Глава 38
Гарри сидел в Тайной комнате, прислонившись спиной к телу Салазара, поглаживая его гладкую змеиную кожу. Василиск, так много лет скучавший по общению, теперь наслаждался теплыми прикосновениями и близостью человека. После того как Дамблдор нашел Поттера на астрономической башне, слизеринец предпочитал прятаться там, где его точно никто не сможет найти, ну, разве что Эмма, от нее, как известно, невозможно спрятаться. Девушка сидела рядом в точно такой же позе, как и ее маленький Повелитель, расслабленно откинув голову.
Чтобы уговорить Северуса на все это безумие, потребовалось попотеть на протяжении целой недели. Конечно Снейп был рад, что дети додумались рассказать ему о своих планах, но не намерен был хоть на секунду рисковать жизнью сына или его друзей. Но, наконец, даже ему пришлось сдаться под их напором.
— О чем думает мой маленький Повелитель? — промурлыкала Эмма, не открывая глаз.
— О тебе, а точнее о том, как скоро ты заберешь меня.
— Следующий вопрос, — махнула рукой девушка.
— Почему ты зовешь меня «маленький Повелитель»? — брюнетка не ответила. — Тогда смысл мне что-либо говорить, если ты все равно мне не ответишь? — тихо рассмеялся юноша. — Мне уже начинает казаться, Эмма, что тебе от меня нужно не только уничтожение крестражей.
— Ммм, — протянула девушка.
— Значит я прав, — кивнул слизеринец. — И чего же еще ты хочешь?
— Ты теряешь терпение, — она наконец встала, отряхнув платье, хоть оно и было идеально чистым. — Я хочу тебе кое-что посоветовать. Умей ждать. Знаю, в отличие от многих своих сверстников, ты терпелив, но ты должен помнить, что ты не обычный мальчик. Время терпит и вознаграждает тех, кто умеет ждать.
— Ты хочешь научить меня смирению? — Гарри вопросительно выгнул бровь, поднимаясь следом за ней. — Я всю жизнь сражаюсь, воюю и выживаю. Если бы я хоть раз бы смирился...
— Ты не слышишь меня, мой маленький Повелитель. Я говорю тебе не терпеть, смиренно склонив голову, а затаиться и ждать, как истинный змей, как Салазар.
***
Перья и клочья шерсти летели со всех сторон. МакГонагалл пыталась успокоить кричащих учеников, но разбушевавшиеся животные не оставляли ей и шанса на победу. Все вокруг погрузилось в хаос, и никто даже не заметил, как крупный рыжий кот, схватив облезлую крысу и сдавив ей шею, выскользнул из класса. Друзья весело переглянулись и продолжили подбрасывать в воздух то перья для письма, то пергаменты, подталкивали животных друг к другу и дергали однокурсников за одежду с помощью беспалочной магии. Так они не веселились уже давно...
Живоглот трусцой бежал по пустым коридорам школы в сторону подземелий, а крыса трепыхалась в его пасти, предпринимая жалкие попытки вырваться. У лестницы кота уже поджидал Гарри. Увидев пушистого друга Гермионы, слизеринец улыбнулся и поспешил вниз по лестнице, ведя животное за собой. Уже через пять минут Живоглот с удовольствием пил заранее подготовленные сливки, Северус за шкирку держал облезлую крысу, а Поттер стоял напротив, с палочкой наготове.
Секунда, и зельевар отбрасывает грызуна от себя, в воздухе превращая его обратно в человека. Слава Мерлину, все ученики были на занятиях, а иначе этот грохот нельзя было бы не заметить. Жирный мужчина с патлатой головой и грубыми чертами лица упал на четвереньки на ковер.
Вскочив с места, Петтигрю начал озираться по сторонам, а потом замер, иступленно смотря на Снейпа, направившего на него свою палочку. Осознание к предателю пришло мгновенно. Взвизгнув, он метнулся в сторону, но тут же замер, смотря в изумрудные глаза Гарри.
— Стоять, — прошипел юноша. — Ну, здравствуй, Питер.
— Г-г-гарри! — крыс отшатнулся от слизеринца, но снова уперся в палочку зельевара. — Северус! Друзья!
— Какие мы друзья?! — мужчина взмахнул палочкой, отбрасывая гриффиндорца на заготовленный стул, а юноша сразу связал ему руки. — Ты предатель и всегда им был. Если хочешь жить, ответь на наши вопросы.
— К-к-конечно! Я сделаю все для сына Лили и Джеймса! Для тебя, Северус!
— Мерлин, как Мародеры вообще тебя терпели, — брезгливо бросил Гарри.
— Вот что сейчас будет, — тяжело вздохнув, Снейп сел на стул напротив Хвоста. — Я проникну в твое сознание и узнаю все, что меня интересует, а после мы быстренько сотрем тебе память и отдадим Дамблдору и Министерству.
