10
Луи почти не думает про Гарри. То есть, он делает это гораздо реже. Не пятьдесят раз в день, а сорок. Может, тридцать пять. Он думает, что это действительно прогресс.
Недавно Луи наткнулся на Энн в их доме, и его сердце чуть не ушло в пятки. Она и Джей что-то обсуждали, сидя на диване, негромко переговариваясь. Когда Луи вошёл в гостиную, взгляд Энн был ласковым и одновременно беспокоящимся. Она всегда такая. Словно что-то тёплое и любящее. Ему даже жаль, что её сын такой мудак. Наверное, из него должно было получиться что-то получше.
– Луи, милый. Рада тебя видеть. Как ты? — Она улыбнулась ему, внимательно изучая его лицо. – Джей говорит, что ты делаешь большие успехи в футболе?
– Да, меня эм, меня взяли в ведущую команду. — Он мялся на месте, осознавая, что женщины обсуждали именно его. Конечно, кого же ещё. Интересно, вся эта информация перейдёт к Гарри?
– Это замечательно, милый. Я думаю, что ты заслуживаешь этого. — Луи любит Энн, она прекрасная женщина, но сейчас он хочет сбежать в свою комнату. Ему ненужны напоминания о Гарри в лице его матери, сидящей в гостиной его дома.
– Простите, миссис Стайлс, я должен заниматься. Был рад встрече с вами. — Луи выдавил из себя свою самую сладкую улыбку и незамедлительно исчез в своей комнате.
Теперь он лежал на кровати, смотря в потолок, и ему хотелось расплакаться. Луи плакал, на самом деле. Не бился в истерике, не рыдал, просто слезы скапливались в глазах и скатывались по щекам, пока он прокручивал всё у себя в голове. Мальчик не понимал, что он такое, если быть честным. В том смысле, что его всегда растили в любви, которой порой было слишком много. Скорее всего, он ужасно избалован. И его эго зашкаливает. Луи знает это, правда знает. Его отец действительно пытался быть строгим родителем, пытается до сих пор. Но никто не может сказать Луи «нет», когда он вылупляет голубые глазки и надувает розовые губки. В пятнадцать это всё ещё работает, так что он надеется, что в двадцать будет работать тоже. Вернёмся к тому, что Луи всегда был чудо-ребёнком, которого любит абсолютно каждый. Никто не знает почему, но это просто он. Мальчик, который всегда приносил слишком много проблем, громкий, вечно смеющийся и ужасно неугомонный. Может в этом и весь секрет. Луи не совсем похож на солнце, он скорее непрекращающиеся вспышки света. Со звуковыми эффектами. Да, это пожалуй лучшее, что можно придумать для описания Лу. Но он всегда остаётся собой, так что его действительно любит каждый. И в один момент произошёл сбой. Сбой под кодовым названием: Гарри Стайлс.
Гарри, который показал мальчику, что он не может получить всё, что хочет, только звонко топнув ногой по полу. Но он не нуждался в таком уроке жизни в свои тринадцать. Она была разрушена в тот момент, когда в ней появился кудрявый взрослый парень. Мальчик действительно не нуждался во всём этом. Луи мог бы прожить без любви в своём возрасте. Это не было так важно. Но только это произошло. Гарри Стайлс случился.
Луи всё ещё не понял, что произошло. То есть, он был влюблён в Гарри с тринадцати лет, а в пятнадцать тот обратил на него своё внимание. И это произошло так быстро, что Луи до сих пор не оклемался. Гарри был его всего несколько дней, в буквальном смысле. Он мог целовать Гарри, обнимать его, путать свои пальцы в его кудрях и любить. Любить так сильно, что мог взорваться. А потом Гарри исчез. Потом снова появился и снова исчез. Луи мог бы уже умереть, потому что ему правда больно.
Его глаза красные от слёз, когда он спускается на кухню, чтобы налить молока. Луи не знает сколько точно времени, но солнце уже село. Джей заходит на кухню, осматривая лицо сына. Ей правда ещё больнее наблюдать за с ума сходящей любовью её ребёнка. Она осторожно улыбается лишь уголками губ и притягивает его в объятия.
– Он правда жалеет о том, что сделал, Бу. — Луи сжимается ещё сильнее в руках матери. Слёзы снова стекают по его щекам, впитываясь в мягкий халат Джей.
– Почему он ушёл, мам? Мне так плохо. — Он плачет. Теперь он действительно плачет. Джей почти что расплакалась вместе с ним.
