Harold | h.s. [rus]

Немного удивленный, он ответил на поцелуй и притянул меня ближе, проникая своим языком мне в рот.

— Гарольд, — пробормотала я, когда он прижал меня к стене и впился пальцами в мое бедро.

— Такая ангельская, — выдохнул он мне в губы, распространяя влажные поцелуи по шее, и хотел залезть мне под рубашку, но я его остановила.

— Нет ... — извинилась я и прошла мимо него.

Он ничего не сказал, но снова притянул меня к своей груди и осторожно коснулся губами моих.

— Я бы никогда не сделал того, чего ты не хочешь. Только когда ты сама это скажешь, — он усмехнулся в мои губы, а затем отпустил. — Ладно, здесь нет ничего особенного, кроме того факта, что каким-то чудом эта куча досок все еще здесь.

Я задумчиво посмотрела на пол и увидела большое железное кольцо.

— Что это? — пробормотала я, наклонившись и потянув за него.

Оно не поддавалось, но выглядело как какая-то дверь в полу.

Гарольд помог мне и распахнул дверь, открыв лестницу. Мы посмотрели друг на друга немного удивленно, но знали, что должны туда спуститься.

— Оставайся здесь, — приказал Гарольд, подталкивая меня к себе.

— Гарольд. Добро пожаловать в 21 век, я не какая-то домохозяйка. Я свободная современная девятнадцатилетняя студентка и могу справиться практически со всем, — объяснила я, скрестив руки на груди.

— Ммм, — что-то мерзкое блеснуло в его глазах. — Ну, кроме тех вещей, что происходят за закрытой дверью спальни, верно?

Его длинные руки обвились вокруг моей талии и прижали мое тело к его стальной груди.

Наши носы уже соприкасались, когда я тонула в зеленом озере его глаз.

— Ты мне нравишься, конфетка Мэнди, больше, чем это хорошо для меня, — прошептал он, все еще не отрывая взгляда.

— Эммм ... — он мне нравился? Понятия не имею. Вам может понравиться пациент, сбежавший из психбольницы. Тем более, не совсем понятно, убийца ли он или нет? Но это было так. Я не думаю, что он убийца. Может быть, сексист, лжец, самовлюбленный, напористый, темпераментный идиот, но психически больной? Нет.

Но что он этим хотел сказать? Я имею в виду, что между нами никогда не может быть отношений. Мы такие разные, и еще один факт – он сбежал из больницы.

— Проглотила язык, ангел? — с улыбкой спросил Гарольд.

— Гарольд. Это, что бы это ни было. Не может сработать, — сказала я, дико жестикулируя руками. — Так что, пожалуйста, прекрати флирт с этим сексуальным подтекстом, и давай искать улики.

Все еще улыбаясь, он продолжал смотреть на меня, сделал шаг ко мне, который я компенсировала шагом назад, что затем продолжалось несколько раз, пока я не почувствовала что-то гнилое на своей спине. Деревянная стена. Черт побери!

— Насколько я помню, до этого ты меня поцеловала, — сказал он с озорной ухмылкой.

Слегка задетая его словами, я хотела возразить, но это было правдой. Я его поцеловала.

— Это был поцелуй в благодарность. Он не в счет, — отрицала я.

— Благодарственный поцелуй? Да ладно тебе, конфетка Мэнди. То, что между нами происходит, называется сексуальным напряжением, малышка. Единственный способ избавиться от него – это ему поддаться, — многозначительно прошептал он, блокируя меня руками, справа и слева на стене. — От этого будет лучше нам обоим. Ты должна излить всю эту сексуальную неудовлетворенность.

— Нет, я не могу, — оттолкнулась я от него. Снова. Это становится привычкой.

— Почему бы и нет, ты, очевидно, тоже это чувствуешь, — сказал он более чем разочарованно. Люк с лестницей как будто все больше и больше забывался.

— Гарольд, нет, между нами это не сработает, какими бы ни были эти «мы»! — сказала я, увеличивая дистанцию ​​между нами двумя.

— И почему же?! — его темперамент снова вернулся.

— Я не могу связываться с человеком, точно не зная, убийца он или нет! — вырвалось из меня, и мне хотелось, чтобы я этого не говорила.

Все его черты напряглись, он уставился на меня каким-то пустым и совершенно ошеломлённым взглядом.

— Ага. Значит, для тебя я все еще пациент 135, у которого не все дома и который убил свою семью! Ты бы, наверное, почувствовала себя лучше, если бы я все еще был за решеткой. Меня донимали бы эти гребаные терапевты, хотя для всех ясно, что убийца я. Я думал, ты другая, Мэнди! — сердито прошипел он, когда его глаза снова приняли эту демоническую форму, он выскочил из хижины и поплелся прочь.

— Подожди! Гарольд! — я побежала за ним, схватила его за рукав, и он обернулся.

— Что?! — сердито процедил он, и вся доброта и игривость тут же исчезли.

— Я не хотела тебя обидеть..

— О, не лги мне! Вот почему ты не хочешь нас, потому что все еще думаешь, что я убийца! — практически выплюнул он.

— Нас?! Единственное, о чем ты всегда говоришь, это то, что физически произойдет между нами, и я определенно не буду с тобой спать! — защищалась я.

— Да ладно! Когда я сказал, что ты мне нравишься, в тебе буквально проснулись подозрения! Признайся, ты все еще думаешь, что я убил свою семью! — он взревел и взял полена сложенного дерева рядом с хижиной и разбросал их, как в камере.

— Нет, — ответила я твердым голосом, хотя я была немного напугана. — Ты можешь быть самовлюбленным, темпераментным, сбивающим с толку идиотом с неконтролируемой агрессией, но я думаю, что ты хороший человек, который бы этого не сделал...

Воцарилась тишина. Он стоял неподвижно и смотрел на меня.

— И почему ты тогда так себя ведешь? — спросил он раздраженным голосом. — Я думал, мы уже стали ближе друг к другу.

— Потому что это сбивает с толку, понятно?! — разозлилась я истерическим тоном. — Да, это более чем сбивает с толку! Я никогда не испытывала таких странных чувств, которые ты иногда во мне вызываешь, и я не знаю, к чему это ведет. Так что теперь я молчу ... — пробормотала я все тише и тише.

— Простое «Гарольд, пожалуйста, трахни меня здесь и сейчас, потому что ты меня возбуждаешь» тоже подошло бы, — снова усмехнулся он.

— Видишь!? Вот что я имею в виду. Почему ты не можешь быть таким же нормальным, как другие мои бывшие парни!? — я потянула за волосы и пошла к машине, затем сказала себе: — Он все больше сводит меня с ума!

— Ты мне тоже нравишься, конфетка Мэнди, — весело засмеялся Гарольд и обнял меня за плечо.