— Нет! — взвизгнул Петтигрю. — Пожалуйста, не надо! Северус, ты ведь такой благородный и умный, ты не поступишь так со своим другом, — затороторил мужчина, но видя непроницаемое лицо зельевара переметнулся на юношу. — Гарри! Милый Гарри! Мы с твоим отцом были лучшими друзьями! Ты ведь не поступишь так со мной, правда?! Мы почти семья!
— Мой отец сейчас сидит перед тобой, — очень тихо и спокойно сказал слизеринец. — Поверь, если бы я мог, то никогда не отдал бы тебя Министерству, — лицо Питера просияло, — а убил бы собственными руками.
На секунду глаза Поттера вспыхнули красным, а зрачки стали вертикальными, как у змеи. Увидев это, гриффиндорец заверещал, будто его резали живьем, начал вырываться, что не позволяло Северусу заглянуть в его сознание. Какое-то время Гарри наблюдал за безумцем, которого даже человеком назвать не мог, а потом схватил его за патлатые волосы, заставляя смотреть в глаза. Петтигрю замер, дрожа от страха, и юноша без каких-либо проблем проник в его память. Все было разбросано и помято, но Хвост так боялся, что поиски информации не заняли слишком много времени.
Питер всегда был и оставался жалкой пешкой, трясущейся от одной тени своего хозяина, но он был крысой, хитрой, внимательной крысой, которая замечала каждую крошку, встречавшуюся на пути.
Найдя все, что только было можно, Гарри оттолкнул от себя предателя с такой силой, что стул пошатнулся, а сам юноша чуть не упал. Его голова болела, казалось, ее положили между молотом и наковальней, а во рту был отвратительный металлический привкус. Инстинктивно брюнет провел рукой под носом, и увидел на тыльной стороне ладони кровь.
— Проклятье, — рыкнул слизеринец и поспешил вытереть кровь манжетом мантии.
— Мы еще поговорим о том, что только что произошло, — холодно сказал Северус, вставая со своего места и поднимая палочку. — Приведи себя в порядок, тебе еще нужно идти к Дамблдору.
Зельевару не нужно было повторять дважды, но его тяжелый мрачный взгляд говорил о многом. Может, он и не видел как на несколько мгновений изменились глаза сына, но волшебник отчетливо почувствовал мощь, исходившую от юноши, неудержимый гнев и ненависть. То, с какой силой Поттер ворвался в сознание Петтигрю ужасало.
Войдя в ванную, Гарри набрал в ладони холодной воды и брызнул себе в лицо, но это не помогло. Сердце бешено колотилось в груди, руки мелко дрожали, а кровь медленно текла по губам и подбородку, алыми каплями падая на белоснежный край раковины. Его знобило. Впервые за много лет. «Это ненормально!» — подумал слизеринец, стараясь успокоиться. «Так не должно быть! Я не он, я не он» — как мантру повторял брюнет.
— Мой маленький Повелитель! — Эмма выскочила из неоткуда, обнимая его, приподнимая подбородок и заглядывая в глаза. — Незримые силы, что с тобой?!
— Кажется... кажется, я теряю контроль, — испуганно прошептал он.
Впервые за столько времени ему было по-настоящему страшно. От осознания того, что Том начинает захватывать его тело и сознание становилось жутко, а кровь стыла в венах. Поттер снова чувствовал себя маленьким беззащитным ребенком, отчего становилось только хуже.
Эмма беспомощно бегала глазами по его лицу, стараясь понять, как это могло произойти, а потом крепко обняла Гарри, прижимая его к себе и целуя в макушку, как родная мать. Не задумываясь, он ответил ей тем же. Сначала ничего не происходило, а потом озноб начал исчезать, уступая место привычному бодрящему колючему холодку и всепоглощающему спокойствию.
— Эмма, мне страшно, — почти одними губами сказал слизеринец и почувствовал, как его глаза режет от слез.
— Я знаю, мой маленький Повелитель, я знаю. Обещаю тебе, все будет хорошо...
***
Когда Гарри вошел в кабинет Директора, он отметил, что сегодня свет в помещении был сильно приглушен, а Фоукса не было на обычном месте. «Я справлюсь, это был просто приступ» — повторял себе юноша, а на своем плече он чувствовал руку Эмму, холод которой будто усилился в десятки раз. Казалось, еще немного и мантия слизеринца начнет покрываться тонким узором инея.
Дамблдор медленно вышел из тени, сверкая своими очками-половинками, но Поттер сдержался. Контроль над собственным телом и сознанием уже вернулись к нему, а значит и эмоции он вскоре сможет сдерживать, как прежде.
— Мой мальчик, я не знал, что ты придешь, — проговорил старик, подходя ближе.