– Ну же, родной. Тебе нужно поговорить с Гарри. Посмотри на меня, — Он поднимает взгляд на маму, и она вытирает его слёзы большим пальцем. – Он правда струсил. И ты имеешь права не прощать его, если посчитаешь нужным. Но дай ему шанс объясниться. Гарри тоже чувствует себя ужасно, милый, вы должны помочь друг другу.
– Я не собираюсь говорить с ним первый. — Луи фыркает, вытирая нос. Его гордость иногда выбирается из глубин любви к Гарри.
– Тебе не нужно делать этого, Бу. — Джей целует его в лоб и мягко улыбается. – Уже пора спать. — Её взгляд падает на часы, отслеживая время, стрелки которых показываю почти полночь. Луи всё ещё нужно завтра в школу. Он не знает, что значат слова Джей о том, что ему не нужно начинать первым говорить с Гарри, но больше не задаёт вопросов. Он чертовски вымотан.
– Я люблю тебя, мам. Спокойной ночи. — Луи целует Джей в ответ.
– И я люблю тебя, милый.
***
Прошло несколько недель, но Луи всё ещё не отпустило давящее чувство потери чего-то важного. Он вымотан во всех смыслах. Недавно он прочитал, что для того, чтобы избавиться от любви, нужно занять себя чем-то, что будет отвлекать. И Луи занял. Теперь у него больше часов тренировок по футболу, его испанский стал лучше, он снова ходит на драму, и у него нет сил. Но всё ещё есть чёртова любовь, которая никуда не девается.
В школе проходит аттестация, и у Луи ужасно много тестов и мало сил. Недавно у него был нервный срыв, который был последней каплей. Мальчик пытался читать очередные параграфы биологии, но в его мыслях был полный хаос. Он начинался Гарри и заканчивался тоже им. Так что Луи накрыла настоящая истерика, в последствии которой он стал задыхаться, и если бы не его отец, который к огромному счастью (и ещё большей редкости) был дома, Луи бы действительно задохнулся.
Мальчик выходит из школы, заплетаясь в своих ногах, почти что падая. Он ест ужасно мало и его рёбра стали выпирать ещё сильнее, чем раньше. У него просто нет времени на это. Луи страшно смотреть на себя в зеркало, потому что он знает, что увидит красные от слез и недосыпа глаза, и огромные мешки под ними. Он стал задумываться о том, что со временем всё только хуже. Наверное, Луи должен был чувствовать себя так паршиво в самом начале. Он поднимает свои глаза на ворота школы, и ему кажется, что у него галлюцинации. Это машина Гарри. Прямо у чёртовых ворот чёртовой школы. Луи, должно быть, окончательно сходит с ума, когда видит выходящего из машины Гарри. Ему хочется плакать, зарыться пальцами в шоколадные кудри Гарри и плакать. На его глаза выступают слёзы, и это так, блять, по-детски.
Это никак не ускользает от парня, идущего к нему навстречу. Он мысленно проклинает себя, когда смотрит на мальчика. На его мальчика, который стал таким худым, даже если он одет в мешковатую толстовку. Скулы Луи такие острые, а глаза пустые, когда он смотрит ими прямо в глаза Гарри. Стайлс уже убил себя в мыслях несколько раз, пока подходил к Луи.
– Лу, — Его голос дрожит и становится ещё ниже, чем есть. Луи смотрит на него, не отрываясь, а в глазах действительно стоят слёзы. – Пожалуйста, дай мне всё объяснить?
Но ему не дают. Мальчик просто обнимает его настолько крепко, словно пытается стать одним целым с Гарри. Старший лишь прижимает его сильнее, ощущая дрожь маленького тела. Луи плачет. Всхлипывает в грудь Стайлса и не может остановится. Гарри пахнет так же, как и всегда. Сигаретами, яблоками, чем-то терпким, и так пахнет для Луи дом. Ему страшно открыть глаза и понять, что это сон. Но он слышит мягкий шёпот Гарри:
– Малыш, я так скучал по тебе, чёрт. Я такой придурок, Лу, такой придурок. — Гарри повторяет, обнимая Луи сильнее. – Я чуть с ума не сошёл без тебя, малыш.
Луи наконец-то смотрит в эти зелёные глаза, которые он любит больше всего в жизни. Он видит такую же боль в них, как видел в своём отражении. Он глубоко вздыхает, отстраняясь.
– Тогда постарайся объяснить, почему ты ушёл.