чтобы точно понять.

Меня прервал голос в рации. Он раздался так резко и оглушительно громко в тишине, что я вздрогнула и наспех стала доставать устройство, боясь, что меня услышат.

- Прием, - повторял голос. - Прием. Меня слышно?

- Прием, - я вцепилась в рацию двумя руками, как в последнее свое спасение.

- Что у вас случилось? Почему Макс не выходит на связь? Вы все еще в синагоге?

- Нет, я в метро на станции Фрунзенская. А Макс... - я медлила, боясь, что снова сорвусь, если продолжу. - Макс...

- Что случилось?

- Он... Я не знаю. Мы разминулись где-то недалеко от синагоги, - мне удалось себя сдержать.

- Я понял. Ты заражена? Есть травмы?

- Я не заражена, но с ногой что-то. Подожди.

Я сняла ботинок с носком и загнула штанину, нога сильно опухла и посинела. Я зажмурилась, отчаянно осознавая свою ситуацию. В этом мире нельзя получать подобные травмы. Это приравнивает меня к списку дееспособных и увеличивает шансы на смерть. Естественный отбор.

- Так, нет, - шепнула я себе и стала лучше рассматривать ногу.

Деформации и синяка нет, я могу ей двигать через боль, я даже ходила, опиралась. Значит, это не перелом и не вывих. Я приложила ладонь к месту травмы и ощутила жар от кожи.

Я нажала на кнопку и проговорила в рацию. - Похоже на ушиб или повреждение связок. Ходить пока больно, но не так серьёзно.

- Приложи холод и зафиксируй сустав. Я выдвигаюсь за тобой.

- Стой! Найдите лучше Макса.

- Этим займется Ден. Мне нужно вытащить тебя. Спрячься, береги силы и патроны. Конец связи.

Я отложила рацию и принялась искать в рюкзаке эластичный бинт. Подвернутый голеностоп — самая распространенная травма в моем спорте, я могла бы замотать ногу даже с закрытыми глазами и связанными руками. Я нашла бинт, уже отточенными движениями быстро зафиксировала стопу и развернулась, закинув обе ноги на сидения.

Только сейчас я ощутила, насколько устала. Тело потяжелело на несколько центнеров и вдавилось в мягкую кожаную обивку. Я уперлась виском в стену и прикрыла глаза только на секунду, но тут же провалилась в сон.