— Сэр, я не мог не прийти. Эта крыса — Питер Петтигрю, — уверенно сказал он.
— Петтигрю? Ты уверен? — Директор подошел ближе, внимательно смотря на грызуна.
— Да. У него нет одного пальца и... — слизеринец запнулся. — Я просто уверен.
— Как интересно...
— Вы не верите мне, сэр?
— Мой маленький Повелитель, будь осторожен, — предупредила Эмма, сильнее сжимая его плечо.
— У меня к тебе много вопросов, Гарри, — Альбус сел за стол, сцепив руки в замок. — А ответы я никак не могу найти.
— Если я смогу, я отвечу на любой Ваш вопрос, — заверил его слизеринец, сильнее сжимая крысу в руках, — но что нам делать с Петтигрю?
— Посади его вон в ту клетку, — костлявой рукой Дамблдор указал на заранее заготовленную клетку.
Медленно, стараясь не упускать Директора из виду, Поттер подошел к клетке, положил туда грызуна, а потом запер на замок, предварительно проверив его. Снова подняв взгляд на старика, юноша понял, что перед ним уже не добрый глава Хогвартса, а сильный разгневанный маг. Привычные добрые голубые глаза сейчас казались острыми и мертвыми, каждая морщина и впадина на лице была отчетливо видна, а в костлявых руках подрагивала палочка.
— Что с Вами, сэр? — осторожно спросил слизеринец, мысленно стараясь дотянуться до друзей.
— А с тобой? — усмехнулся Альбус, вопросительно выгнув седую бровь. — Садись, не бойся, и ответь на мои вопросы.
— А иначе? — Гарри расправил плечи. Ему надоело играть, как, видимо, и Директору.
— А иначе я заставлю тебя.
— Последний раз, когда Вы пытались так нагло проникнуть в мое сознание, это не увенчалось успехом, — напомнил Поттер, садясь напротив.
— Значит, мы начнем с этого. Кто научил тебя окклюменция и легилименции?
— Забавно, что это интересует Вас намного больше, чем предатель, убивший Лили и Джеймса Поттеров, — хмыкнул брюнет. «Ребята, найдите Северуса!»
— Я задал вопрос, — старческая рука крепче сжала палочку.
— Еще тогда ночью я дал Вам ответ, профессор. Смерть.
— Грубо, — заметила Эмма, стоявшая рядом.
— Что это значит?
— А сколько значений есть у слова «смерть»?! — Гарри шумно втянул носом воздух. — Все эти годы мы оба играли роли. Что теперь? Убьете меня открыто? Выгоните из школы?
— Я даже поверил в твою игру, — признал старик, — но нет, я не трону тебя. Я не врал, когда говорил, что тебе нечего опасаться...
— Конечно, ведь я нужен Вам живым, — усмехнулся слизеринец. — Я неудобен для Вас, признайте.
— Вернемся к смерти. Что ты имел ввиду?
— А если я не отвечу? Будете пытать? Круциатус — это не Ваш стиль. Империус?
— Ты слишком самонадеян и заносчив, мой мальчик. Это выйдет тебе боком.
— А Вы недооцениваете меня, — прорычал Гарри, наклоняясь вперед. — Я не стану Вашей марионеткой, а значит нам не о чем говорить. Что до смерти... — юноша хмыкнул. — Она всегда рядом, профессор. Вы можете не видеть ее, не слышать, не чувствовать, как она дышит Вам в спину, но она рядом, всегда.
— Гарри! — зашептала Эмма, но он проигнорировал ее.
— Ты угрожаешь мне?! — взвился Директор.
— Я отвечаю на Ваш вопрос, — невинно улыбнулся слизеринец. — Что еще Вы хотите знать?
— Василиск.
— А как вы выкрали дневник из нашего дома? Сэр, мы можем играть в эту игру бесконечно.
— Ты явно забываешься, — прошипел Дамблдор, поднимаясь из своего кресла. — Думаешь, раз ты нужен мне в будущем, то можешь говорить со мной так?
— А я не намерен делать то, что Вам нужно в будущем, — уверенно ответил Гарри, так же вставая. — Я буду сам писать свою историю и судьбу и не поддамся на ваши манипуляции.
— Ты слишком плохого мнения обо мне...
Дверь распахнулась, и в кабинет ворвалось по меньшей мере десять человек. Пятеро из них точно были мракоборцами, а Министра магии нельзя было не узнать. Дамблдор тут же поменялся в лице, улыбнулся, свет начал медленно наполнять комнату, но голубые глаза Директора остались такими же холодными и острыми.
— Уходим, — скомандовала Эмма.
— Спасибо, сэр, — кивнул старику Гарри. — Министр, — короткий, но уважительный кивок головы, а потом слизеринец чуть ли не бегом помчался прочь из злосчастного кабинета.